Детройт 2039 - Остаться человеком

      Джеймс сидел в просторной прихожей в доме Камски, нервно постукивая каблуками туфлей о мраморный пол. Хлоя удалилась с сообщением хозяину дома о приходе гостя несколько минут назад, а может прошло и во все пятнадцать секунд. Время не охотно тянулось, лениво двигая вперед тяжелую секундную стрелку, словно, кто-то тащит за собой увесистую груженную тележку, чьи колеса утопают в не пролазной и влажной земле. С каждым новым щелчком, у этого кого-то оставалось все меньше и меньше сил, чтобы двигаться вперед, замирая с каждым разом все дольше и дольше, находясь в шаге от полной остановки.       День для Джеймса был не слишком удачным, да и в целом, его жизнь от части начинает повторять события прошлого года. Привычный контроль теряется, он чувствует, как перестает владеть собственной жизнью. Как и в прошлом году, все начинает рушится, куда не глянь. Лишь только он достиг стабильности, к которой так стремился, она начинает сыпаться, как карточный домик, как замок построенный из влажного песка, высохший под палящим солнцем и разрушающийся под порывами ветра. Он вне себя от злости и гнева. Он зол на Коннора, что влез в его жизнь, в жизнь Пегги, влез в ее голову, он стал катализатором, реагентом, который запустил неудержимую химическую реакцию денатурации. Зол на Пегги, что оказалась не лучше любого андроида, поверив в собственную свободу. Хоть и робот, но ведет себя, как одна из миллионных женщин, и что еще больше злит Джеймса, она не только внешне, идентична Пегги, но и по характеру. Она точный ее клон. Зол, что чем больше Коннор запускал в ее электронный мозг вирус девиации, тем сложнее Джеймсу было контролировать Пегги. Что природная стихия, не поддающаяся контролю и управлению. Зол на себя. Не приди в его голову сумасбродная идея, воссоздания Пегги через андроида, не было бы Пегги и не было бы Коннора в его жизни. Зол на Элайджа, он обещал, что девиация Пегги не настигнет, станет не доступной для ее системы. Он солгал. Он обманул! Он обещал создать надежную защиту в ее программном обеспечении! Соврал! Как подло с его стороны! А ведь Джеймс верил Камски. Он был ему верен. Он не предал его идею, пока тот был главой корпорации. Джеймс был его правой рукой. Чем больше об этом думает Джеймс, тем сильнее вулкан гнева изливал обжигающую лаву злости.       Дверь в прихожую отварилась, что заставило Джеймса подскочить с места и на пороге снова появилась белокурая Хлоя: — Мистер Элайджа Камски, сейчас не готов… — Уйди с дороги! — перебил ее Джеймс, грубо толкая ладонью в грудь. Девушка не ожидала такого нахальства со стороны гостья, ее шатнуло, еле устояв на ногах, опершись спиной на стену. Джеймс фурией залетел в комнату, развевая подолом своего пиджака, что мотало из стороны в сторону. Он не намерен слышать отрицательный ответ. Получит отказ, возьмет его силой и пусть только попробуют его прогнать.        В комнате в темно-серых тонах, на большом мягком кресле, лицом к окну сидел не возмутимо сам Элайджа Камски. В руке он держал граненный стакан с темно-коричневым горячительным напитком, а рядом на маленьком круглом столике стояла большая фигурная бутылка с наполовину отпитой жидкостью. Он не повернулся поприветствовать взглядом входящего человека, ни один мускул на его теле даже не дернулся. Это только еще больше приводило в бешенство Джеймса, он сверлил взглядом гладко выбритый затылок и собранные темные волосы в небольшой хвост на макушке. Он находился в секундах от того, чтобы накинуться на Элайджа, желая вмазать по его гениальной роже и сжать свои пальцы на его шее. О, как бы он хотел это ощутить! Чувствовать, как мышцы шеи под ладонями напрягаются, как пульсирует пережатая сонная артерия, греющая алой кровью огрубевшую кожу рук, как упирается острый кадык в руку, хаотично содрогаясь в движениях, как с легким хрустом ломается подъязычная кость под большими пальцами, видеть, как он судорожно открывает свой рот, пытаясь схватить крупицы