Северное сияние

      — Иккинг, но как же нам найти Смертохватов, если…       — В том-то и дело, что нужно попытаться отыскать их, — я чуть ли не молящим взглядом смотрю на друга. — Может, у нас есть какие-то зацепки, обрывки — всё, что может указать на их местонахождение, — жестикулируя руками, продолжаю говорить. Я сам знаю, что моё предложение звучит совершенно неуверенно, но сейчас мне нужно убедить его в своей правоте. — Ты сам понимаешь, что такого огромного зверя просто так не усыпить. И яд Смертохватов — это единственный способ.       Рыбьеног тяжело взглянул на меня, я не в праве его осуждать. Моя речь больше походит на безумство, нежели разумное умозаключение.       Я закрываю лицо руками, присаживаясь на скамью, находящуюся рядом.       Если мы не окажем Грозокрылу помощь в ближайшие два дня, всё, что останется от дракона — мясо, без какого-либо разума, эмоций и жизни. А этого я не могу допустить никаким образом.       — А знаешь, — наконец я слышу голос Рыбьенога, который поддерживает меня, — нужно действовать, ты верно говоришь. Я сейчас же отправлюсь в книжное хранилище, чтобы найти информацию про Смертохватов. Думаю, что всё же я мог что-то написать про них.       — Спасибо, — тихо благодарю его, я действительно рад этому сообщению от Рыбьенога.       Он, конечно, сомневается в том, что это хоть как-то поможет, но не оставляет надежду, а мне это важно.       Мой друг покидает зал не спеша, всё время оглядываясь на дракона.       — Иккинг, — отзывает меня мать. — Я надеюсь, что ты не ошибаешься, — ей с трудом даётся эта фраза, а я всё больше и больше сомневаюсь в том, прав ли я.  — Мне всё же надо отлучиться, присмотри за ним, я вернусь скоро.       Мамин голос всё такой же слабый и сухой, но она находит в себе силы подняться, ласково взглянув на меня, а я лишь качаю головой в ответ.       Неужели нет никакого средства, чтобы помочь дракону? Внимательно осматриваю его надрезы, замечая, что связки всё же задеты, хотя шкура Грозокрыла довольно крепкая.       Над ним издевались.       Это предложение отталкивается от «стен» в голове и раздаётся эхом, вызывая у меня вспышку ярости. Я стараюсь не показывать снаружи эмоции, но всё внутри кипит и разрывается от злости и… моего бездействия.       О, Один, кто посмел так глумиться над таким добрым существом? Кто посмел так обращаться с ним? Это же бесчеловечно.       Как он, добряк, смог долететь до нас и найти в себе силы дойти сюда, не свалившись? Без понятия, честно говоря.  Я поражаюсь внутренней силе и воле дракона.       — Вождь, — голос Плеваки доносится до меня. — С тобой хотела поговорить Брунгильда. Я, конечно, сказал, что вряд ли ты сможешь сейчас найти время для личного разговора, но она утверждает, что не будет тебя задерживать, — я разворачиваюсь лицом к Плеваке, видя, что старик тоже усомнился в словах скандинавки.       — Где она? — разъярённым тоном спрашиваю я, понимая, что она ничего не знает о драконах.       Или я ошибаюсь?       — Она и Астрид ждут снаружи, я не стал впускать их сюда, точнее, Астрид сочла нужным побыть пока там, — и как же она права. Видит Один, не зря она стала моей женой. — Видимо решила, что сначала ты должен узнать с моих слов, — он почесал затылок. А я всё же стараюсь успокоиться, но Плевака видит всего меня насквозь.       — И давай без всего этого… — одноногий старик указывает на всего меня, вызывая всё же улыбку на моём лице. Умеет же подбодрить, когда надо. — Спокойнее, Торстоны пришли, травы принесли и отдали Готти.       — Хорошо, — выдыхаю я, но мне всё равно не по себе. — Сюда я не пущу их, если быть точнее, то не пущу Брунгильду, потому выйду  сам, а ты побудь с Грозокрылом.       Плевака молча соглашается со мной, видимо поняв, к чему я клоню. В целях безопасности дракона поступаю так, как поступил бы любой вождь, не потеряв ещё крупицу разума.       Пока Грозокрыл находится в моих стенах с моими людьми, ему ничего не угрожает.       Выхожу из Зала, Астрид болтает с Брунгильдой, ни одна из девушек не замечает меня, но, к сожалению, железный протез выдаёт моё присутствие, и Астрид, услышав стук, поворачивается ко мне.       Первым, что мне удаётся прочесть на её лице — встревоженность. Значит, что-то происходит.       Быстрым взглядом окидываю Брунгильду, замечая, что девушка спокойна, словно як, который пасётся летом.       — Утро доброе, — заводит диалог Брунгильда, а мне уже становится противно от одного её тона. — И часто к вам так драконы прилетают?       — Если ты хочешь оказать нам помощь, — резко обрубаю самодовольствие блондинки, — то, пожалуйста, говори всё по делу.       Взгляд Астрид, направленный в мою сторону, кричит. Я не могу разобрать о чём конкретно, но, безусловно, он заставляет меня напрячься.       — Раз так, — протяжно произносит фразу Брун, — тогда ладно, будь по-твоему.       Девушка убирает руки за спину.       — На моём корабле есть хорошая мазь на настое трав, мы просто берём всегда её на всякий случай в дальние путешествия, мало ли, что произойдёт по пути. Возможно, она бы пригодилась вашему раненому дракону, — она останавливается, обводя взглядом меня, будто изучает слабые места. — Ну и есть предложение: Астрид может поехать со мной на родину, ко мне в гости, у нас есть прекрасные лекари, которых можно было бы отправить к вам. К тому же, есть пара семейных вопросов, которые нужно решить.       Глаза Астрид говорят мне не верить ни единому слову скандинавки.       — Что ж, англичане, конечно, негостеприимный народ, — она не скандинавка? Обстановка накаляется, а я сжимаю кулаки от злости, медленно дыша, чтобы не показать своего недоверия.       Что ещё я не знаю о родственниках Астрид? А может, они ей вовсе не родня?       — Но, полагаю, никто не будет против приезда Хофферсона в свою обитель, — заканчивает Брунгильда, смачно причмокивая, от чего я хочу просто сплюнуть на землю, но не делаю этого. — Астрид может взять с собой кого угодно, даже тебя.       Зеленоглазая загадочно улыбнулась.       — Вождь и его жена в качестве гостей в нашем королевстве заставят народ узнать больше о викингах, а то вы скрытый народ.       Я понимаю, что это, скорее всего, очень хитрый и продуманный план.       То, с какой уверенностью и наглым тоном говорит Брунгильда, толкает на очень нехорошие мысли.       Северное сияние появилось с приездом Брунгильды, прилёт Грозокрыла пришёлся тоже на пребывание Брунгильды на Олухе, а её самоуверенный тон, настроенный враждебно, говорит мне лишь об одном — я имею дело с врагом, о котором ещё не слышал.       «Сестра» Астрид — всего лишь пешка в чьей-то игре, в которую нас заставляют играть.       Мне придётся стать хитрее, чем мой соперник. Не имею понятия, с кем я столкнулся, но по Астрид я понимаю, что всё не так просто.       — Знаешь, я бы согласился, — отвечаю я, смотря в напряжённые черты лица Астрид. Всё это время, пока мы вели диалог с Брунгильдой, жена молчала, — но, пожалуй, у меня и так много забот на острове, а оставить свой народ я не могу, тем более в таком состоянии Грозокрыла. Кто-то должен о нем позаботиться. Потому Астрид в праве выбрать вместо меня двух людей, с которыми ей будет комфортно находиться на протяжении всего плавания, — у меня получается изобразить такую же улыбку на лице, как у Брунгильды.       — Хорошо, — смотря на Астрид, девушка одаривает меня злым взглядом. — Так и думала, что ты откажешь, вождь.       — Брунгильда, — отзывается  Астрид. — Не вини Иккинга, он прав. Кто-то из нас должен остаться на Олухе, в случае чего. Конечно, мы живём мирно, саксоны давно не ведут с нами войны, но только Один знает, кого может к нам привести, только Иккинг лучше всех знает, как вести бой.       Убеждающий тон Астрид звучит очень правдоподобно, настолько, что даже сам я на минуту ей поверил. Однако только из-за одного её взгляда, обращенного на меня ещё несколько минут назад, я понимаю, что всё сказанное — прекрасно сыгранная сцена обмана.       — Убедила, — достаточно задорно отвечает Брунгильда. — Ну что? Тогда собирай вещи, вечером отплываем! И не забудь предупредить тех, кто с тобой поедет. В пути будем несколько дней. Иккинг, за мной! Надо же помочь бедному зверю.       — Я тебя догоню, — бросаю ей я, презрительно улыбаясь. — Можешь идти.       Брунгильда отходит на значительное расстояние от нас с Астрид, а мы молча стоим в ожидании, пока та совсем не пропадёт из поля зрения, скрывшись за домами.       — Иккинг, что это было? — Астрид волнуется, по ней это видно.       — Я хотел спросить у тебя: что она тебе наговорила такого? Твой взгляд, — я беру жену за подбородок, обращая весь взор на себя, — кричал мне, что что-то не так. Расскажи, пока ничего не произошло. Я обещаю, она не узнает.       — Иккинг, ты не знаешь, что будет дальше, — на глазах Астрид я впервые вижу слёзы. — Мне впервые страшно за всю деревню, и за тебя в том числе. Ты просто не понимаешь, на что только что подписался.       — Астрид, — я заключаю её в свои объятия, чувствуя дрожь беззащитной девушки. Больше всего на свете я не хочу видеть слёзы любимой жены, — я принял её вызов, и, поверь мне, я понял, во что ввязался.       — Но ты ведь согласился остаться здесь, отправив меня одну в неизвестность, — шепчет она мне в грудь, а я не могу отпустить её.       — Ты будешь не одна, — я уже придумал план. — Отправлять тебя, мою единственную любовь, куда-то вместе с Брунгильдой — это меньшее, чего я хочу. Но мне придётся поступить так, ради нашего дома и безопасности драконов, — завершаю я.       — У тебя уже есть план? — в голосе Астрид я слышу надежду, а не то детское отчаяние, которое было минуту назад.       — Да, есть, жди меня в доме, всё расскажу там, иначе Брунгильда заподозрит неладное, — нехотя я оставляю Астрид одну, но она тоже не стоит на месте, а уходит в противоположную сторону.       Первый раз в глазах Астрид я увидел неподдельный страх и нерешительность действовать. Буквально час назад девушка была готова порвать любого на кусочки, а сейчас она готова была расплакаться, не стесняясь своих чувств только при мне. И мне не по себе от этого. Я готов её защитить и не дать в обиду, однако противник требует присутствия Астрид, а значит, я обязан пока играть по его правилам.