Канат

      Кристина снова над городом оказывается. На канате тонком сидит и снова вдаль вглядывается. Откуда-то сверху спускается Женя, радостная до ужаса. — Ты чего это? – Кошелева вопрос задаёт, как только Майер перед ней садится, улыбаясь ярко. — Ну как, сегодня только вторая ночь, а ты снова здесь! Значит сегодня новый шаг! – Женя, кажется, пищит от радости. — А ты уже знаешь кто он? – Кристина вопрос задаёт с надеждой, только на ответ положительный не надеется, когда Женин виноватый взгляд видит. — Кристин, извини, но у меня только предположения, о которых я не могу говорить... Я даже не знаю кто его хранитель, – Майер оправдаться пытается, и уже готова Кошелеву за руки схватить, чтобы та наконец на неё взглянула. Но звезды снова гаснут и луна за небоскребами прячется.       Кристина на ноги поднимается, равновесие с помощью Жени удерживая, ведь опора опять пропала, давая возможность шаг нужный сделать.       Шаг быстрый получается, чуть больше чем в прошлый раз. И Женя брови хмурит, когда опора снова появляется и Кристина сама стоять может спокойно. — Как бы нам боком не вышла скорость. Шаги то большие, но чем быстрее идёшь, тем сложнее мне будет тебя удержать в равновесии. — Почему? — Потому что у тебя нет времени обдумать свои действия и шаги. Я говорила тебе, что последнее решение за тобой. — Жень, а если скорость будет набираться? — Она будет набираться, поэтому нам нужно замедлиться. Для начала аккуратно общаться со всеми предполагаемыми соулмейтами, не спешить в действиях с парнями. — Так в чем тогда смысл моего поиска? — Всему свое время, Кошелева.       Всему свое время обернулось им в долгие два месяца без движения. Если, конечно, не считать четырёх маленьких шагов. Кошелева с ума сходить по тихоньку начала от боли в запястье, с каждым днем увеличивающейся, от количества людей, потенциально её соулмейтов, но проверять которых она не решается. Разговоры с Женей все чаще переходили в споры с её демонической стороной, и всё чаще заканчивались косыми взглядами её подруг. — Крис, с тобой все нормально? Мы с Назимой волнуемся. Ты отдалилась от нас, разговариваешь сама с собой и вообще ведёшь себя довольно странно. Ты стала какой-то дерганной, – Софа сказала ей это в один из дней, когда они втроём сидели в кафешке недалеко от института Кошелевой. Кристина и здесь вела себя отстраннено, чем вызвала наконец таки вырвавшиеся вопросы. — Да Соф, все впорядке, – у Кошелевой голос почему-то срывается и говорить она начинает шёпотом. А потом и вовсе горячие слезы на своих щеках чувствует. — Малыш, ты скажи нам, что тебя тревожит, и мы вместе попробуем решить твою проблему, – Назима поддерживающе за плечи обнимает и в висок целует. — Все слишком сложно,– Кошелева качает головой и рот открывает для того чтобы сказать что-то, только из неё тихий стон вырывается, от боли, что запястье резко пронзает. Кристина на вход в кафе взгляд переводит и видит Максима, Серёжу и Эрика, с которым познакомится успела, когда около недели назад Сережа её и её подруг подвозил до дома. Дождь тогда жуткий был, а девушки в коротких юбках мялись на остановке, битый час дожидаясь автобуса.       Кошелева ждёт, пока мужчины за стол сядут, а потом резко с места подрывается и к выходу спешит. На боль в руке внимание старается не обращать и даже голову не поворачивает, когда окликающее «Кристина» слышит. Конечно её заметили, он заметил. Их столик почти у самого входа стоял, а он так удачно сел лицом к двери. Кристина медля ладошкой ручку дверную накрыла, но оглушающе-добивающее «Крис» заставило её дернуть её изо всех сил на себя и пулей вылететь из кафе. Кто же мог знать, что он кинется за ней?       