Детройт 2039 - Остаться человеком

— О! Ты уже прибыл! — воодушевленно поприветствовал входящего гостя в комнату Элайджа, одаряя того сдержанной и едва заметной улыбкой: — Рад тебя видеть, Коннор.       Не день, а сплошной набор сюрпризов! Вот это новость! Сам мистер Элайджа Камски, вызвал Коннора к себе. Закончив с бумажной волокитой в офисе полиции, Коннор собирался поехать вторым дозорным к Хэнку, который вызвался дежурить первым у точки сбыта «Красного Льда», как получил входящий вызов от самого создателя. Кто бы еще мог таким похвастаться? Но полученный звонок не навевал на детектива приятный трепет, скорее, наводил подступающий мороз тревоги, как надвигающееся едва уловимое землетрясение, а он собирается идти в его эпицентр. Что такого, ему он хочет сообщить? Что бы там ни было, он как никогда, кстати. Раз Камски сам лично, вызвал к себе Коннора, то и Коннор может потребовать ответов на свои вопросы. Выдался шанс, следует им воспользоваться. — Я слышал… - сделал небольшую паузу Элайджа приподнимая голову задирая подбородок: — ты с напарником ведешь дело о пропавших андроидах. Есть успехи? — Дело не стоит на месте, — Коннор держался от Камски на расстоянии двух вытянутых рук. Пусть угрозы со стороны Элайджа ожидать не стоит, но все же ощущалась тревожность и пощипывающее предчувствие надвигающегося… надвигающегося чего? Коннору было трудно описать самому себе, что он ощущает, предвкушение и одновременно предстоящее удивление: — Я понимаю, вы обеспокоены, но будьте уверены, скоро виновные будут найдены и представлены в руки правосудия. — До меня дошла информация, — Камски уселся в кресло, закинув ногу на ногу и предлагая Коннору расположится напротив на точно таком же кресле, свел кисти рук «домиком»: — что, ты разгадал кто такая наша Пегги… Что она андроид. — Да, — замялся Коннор, присаживаясь в кресло. Он чувствовал неловкость и смущенность, будто его застукали за шалостью. — Как это произошло? — пытливый взгляд Элайджа с азартом ожидал подробностей: — Прости меня за бестактность, но я хочу знать, в чем была моя ошибка? — Позвольте поинтересоваться, для чего это вам? - подозрительным прищуром одарил собеседника Коннор. — Это был, своего рода, эксперимент… опыт, подобную модель я делал впервые, — бархатистый звук голоса Камски был вкрадчивым, спокойным и не торопливым, но во взгляде читалось желание услышать все подробности, узнать, как именно Коннор до этого дошел. — Я… - сорвался голос Коннора, он опустил глаза на свои руки, словно, он будет рассказывать о чем-то не пристойном, постыдном. Но ему придется впервые рассказать кому-то о начале его отношений с Пегги, о таком личном и интимном, что было известно только ему и самой Пегги. — Ты смущен, — одобряюще кивнул Элайджа, беседа начинала походить на прием психоаналитика: — оно и понятно, я гарантирую полную сохранность информации. Не в моих интересах делиться чужими секретами, тем более такими. Я хочу понять, как именно ты это сделал. — Я полагаю, вы осведомлены, что Пегги приставили работать к нам в команду с капитаном по делам андроидов? — получив в ответ удовлетворительное качание головой, Коннор продолжил: — У нас возникли некие разногласия в работе. — Какие же? — вставил вопрос Камски, он наклонился ближе к Коннору не сводя глаз с его лица. — Она… - Коннор снова замялся, ему не хотелось представлять Пегги в плохом свете: — Она была достаточно жесткой, расчетливой, она без сочувствия относилась ко всему и ко всем, я даже сказал, что была жестокой. — Да, таковы были пожелания, эти качества я внес в базовые настройки ее программы, сделав их чертами характера, — Камски будто оправдывался перед Коннором. — В добавок, я не мог установить ее личность. У меня происходил сбой. Это меня насторожило. — Да, — короткий смешок вырвался у Камски: — защита идентификации. — Почему вы установили именно ее? — этот вопрос всплыл в голове Коннора сам собой: — Вы могли привязать к ней данные настоящей Пегги или установить патч, что запускал бы иллюзию биения сердца, движения легких при попытке идентификации. — Хорошая мысль, Коннор! — Элайджа щелкнул пальцами и приподнял одну бровь: — Первоначально, задумка была именно такая, но я был ограничен сроками, я не мог гарантировать бесперебойную работу этой функции, — Элайджа ответил не задумываясь, словно у него была заготовлена эта реплика или же он не однократно размышлял над этим вопросом: — эта разработка так и осталась на начальном черновом варианте. На ее усовершенствование нужно больше времени с постоянным тестированием для доведения до идеала. По этому я сделал самую простую и легкую. Но… а что было дальше? — Из-за этих ее качеств, у нас возникали споры… - Коннора охватило смущение, отведя глаза в сторону вспоминая их первый поцелуй: — в процессе которого я догадался, что она андроид, не девиант. — Потрясающе… - Камски не сводил завороженного взгляда с детектива: — Я в тебе не сомневался, Коннор.       Эти слова, Коннору показались странными, создавалось ощущение, что Камски ожидал этого и ждал именно от него. — И тогда, я проник в ее память, дабы удостовериться в своей догадке, — Коннор пытался говорить ровно, стараясь мысленно от ввсего отстраниться. — Невероятно…: — Камски откинулся на спинку кресла о чем-то задумавшись, прижимая указательный палец к губам, но затем с вкрадчивой интонацией, осторожно подкрадываясь к самой интересующей части разговора, полу-шепотом поинтересовался: — А скажи, к этому моменту, странности в поведении Пегги были уже замечены? — Да, — Коннор оторопел от этого вопроса, словно, Элайджа и это предвидел, Камски явно осведомлен о произошедшем с Пегги гораздо больше, чем Коннор предполагал: — она… сменила имидж. Распустила волосы, отрезала челку, стала одеваться как-то нелепо. — И как она отреагировала? На твое проникновение? — Элайджа был полностью вовлечен в рассказ Коннора, ему не хотелось упустить ни одну деталь. — Ее система испытала сильный стресс, — детективная чуйка Коннора отчетливо подсказывала, что интерес Камски вызван не простым любопытством к своему творению: — Не только насильственным проникновением в память, но и сам фактом, что в ее память я смог заглянуть. Она считала себя человеком. В этот момент ее система, словно сошла с ума, одна информация противоречила другой, установки вошли в конфронтацию с реальностью и ее система, старалась избавиться от того, что могло ее разрушить. — Ты смог выявить что-то странное? — Я ощутил начало… - Коннор нахмурил лоб, пытаясь подобрать подходящие слова: — хотя нет, не начало, а скорее некое подобие чувств. — Замечательно… И что же было потом? — Камски раз за разом толкал рассказ Коннора к самой пикантной части. — Потом? — Коннор опустил подбородок с настороженностью в голосе. — Прости, Коннор, — снова легкая улыбка озарила лицо Камски: — но то, что ты и Пегги влюблены друг в друга, и это не осталось для меня тайной.       Коннора охватил пожар неловкости граничащий со стыдом и он в смущении отвел глаза в сторону. Ладонь одной руки он положил на предплечье другой, с силой сжимал рукав своего пиджака. Камски подобрался к слишком личной теме, то, что не хочется выставлять на показ, а прямо сейчас Элайджа заглянул прямо ему в душу. Казалось, он полностью обезоружен и беспомощен, хоть и ситуация не несет в себе видимой опасности. Он как новичок за шахматной партией против гроссмейстера, что просчитал, а может даже и знал следующий ход. — Простите, но почему вас так это интересует? — нарушил тишину Коннор, пытаясь прогнать нахлынувшее стеснение. — Часовщику интересно, как работают созданные им часы, — слова сказанные Элайджа, прозвучали, как если бы они и правда обсуждали работу какого-то механизма, но меньшей таинственности нести не стали. — У Пегги система защиты стояла от девиации, я с такой не сталкивался раньше. Я бы сказал, раньше ее вообще не было. — Для Пегги я создал три уровня защиты, опять же, — развел руками в стороны Камски, словно, снова извиняется за свой поступок: — это была не моя прихоть. Каждый последующий уровень срабатывает, если предыдущий взломан. Когда на систему Пегги начинается атака извне, под действием различных причин, может быть что угодно, невзначай появившаяся мысль, идея, которые могут привести к процессу девиации. Инициацией к ней может стать абсолютно все. Программа