Корабль счастья

Сквозь вязкий гель, которым была заполнена реабилитационная капсула, Элрест видел расплывающийся силуэт Мар, держащей Олойку на руках. Психолог с кошкой, заметив, что Элрест пришел в себя, оживились. Не обращая на них внимания, Нанда сел, параллельно оценив свое физическое состояние как удовлетворительное. Вызвав на экраны с пульта все данные по своему лечению, он бегло проглядел их и поинтересовался: - Кто из вас нажимал кнопку подтверждения дальнейшего курса лечения? Мар вскинула брови. Спрыгнувшая с ее рук Олойка сказала: - Это была не я. - И не я, - чуть удивленно покачала головой психолог. - Зато мимо нас проходил скорбящий Киблер, - вспомнила кошка. - И, кажется, он шел очень даже с той стороны... - Подождите, - попросила Мар. - Что это вообще за кнопка? - Если требуется не только общее оздоровление организма и заращивание механических повреждений, но и специализированные виды терапии, такие как ввод антидотов к ядам, например, то компьютер капсулы не может сам решить вопрос: а надо ли это делать? И тогда необходим человек, чтобы нажать кнопку, - пояснил Элрест, выбираясь из капсулы. Стекавший с него гель капал на пол. Еще минута - и от геля не останется ни следа ни на покрытии пола, ни на самом Нанде. Прекрасная формула, храни космос химиков. - Вы в порядке? - осведомилась Олойка, подбегая к хозяину и начиная ходить вокруг его ног, презрев липкие лужицы геля, которые привели бы в омерзение любую настоящую кошку. - Да. За более подробным ответом можешь обратиться туда, - Элрест кивнул на мониторы. - Зачем вы вообще полезли туда сами? - не удержалась от мучавшего ее вопроса Мар. - Все можно было доверить автоматике... - Можно, но не нужно, - пожал плечами Элрест, проходя к двери, заставляя тем самым Мар посторониться. - Итак, мне сегодня спасли жизнь... Такое не принято забывать - дурной тон. - Ему было скучно, решил развеяться, - прокомментировала Олойка, когда дверь за Нандой закрылась. - О чем ты? - уточнила Мар. - О сегодняшних событиях или о последних десяти днях? Олойка молчала и вылизывала заднюю лапу. И тут в медотсек ворвался разноцветный вихрь, скрипуче распевающий во все горло песню: - Ползи-ползи, червяшечка, в свой дивный новый мир! - Кеша, подожди меня! - с этим криком в помещение ворвалась Вельзевулина. Вихрь оказался птицей, напоминающей по виду попугая. Олойка встрепенулась, провожая пернатое, взлетевшее на шкаф, заинтересованным взглядом. - Подавишься! - сердито сказал ей феникс, однако слетать со шкафа не спешил. - Кешенька! - Вельзевулина бестолково носилась по медотсеку, иногда подпрыгивая, словно в надежде схватить воображаемую птицу. А Кешенька между тем повернулся к присутствующим дамам задом, то есть, хвостом, и принялся активно долбить стену клювом на манер дятла. Прочнейший пластик сначала крошился, потом начал плавиться. - Вельзевулина, что это? - Мар поглядывала на птицу с ужасом. - Мой ручной феникс, - с нескрываемой гордостью ответила старушка, тряхнув ядовито-желтой гривой волос. - Феникс, - повторила Олойка. - Генетический эксперимент одной очень секретной лаборатории. До нынешнего момента все фениксы считались уничтоженными по причине огромной опасности для человека. - А чем именно они опасны? - поинтересовалась Мар, с подозрением глядя на притворяющегося дятлом феникса. - Всем, - коротко ответила кошка. Вдруг пернатому вздумалось спикировать со шкафа и устремиться в сторону Мар. Та отшатнулась, налетев спиной на располагавшуюся сзади аппаратуру и потеряв равновесие. - Кроме того, фениксы обладают на редкость недружелюбным характером. Интеллект - зачаточный, - задумчиво сказала Олойка, глядя на потерявшую сознание от удара головой об угол Мар. - А еще они одержимы жаждой порчи всех предметов, которые видят. Вывод - надо бежать... И в дверном проеме мелькнул черный хвост, что ознаменовало капитуляцию кошки. А феникс между тем азартно расклевывал дыру в перекрытии... *** Игры всегда заканчиваются. Во что бы ты ни играл и как бы интересно это ни было, рано или поздно придешь к финалу. У Элреста было такое чувство, что сейчас он вплотную подошел к завершению сразу двух игр. Первой, конечно, был замут с Лилит и последующие годы страданий, не столько подлинных, сколько лицедейских. Теперь, когда сбежавшая невеста внезапно вновь объявилась, Нанда наблюдал за ней с некоторым разочарованием. Он не знал, была ли Лилит изначально такой расчетливой и эгоистичной, но сейчас эти качества проявлялись удивительно ярко. А второй "гейм овер" был, безусловно, связан с именем Изольда Киблера. Элрест несколькими минутами ранее наконец признался себе, что стена, которой он отгородил свои чувства от внешнего мира, дала трещину. Мальчишка Нанде уже не безразличен. Одна игра окончена, начинаем следующую - в любовь. Будет весело. Сначала. И больно потом. Но это неизбежная плата. Элрест стоял, прислонившись спиной к стене напротив двери в каюту, где по утверждению корабля находился Изольд, и считал про себя до семидесяти. Это не так-то просто, когда ты собираешься открыть дверь и знаешь, что после этого твоя жизнь с вероятностью девяноста процентов перевернется. Шестьдесят девять... Семьдесят. Все, теперь можно и в омут с головой, надеясь на то, что водичка будет теплая. Из вежливости Элрест постучал.