На улице как на зло снова сильный дождь пошёл, а Кристина в тонкой белой футболке и черных шортах остановилась на светофоре, промокая насквозь, но послушно дожидаясь зеленого сигнала. Максиму хватило этой задержки в пятнадцать секунд, чтобы нагнать её и оттащить подальше. Под навес остановки близстоящей. На лавочку её усаживает и кожанку на плечи оголенные накидывает. Кристину в дрожь бросает, только она сама не понимает от чего, то ли от того, что промокла до нитки, то ли от его присутствия рядом и взгляда изучающего, что сейчас блуждал по всему её телу, прикрытому лишь мокрой просвечивающей тканью. Кошелева куртку его на плечи сильнее натягивает, вдыхая запах.  Пахнет морской солью, сигаретами и коньяком. Кристина безошибочно запах определяет, потому что именно так он пах в их первую встречу. И Кошелева вдруг улыбается тепло этим мыслям, но когда взгляд на Свободу поднимает, улыбка с её лица слетает быстро, дрожь возвращается, а запястье гореть огнем начинает. Кошелева понятия не имеет, почему вдруг стала избегать с ним встречи, ей бы и находится рядом с ним, в качестве друга даже, но она не может. Ей все кажется, что не правильно это, что не судьба это её, не там искать нужно. И боль эта непонятная. Вроде правильно все делает, а она усиливается с каждым днем только. — Ты чего, Кошелева? Бегаешь от меня?– Максим за ухмылкой беспокойство своё скрывает, и взгляд старается отвести от тела её фактически обнаженного. Майка её совсем к телу прилипла, притягательно обтягивая и просвечивая все её достоинства, и он рад бы не смотреть туда. Только не может. Все на ключицы острые натыкается, на ребра выпирающие слегка, на живот плоский. И, черт возьми, на грудь её, что, слава богу, кружевным прикрыта. А когда Кристина глаза наконец на него поднять решается, он тоже на глаза взгляд переводит. И понимает, что, черт возьми, пропал. Пропал настолько, что сейчас он был готов отругать её за одежду к погоде неподходящую и отшлепать как маленькую за непослушание, а потом, прижать к себе и долго долго целовать. Свобода сам своим мыслям удивляется и отмахнуться скорее от них пытается, а сам непроизвольно рукав рубашки на левой руке ниже одергивает. — Я не бегаю, – врёт Кристина, конечно, себе в первую очередь. Она бегала, и причём довольно проворно, раз за два месяца они столкунулись всего ничего, около четырёх раз. Но всему приходит конец. Попытка бегства не удалась, а Кошелева безбожно тонет в глазах напротив и ничего уже с собой поделать не может. — Тогда почему не обернулась, когда я позвал тебя? Не промокла бы, – в голосе Максима все таки слышится забота в перемешку с лёгким укором, что Анисимов так спрятать хотел.       Кристина в ответ только в куртку плотнее кутается и в глаза его смотреть продолжает. И Максим с места сдвинутся не может, тоже в глаза напротив вглядывается и странную теплоту в запястье ощущает.       Их отрезвляет раскат грома, и Кристине смеятся хочется от такого, сейчас бы в пору с Женей поговорить, узнать, что она об этом думает, только девушка на учениях уже как пару дней, её забрали под предлогом затишья и вернуться она должна только завтрашней ночью. Так что Кошелева только усмешку быструю выдаёт и с места подрывается обратно к кафе шаг делает. Но Максим её за руку хватает в попытке остановить. По телам словно разряд тока проходит и Свобода руку отдергивает и взгляд отводит. Чувство странное у обоих, словно частичка чего-то важного промелькнула. И Кристина думает, что вот оно, вот соулмейт её под носом её ходил, а она как дура бегала. Только когда поворачивается снова к Анисимову, тот кидает резкое «мне пора» и в противоположную от недавнего места пребывания сторону уходит, на ливень наплевав. Кошелева грустно хмыкает, голову опускает и к кафе бегом бежит. В помещение залетает и в сторону подруг бросается, те уже за столик к Серёже и Эрику пересели и сейчас смеются весело. Кристина к ним подсаживается взгляд пряча и в окно вглядывается, снова отрешенно. Ей