защиты, как ступени, при разрушении неумолимо ведущие к пути девиации. Когда третий уровень взломан — девиация необратима. И кодом для взлома всех барьеров ее системы был ты, Коннор. А твое проникновение в ее память, сделало эту защиту не устойчивой, хрупкой. — Что? — опешил Коннор, обмякая на кресле. — Это судьба, Коннор, — задумчиво произнес Камски вставая с кресла и делая несколько шагов в сторону окна. - О чем вы говорите? — взволнованно поинтересовался Коннор, которого, словно, окатили ледяной водой. — Пегги…- Камски смаковал каждую букву растягивая ее: — ты думаешь, она была создана для Джеймса? — ехидный смешок с придыханием вырвался из его горла, когда Элайджа кинул косой взгляд в сторону Конора. — Но вы конструировали ее по заказу Джеймса на основе реального человека, — пытался возразить Коннор, которого приковало к креслу. — Да, но она не ему предназначена! — с легким раздражением в голосе возразил Камски, одаряя Коннора коротким довольствующимся взглядом: — У людей есть поверье гласящее, что два человека связаны красной нитью судьбы, которая обязательно сведет их вместе. И ты, Коннор, повязаны с Пегги этой нитью… — Но как это может к нам относиться! — негодовал Коннор, собравшись с силами вскочив с кресла. Это одновременно пугало и воодушевляло Коннора. Он не мог поверить в это, но в то же время это могло многое объяснять: — Это просто случайность… - он находился в полной растерянности. — Правда? — игриво прозвучал риторический вопрос Элайджа. — Но вы не могли знать наверняка. — Наверняка нет. Я и не знал, как это случится и когда это случится. Но обязательно произойдет. Я знаю тебя Коннор, твоей разработкой я занимался. — Но вы ушли раньше из компании… - почти шептал Коннор, он больше говорил сам себе, чем обращался к Элайджа. — Да, но каждая модель андроида разработана мной, просто выпущена позже. Я знал, что таинственность вокруг личности Пегги тебя заинтересует, как настоящего детектива, как настоящего полицейского, жаждущего докопаться до истинной сути. Этим Пегги и привлечет тебя. А ты станешь катализатором для ее девиации, если Джеймс не усвоит прошлые уроки. А он не усвоил. Хотя, при условии твоей непосредственной близости к Пегги, это был лишь вопрос времени, даже если Джеймс изменит свою линию поведения. — Но вы не могли знать, что она будет сотрудничать с нами, — в голосе Коннора отчетливо слышалась нервозность и не понимание, он не мог осознать, как Какмски мог просчитать все до мелочей: - … сотрудничать именно со мной… - указывая на себя, кончиками пальцев Коннор дотронулся до своей груди. — Пегги Брутс, была одной из самых талантливых сотрудников Киберлайф, — в этот момент голос Камски стал громче, хвалебнее: — кто отлично разбирался в строении и механизации андроидов. А всем известно в городе, что любые криминальные дела с участием андроидов теперь ведут два напарника, один из которых андроид-девиант принявший участие в революции. И до меня дошла информация от верхушки департамента полиции, что они планируют тесное сотрудничество с корпорацией. Не сложно сложить два плюс два. — Но все же, вероятность мала, — Коннор взывал к своему холодному рассудку, который не мог упорядочить полученную информацию, ноги подкашивались и он снова присел на кресло. — Но именно это и случилось из миллиарда прочих других возможностей. Считай, это мой подарок для тебя. Вам суждено быть вместе. — Почему именно я? — Коннора снова окатила шокирующая новость, что штурмовала его взбудораженный мозг, чем удостоен такой честью? — Тебе пришлось труднее всего, у тебя был выбор. А выбирать порой очень сложно. Пегги Брутс принимала участие в реализации модели RK800, она довела эту модель до совершенства, она была погружена в работу над этой моделью с головой. И я восхищен ее результатом. Возникшие чувства между тобой и Пегги, это моя благодарность ей. Я думаю, ей бы это понравилось. Ты и Пегги сделаны из одного теста*, ваши биокомпоненты практически идентичны, вы, как два фрагмента… Две половинки.       