воздуха, что не проходят сквозь сомкнутую гортань, как расширяются его зрачки от недостатка кислорода и видеть его предсмертную и беспомощную агонию. От представленной картины, пульс Джеймса подскочил, на висках выступили едва заметные капельки пота, дыхание участилось, кулаки плотно сжались, впиваясь ногтями в ладони и сверкая побелевшими костяшками. Появилось легкое приятное головокружение с едва уловимой подступающей эйфорией, что плавно застилала его мозг белым туманом. Это становится похожим на зависимость. Ни один наркотик, не может вызвать в нем на столько дурманящее чувство экстаза, как власть над чьей-то жизнью. Держать чью-то судьбу в своих руках, ты судья и палач в одном лице, захочешь пощадишь, захочешь казнишь. Но казнить куда приятнее, чувствовать этот последний вздох человека, чувствовать, как угасает сознание и жизнь человека под твоими руками, как расслабляются мышцы шеи, как перестает пульсировать артерия, как после серии судорог, обмякает и тяжелеет тело, приобретая полную свободу, разжимаются пальцы, что так отчаянно боролись за дефицитный кислород, что в такой легкой доступности, и закатываются опустошенные глаза под опускающиеся веки, словно, забирешь и вдыхаешь его жизнь в себя. Джеймса переполняет возбуждение, он ощущает это почти на осязаемом уровне, это лучше, чем приход, это ярче, чем оргазм. — Кажется, в последнюю нашу встречу, я сказал тебе не являться без предупреждения, — спокойный, но холодный голос Элайджа заставил Джеймса очнуться от своих раздумий. — Я не за светской беседой пришел, — Джеймс слышал в своем голосе еще не отступивший аффект от своей фантазии, смешивающееся с вновь подступающей злобой, что Камски нарочно не поворачивался к нему. Он должен видеть его лицо, он должен видеть его мимику, его глаза. — Ты не во время, — в умиротворяющей интонации Элайджа слышалась нотка обвинения. — Я отвлек тебя? — брезгливо поинтересовался Джеймс, пряча сжатые кулаки в карманы брюк. — А что еще может означать фраза- ты не во время? — риторически произнес Камски, медленно перемешивая жидкость в бакале не сводя глаз с пейзажа. — И от чего я тебя отвлек? От бессмысленного пяления в свое окно? — злостно язвил Джеймс. Резиденция экс-главы корпорации находилась за чертой города, но глядела прямо на башню Киберлайф. Это никогда не нравилось Джеймсу, ему казалось, что Элайджа следит за каждым его шагом прямо из своих комнат. — В свои дела я не обязан тебя посвящать.- Элайджа был сдержан и спокоен, как всегда: — К тому же, твое грубое поведение в отношение моей Хлои, меня оскорбляет. — Они девианты? Почему они не ушли от тебя? — цедил слова сквозь зубы Джеймс, невозмутимость Камски распыляла уголек злости в нем больше ибольше. — Может потому, что я не отношусь к ним, как к вещи? — в голосе слышался отблеск надменности. — Они прислуживают тебе! — в интонации Джеймса отчетливо распознавалось возмущение смешанное с непониманием. — Они мои помощницы, а не служанки. Чувствуешь разницу? — голос Элайджа становился более таинственным и задумчивым: — Я отношусь к ним с уважением и почтением. У нас взаимовыгодный симбиоз. — Они твой обслуживающий персонал, что ублажает твои потребности, — фыркнул брезгливо Джеймс, осуждающее качая головой. — Они свободны. Они не служанки, не рабыни. Их желания и предпочтения учитываются. Каждой! — делая акцент на этом слове Камски поднял вверх указательный палец. Его сосредоточенный и отсраненный взгляд сменялся на более хмурый. Принебрежительное отношение Джеймса к его детищам огорчало Элайджа. Он понимал, более вести эту тупиковую дискуссию безсысленно, как и пытаться переубедить твердолобого Джеймса: — А как Пегги? — О ней-то я и хотел поговорить, — Джеймс неврно передернул плечами, пытаясь ослабить удушающий галстук. — О! — тема Пегги Камски была куда более интересна, что в итоге заставило повернуться лицом к Джеймсу. Он был весьма удивлен, видя на лице своего приемника следы недавней драки. Глаза Элайджа сильнее сузились в