Корабль счастья

Не могу оставаться бесстрастным, Мое сердце живое – проблема. Мое сердце страдает прекрасно, Вырывается из ребер плена. Я бы сам с ним расстался спокойно, Только порознь мы оба издохнем. Потому и ведем эти войны, Без другого б один из нас смог ли? Мне б закрыться, смотреть равнодушно Сквозь глазок, что за дверью творится, Но тогда стало сердцу бы скучно. Оно жаждет в то небо, где птицы. Так на стыке двойной полуправды Мы стоим. Наблюдают за нами Астероиды мертвого камня. Из нас будет ли кто-нибудь ранен? В коридоре я увидел Кота. Он сидел, привалившись к стене, и курил, не обращая на меня внимания. Я встал над ним, отмечая придурковатую улыбку на лице и чуть расфокусированный взгляд. Был бы на моем месте кто-то другой - ничего б и не понял. Кот всегда выглядит слегка идиотом. Но на своем месте был я. - Зачем? - коротко осведомился я. Кот наконец соизволил меня заметить. О-о... Дело не просто плохо, делу зверский пиздец. Реакции заторможены насколько, что Кот сейчас и рядом с обычным человеком покажется тем, кем, в сущности, и является. - Ты, наркоманствующее животное, встал и пошел нахуй. Мне и Савелу не попадайся, пока не отпустит. Ты понял? - Да ла-адно, все заебись, - протянул он, даже не пытаясь подняться. Впрочем, не факт, что его бы держали ноги. Ничего, сейчас поправлю. Все поправлю, включая неровно сросшийся с прошлого раза нос... У всей дури, которой закидывается Кот, есть странноватое побочное действие - они усиливают болевые ощущения. Из-за особенностей нашего генома в обычном состоянии болевые рецепторы у нас работают вполсилы, если сравнивать с простым человеком. А вот если Кот вкалывает себе эту дрянь, то болевой порог у него снижается... Толком не обдумав эту мысль, я отбросил ее куда подальше. Кот выронил сигарету и сидел с закрытыми глазами. Имбецил! Я не понимаю, как можно было так примитивно впасть в зависимость от наркотических веществ. Я вообще не понимаю, какие мозги для этого надо иметь! Я несколько раз пнул его, целя по ребрам - чтобы потом подольше не забывалось, потом засветил ботинком по носу. Интересно, как потом срастется. Кот начал крыть меня матом, и, кажется, вышел из нирваны, чего я и добивался. Когда я наступил ему на ладонь, ломая пальцы, он взвыл: - Отъебись, садист малолетний! – и закашлялся. - У нас разница в три года. Это немного, - сказал я, приглядываясь к его второй руке - не попрыгать ли и на ней для симметрии. - Дебил, - обиженно пробормотал Кот, пытаясь подняться. - Что стоишь, помоги! - В один прекрасный день я сдам тебя Савелу. Причем назову всех твоих дилеров, пусть проредит их ряды. А ты отправишься лечиться. Давно пора. Что тебя сподвигло довести себя до такого состояния под боком высшего начальства? - Меньше знаешь - крепче спишь, - он все-таки встал, его шатнуло, но, ухватившись за меня, он не упал. - Над нами - куча миров, а мы видим их только во сне, прикинь! Как после того, как осознаешь это, жить? Только под кайфом... - Где-то я уже слышал подобную концепцию, - сказал я, отцепляя Кота от себя. - От одного эльфа. - И я! Он сидел в психушке, а меня там носило по долгу службы. Из, мы все слепые, а тех, кто что-то знает, рассовали по тюрьмам и психбольницам... - Кот зачем-то сгреб меня в объятия, хотя это наверняка причиняло ему боль - пару ребер я ему точно сломал. - Отставить кошачьи нежности, - я высвободился. - Таких псевдотеорий за полчаса можно сочинить сколько угодно. - Нет. Не таких и не "псевдо". Ты тоже слепой и не хочешь видеть. - Разумеется, - кивнул я. - И тебе не советую. С тебя хватит наркомании, прибавлять к ней сектантство - плохая идея. - Пошел ты. Как дела с этим твоим... рыжим? - Дела - верно сказано. Это именно дела. - Никто и никому ничего не должен? Из, бери его в охапку и драпай нахер из СПВД. Тебя тут плющит страшно. А он сможет отмазать и от союза поблядывающих праведников... - Не забывайся, - сухо сказал я. - Это запрещенная тема. Вот, значит, о чем думает этот... котик. Что у трезвого на уме, то у пьяного и обколотого на языке. Значит, мне надо драпать из СПВД с мудаком Нандой? Эта мысль меня разозлила. Я притянул Кота к себе за плечо и выдрал у него из уха сережку. С мясом выдрал. - Ты охуел! - возмущенно, но без удивления. Кот схватился переломанными пальцами за окровавленное ухо. - Блять, мне из-за тебя два часа в капсуле валяться... Дай сюда серьгу! Я показал фигу и, впечатав его лицом в стену на прощание, ушел. Сережку придется отдать. Потом, когда Кот совсем очухается от наркотического угара, он непременно за ней придет - ценит эту побрякушку. Почему - не знаю, выяснить не удалось. Я минут десять побродил по крейсеру, отмечая, где что находится и пытаясь успокоиться, но мне все равно было тоскливо. Потом я все же вернулся к лаборатории, где работал Нанда. Меня влекло туда как магнитом. Условия задания