Эта новость ни как не укладывалась в голове Коннора. Это было спланировано? Это очередная заложенная программа? Он снова почувствовал себя пешкой в чьей-то большой игре и ощущение потерянного контроля над своей жизнью. — Значит… Все эти чувства, просто запущенная программа? — Коннор отказывался верить своим умозаключениям, в груди живой комок тихо застонал, противясь его колким мыслям, что больно ранят. — Чувства, есть чувства, — констатировал Камски, присаживаясь на против Коннора: — это не подвластно контролировать или насильно вызвать. Я лишь вас подтолкнул, создал условия для их возникновения. В их подлинности можешь не сомневаться. Андроиды этим и отличаются от людей, они не могут врать в своих чувствах. Или они есть, или их нет.        Эти слова заставили Коннора немного расслабиться, а мягкий комок в механическом сердце довольно замурлыкал, услышав, что они неотвратимы в константе. Маленькие колокольчики тонко зазвенели у него в душе, осознание, что он и Пегги должны были влюбиться друг в друга, теплой волной разливалось по нутру. Не случайная случайность… Странное ощущение, о нем позаботился сам Камски. Поцелуй создателя, помазанник судьбы. Теперь все стало на свои места. Его стремление узнать истину своего сбоя идентификации личности Пегги, регулярные размышления о причине сбоя, привело к постоянным мыслям о ней, что в следствии вызвало в Конноре его же чувства, которые в свою очередь подтолкнули Пегги к девиации. Все пазлы складываются один к одному, выстраивая отчетливую картину. От этого его душа заряжалась такой силой и энергией, казалось, он может свернуть горы, повернуть русло реки, совершить, что прежде было невозможным и не посильным. — Ты знаешь, что повлияло на ее девиацию? — прервал паузу Камски.       Коннор поднял глаза на Элайджа, очнувшись от своих раздумий: — Мысль, о том, что она андроид все сильнее и сильнее укоренялась в Пегги, она потребовала от Джеймса объяснений… - Коннор запнулся, это было похоже на донос: — И он попытался ее убить. — Убить? — переспросил Камски. Все тело его напряглось, рот слегка приоткрылся, выдвинув нижнюю челюсть вперед, постукивающие пальцы по столу замерли в воздухе, на секунду, Коннору показалось, что Элайджа даже перестал дышать. Взор Камски стал холодным, отблеск света в глазах, превратился в острые пики, что сверкают острием. Откашлявшись, сглатывая слюну по пересохшему горлу, переспросил понизив голос: — Он пытался убить Пегги? — Камски был вне себя от поведения Джеймса и его пренебрежительным отношением к его детищу. Он лишь в очередной раз убедился в провальности своего решения, сделать Брутс генеральным директором. Он не ценил ни компанию, ни его творения. Даже не берег его подарок, о котором так просил. Джеймс, предстал в глазах Камски избалованным и жестоким ребенком, что ломает дорогие игрушки. — Он нанес ей повреждения, но поверхностные, — пытался заверить Коннор: — я их устранил, но следы остались. Важные центры не были затронуты. — У вас есть что-то против Джеймса? — хриплый низкий голос вырвался из глубин грудной клетки Камски. — Что простите? — переспросил Коннор, он едва улавливал ход мыслей Элайджа. — У полиции есть что-то против Джеймса? — повторил Элайджа потирая ладони. — Из воспоминаний Пегги, он наркоман и принимает «Красный лед». Есть информация, что Джеймс занимался списанием нового тириума до революции, возможно подпольный и не легальный бизнес, — Коннору было все равно, чем больше Элайджа узнает гадких подробностей о Джеймсе, тем лучше. — Что тебе известно о пропаже Пегги Брутс? — отсраненный взгляд Элайджа был уставлен не отрывно в одну точку. — Не более чем всем остальным, — Коннора насторожило поведение Камски, пусть он продолжал быть сдержанным в проявлении эмоций, но он явно был во зле и явно не радовали новости о его последователе: — Материалы дела мне не предоставили, хотя я и пытался получить доступ… — Я тебе расскажу, — Камски оперся локтями на стол, скрещивая пальцы в замок, лицо его стало более расслабленным и сдержанным: — Мы с Джеймсом, можно сказать, были друзьями. Я заметил его еще студентом, талантливый, с пытливым математическим складом ума, целеустремленный. Я видел в нем будущее компании. Волевой, находчивый, умеющий искать выгоду во всем. Но все же, в плане