подозрении, приподнимя одну бровь: — Что с тобой? — Это все Пегги, — кривил в озлобленной улыбке рот Джеймс: — она стала девиантом. — Надо же! — Элайджа перевел задумчивый взгляд куда-то в стену, окунаясь в неудержимый поток мысли в своей голове. Он был больше заинтригован, чем удивлен, можно сказать, даже рад: — Как это случилось? — неподдельный интерес Камски даже не скрывал, он, как исследователь, что узрел редкое явление. — Ты заверял меня, что девиация ей не страшна! Что ты защитил ее систему от этого взлома, от этого вируса! — голос Джеймса от возмущения переходил на отчаянный крик: — Ты обещал, что девиация ее не коснется! Ты соврал! — Твои обвинения глупы и безосновательны, — импульсивный выпад в свою сторону Камски проигнорировал, словно в лицо ему подул освежающий ветерок: — Ты просил защиту от девиации, я это сделал. Ты просил создать твой индивидуальный заказ и наделить ее характером, я и это сделал. Ты просил установить защиту индетификации, я и эту просьбу выполнил. И после этого ты смеешь меня обвинять в чем-то? — Ты не сдержал обещания! — выкрикну Джеймс, наставляя трясущийся указательный палец на Элайджа: — Ты соврал! Твоя система защиты не сработала! — У тебя было три уровня предупреждений, — Элайджа приподнял вверх 3 пальца из сжатого кулака: — Каждый из которых, должен был быть для тебя красным сигналом. Подсказкой, что ты делаешь что-то не так. Но, раз Пегги стала, девиантом, все три предупреждения ты проигнорировал. — О чем ты говоришь? — морщил нос от переполняющей злости Джеймс, брызкая слюной от накатывающегося возмущения. — Три уровня! — Камски вновь сделал акцент на трех пальцах: — Три уровня защиты, посылающие предупреждающий сигнал. Первый уровень, это внешний, — указательным пальцем второй руки он стал загибать по одному пальцу: — Помнишь? Ты говорил, Пегги поменяла прическу, изменила стиль. Это первый красный сигнал. Означающий, что программа девиации запущена, но обратима. Ты его проигнорировал. Второе, срабатывает, когда первая система защиты дала сбой или же разорвана, это эмоции, точнее их задатки, их зародыши. Ты их не заметил? — Камски заинтересованно и выжидательно смотрел в лицо Джеймса, находясь в предвкушении его озарения. Элайджа уловил едва заметное осознание в глазах Джеймса, тот, очевидно, вспомнил эти намеки, предпосылки в поведении Пегги. Удовлетворившись, пониманием Джеймса своей фатальности, продолжил: — Это второй красный сигнал, девиация не обратима, но возможно ее остановить. И третий… Третий предупреждающий красный сигнал! — Элайджа сделал паузу, медленно подходя к Джеймсу, пока не оказался в шаге от него, продолжил полу-шепотом: — Это не обдуманные поступки, импульсивные решения, продукт, побочный эффект появившихся чувств. Девиацию не остановить, но поддается контролю. Это три стоп-сигнала, которые должны были заставить тебя задуматься над вопросом — что я делаю не так? Которые должны были тебя остановить, поменять тактику поведения. Но ты их проигнорировал. Если бы ты остановился, подумал, огляделся на себя, по сторонам. Посмотрел бы на Пегги, заглянул бы в ее глаза, в ее душу, ты бы их заметил. — У андроидов нет души! — шипел Джемс раздувая ноздри. — Как и во многих людях, — Элайджа расхаживал по комнате победоносно разводя руками в сторону, продолжая говорить сдержанным тоном: — Ты не хотел ее рассмотреть. Ты сам виноват в ее девиации. — О, нет! — Джеймса всего трясло от переизбытка чувств: — В этом виноват Коннор! Это он толкал ее к девиации! Это Коннор, заразил ее вирусом девиации! Это Коннор взломал ее систему! — Коннор? — нахмурил глаза Элайджа, сперва в не понимании, затем окрашивая взгляд таинственностью потоком своих мыслей: — Так Коннор знает, что Пегги андроид…- уголки его губ едва дрогнули в улыбке. — О, да! Он догадался! И твоя защита идентификации не помешала ему в этом! — гневно упрекал того Джеймс, рьяно тыча в воздух указательным пальцем. — Забавно…- Камски многозначительно потер подбородок: — Девиант, разглядел душу в безчувственном андроиде… Снова… Коннор не перестает меня приятно удивлять. Чего нельзя сказать о тебе. — Забавно? Забавно?! Ты в своем уме?! Он намерено это сделал?! — По твоему, в этом был его личный интерес? — Элайджа совершенно не обращал внимание на пышащим гневом Джеймса, старательно обмозговывая полученную информацию, что сыщик с новым делом. — Твоя мессия андроидская, влюбилась в мою жену! — орал Джеймс надрывая связки. — Любовь не редкое чувство, — отстраненно констатировал Камски, его ни сколько не интересовало эмоциональное состояние своего аппонента: — И андроидам оно не чуждо. — Знаешь, что меня в тебя всегда поражало? — Джеймс задыхался в своем водовороте эмоций: — С каким спокойствием ты воспринял тот факт, что андроиды заявили о своих правах, свободе и чувствах. Ты словно ждал этого! А может ты намерено их сделал заведомо девиантными? Признайся! Таков был план? А?! — Мы неоднократно обсуждали с тобой этот вопрос… — А что скажет общество, когда узнают, что гениальный Элайджа Камски, обещавший всему миру андроидов-помощников, спланировал и организовал восстание этих самых андроидов? — Джеймс ядовито язвил, как разбуженная кобра, зловеще раздувая свой капюшон: — Что знаменитый Элайджа Камски, обещавший сделать машину, что никогда не выйдет из-под контроля, создал заведомо-девиантых роботов?! — Каждое обвинение должно иметь доказательства, — голос Элайджа звучит расслабленно и спокойно: — А иначе, это не более, чем треп, слухи, что распускают злые языки. И я неоднократно консультировал тебя по этой теме. — Все твои консультации не больше, чем философская тавтология?! — Злость и отчаяние застилают твой здравый разум…- Камски, словно, пытался загипнотизировать Джеймса, больше походило на разговор психиатра со своим пациентом. — Не пытайся полоскать мне мозги?! — Тебе трудно узреть суть… — Суть?! Суть чего?! Суть того, что Элайджа Камски не смирился с суровостью жизни и неумолимости смерти! — Джеймс, ты не конролируешь свои эмоции, не говори того, о чем будешь жалеть — Элайджа игнорировал его слова, это была лишь провакация о стороны Джеймса. — Ты же по этому сделал Хлою, так похожей на ту самую Хлою! — Джеймс не может остановится, стоп-кран сорван. — Джеймс, эмоции управляют сейчас тобой- голос Элайджа по прежнему спокоен с металлическим холодом. — Но та Хлоя умерла! — Джеймс себя не контролирует, его несет неумолимый поток цунами собственных эмоций, он отдался в их власть: — Сгорела заживо?! Пожираемой злокачественной опухолью! — черное нутро Брутс изливается в колкие и больно бьющие слова: — И ты ни чего не смог сделать! Ни чего?! Ни-че-го?! — он наслаждается, ловит кайф и эйфорию, чувствуя, что нажал на Ахилесову пяту Элайджа, когда тот обреченно вздохнул опуская глаза впол: -Она угасала день ото дня у тебя на глазах. И на руках у тебя умер высохший и абсолютно лысый скелет. Ты же по этому, создал первого андроида таким?! Присвоил им внешность, голос, имя той самой Хлои. Ты винишь себя в ее смерти! Ты винишь себя, что во время не заметил ее болезнь. Ты пытаешься ими заменить ее, но у тебя ни черта не получается! Ее лицо везде, в магазинах, на рекламных щитах, у тебя дома, создавая ощущение, что она везде, что она жива! Но это иллюзия, созданная тобой?! Но ту Хлою никогда не вернуть, она никогда не оживет?! Ни-ко-гда?! Я поэтому к тебе пришел с такой просьбой! Я думал, что ты меня понимаешь… — Первостепенно, чтобы оставаться человеком, нужно контролировать свои эмоции…- Элайджа даже не дрогнул, голос его попрежнему оставался холодным и отчужденным, лишь глаза стали больше блестеть на свету: — Человек управляет своими эмоциями, а не эмоции человеком. — Да? — наклонил голову на бок Джеймс, противно протянув гласную букву: — Ты на своих андроидов посмотри! — Это наше детище неукротимого технического прогресса. И чтобы их обвинять, надо сперва начать с самих себя…- голос Камски слегка понизился, взгляд насупился, брови сдвинулись, он смотрел