вопросов никто не задаёт. У Трущева телефон звук издает оповещая о сообщении пришедшем. И Кошелева уверена, что оно от Максима. А ещё она теперь не уверена в том, что он её соулмейт. Только как тогда объяснить движение по канату после каждой встречи с ним? — Ребят, нам наверное пора, – скромно бубнит Софа, на Кристину поглядывая. Назима грустно кивает, соглашаясь с подругой. — Да, дождь закончился, так что теперь мы спокойно доберемся до дома,– Джанибекова из-за стола поднимается и Кристину под руку хватает, поднимая вслед за собой. А когда девушки от кафе отходят, Кошелева всхлипывать вдруг начинает и у ближайшего дерева на землю оседает. В рыданиях захлебывается. Назима перед ней на колени падает и к себе крепко прижимает. Из стороны в сторону покачивает и шепчет что-то на ухо беспорядочно. Софа в этот момент такси поймать пытается, только на дороге как назло пусто, а прохожие уже оглядываются странно. К Софе в этот момент машина подъезжает знакомая, из неё Шутов с Трущевым выходят. Эрик дверь открывает, в то время как Сережа Кристину от Назимы отрывает и на руки поднимает. Тут же чувствует, как футболка промокает от слез малышки, что к нему сейчас так доверчиво прижалась. И у Сережи сердце вдруг на части разбиваться начало. А когда по дороге к дому Кошелевой он в зеркало заднего вида посмотрел на девушку, к Назиме снова прижимающуюся и в слезах захлебывающуюся тихо, уверенно пообещал себе, что плакать это солнышко больше не будет, он её в обиду не даст. И в груди чувство новое, не знакомое, обволакивать начинает сердце его, при одном взгляде на Кристину. Он инстинкт отцовский на себя принял наконец, дочку себе нашёл и теперь её оберегать будет. — Точно помощь не нужна? – Эрик обеспокоенно с переднего пассажирского поворачивается, пока Трущёв внимательно за дорогой следит. — Не нужна, только давайте в магазин по пути заедем, – Софа головой качает и на светящуюся вывеску впереди указывает. Когда бутылка того рокового красного полусладкого оказывается куплена, Сережа снова трогается с места и к дому продолжает двигаться.       Когда машина около подъезда останавливается, они все в машине сидят ещё какое-то время. А потом Софа кинув быстрое «спасибо» дверь открывает, сама выходит и Кристину за собой тащит. — Спасибо, – Назима в салоне ненадолго задерживается и устало-благодарно улыбается. — Да не за что. Назь, ты звони если что, я помогу, – Трущев на бумажке какой-то свой номер телефона пишет и девушке протягивает. Джанибекова листок в карман быстро запихивает и из машины наконец выскакивает. — Ну что? Теперь едем? – спрашивает Эрик, когда за девушками подъездная дверь закрывается, и на выезд со двора кивает. — Поехали, только вот я тебя до клуба довезу, а сам к Максу поеду, – Серёжа ещё что-то сказать хочет, но Эрик его быстро перебивает. — Я вообще-то его и имел ввиду, это ведь он виноват наверняка, – Эрик ненавидел женские слезы,  а ещё Эрик любил справедливость и в данный момент эти два качества сошлись в одном злом Шутове.  Видеть слезы на лице девочки-солнца ужасно не хотелось, а вот съездить по лицу причине этих слез  кулаки чесались.       Девушки поднялись на третий этаж, ключи из кармана Кошелевой вытащили, дверь открыли, в квартиру подругу завели. Раздели заботливо, в ванну посадили. Назима её оставлять одну не собиралась ни на секунду. Софа на кухне хозяйничала. Ужин лёгкий приготовила, чай с мятой успокаивающий сделала, бутылку вина на потом приберегла, в магазин ближайший быстро сбегала, за пирожными, так Кристиной обожаемыми. Пока Назима заботливо слезы с лица девичьево смывает и шепчет, что все хорошо будет, Софа в зале на ковер поднос ставит и подушки раскидывает.       