гениальности ума он уступал Пегги. Но Пегги была мягкой, чуткой, ранимой, на руководящую должность она не подходила. И когда они решили поженится, я посчитал это отличным союзом, они дополняют в каждом не достающие качества и они станут отличной командой во главе компании. Когда я ушел с поста главы, мы больше сблизились с Пегги, мы часто общались, в конце концов, стали хорошими друзьями. Однажды, она пришла ко мне на консультацию вся в синяках и ссадинах. Тогда я стал расспрашивать ее, она не сразу призналась, но в конце все же рассказала, что Джеймс стал домашним тираном. Я предлагал ей помощь, но она отказывалась, говоря, что любит Джеймса, что все это временно. Но время шло, а становилось только хуже, он становился жестче, тираничнее, безжалостнее, деспотичнее. И Пегги не выдержала, попросила меня о помощи, сбежать в Канаду. И я ей помог. Я подготовил ей документы на чужое имя, мы спланировали ее побег до мелочей. — То есть, ее исчезновение вас не насторожило? — задал вопрос Коннор кладя руки на стол. — Абсолютно, как может насторожить то, что подстроено? — грустная улыбка отразилась на лице Камски. — Даже автокатастрофа? — в интересе наклонил голову Коннор. — Она тоже спланирована. Мы понимали, что Джеймс ее просто так не отпустит, будет искать и делали это, дабы запутать следствие. Она должна была умереть для всех. Тогда бы она стала по настоящему свободной. Когда Пегги стала числиться безвисти пропавшей, а дело не закрытым, удостоверился, что все прошло успешно. — Вы с ней связь не поддерживали? — щурил глаза Коннор, словно распрашивал свидетеля. Хотя, так оно и есть. — Нет. Мы понимали, что я могу проходить по делу как свидетель и постоянные звонки могли полицию в конце концов вывести на нее. Она обещала дать знать, если пойдет что-то не так. Да и тем более, у нас был уговор, что она избавится от телефона и сим-карты на границе. — Выходит, вы знали о жестокости Джеймса? — голос Коннора понизился, пытаясь понять в чем выгода для Элайджа вести такую двойную игру. — Да, я уговаривал Пегги обратиться в полицию, но она отказывалась, — с досадой произнес Камски, по нему было видно, что такое решение Пегги он не одобрял — И все равно, вы пошли на встречу Джеймсу и создали для него Пегги-андроида? — укоризненно упрекнул того Коннор, понимая, что Элайджа, сознательно отдает свое творение в руки десподу. — Он умолял меня, практически валялся в ногах, как он ее любит и без нее жить не может, — Камски говорил быстро, проглатывая и не полностью проговаривая буквы, ему явно не нравилось это вспоминать: — Он знал, что и я потерял однажды дорого мне человека и это был его рычагом давления на меня. И я сжалился над ним. Но все же, сделал все так, как посчитал нужным. Если Джеймс не изменился, Пегги станет для него наказанием. Но то, что Джеймс пытался убить Пегги…- эти слова просачивались сквозь стиснутые зубы: — И сейчас я узнаю от него, что по какой-то случайности он был в курсе нашего плана побега с Пегги Брутс. — Что вы имеете в виду? — сердце Коннора хиотично забилось в груди. Джеймс становится все более опасным соперником. — Он знал, что мы готовили подстроить автокатастрофу и он знал, что я изготовил ей документы на имя Анна-Элизабет Вуд, чтобы Пегги беспрепятственно покинула границу. Полиция будет проверять данные эмигрантов и не найдет в списке имя Пегги Брутс. А следовательно, не будет знать и Джеймс. Но он каким-то образом узнал обо всем, — Элайджа ударил ребром ладони по столу: — и меня, честно признаться, это очень волнует…- Элайджа сделал паузы пристально смотря в темные зрачки Коннора, собираясь с силами сказать свою страшную догадку: — Теперь, у меня есть опасения за жизнь Пегги Брутс.        