Северное сияние

— Иккинг, мазь… Она помогает, смотри, — меня отзывает Плевака, указывая на Грозокрыла. Дракон открыл глаза и протяжно заурчал, радуясь тому, что с ним находится моя мать. Позади неё стоит Эрет, внимательно наблюдая за ними. И всё же, я не могу доверять Брунгильде, уж очень странно, что  мазь так облегчила страдания такого огромного существа за считанные минуты. — Но он ещё не в форме, а это, — я указываю на бочонок, — скорее всего временно. — Безусловно, — соглашается со мной Плевака, а я смотрю на Рыбьенога, намекая, что пора бы найти близнецов. — А… — встревает мой друг, — Плевака, будь добр, подскажи, где близнецы? — Они у Готти, та им налила прекрасной медовухи, ух, — Плевака, видимо, тоже захотел сладкого напитка. — Вроде там должны быть, если не свалились где-то по пути уже. — Спасибо, — Рыбьеног покидает нас, а я подхожу к маме, которая гладит шею дракона: — Мам, нужно поговорить, — я отзываю её к себе. Эрет смотрит на меня вопросительным взглядом, а я киваю, что он может тоже послушать. — Ты рассказывала про северное сияние, помнишь? — Да, конечно, — мама внимательно слушает меня. — Брунгильда приплыла не со стороны Юго-Запада, — я ловлю удивлённый взгляд на себе не только мамы, но и Плеваки. — И она совершенно не та, за кого себя выдаёт, разве у Астрид были родственники, о которых мы не слышали? — Хофферсоны говорили о том, что у них кто-то есть, но только со стороны Запада, а если… — я вижу понимающий и в тоже время разъярённый взгляд матери. Она поняла в чем дело. — Как я не понял раньше, что это — западня? Разве Грозокрыл мог так пораниться в битве с драконом? — Ты хочешь сказать, — Эрет говорит во всеуслышание, — что всё ведёт к войне? Я молчу, потому что он сказал верное слово. — Северное сияние несвойственно для нашего края. А это означает лишь одно — война не закончена, — я говорю это так громко и сильно, насколько мне позволяет мой голос. Благо, двери закрыты, можно не опасаться, что кто-то услышит не из «своих». — Пока мы не одолеем нашего врага, он не оставит в покое ни меня, ни Олух. На сей раз моя речь прозвучала убедительно и, что самое главное, верно. Ни на минуту я не заставил сомневаться в правильности моих суждений присутствующих в Зале людей. Глубоко дышу, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Если это действительно так, то нам понадобится помощь со стороны драконов, — первым произносит фразу Плевака. — Нет, — отрицаю я. — Пока нам необязательно тревожить их. — Иккинг прав, — Эрет понял, о чём я говорю. — Грозокрыла они искалечили в качестве приманки, чтобы разозлить нас. — Но и сидеть сложа руки тоже нельзя! — возмущается Плевака. — Мы и не будем сидеть на месте, — успокаиваю его я. — Я попросил Рыбьенога найти близнецов, чтобы те отвлекли Брунгильду и её моряков, пока Астрид с Хедер будут ожидать Розу Ветров и Громгильду на другой стороне острова. — Вот оно как, значит, — цыкает старик. — А ты не думал, что среди нас может быть кто-то, кто подслушивает твой разговор? — Нет, исключено, — тихий голос матери уверенно произносит эту фразу. — Грозокрыл почувствовал бы сразу чужака среди своих. — Но, мам… — мне не хочется признавать этого, но я всё же стараюсь мягко ей сказать, — Грозокрыл слаб ещё, думаешь, он может сейчас учуять незнакомца? — Иккинг, нет, я слишком хорошо знаю его, — я смотрю на дракона, а тот действительно расслаблен  и не выглядит взволнованным. Всё же мазь помогает ему, а может, и её запах не даёт ему уловить запах чужака. — Допустим, — с трудом соглашаюсь я. Нельзя спорить с женщиной, это я понял уже на примере с Астрид. — А зачем Астрид и Хедер их драконы, почему ты не позовешь своего Беззубика? — хороший вопрос, но на него