Ядовитые цветы умирают в кровавом закате

Боннибелл замерла, до боли стиснув зубы, затем, осклабившись, коротко рассмеялась. – О нас? А что, все ещё есть какие-то мы? Спустя десять лет? Осколки стекла раздавленного в руке Марселин бокала со звоном посыпались на пол. Женщина выругалась, стряхнув с ладони остатки красного вина, которые перемешались с ее кровью. Так было, когда она сильно злилась. Ее ярость, вызванная яркой вспышкой эмоций, сметала все на своем пути. Подбежали официанты, дабы оказать первую помощь, но Боннибелл отозвала их, попросив лишь принести аптечку. – Ты стала сдержаннее? Я удивлена, что ты не перевернула стол. – женщина взяла раненую руку Марселин, поднесла ее к свету, чтобы разглядеть мелкие осколки стекла, впившиеся в кожу. – Мне пришлось работать над собой. После того, как ты бросила меня, все изменилось! Мир для меня изменился и мне тоже пришлось! Не трогай меня, я сама разберусь! – мадам Абадир капризно выдернула ладонь из чужой руки. Боннибелл слегка грубо вернула ее обратно, сжав крепче, продолжила сосредоточенно вытаскивать осколки, будто бы не обращая внимания на гневную тираду Марселин. – О! Но спасибо тебе, ты очень благородно поступила, оставив мне капитал, замечательные поддельные документы! Ах, а как прекрасны были эти купленные корочки, я прямо нарадоваться не могла! Бессонные ночи просто восхитительны, дни, наполненные одиночеством и страданиями очистили мою душу, раскрыли мне глаза. Переполнили меня... Ненавистью. Ненавистью к тебе! Слышишь меня? Ты была моей жизнью, а потом ушла. Ты убила меня. Я тебя ненавижу... Марселин тихо заплакала, утирая слезы быстрее, чем они успевали литься из глаз. Боннибелл продезинфицировала ранки, перевязала ладонь бинтом и встала, подав знак официантам, чтобы они покинули помещение. Женщина подошла к окну, снова закурила. – Перестань плакать. Ты же знаешь, я не могу... – детектив зажмурилась, потерла пальцами переносицу. – Что ты не можешь? Разве я что-либо знаю о тебе сейчас? – язвительно выпалила Марселин, – Пытаешься уличить меня в том, что я изменилась, а сама? Осталась ли ты такой же? Боннибелл молча смотрела в окно, ожидая, когда закончится новая буря. – Нет- нет, подожди, не говори ничего. – мадам Абадир вскочила со стула, – Я же сама все прекрасно знаю. Ты хотела для меня лучшей жизни, да? Правомерной, счастливой, той, которую ты не смогла бы мне дать? Поэтому ты сама пошла в полицию? Но ты облажалась со своим желанием вытащить меня из этой трясины! – Марселин схватила тарелку со стола и бросила ее куда-то в сторону собеседницы, – Видишь, я погрязла в этом. Теперь я, как говорят, "Королева" Мафии! И я, признаюсь, что сделала это специально, дабы насолить тебе! Во время своего монолога женщина, стуча каблуками по паркету, стремительными шагами меряла помещение, расхаживая туда-обратно. Она возмущённо всплескивала руками, саркастично смеялась и скрипела зубами от злости. Наконец она снова села. Вид у нее был крайне возбуждённый: растрёпанные волосы, разгоряченное лицо и дикие, сверкающие яростью глаза. Детектив повернулась к ней лицом. Сейчас она выглядела крайне тревожно, как-то жалко, такое у нее было выражение лица и весь ее вид, говоривший о раскаянии. – Это все ложь, ты же знаешь сама. – сказала Марселин устало, сглотив новый комок слез, подступивший к горлу, – Просто признайся, что я была для тебя лишь обузой. Боннибелл отрицательно качнула головой, она подошла к женщине и опустилась к ее ногам, сложив голову на колени. – Ты никогда не любила меня. – Я все ещё люблю тебя. – Ты лжешь, я тебя ненавижу. – Я знаю, прости меня. – Ты ушла и забрала с собой мое сердце. Как мне было жить без него? – Я не хотела этого, прости... – Замолчи! Не извиняйся, это ничего не изменит. Марселин чувствовала, как ее платье под лицом Боннибелл становится влажным. Она приподняла ее голову за подбородок, заставляя показать глаза. – Почему ты плачешь? Это мне нужно плакать. – Потому что я люблю тебя. – Тебе горько от этого? – Ты ненавидишь меня. – Ты вынудила меня ненавидеть тебя. Марселин утирала слезы с лица старой подруги, нежно поглаживая мягкую кожу, любовно рассматривая пушистые ресницы, изящный изгиб губ. Она убрала розовые пряди волос с ее лба и ласково поцеловала. Боннибелл мелко дрожала, стиснув в ладонях подол платья, залитого вином и кровью. – Не ты обуза, я обуза, Марселин. – малиновые глаза, наполненные слезами, отражали боль и любовь, - Я забрала твое сердце, но моё все ещё у тебя. Раздави и выброси его, оно не нужно больше ни тебе, ни мне. Я возвращаю тебе твое... – Ты идиотка, Боннибелл. Разве я могу раздавить и выбросить то, что уже давно растворилось во мне и стало мной? Я не заберу свою любовь и не отдам тебе твою! Марселин притянула Боннибелл к себе и поцеловала ее, сжимая в крепкие объятия. Женщины трепетно и нетерпеливо касались друг друга, пытаясь прочувствовать те упущенные десять лет, что остались позади. Они плакали вместе, мешая слезы и горечь, которая изуродовала их души, делясь одиночеством и тоской друг о друге. Эта ночь была наполнена тишиной. Мрачной нежностью. Старыми воспоминаниями. Две души и два тела, воссоединившись, испытали кратковременное счастье. Марселин проснулась, когда только начало рассветать, небо было уже не черным, грязно-синим. Постель рядом с ней остыла, но простыни ещё были смяты и отдавали таким знакомым, сладким запахом, как в подтверждение тому, что все произошедшее ранее было реальностью. Женщина взяла с прикроватной тумбочки телефон и, щурясь от яркого голубого света, отправила короткое сообщение. Цель взята под наблюдение. Установлен контакт.