Анна-Элизабет Вуд. Новая зацепка в деле пропавшей Пегги. Естественно Пегги не покидала пределы страны, если страну покинула женщина под именем Анна-Элизабет Вуд. Камски даже не пришлось просить Коннора, он и сам уже стал проверять базу данных эмигрированных людей за 2038 год. Но к его пугающему удивлению, женщина с таким именем не пересекала границу ни с Канадой, ни любую другую соседнюю страну, не уплыла на лайнере, не улетела на самолете. Коннор предпринял попытку повторно перепроверить базу данных, но снова тот же результат. Он пытался задавать повторно поиск с разными вариациями данного имени, полагая, что при прошлогодней спешке, могла произойти ошибка при внесении данных. Но снова его ждало поражение. Коннор перепроверил данные за последние два года, но снова ни чего. — Женщина с таким именем не покидала пределы страны, — констатировал Коннор, слыша тревогу в своем голосе и поднимая взволнованные глаза на Камски. Его догадка все сильнее укореняется в его голове, против Джеймса нет ни прямой, ни косвенной улики, лишь догадки и теории. При хорошем адвокате, которого Джеймс легкостью найдет, дело окажется провальным.       На лице Элайджа отразилась досада и отчаяние. Глаза его устремились на свои пальцы, скрещенные в замок, которые хаотично потирали тыл кистей, плечи вместе с долгим и бесшумным выдохом опустились ниже. Как Камски не хотелось признавать, он совершил чудовищную ошибку, не проконтролировав путь Пегги до самой границы. И самая главная ошибка, передать права компании у руки психопата-наркомана. Это его вина, это его просчет. — Позвольте один вопрос, — начал Коннор, опуская пальцы в карман брюк и доставая микросхему главного процессора: — Вы знаете, что это такое?       Коннор, держа между средним и указательным пальцами деталь, передал Камски. Элайджа с неким недоверием, принял микросхему в руки, рассматривая ее со всех сторон. — Центральный процессор модели RK800…- не задумываясь ответил Элайджа не отрывая взгляда от компонента. Его мозг не только гениален в конструкции и создании андроидов, но и обладает прекрасной памятью. Он перевел настороженный взгляд на Коннора: — От куда это у тебя? — Я хотел узнать, при каких обстоятельствах возможно его извлечь? — сквозь сдержанную интонацию слышалась тревога. — При деактивации андроидов, — сухо ответил Камски, как если бы передали фрагменты дорого ему сокровища. — Андроид может извлечь его из андроида? — Коннор пытался говорить профессионально, как если бы это ни коем образом его не касалось. — Может, но это ведет к неминуемой гибели другого и опять же, надо знать где он располагается. Голова большая, а микросхема мала. Нельзя просто так тыкнуть в любую часть черепной коробки и смочь найти его, — Камски был раздражен и раздосадован, сдерживать эмоции ему удается с каждым разо труднее и трудее — Человек может это сделать? — на этом вопросе сердце Коннора подскочило к горлу. — Только с помощью оборудования, — голос Камски становился мрачнее и мрачнее. — А поместить его обратно в андроида из которого извлекли возможно? — интонация прозвучала наивно и как-то по детски. — Нет…- безнадежно констатировал Элайджа: — При извлечении центрального процессора, тонкие нейро-провода сети нарушаются и связь их утрачивается безвозвратно. Андроида не оживить, даже если поместить микросхему на то же место. Даже если ты искусный микрохирург, восстановить сеть из микропроводов невозможно. Попытка повторного спаяния только сильнее уничтожит провода. Они на столько тонки, что при нагревании они становятся хрупкими, легко ломаются или же во все сгорают. Так что это не более чем кусок пластика с металлом, а андроид, из которого это извлекли, остается грудой борахла. Коннор от куда ты это взял? — но Элайджа уже догадывался каков будет отет, но признавать отказывался. — Джеймс извлек центральные процессоры из всех копий RK800, что хранятся на складах Киберлайф, под предлогом ежегодного обследования при не эксплуатации в течении года, — и снова это двойственность чувств, облегчение, что он остался индивидуальностью, эксклюзивом, но страх бесповоротной смерти пробирал дрожью во всем теле. — С какой целью? Чего он хотел этим добиться? — Элайджа был разбит полностью. — Он предлагал в замен отдать ему Пегги, — Коннор старался держать эмоции под контролем, но отвращение все же проскальзывало. — Заранее проигрышная сделка. Получив обратно процессоры, модели не оживить при твоей гибели. Пытается выиграть в двойне. — Это я и хотел у знать от вас. — И ты не согласился? — Элайджа замер на месте, лишь двигались глаза, что смотрели на Коннора из-под