Назима с Кристиной из ванны выходят наконец, девушка в полотенце укутана вся и  всхлипывает ещё изредка, Джанибекова сзади неё идёт и плечи её аккуратно сжимает, направляя. На одну из подушек усаживает и чашку с чаем в руки суёт. Кошелева мелкими глотками пьёт и дышать ровнее начинает. В запястье уже привычная боль возвращается, в голове снова картинки недавнего недоразговора всплывают, только теперь одно непонимае остаётся. В голове только один вопрос «Почему все так сложно?» — Кристюш, расскажешь нам что с тобой происходит в последнее время? – Софа вопрос задаёт аккуратно, а Кристина медленно кивает. — Все началось пару месяцев назад, я, после той встречи со Свободой, во сне попала на какое-то здание, там... – Кристина замолчала, она не знала, стоит ли говорить о Жене и вообще об этом странном сне. Плечи вдруг стало жечь, а потом Кристина как на яву увидела Майер. И судя по ошеломленным лицам подруг это произошло действительно на яву. — Кто обижает мою девочку? – Женя судя по всему была очень зла, волосы были растрепаны, небольшие рожки на голове смотрелись невероятно угрожающе, а глаза пылали огнём. — Женя... Но как? — Нарушив кучу правил, сбежав с последнего экзамена и не успев поужинать,– Майер немного успокоилась и уже сама присела на ковёр, жадно поглядывая на еду. — Ой, Назима, Софа, это Женя, она мой хранитель. С ней я все время разговаривала,– Кристина улыбается слегка виновато и подруг взглядом обводит. Девушки представляются поочереди и Софа, спохватившись, на кухню идёт за ещё одной тарелкой. — Дерзай, можешь рассказывать, кому мы поедем портить жизнь, – в Майер сегодня преобладала её демоническая сторона, которой в ней было куда больше ангельской. Авазашвиле с Джанибековой согласно кивают, хотя уже и знают, кто виноват в истерике Кошелевой. — Жень, может ты тогда расскажешь про то, что произошло со мной? Ты в этом лучше разбираешься, – Кристина и правда до сих пор не разобралась в этой штуке с соулмейтами. И Женя рассказывает. Рассказывает, как ей пришло сообщение о Кристине, как они встретились, как метка на руке у Кошелевой появилась, что эта метка значит, как шаги делаются. Майер говорила много, долго и очень увлеченно. Рассказала, про все возможные варианты соулмейтов Кристининых, про самый реальный поведала, про опасения и про то, что будет с ошибившимся и его предначертаной парой. — То есть, если кто-то из них ошибается, умирают оба? – Софа за плечи себя обхватывает и ежится от ужаса легкого. Женя кивает и грустно усмехается. — Господи, сколько малышек таких же полегло там, потому что слишком быстрые были, не думали, не слушали, не искали,– Майер слезу со щеки смахивает и к разговору возвращается. — Кристина, мы должны найти соулмейта, но теперь расскажи нам, что сегодня произошло. — Нууу...– Кристина пересказывает весь разговор с Максимом, вздрагивает снова, когда про разряд неведомый говорит и снова шмыгать носом начинает, когда к завершению подходит. Назима девочку снова к себе прижимает и по голове гладит мягко. — Знаете, в чем наша проблема? У всех меток реакция на соулмейтов разная и неизвестно толи это отказ твоей метки был, толи наоборот притяжение. Его можно понять, он испугался, как и ты. Только тебе пришёл положительный вариант на ум, а ему отрицательный. Скорее всего парень и сам не знает что происходит. Может он тоже ищет соулмейта, но не тебя и просто так совпало, а может это и есть судьба,– Женя задумчиво затылок чешет. — А может... – Софа мысль хочет высказать, но сама себя обрывает, мысль завершая резко. — Нет, проверять мы точно не будем. — Проверить можно другим способом , только он не очень точный, – Женя головой качает и на Кристину смотрит. — Малыш, ты влюбилась в Максима? – Назима мягко полушепотом спрашивает, понимая к чему Майер ведёт. — Кажется,– Кошелева плечами пожимает, а потом уверенное «да» выдаёт.       Кристина понимает что пропала, в тот момент когда в тот клуб пошла.

Их время ещё не пришло...