ответ у меня есть для Эрета. — Брунгильда пригласила Астрид в качестве гостя в Англию, — поясняю я, смотря на Плеваку. — Только я отказался от предложения поехать вместе и, кажется, она поняла, что я не дурак. Я попросил взять с собой двух людей, и один из них — Хедер. Хотелось бы, чтобы кто-то из вас поехал вместе с ними, — я смотрю на Эрета и Плеваку. — Драконы будут следовать за Астрид с Хедер, не подавая виду, чтобы в случае чего все могли улететь домой. Я знаю, что это очень рискованно, но оставить их одних я не имею права. — Я думаю, — после минуты молчания говорит Эрет, — что на Олухе должны остаться те, кто может дать отпор, если на нас нападут. — То есть ты хочешь, чтобы поехал Плевака, — я понял намёк Эрета, оглядываясь на старика, который постукивает деревянной ногой. Хмурясь, Эрет продолжает: — Мне приходилось как-то раз бывать в Англии, люди скупые до ужаса, а гостей не любят вовсе. Ко всему прочему, там ужасный климат, ещё хуже, чем у нас. А как я понял, ты хочешь создать образ будто ничего не понимаешь, — я смотрю на маму, а та одобрительно кивает. Да, Эрет вновь прав. — Пойду паковать труселя, — легко соглашается Плевака. — Как раз на старости лет хотел путешествовать, отличная возможность! — Плевака, ты там в качестве защитника-надзирателя будешь, — сквозь улыбку говорю я, всё же люблю его за то, что он не унывает. — Да я понял, даже расслабиться не дают! Эх, молодёжь! — Как только вечером они отъедут, сразу же объявляем тревогу во всей деревне, — говорю я маме, а Эрет подходит ко мне. — Я позабочусь об этом, не переживай, — я благодарю Эрета за понимание и спокойствие, это действительно не даёт мне совсем рехнуться. — Нам с Рыбьеногом необходимо добыть яд Смертохвата, поэтому мы с ним вместе отправимся на восток, чтобы найти в пещерах оставшихся драконов, — я смотрю на Грозокрыла, плавно переключая внимание на мать: — Позаботьтесь о нем.

***

Пока я шёл в лес, мне удалось застать картину, где близнецы были в боевом расположении духа. Рыбьеногу удалось их уговорить на шалость, им только в радость. Почему этот неизвестный человек вдруг захотел таким образом отомстить мне? И за что? Враг бьёт под самое горло, перекрывая возможность вдохнуть свежего воздуха. Он решил бить по больным местам — по маме и драконам. Сейчас же он требует приезда моей жены, невесты и любви — Астрид. Так делал только Гриммель: он словно проникал в самую душу, чувствовал, что ты ощущаешь, прощупывал твои слабые места, знал, что ты будешь делать и как, он просчитывал каждый шаг, находясь на два впереди. Не думаю, что у Гриммеля была родня, в крайнем случае, они все давно ушли из жизни, как и он сам. Я лично видел, как он разбился насмерть об воду. На сей раз я не позволю себе плясать под дудку очередного свихнувшегося человека. Я не могу потерять всё, что мне дорого. Слышу рык и звонкий смех в глуши леса: драконы. К сожалению, нога не позволяет мне бегать быстрее, чем когда-то, но я бегу. Передо мной открывается вид, от которого я вздыхаю: на том месте, где мы когда-то отпустили всех драконов, стоит грациозный Шипорез и хитрый Змеевик, а рядом с ними носятся девушки. Они смеются и играют с ними так, как дети играют с маленькими щенками, совсем позабыв о том, что драконы — опасные зверюги. Учуяв меня, драконы насторожились, а я увидел, как Астрид почёсывает Громгильду за брюхом, успокаивая животное. Жена поняла, что здесь нахожусь я, потому что никто другой, кроме меня, прийти не мог. Я подхожу к ним осторожно, чтобы дать драконам вспомнить знакомый запах. — Удивительно, — я не могу скрыть своего восторга. — Они имеют невероятную память. — Да, Иккинг, и позволь тебе показать кое-что, — Астрид отводит меня от Громгильды, а