Последний умер на нулевом меридиане

«Хён, этой ночью я был в северном секторе блока. Я был у друга, мы слышали взрыв.» Чимин надеется что ему показалось, он удивлённо поднимает глаза на младшего и всматривается в его зрачки, выискивая в их глубине хотя бы какой-то намёк на то, что сейчас Чонгук замашет руками и крикет радостно: «Шутка! Ты что, повёлся, хен?» И пусть это будет обидно и заденет гордость и эго старшего, пусть лучше будет так. Пусть все это будет неправдой. Он смотрит с надеждой, тонущей внутри все глубже, потому что с каждой секундой, проведённой в тишине, зрачки Чонгука лишь темнеют и увеличиваются по неизвестной Чимину причине. Атмосфера вокруг убийственная, давящая на виски с невероятной силой. Когда Пак понимает, что парень ждёт его реакции уже примерно минуту, он открывает рот для вопроса, но неожиданно вспоминает об обещании, данном госпоже Ций и перекрывает все мысли о расспросах. Да и место у них неподходящее — слишком людное, неудобное и открытое, для такого разговора.  — Зачем… ты говоришь это мне? — спрашивает он, косясь на младшего, как можно более правдоподобно разыгрывая удивление и непонимание, прекрасно понимая что сейчас потерпит неудачу.  — Неправдоподобно, Чимин-хен, — Чон делает шаг вперёд, заглядывая ещё глубже в чужие глаза. Туда, где плещется страх перед неизвестностью и неприкрытый интерес к той информации, которую знает Чонгук. Внутри Чимин хочет знать всё.  — Я не актёр, а командир, — пожимает плечами Пак, останавливая ноги, что пытаются отойти от младшего на шаг назад, замечая как тот приближается, — Чего ты хотел добиться, говоря мне подобное?  — Ты командир, ты должен знать что это был за взрыв, я прав? Северный блок ведёт себя странно, говоря что ничего не было слышно и они спали, но это не так, — Чон холоден, будто это его расследование, — Ты и сам прекрасно знаешь, что это невозможно. Есть ли кто-то кому госпожа доверяет сильнее, чем тебе, хён? — Чон продолжает подходить медленно, вынуждая старшего незаметно сжимать зубы, будто бы он готовится атаковать Чонгука в любой момент, но тот вдруг останавливается, его губы трогает ухмылка. — Но если ты не хочешь разобраться в том, что происходит, то я не буду тебе надоедать. Мы хотели вернуться в блок, — младший усмехается нагло и игриво, будто вынуждая Чимина пойти на его поводу. И Пак идёт. Ему нужна вся информация.  — Учти, что ты обещал не врать в общении со мной, — напоминает, прежде чем открыть дверь и, схватив за локоть, увести Чонгука в сторону своего кабинета. Они останавливаются уже через несколько метров. Пак оглядывается по сторонам и, не видя препятствий, утягивает младшего дальше по коридору, как вдруг позади раздаётся хлопок. Оба парня сразу же проскальзывают в первую попавшуюся дверь, отказываясь в чьей-то комнате. Внутри никого, это играет им на руку. Чимин прикладывается ухом к поверхности двери, перестаёт дышать и даже его сердце замедляет движения. А ещё он отгораживает Чона, не позволяя ему последовать за своим примером. Мир будто замораживается. Он слышит шорохи и молодые голоса, звуки туфель, отбивающих ритм о плиточный пол, и снова хлопает дверь. Дверь ванной, находящейся позади. Девушка, вышедшая из комнаты смотрит удивлённо, даже ошарашенно, переводя взгляд с одного парня на другого.  — Что за…  — Секунду, Сонхи, — перебивает её Чимин, отвлекаясь на свое занятие, но звуки уже исчезли, отдаваясь тихим эхом дальше по коридору.  — Важная миссия, командир Пак? — она подходит ближе, оттесняя Чонгука ещё дальше, отчего тот недовольно выгибает бровь, показывая свое недовольство выбором комнаты, в которую они попали и её жительницей, капающей на нервы младшему своим поведением. Девушка жмётся почти вплотную, видимо, пытаясь склеиться с Чимином, тот выдыхает от прикосновений. Неприятно.  — Нам пора идти, Чонгук, — зовёт старший, аккуратно отодвигая Сонхи от себя подальше и, выжидая пока младший протиснется между стеной и девушкой с явной неприязнью, выходит тоже, оставляя свою совратительницу одну.  — Сколько же раз ты её отшил? Она переходит все границы, — смеётся младший, замечая как старший отреагировал на девушку.  — Раз десять, — без особого энтузиазма отвечает Чимин, а потом, чтобы не показалось, что он считал, добавляет, — Плюс-минус три.  — Хах? — удивлённо выдыхает Чон, когда слышит цифру. — Не проще ли тогда уже дать ей шанс.  — Мне не нравятся девушки, — это звучит слишком откровенно и Чимин решает поправиться, — такие как она. Чонгук кивает, хотя явно оговорку замечает, но не придаёт этому особого внимания. Такие девушки и ему не нравятся, кому они вообще нравятся? Чон молод, но он уже успел понять, что девушки, которые настолько сильно жаждут человека, скорее всего жаждут его лишь на один раз, потом же, получив свое, уходят. У него был неудачный опыт в этом деле, хоть он и не может утверждать что эта девушка поступит со старшим так же. Да и кто он ему, чтобы советы раздавать? Всего лишь сосед по комнате. Думая о своём, младший даже не замечает, как они добираются до кабинета старшего и тот запирает дверь на замок. Чонгук с интересом осматривается по сторонам, заглядываясь на мониторы и различную технику, находящуюся на столе Чимина. Он чувствует деловую атмосферу в этом месте и становится неудобно. Его руки сами тянутся поправить галстук, будто сдавливающий горло, или почесать затылок от неловкости.  — Садись, — Пак указывает на свой стул, а сам опирается на стол, выжидающе глядя на Чонгука. Младший перестаёт изучать все, что видит, садится на предложенное место и ждёт, пока старший сам задаст вопрос или попросит его рассказать.  — Что ты делал в северном секторе блока? — будто читает его мысли Чимин, задавая вопрос первым. Чонгук чувствует себя как на допросе.  — Я был с другом в его блоке. Его соседей не было, потому что один был на дежурстве, а другой у своей девушки. Мы собирались ложиться спать, потому что пришли поздно и очень устали после подработки, однако когда почти отключились за окном начало светлеть, мы поднялись с кроватей и хотели посмотреть, а затем раздался хлопок, — Чонгук рассказывает неуверенно, а когда смотрит на Чимина, то и вовсе обрывается на последнем слове. — Было громко и ярко, хён. Жители соседних комнат могли видеть и слышать все очень чётко.  — В таком случае, почему твой друг тоже сказал что ничего не слышал? Все до единого отрицали хотя бы какую-то возможность увидеть или услышать взрыв. Чонгук задумывается на несколько секунд, но не находит этому особых объяснений.  — Возможно, он просто сделал то же самое, что и остальные. Или, кто-то запретил им разглашать информацию.  — Хм? Запретил? — Пак пожимает плечами. — Но кто бы мог это сделать?  — Тот, кому это могло бы принести пользу, хён.  — Логично, но кому? Могла быть полезна сама смерть, но не её скрытие. Это просто глупо, подговаривать людей выставлять себя идиотами, — говорит Чимин, отталкиваясь от стола. — Что было дальше, когда вы услышали взрыв?  — У друга началась паника. Мы хотели выйти, но в соседней комнате загорелся свет и мы вернулись обратно. А после я вовсе вернулся в нашу комнату, потому что он сказал мне идти, — честно рассказывает парень, при этом его глаза становятся похожи на глаза ребёнка: большие, распахнутые и очень честные. Чимин устало выдыхает, трёт переносицу и ощущает импульсы усталости в своих висках.  — Пойдём в комнату, — зовёт старший, медленно направляясь к выходу. — Должна прийти в гости У Моль, верно? Чонгук кивает.  — А зачем ты позвал нуну? — вдруг интересуется Пак, уже закрывая кабинет на замок.  — На самом деле, — Чон немного мнётся, — это нуна сама попросила меня позвать её в гости. Она не смогла бы сама напроситься, поэтому уговорила меня помочь.  — Сама попросила? Но зачем?  — Ей нравится наш младший хён, возможно, она хочет что-то у него узнать, или спросить, — делится младший, пока они идут к комнате.  — Значит, ей действительно так сильно нравится Тэхен? — спрашивает Чимин, на самом деле думая больше о Хосоке.  — Безумно. Чимин грустно улыбается на слова младшего, потому что как бы ему не нравилась У Моль, он хочет чтобы Хосок всегда был счастлив, даже если для этого понадобится пережить боль. Они заходят внутрь именно в тот момент, когда Хосок и Тэхен начинают о чем-то бурно спорить и ругаться.  — Что происходит? — спрашивает Чимин, проходя внутрь.  — Хён утверждает, что если нравится человек, то когда-нибудь ты точно захочешь с ним серьёзных отношений, но что я могу делать, если мне нравится человек, но я не хочу серьёзности?  — Это потому, что она тебе не нравится, — отвечает Хосок, продолжая резать что-то из овощей.  — Возможно, ещё не настало время, когда ты захотел серьёзных отношений, — Пак снимает с шеи надоедливый галстук, быстро стаскивает костюм и натягивает на тело футболку.  — Подумай. Если бы у тебя был выбор, либо она исчезает совсем, либо ты на ней женишься, что бы ты выбрал? Ведь если человек нравится, то ты не выберешь чтобы он исчез, а женишься даже если не хотел серьёзности. Тэхен задумывается.  — Послушай, но она нравится мне, действительно. Я не хочу жениться, но она мне нравится.  — Выбирай, — настаивает Хосок.  — Я не знаю, хён, — сдаётся Ким, отмахиваясь от старшего. — Почему тебе так важно, чтобы я выбрал? Как это касается конкретно тебя, хён? Чон будто застывает. Перестаёт двигаться и дышать. Чонгук собирается что-то сказать, но Пак прерывает его, боясь даже влезать в происходящее. Тэхен ждёт. Он смотрит и ждёт ответа. Кажется, он уже чувствует что выигрывает, но в следующий момент Хосок начинает смеяться. Он смеётся, но горько и начинает всхлипывать, а потом поворачивается лицом к остальным и кидает:  — А никак ты меня не касаешься. Ведь правда. Зачем я вообще забочусь о тебе, если я ничто и меня твоя жизнь не касается? — начинает Чон и, кажется, уже не может остановиться. — Какой ты эгоист. Ты требуешь от меня не лезть в твою жизнь, потому что меня это не касается, но сам постоянно все рушишь. Выбирай, потому что потом это сделает больно и твоей девушке. Потому что ты ребёнок, который возомнил себя взрослым и почему-то считает, что может играть чужими чувствами. Скажи уже ей правду, хватит ломать У Моль, потому что она любит тебя и она смогла бы выбрать, а ты нет. А в следующую секунду он уже хватает с вешалки куртку и демонстративно разворачивается, эмоционально захлопывая дверь прямо перед носом подавшегося за ним Чимина.  — Хён! — звучит уже в закрытую дверь. Крик оседает на штукатурке стен. Пак смотрит на поверхность двери и не находит в себе силы побежать за старшим.  — Не стоит его возвращать, — тихо произносит Тэхен, направляясь в сторону своей кровати. Дверь открывается, но вопреки ожиданиям Чимина и Чонгука, что уже открыли рты для продолжения разговора, на пороге появляется У Моль, радостная и счастливая. Она встречается прямо лицом к лицу с Чимином и в данный момент её улыбка только выводит парня из себя.  — Хён, подожди! — Пак все же срывается с места и бежит по коридору, надеясь что у Чонгука хватит смелости закрыть перед девушкой дверь. Он оглядывается и когда младший ему кивает, начинает бежать быстрее. — Хён! У Моль смеётся немного нервно, а потом пытается зайти.  — А я вам тут купила… Хей, Чонгук, пусти, — она пытается пройти мимо парня, но тот не разрешает, аккуратно подталкивая девушку за порог.  — Прости, нуна, не сейчас, — Чон смотрит жалостливо, но дверь закрывает и для надёжности ещё и щёлкает замком, вслушиваясь в звуки. Никто не стучит. У Моль послушно уходит. Затишье перед бурей.  — Где же ты? — Пак оглядывается у развилки коридора, но все ещё не знает, куда ему идти. Он думает о местах, куда бы мог пойти Хосок, сравнивая их с теми местами в которых он уже искал, и с ужасом понимает, что не проверил самое простое. У Хосока сегодня дежурство. Дверь в комнату для дежурных закрыта. Чимин нервно дёргает за ручку, но она не поддаётся.  — Хосок-хён, пожалуйста, — он стучит ещё и ещё, пока не слышит тихие шаги за дверью. — Я слышу что ты там. Открой, давай поговорим, пожалуйста. Хосок упирается ладонью в дверь, но открывать не спешит, хотя его мало что останавливает.  — Даже сейчас. Говорит он, а бежишь ты, — слышит Чимин через дверь и его сердце сжимается.  — Хён, — звучит жалостливо и тихо.  — Подумай серьёзно, Чимин. У него есть девушка, которая его любит, что я могу… Как я могу заменить её, если я никогда не стану таким как У Моль.  — Хён, — ещё более жалостливо, пискливо и грустно.  — Она девушка, а я парень. Знаешь, что раньше думали о таких парах. Парни, которые встречались друг с другом. Люди считали это ужасным. Хах, возможно в нем все ещё остались те земные гены?  — Хён, это вовсе не ужасно, слышишь? — Пак врезается лбом в дверь. — Мы ведь живём не в прошлых веках. Да, Тэхен идиот, он просто вспыльчивый идиот и никогда не следит за своими словами, и ему трудно признавать что он виноват, и ему тоже больно. Но пожалуйста, я так долго искал тебя, хён, впусти меня. А в ответ только тишина.  — Черт, хён, да наплюй на него, хватит убиваться. Он просто не умеет сдерживать себя и не понимает что такое любовь. Ему нужен сильнейший пинок, а лучше несколько. Просто дай ему самому разобраться в себе, не дави на него. Слышится щелчок двери, однако никто не спешит её открывать. Хосок долго думает над тем опустить ручку или же пока нет, но в итоге дверь оказывается открыта самим Чимином. Пак оказывается лицом к лицу со старшим. Он смотрит на него впритык, примерно секунд тридцать, и не может не заметить всю ту боль, что плещется на глубине его зрачков. Чимин протягивает вперёд руку, настолько аккуратно, будто боится что Чон сбежит или исчезнет, а когда его ладони касается холодная кожа, парень вздрагивает, притягивая друга ближе и сгребая в охапку.  — Всё будет хорошо, Хосок-а, — парень аккуратно гладит друга по лопаткам, ощущая как тяжёлая голова опускает на его плечо. — Ты не должен волноваться из-за У Моль, я более чем уверен, что у Тэхена не получится с ней серьёзно. Знаешь, она перестаёт ему нравится.  — Она стала почти постоянно приходить к нам в гости, она может свободно говорить всем что он её парень, она может все то, что не могу я, — перечисляет Хосок, на свой страх и риск зареветь при Чимине.  — Ты не должен мочь все это, чтобы быть лучше, чем У Моль, — говорит Чимин, — разве не лучше быть тем, кто близок к Тэхену и кто может обижаться на него без боязни этим прекратить отношения. Подумай, как трудно быть У Моль. Они вроде бы и вместе, а вроде и нет. Ты не должен завидовать ей, Хосок хён, ты гораздо лучше.  — С чего ты взял?  — С того, что я так хочу, хён, — слабо улыбается Чимин. — Хочешь, я останусь с тобой и буду разговаривать всю ночь вместо Мири? Чимин ощущает как тихий смешок теряется в его плече и наконец отходит от друга чуть подальше.  — Я только предупрежу Чонгука, что мы не вернёмся и с тобой все хорошо, да? — улыбается Пак, смотря на то, как Хосок соглашается. — Только вот, надо будет дойти до комнаты, потому что по передатчику я до него дозвониться не смогу.  — Вот его номер, — Хосок протягивает свое устройство прямо в руку Чимину. — Самый верхний. Пак быстро переносит цифры к себе и нажимает на нужную кнопку, но всё равно отходит подальше.  — «Да?»  — Чонгук? Чонгук, это Чимин.  — «Да, хён, где ты? Ты нашёл Хосок хёна?»  — Да, все хорошо, Чонгук. Я нашёл его и мы сегодня не вернёмся в комнату.  — «Что-то случилось? Почему нет?» — взволнованно доносится с другой стороны динамика.  — У хёна дежурство, а я хочу побыть с ним. Чем занимается Тэхен?  — «Спит»  — Прости, я попрошу о неудобном, ладно? Дело в том, что в спешке хен не захватил обед, который должен был съесть, ты не мог бы передать его?  — «Конечно. Где?»  — Секунду, — Чимин зовёт Хосока, — Хён, а где твой обед? На столе? На столе, Чонгук. Чон отключается сразу же, как только находит контейнер и говорит что уже идёт.  — Спасибо. Но Чон уже не слышит и это немного обидно. Не проходит и минуты, как Чонгук оказывается у двери с обедом в руках.  — Хёны? — он стучит два раза, потому что когда он собирается сделать это в третий дверь уже открывает Чимин. — Вот. Это тот контейнер.  — Быстро ты, — удивляется Пак, позволяя высунувшемуся Хосоку положить голову на его плечо.  — Ты один, Чонгук? — спрашивает старший, а видя кивок, вдруг предлагает, — Хочешь с нами? Пак почти давится не до конца прожеванным бутербродом от неожиданности.  — Я ухожу на работу сегодня ночью, — отказывается Чон. — И вернусь только утром. Хорошо поешьте и ложитесь спать не очень поздно, хорошо? Я принёс вам настольную игру, может вы отвлечетесь. Хосок снова красиво и широко улыбается, а Чимин немного смущённо благодарит Чона за его помощь.  — Я опаздываю, — Чонгук быстро прощается, убегая по коридору.  — Чонгук, — окликает его Пак и тот оборачивается, но продолжает двигаться. — Удачи!  — Спасибо, — младший машет сжатой в кулак рукой и поворачивает, скрываясь за стеной. Чимин загадочно смотрит вслед Чонгуку даже после его исчезновения из зоны видимости. Изнутри доносится крик Хосока о том, что игра интересная и лучше бы Чимину скорее нести к нему свою задницу и начать играть. Пак смеётся над угрозами, но послушно идёт к Хосоку, садится рядом и впервые в жизни думает, как же хорошо когда старший опять улыбается. А о том, что делать дальше они снова подумают завтра. Сегодня его целью является выиграть хёна в карточную игру.  — А Чонгук не плох, ты уже признал это, да? — Чон толкает младшего в ребра. — Похоже даже, что это ты его сторонишься, а не он тебя. Вы поменялись ролями, ты стал горным оленем? Чимин закатывает глаза, но чуть позже на его лице появляется маленькая, еле заметная улыбка, выдающая хорошее настроение.