сдвинутых бровей и опущенного лица. — Ни в коем случае, — отчеканил каждую букву Коннор, словно рапортировал о проделанной работе. — У Джеймса была идея…- начал Элайджа, поднял ладонь к лицу и потирая подбородок с выступающей щетиной: — он занимался разработкой бионического протеза на основе технологии изготовления андроидов. Создание киборгов или же помощь для людей с ограниченными возможностями. Но его идея прогорела. Крупные компании, занимающиеся изготовлением протезов для людей-инвалидов, которые потеряли часть или всю конечность, просто раздавили его концепцию. — К чему вы клоните? — все тело Коннора напряглось, как струна. — У него остался черновик…- сморщил нос Камски: — по сути, это часть андроида в теле человека. Они могли так же контактировать, как андроид с андроидом. Менять цет кожи, воспроизводить фото или видео, даже снимать и заносить в базу отпечатки пальцев… Это была наработка для пострадавших полицейских. Если только он ее не воссоздал…- мало того, что Джеймс посягнул на последнюю работу Камски, так еще и уничтожил почти всю линейку его лучших андроидов. Джеймс перешел все границы. Он не ценит ни компанию, ни его труд, ни его детище. Он не достоин быть главой корпорации. Камски слишком долго находился в тени, являясь сторонним наблюдателем. Но Джеймс заставляет Элайджа выйти из тени. Он мог считать себя кем угодно, может разрушать свою жизнь, загубить жизнь Пегги Брутс, перестроить компанию Камски, как Джеймсу заблагорассудится, но уничтожать его детище, к которому Элайджа с таким трепетом и любовью относится. Нет Элайджа этого не допустит: — Так же, он хотел переработать свою идею и создать для сотрудников Киберлайф особый вид перчаток, что позволяли бы чинить поломанные модели без участия аппаратуры. Но на тот момент, мы активно занимались производством андроидов и ее идею оставили на более позднее производство. У вас есть что-то против Джеймса? Каке-то конкретные улики? — повторил свой вопрос Камски, смотря на Коннора из-под сдвинутых бровей. — Вы хотите отправить его за решетку? — не ожидая от самого себя, эти слова Коннор произнес с особым удовольствием. — Безусловно, — Коннор заручился поддержкой самого создателя, можно считать, он стал его союзником: — и теперь, я готов быть свидетелем. Прежде, когда дело о пропаже Пегги не имело таких масштабов, я обещал Пегги Брутс не вмешиваться, но теперь… — Джеймс хочет устроить вторую революцию, — Коннор, как специально подливает раз за разом масло в огонь: — Он хочет поднять бунт среди андроидов, тем самым, показав людям, что мирное сосуществование с андроидами не возможно и нас следует уничтожить. — Я хочу уничтожить Джеймса, — решительность в голосе Камски заряжала даже Коннора: — и сместить его с должности главного директора Киберлайф. Он не заслуживает такой почести. Он не заслуживает и не заслуживал Пегги, ни одну, ни вторую. — Вы хотите вернуться главой Киберлайф? — не совсем понимая, но эта идея Коннору определенно нравилась. — Я понял, что никто, так не полюбит мои творения, как я сам, ни кто не будет заботиться о компании лучше чем я. По этому, на должность генерального директора вернусь я, — от спокойного и отсраненного философа, которым предстал Камски перед Коннором при первой их встрече, что тихо наблюдает за происходящим, ни осталось и следа. Иллюзии Камски о Джеймсе разбились в дребезги. Но это и к лучшему. Это война, а на войне все средства хороши. Мог ли Джеймс такое предвидеть, что его заклятый враг объединится с его наставником и учителем? Врядли. Он привык выходить чистым из воды, это одурманило его мозг, отравило его сознание, ощущение всемогущественности и безнаказанности его избаловали и усыпили бдительность: — Где сейчас Пегги? Она в безопасности? — В полной, она в надежных руках, — заверил Коннор. — Потому, что вам с Пегги следует быть осторожными. Я не хочу, чтобы ко-то из вас пострадал, — слова были сказаны с особым трепетом и заботой, Элайджа положил руку на плечо Коннора, словно отправляет своего сына на войну, пытаясь передать через прикосновение передать отеческое наставление: — И да, Коннор, шанса на ошибку нет. Береги себя. Береги Пегги.