Допуск для киборга

На шпильках она чесала быстро и уверенно, цокая каблучками, как молотком по гвоздям. Киборг давно смирился с непрактичностью людской одежды и обуви, но эти два штыря из прозрачного полиуретана потрясали воображение. Плюс пятнадцать сантиметров к росту девушки, можно смотреть глаза в глаза, а взгляд сам опускается к таким хрупким щиколоткам… Что будет, если она вот сейчас оступится, подвернет ногу? Люди ведь такие непрочные. Рассчитать вероятность растяжения связок, вероятность вывиха, вероятность перелома… Все это приблизительно (у боевого киборга недостаточная специализация медицинской программы), но все равно заставляет напрячься. Что скажет Тед, если сестру ему доставят с травмами голеностопного сустава? Он так и косился на эти самоубийственные туфли до тех пор, пока не вывернулся из-за поворота чертов флайер. Лику — за плечо, к себе за спину, прочь с линии атаки, сам вперед, но не нападать, только защита, только пассивная защита человека! Нельзя нападать… — Хренов лихач!.. Что с нею?! Цела?! Цела, только туфля слетела, да рассыпались по плечам каштановые пряди. Обтирает ладошкой розовую пятку, снова обувает свою модельную колодку. Смотрит снизу вверх, такая большеглазая, растерянная, позабывшая, с кем имеет дело. — Чего он хотел-то? — Видимо, просто попугать. Глупая шутка. Обогнуть, отгородить от опасного наружного края тротуара. Едва ли флайер «шутника» вернется, но так ему спокойнее. Триста шесть метров до корабля, это примерно двести сорок пять ее шагов. Цокают каблуки, под загорелой кожей мягко перекатываются анатомически безупречные мышцы. Двести сорок три, двести тридцать пять, двести семь… «Пять минут, полет нормальный». Она могла бы идти и помедленнее.

***

Коридор и пультогостиную наполняет дробный цокот каблуков. Его программировали реагировать на звуки куда более тихие и угрожающие, но этот полиуретановый перестук никак не хочет вписываться в привычный шумовой фон, назойливо барабанит в уши, разгоняя сладкую рассветную дремоту. Каблуки визуально удлиняют ногу, подчеркивают все ее линии и создают дисбаланс нагрузки на стопу, а значит — и на позвоночник. От нечего делать киборг рисует на внутреннем экране трехмерную модель человека, стоящего на каблуках. Девушки. Модель безлика и бесстрастно обнажена. Ноги стоят на мысках, подъем стопы образует прямую с большой берцовой костью. Кажется, о таких ногах говорят «растут от ушей». Взгляд сам собою поднимается вверх, к бедрам, к паху. Так, долой все это моделирование, пора вставать! Лика носит слишком короткие юбки.

***

Скафандр ей велик, его приходится подгонять на скорую руку прямо перед выходом. Туфли на шпильках отправлены в отпуск, на ногах универсальные ботинки на магнитной подошве и с удобным низким каблуком. При этом ноги Лики ничуть не потеряли своей анатомической безупречности и продолжают расти если не от ушей, то хотя бы из подмышек. Загадка. Без каблуков она делается меньше ростом, глядит снизу и очень волнуется. Отчего? Мирная планета, боевой киборг в охране, риск минимальный. Оскальзывается на трапе. Это на магнитной-то подошве! Кажется, она и эти чертовы каблуки созданы друг для друга!

***

— Ну что, начнем с вербальной диагностики самооценки личности? Зачем? Можно ведь просто говорить. Не надо тестов, они не вызывают никаких положительных эмоций у битого жизнью DEX’a. Они ассоциируются только с персоналом в мягкой сменной обуви, холодом фиксаторов в стенде и гаденького ощущения чужих рук, копающихся в его голове. Тесты-отмычки-для-мозга (скольких на его глазах взломали ими?) никак не должны связываться со стуком каблуков-шпилек, домашним печеньем и мятными карамельками в шелестящих фантиках. Это все слишком хорошо, чтобы отравлять мятный холодок во рту ледяным комком в животе. «DEX, становись в стенд!» Нет. Давай сыграем в другую игру: «Попробуй меня поймать».

***

Попробуй, я сделаю вид, что не слышу твоих каблуков. Я сделаю вид, что я человек, но — до первого твоего приказа. Ты ведь можешь просто приказать, но это будет конец игры в ксенопсихолога. Почему ты никак не вспомнишь о том, что машины не уговаривают, что машинам только отдают команды? Кто я тебе? Во что ты играешь со мной? Или ты это — всерьез?

***

Похоже, это и в самом деле важно для нее. — Ладно, летите. — Серьезно?! Спасибо-спасибо-спасибо! Дэнечка, ты просто прелесть! Я тебя обожаю! — Но с одним условием. — Больше никаких тестов? — Нет. Научи меня делать печенье. Это хорошая игра, в нее можно играть бесконечно.

***

Это плохая игра, если в нее втянуть Теда. Тед в больнице, Лика вся опухла от слез. Ее шаги в мягких тапках звучат совсем иначе, траурно-тихо. Каблуки отправлены в отставку. Лике не идет эта тишина, слезы и комнатные тапки. — Научи меня делать печенье. — Прямо сейчас? Ну хорошо, давай посмотрим, что у вас есть из продуктов… Мука есть, молоко есть, яйца, масло… А сода? Соды нет? Соды в кладовой целая пачка, но Дэн отрицательно качает головой. — Нужно купить? В порту есть киоск с бытовой химией. — Нет, она в продуктовом должна быть. Пойдем вместе, а то я одна… Лика не договаривает, но и так ясно, что ей не по себе под небом Заолтана, даже сквозь купол космопорта. — Я сейчас, только переобуюсь! До киоска всего лишь сто двадцать метров. Девяносто шесть ее шагов, да столько же — обратно. На шпильках она чешет быстро и уверенно. Но она могла бы идти и помедленнее.