Корабль счастья

Разболелись нестарые раны, Что присыпаны солью морскою. Рассмешил небеса, строя планы? Было дело. Теперь сердце ноет. Что свободою было - фальшивка, Ты такой же, как все, боли пленник. И ты сам совершил все ошибки, Не смотри мрачно так на их ценник. Было плохо, а станет лишь хуже, Существующий жизни не знает. Ты стал жив, но зачем это нужно, Раз уже ничего не меняет? Мог быть счастлив, но шансы уплыли, Только чудо спасти их смогло бы, Но чудес не бывает, ты видел: Вера в них ни к чему не приводит. Разболелось, разнылось напрасно... А ты прошлое выброси в море. Настоящее, правда, ужасно, Но спасти можно и не такое. Элрест сидел на песке, глядя на сверкающие красно-оранжевым волны, одна за другой набегающие на берег и словно рвущиеся дотронуться солеными языками до ног Нанды, но в пути теряющие силу и разочарованно возвращающиеся обратно. Солнце, медленно, но неуклонно двигающееся к горизонту, было уже совсем низко. Элресту плевать было на курортные красоты. Его взгляд был отсутствующим, что неудивительно: он пытался вспомнить, когда в последний раз так жалел о собственных поступках. Выходило, что очень давно, практически жизнь назад. Но тогда, как бы глупо и жестоко он ни действовал, он был уверен в правильности своих решений. Может, из-за того, что был подростком - в нежном возрасте легче поддаваться порывам, считая их верными. А сейчас уверенности - никакой. Нет абсолютной истины, но нет и абсолютной лжи. Что было бы, если бы Нанда вел себя при встрече с Изольдом иначе? Если бы заткнул раздражение от глупости полицейского куда подальше и искренне сказал, что рад видеть мальчишку? Обнял? Не дал договорить фразу о разводе? Элементарно. Изольд бы никуда не делся. Ему внове чувство влюбленности, а значит, любопытство и подсознательное желание кому-то довериться, свойственное любому подростку (да и не только подростку) просто не позволило бы ему уйти. Если бы Киблер был на Посейдоне... Да даже на краю обитаемой галактики, ничего бы еще не было потеряно. Но... Но. Корабль, унесший его и отважных исследователей иных миров, пропал бесследно. Все координаты пункта его назначения кто-то педантично стер из памяти всех компьютеров, где эти данные были. Звучит безумно - кто мог такое провернуть? Залезть в информационные системы более чем двадцати ведомств, взломать все защиты и аккуратно уничтожить найденные среди экзабайтов документации эти несчастные несколько строк?! Невероятно! Величайшему из хакеров это было бы не под силу. Заговор? Тоже звучит как бред. И является бредом. Министерства и Управления, занимавшиеся организацией полета, конкурируют между собой, выгрызая куски из горла соперника. О СПВД и говорить нечего. Их сотрудники настолько предвзято относятся к коллегам из других организаций, что сговор просто исключен. Да и смысла в нем нет. О цепи роковых случайностей и говорить смешно. Итак, вычислить виновного в происшедшем Нанда не мог. И оказался поставлен перед фактом: Изольд неизвестно где. Связи с кораблем нет, координат его вероятного местонахождения тоже, и даже на то, что экипаж жив, отсутствуют указания. Допрыгался со своим безразличием. Привык, что оно эффективно, и совсем забыл уже, как любит устраивать подлости судьба. А теперь сиди на бережку и думай, все равно о чем, пока все припряженные к поискам спецслужбы лихорадочно прочесывают галактику, без особых упований на успех, хоть и с энтузиазмом – Нанду, инициировавшего кампанию, уважали. Изменить уже ничего нельзя. Можно еще на что-то надеяться, но не сильно, чтобы разочарование потом вышло не очень жестоким. Все вышеозначенное терзало Элреста с маниакальной интенсивностью. Но был на нем и еще один грех, причем связанный с первым. Именно уничтожение чужой цивилизации Нандой привело к нынешнему раскладу. Конечно, экспедиция к иным формам жизни все равно бы состоялась. Но были бы совершенно иные обстоятельства. И вполне вероятно, что Киблера к чужой планете б не отправили. Куда ни плюнь - корень всех бед - сам Нанда. Он ведь еще и досье на малолетнего любовника прочитал только пару дней назад. И, узнав о его образе мышления, в который раз понял, что бездействие было преступно. А теперь поздно. Завибрировал лежащий рядом на песке коммуникатор. Нанда хмуро покосился на него - ни с кем разговаривать не хотелось. Разве что с Киблером, но тот был вне зоны доступа. Однако звонящий был настойчив. Точнее, звонящая - Мар. - Элрест, Вельзевулину везут в больницу. У нее обширный инсульт. Я сейчас с ней в флаере... Ну да, конечно. Беды ходят делегациями. - Довезут? - только и спросил Элрест. - Не знаю... Но даже если успеют - здесь нужно делать что-то совсем глобальное. Врачи боятся, что начнут отказывать одна за другой все системы организма - Вельзевулина уже не молода, так что... - Мар судорожно вздохнула. - Рано или поздно это должно было произойти. Говори врачам, чтобы сохранили ее сознание и постарались хоть на время оставить его там, где есть. Придется выращивать новое тело. - Вы ведь не хотели этого делать... Психика вашей бабушки и так повреждена, а переселение в другую телесную оболочку может повредить ей еще больше. - Да. Но, похоже, дошло до крайности. Человеческие организмы хрупки, особенно в старости. Пришли мне адрес больницы, я скоро буду. Элрест отключился и, положив коммуникатор рядом, сказал морю: - Если так пойдет и дальше, следующая на очереди - Олойка. Последнее близкое мне существо, с которым пока что ничего не случилось... Море продолжало равномерно разбивать волны о песок, от него ощутимо веяло прохладой. Солнце зашло, сгущались сумерки. Элрест поднялся с песка и, отряхнувшись, пошел прочь с пляжа. На сердце у него был не камень, а целая тектоническая плита.