Хедер хитро улыбается. — Громгильда, одиночный залп! Дракониха слушается, резко разворачивая свое туловище и вместе с ним хвост. Из него вылетает острый шип, словно стрела, и вонзается в землю со свистом. А я стою с открытым ртом, не зная, что и сказать. — Что? — хохочет Хедер. — А твой Беззубик так умел? — Хедер, — отвечает Астрид, смеясь, — нет. Именно из-за этого он сейчас стоит с открытым ртом. Да, действительно, Беззубик так не умел, но и шипов, как у Громгильды, у него нет. Но Беззубик другой, он совсем не такой, как остальные драконы. В воспоминаниях всплывают образы моего лучшего друга, а я пытаюсь отмахнуться от них, потому что только недавно заставил угомониться свои эмоции. Во мне жила надежда, что когда-то драконы прилетят, что Беззубик всё же вспомнит обо мне, и целых два года я ходил сюда, на это место, надеясь, что он прилетит, но каждый вечер здесь было тихо, а вдали раздавался безумный, неугомонный смех чаек. Они словно издевались надо мной, смеясь так противно, насколько можно. — Кстати, Астрид, — я всё-таки заставляю себя подавить эмоции, сжав кулак. Астрид видит моё действие и перестаёт улыбаться, понимая, что я вспомнил о Беззубике. — С вами едет Плевака. — Отлично, — возмущается Хедер, — слушать его пение — это невыносимо. Почему ты не мог попросить Эрета? Он же опытный мореплаватель? Ну или Рыбьенога, не знаю, — брюнетка вздыхает. — Нам нужны сильные люди на Олухе, вот почему, а Эрет — один из них, — я строго смотрю на Хедер, заставляя девушку со мной согласиться. — Вы всё-таки отправляетесь в неизвестность, а Плевака может уболтать любого, вам нужно постараться создать образ «невинных овечек», — акцентирую внимание на последних словах, а Астрид подхватывает: — В волчьей шкуре, — девушка улыбается, а Хедер вместе с ней. — Ладно, так уж и быть, я послушаю тебя, Иккинг… — не успевает Хедер договорить, как все мы слышим звук сломанных веток, будто кто-то затаился среди них и ждёт наших дальнейших действий. Однако драконы даже не пошелохнулись, и Громгильда, и Роза Ветров стоят, будто ничего не услышали, продолжая урчать: — Вы тоже это заметили? — спрашивает Хедер шёпотом. — В любом случае, если это кто-то из посланцев Брунгильды, то нам больше нет смысла скрывать драконов, — отвечаю я, выходя из тени Громгильды и двигаясь в сторону кустов. — Иккинг! — останавливает меня Астрид, хватая за руку, словно я иду на верную смерть: — Почему они, — жена указывает на драконов, — никак не отреагировали? — Значит, для них это не представляет опасности, — я пожимаю плечами, нехотя вынимая свою руку из хватки Астрид. — Оставайтесь здесь, я проведаю обстановку. Отхожу от них, направляясь к тому месту, откуда доносятся звуки. Не похоже на человека, ловлю я себя на такой мысли. Неужели олень? Вряд ли, он не стал бы заходить сюда. Я осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, вхожу в кусты. Кто-то явно притаился на ели, я ощущаю хищный взор на себе. Сердце бешено стучится, будто что-то должно произойти такое… Но у меня нет никакого оружия с собой, чтобы в случае нападения отбиться. Так, тихо, успокойся. Заставляю себя поднять голову вверх, всматриваясь в густую тёмную зелень хвои. Рык. Животное медленно спускается по стволу дерева, определённо чувствуя меня. Вижу блеск ярких зелёных глаз. Неужели? Не может быть… Несколько лет, я не верю. Чёрная шкура срывается с дерева, а я едва успеваю опомниться, как на меня обрушивается тяжёлое тело, сваливая с ног и не давая шелохнуться. — Стой! — кричит Астрид, слышу встревоженный голос жены, которая подбегает ко мне. — Иккинг, нет! Внезапно голова рептилии склоняется вниз, а я вижу его. — Привет, братец, — облегчённо вздыхаю я. — Скучал по мне?