предполагают, что Элрест не должен ступить и шагу без моего контроля. Это и для его безопасности и, в гораздо большей мере, чтобы осуществлять за ним надзор, по возможности - круглосуточный. Я сел на пол, опершись спиной на стену, как недавно сидел Кот, и задумался. Я с детства был уверен, что счастье - это абсолютное спокойствие, погруженность в себя и самодостаточность. Если со вторым у меня было неплохо, я никогда не являлся экстравертом, то остальное было недоступно. Моя психика нестабильна, кажется, с самого рождения. Наверное, когда копались в моем геноме, что-то перепутали. Жаль, что мне не узнать, кто этим занимался, я бы обеспечил им инвалидность. Не убил бы - это, в сущности, великодушно, мертвые не имеют ни тревог, ни забот. По крайней мере, я надеюсь, что за гранью жизни и смерти нет ничего. В противном случае это было бы жестоко: жил, страдая, ногти обламывая - и не получил в финале вечный покой? Поэтому генетикам грозило лишь тяжелое существование на этом свете. Но - очень тяжелое. Если бы только знать, кого винить в том, что я сейчас живу... Итак, спокойствия при жизни мне не достигнуть. Самодостаточным меня тоже не назовешь. Я зависим от окружающей среды. Но если не стремиться к когда-то придуманному счастью, если вообще ни к чему не стремиться - это невыносимо. Проще сразу бластер к виску. Да только у меня есть подозрение, что не выдержавшие испытания жизнью и самовольно прервавшие ее отправляются на пересдачу, рождаясь заново... Это вряд ли звучит разумно с точки зрения кого-то другого. Плевать. У каждого есть право формировать собственные убеждения. На первый взгляд неясно - при чем тут этот проклятый Нанда и мое мировоззрение? А все просто - в моей идеальной картине мира я один, и другие уже не существуют... Фигурально выражаясь, разумеется, хотя версию с прямым значением тоже нельзя сбрасывать со счетов - вдруг я один настоящий, а остальные только кажутся? Или я тоже в общей массе, кому-то кажусь. Но я отвлекся. Итак, одиночество - основа. Хотеть быть с кем-то - ошибка, совершить которую подбивают животные инстинкты. Но я же не животное, я человек, творец себя. А значит, необходимо разрешить этот внутренний конфликт с "хочу" и "надо" в пользу последнего. Все просто... Сука, все заебись как просто! Особенно на словах! Я понял, что глубоко расцарапал левую руку правой - нервы, мать их! Как меня все достало, как все бесит, как я устал, как хочу сдаться... Дебил! Сдамся - и что дальше? Это сделает меня счастливым? Ха. Тогда я пойму, что окончательно превратился в ничтожество, и останется один путь - бластер и пересдача. Отъехала в сторону дверь лаборатории. Сначала в коридор вышел Савел, потом Нанда. - Изольд, ты не простудишься? - поинтересовался Дед. Его многие называют так за глаза. Самое очевидное прозвище, которое можно было придумать. Я оставил вопрос без ответа. Все душило-бесило-поражало бесцельностью. Были периоды, когда мой рассудок находился в шатком равновесии. Я смутно это помню, единственное, что сразу всплывает в памяти - ощущение легкости и того, что ты никому ничего не должен, и тебе тоже ничего не должны. В такие моменты врачи начинали бить тревогу и накачивать меня всякой "отрезвляющей" дрянью... - Изольд, вставай и иди за Элрестом, - велел Савел. - Ты не должен от него отходить ни на шаг! Ты должен даже спать с ним! - Можно, я как-нибудь сам решу, с кем мне спать? - мрачно осведомился я. Дед понял, что сказал и досадливо отмахнулся: - Не дотошничай в формулировках! Это привилегия ученых и стариков... Куда ни глянь - моя. Марш за объектом! Марш-не марш, но я действительно пошел за Элрестом. Мы не разговаривали. У входа в шлюз пришвартованного к крейсеру "Щастья" я отстал, не без оснований полагая, что Нанда меня не впустит. Но я ошибся. - Иди быстрее, - сказал Нанда. Я старался на него не смотреть - так было легче. "Ночь впереди! - кричало что-то внутри. - Что ты медлишь, неужели думаешь, он откажется переспать с тобой? Тебе хочется, он не против, так что..." Свой внутренний голос, который иногда появляется, я тоже ненавижу. Я-то знаю, что секс лишь еще больше усугубит эмоциональные проблемы и привяжет меня к Нанде крепче. Когда я засыпал - в отдельной каюте, в холодной постели, то втайне чуть ли не от самого себя надеялся, что во сне увижу что-то из недопустимого наяву. Завтра надо будет найти какую-нибудь долговременную жертву. Какая жалость, что Нанда не ведет себя провокационно, иначе бы и искать не пришлось. И вместо того, чтобы старательно подавлять чувственные переживания, можно было бы их сублимировать в форме здоровой... ладно, нездоровой, агрессии. Замкнуть причину и следствие. Однако Элрест словно чувствует это и потому не дает повода к себе придраться. Но... Я же не я буду, если не найду хоть чего-нибудь... Интересно будет почувствовать запах его крови.