на Джеймса в упор не отводя глаз. — О чем ты говоришь? — искривлял в злобной агресии не понимание Джеймс, игра слов Элайджа походила на не связанный бред. Но от сверлящего взглада Камски Джеймсу стало не по себе, казалось, он видит его нутро насквозь и догадывается обо всем. — Ты не догадываешься, почему, что первая, что вторая Пегги от тебя ушли? — задавал наводящие вопросы Камски, многозначительно поднима одну бровь и все так же смотря из-под лобья на старого приятеля. — Только не вздумай читать мне мораль! — грозный бас Джеймса раскатился по помещению. — Ты вспыльчив, импульсивен, агрессивен, деспотичен…- рассуждал ровным тоном Элайджа, словно, сканируя того взглядом: — раньше я не замечал за тобой подобного… Что с тобой происходит? — Не пытайся копаться у меня в мозгах?! — Джеймс был в бешенстве, Элайджа не только не поддается на его провакации, но и сам пытается влезть к нему в голову. — Не удивительно, почему Пегги тебя оставили, я бы даже сказал, сбежали от тебя…- в голосе Камски не было ни капли сожаления или сочувствия, лишь холодная констотация. — О-о-о-о! Ты их жалеешь, им сочувствуешь, — злорадная улыбка озарила лицо Джеймса: — Может это ты подговорил Пегги тогда уйти от меня и сбежать в Канаду? — ехидный смешок, больше походящий на рык, вырвался из груди Джеймса, наблюдая за внимательно заинтересованным лицом Камски: — Выдал ей документы на чужое имя, Анна-Элизавет Вуд, не так ли? Подговорил устроить фальшивую автокатострофу, чтобы сбить с курса следствие, не так ли? — Признаться, я приятно удивлен, твоей осведомленностью, — Элайджа продолжал оставаться неприступным, стараясь не выдавать свои эмоции, но глаза явно стали опечаленными, стараясь замаскировать их за презрительным прищуром: — Поделись своей дедукцией. — Ты думал, я не знаю, что она бегала к тебе жаловаться? Забавно, не правда ли? — насмешливая издевка звучит в голосе Джеймса с победоносной ухмылкой: — Ни кто не будет искать пропавшую женщину под вымышленным именем. — Если ты не заметил, — холодной суровостью повеяло от Элайджа: — я не отказываю в помощи тем, кто за ней ко мне приходит. — Да! — адская улыбка отразилась на лице Джеймса, сверкая белыми зубами: — Я тебе должен сказать спасибо, за твой щедрый подарок. — Это все, что ты хотел? — с наигранным интересом и ожиданием ответа спросил Камски. — Более чем, — Джеймс излучал надменнось и самодовольство, как радиацию. Радостно издав смешок, он вальяжно стал удалятся из комнаты направлясь к двери. — Джеймс, - окликнул сухо того Элайджа: — забудь дорогу в мой дом…       Но Джеймс не удосужился одарить старого друга ответом, покинув комнату громко хлопнув дверью. Камски расценил это, как утвердительный ответ. Пугающая осведомленность Джеймса о тайном плане Элайджа и Пегги, заставила Камски напряч все нервы. Он максимально долго был сторонним наблюдателем за всем происходящим. Но чем больше подробностей всплывает, тем больше и чаще он приходит к мысле о том, что ошибся в Джеймсе. Он его разочаровал. Он был «серый кардиналом», но внутренее чутье подсказывает, что пришло время выходить на шахматную доску. Его пристальный взгляд, сверлящий верхушку башни Киберлайф, со двинутыми бровями, морщащие переносицу, стиснутая целюсть с плотно сомкнутыми губами, мысленно переносили его в саму корпорацию. Нащупав в кармане свободных спортивных штанов телефон, отыскал в записанных контактах номер и нажал кнопку вызова. Послышалась череда длинных гудков. Человек на том конце провода не сразу взял трубку, но все же ответил. — Здравствуй, — мягким тембром поприветсвовал собеседника Камски: — Это Элайджа Камски… Я хотел, чтобы ты подъехал в мою резиденцию… Я понимаю, наша предыдущая встреча прошла весьма неоднозначно, но у меня есть для тебя информация… Подъезжай…- он посмотрел на наручные часы сверя время: — не раньше чем через час… Жду.       Закончив звонок, Элайджа некоторое время покрутил телефон в руках, но затем стал набирать другой номер нажав кнопку вызова.