Последний умер на нулевом меридиане

Глотая таблетку успокоительного, У Моль не может не заметить, какое замешательство отражается на лицах людей, окружающих её. Ещё совсем недавно улыбающаяся ей подруга, теперь же напоминает монстра, остывающего с каждой секундой. Сердце больно бьётся, когда крик за дверью повторяется и что-то тяжелое влетает в стену с другой стороны. Она вздрагивает, впиваясь ногтями в свои же предплечья, пытаясь согреть себя собственными силами, не замечая как неприятно ледяные пальцы ощущаются на еле тёплой коже, заставляя мёрзнуть только сильнее. Она теряет способность чувствовать, потому что объятия друга, поверх её собственных рук остывают так же быстро, как и блондинка, умирающая на кровати, а суть того, что на ухо шепчет Чон, она потеряла уже давно. Никто больше не смеет нарушать тишину, воцарившуюся в комнате. Только слабый шелест страниц справочника о первой помощи и короткие комментарии Хосока: «Принеси полотенце», «Тут написано, что нужно много воды», «Она будет жить». Как легко далась парню эта фраза, и как трудно её перенесла У Моль. Глотая свои же страшные хрипы, девушка пытается улыбнуться, когда старший Чон хлопает по плечу и обещает, что её подруга уже скоро придёт в норму. Девушка улыбается совсем разбито, хоть и благодарит друзей за помощь, интересуюсь можно ли ей остаться ещё ненадолго, чтобы проследить за состоянием блондинки. Пак осторожно кивает, говоря: «Тэхен и Хосок-хён останутся тут, чтобы помогать тебе, а мы с Чонгуком выйдем». Чимин оглядывает Чона, который сначала удивлённо хлопает глазами, а когда тот конкретно кивает в сторону двери, то тут же соглашается, хватая со спинки стула верхнюю часть своей военной формы, не забывая спрятать в кобуре на поясе пистолет, который успевает схватить со стола.  — Собираетесь выйти туда с одним пистолетом? — спрашивает Хосок, а когда замечает на лицах парней непонимание, то продолжает, — Самоубийцы? Возьмите ещё что-нибудь, а если там засада? Пак просит Тэхена кинуть ему собственный пистолет, оставшийся валяться на кровати и показательно вертит оружием перед Хосоком.  — Так твоя душа успокоится, хён?  — Моя душа успокоится когда ты обратно вернёшься, — шикает старший, — идите уже, только осторожнее там.  — Конечно, — Чимин отдаёт честь Хосоку, а сам ещё раз скользит глазами по Чонгуку, готовому открывать ручку двери по приказу. — Выглядишь как какой-то богатый мафиози, вроде братьев Госпожи Ций.  — А если так, — Чон эффектно приподнимает рукой край пиджака, фиксируя его на бедре и показывая часть пистолета, скрытого у ремня. — Что скажешь, хён?  — Лицо проще, открывай дверь, — усмехается Чимин, готовясь к выходу. Дверь слегка приоткрывается, показывая двум парням коридор, как ни странно спокойный и пустой.  — Чисто, — немного удивлённо доносит Чимин, вышагивая из комнаты и втягивая следом Чонгука. Чон оглядывает пространство вокруг них и показывает в левый проход.  — Они направлялись туда, так как отравление произошло в восточном крыле.  — У Моль упоминала каких-нибудь людей, или они были вдвоём?  — Она говорила, что там были люди, но исключительно те, которые пытались им навредить, — рассказывает Чонгук, — она упоминала про оружие в их руках и как один из них сверкнул у неё перед глазами какими-то капсулами.  — Ещё один вид яда, — задумчиво тянет Чимин, — если мы попадёмся им, то они незамедлительно попробуют нас убить или отравить. Нам нужно добраться до госпожи и рассказать ей о том, что эти люди не просто вооружены, а могут отравить кого-нибудь.  — Значит, нам стоит следовать к кабинету госпожи и встретиться по дороге с этими тварями? — шипит Чон, — мне это не нравится, мы обещали Хосок-хёну вернуться живыми.  — Твой пистолет заряжен, ты полностью здоров, твои кубики пресса на месте, что ещё тебе нужно, чтобы пойти? — Пак заряжает пистолет, опасливо оборачиваясь.  — Что случилось? Старший показывает жестами младшему молчать, а потом делает шаг в сторону из которой прибежали пострадавшие. Чуть дальше поворот, а потом небольшой коридор, обрывающийся ещё одним поворотом к лестнице, позволяющей спуститься на этаж ниже и открывающий скрытую часть крыла: комнаты с номерами пятьдесят семь и шестьдесят два, а ещё подсобное помещение. В общем, там есть где прятаться. Чимин гулко сглатывает, стоит его ноге пройтись по месту, издающему не самый приятный звук. Глаза парня расширяются и он замирает, ожидая нападения. Но его не происходит, даже когда Чонгук добирается до него медленным шагом. Но ведь Чимин не маразматик, ему ведь не померещились те звуки? Он хмуро глядит на младшего, показывая свое замешательство, а потом решается пройти чуть дальше, жестами приказывая Чонгуку следить за коридиром с другой стороны. Тот только закатывает глаза и следует дальше, возражая: «Тебя ещё убьют и что мне потом делать, командир Пак?»  — Вредный ребёнок, — шикает Чимин, но тут же замолкает, прислушиваясь к шорохам за дверью одной из комнат. — Слышал? — Чон быстро кивает несколько раз, доставая пистолет и приближаясь к лестнице. — Если будешь стрелять, то делай это в упор, чтобы не разводить лишний шум. В проходе темно, за что Чимин ругает себя, ведь вкрутить лампочку он хотел ещё вчера. Он пальцем показывает на комнату с почерневшим от старости номером — пятьдесят семь, и в три шага приближается к ней, примыкая ухом к поверхности. За ней слышится слабый шорох и чей-то холодный голос, пробирающий до костей и заставляющий старшего зябко поёжиться. Он слышит только обрывки фраз, которыми переговариваются несколько человек, скрытых тяжёлой дверью, незапертой на ключ. Но даже этих маленьких кусочков хватает, чтобы соединить их в ужасающий план. «Указана была именно эта комната, но давайте зайдём в другие, не исключено, что девчонки сбежали". «Куда им ещё бежать? Они же глупые, ничего не понимают совсем. " — следует в ответ на первую фразу и Чимин ещё раз кидает взгляд на комнату, в которой живёт У Моль и трое её подруг. Он уверен, что страшный рык за спиной принадлежит не кому-то или чему-то, порождённому играми его разума и богатой фантазией, а Чонгуку, дуло пистолета которого, он ощущает своим плечом. Этот рык не похож на человеческий и Чимин это чувствует. Ощущает всеми своими клеточками как мышцы парня за ним напрягаются и как он упирается своей спиной тому в грудь, отшатываясь от двери буквально на несколько сантиметров. Чонгук похож на зверя, что собрался защищать свое от чужаков и Пак предпринимает взрослое решение. Он наугад тянется рукой за себя, с первого же раза натыкаясь на руку Чона и сжимает его запястье пальцами, надавливая большим пальцем на какую-то особую точку между кистью и запястьем, ощущая как палец вдавливается в нежную кожу и проваливается в углубление между костями. Чон вздрагивает и поворачивает голову так, что встречается носом с паковской макушкой, в попытке посмотреть что Чимин делает с его рукой.  — Очнулся? — Пак высказывает из подобия объятий со спины и ловит на себе удивлённый взгляд. — Тебя удивляет что я ещё жив или моя особая техника для выведения Чон Чонгука из панической атаки?  — Как ты сделал это, хён? С рукой, куда ты нажал? Просто потрясающе, — младший выглядит совсем как ребёнок, так восхищённо разглядывая свою руку, словно она золотая. Чимин повторяет свое действие ещё раз, удерживая Чонгука за ладонь, а потом тихо посмеивается с того, как младший пытается сделать то же самое. Но все его веселье сходит на нет, когда разговор за дверью продолжается. «Они просто не могли уйти, мы должны обыскать все комнаты этажа. А вдруг кто-то попытался нас обхитрить?» «Это будет тем, чем вы займётесь сейчас, а я пока побеседую с их главой» — отзывается самый низкий голос из всех.  — Уходим, — решительно произносит старший, пытаясь незаметно, но быстро вернуться к двери в комнату. — Нам нужно вывести ребят оттуда и предупредить госпожу, что тебе нравится больше?  — Я позабочусь о них, а ты пока доберёшься до кабинета госпожи Ций и расскажешь ей о происходящем, хотя она уже должна была заметить переполох, — Чон тянется к ручке двери, но старший перехватывает его руку.  — Ты справишься с ними один? — взволнованно спрашивает Чимин, нервно поглядывая в сторону поворота и закусывая губу от неуверенности.  — Ну что за недоверие, хён? Конечно я справлюсь, можешь быть уверен, что увидишь их всех четверых живых и полностью здоровых, когда мы встретимся снова, — красиво улыбается Чонгук, заставляя парня хотеть улыбнуться ему в ответ. — Из комнаты нет другого выхода?  — Скрытый выход находится за кроватью Хосока, она примыкает к стене и закрывает его, — быстро объясняет Чимин. — Только аккуратнее с отравленной, ей нельзя передвигаться собственными силами, иначе станет только хуже. Скажи им, чтобы забрали с собой какое-то оружие и, на всякий случай, возьми еды, если вы будете нуждаться в перекусе. И, пожалуйста, — Чон замечает как Паку трудно даётся последняя фраза, он нехотя просит его об услуге, — проследи, чтобы Хосок забрал с собой таблетки, которые лежат на краю стола.  — Я позабочусь об этом, хён, ты можешь идти, — тепло вещает младший, наблюдая за тем, как аккуратно и грациозно Пак проходит по коридору. Но вдруг фигура командира останавливается и Чонгук уже готовится тянуться к оружию, когда тот оборачивается, кидая напоследок холодное: «И не убейся сам, ради всего святого». Несмотря на то, что старший действительно пытался изобразить твёрдый и уверенный голос, Чонгук все же слышит в этих словах тонкую и нежную заботу, улыбаясь вслед, скрывающемуся в темноте коридора Чимину. «И тебе удачи, хён» — шепчет он едва слышно, когда открывает дверь в комнату. Стоит только куску металла отойти в сторону, как на Чонгука устремляются три пары глаз и, что его не совсем радует, дуло пистолета, находящегося в руках Хосока. Старший осматривает его с ног до головы и прячет оружие в карман, выдыхая спокойно: «Чонгук». Младший кивает в знак подтверждения и проходит внутрь, сразу же направляясь к скрытому выходу, без каких-либо попыток объяснить что происходит. И если Хосок и Тэхён молчат, ожидая пока Чонгук доделает начатое, то У Моль не собирается этого делать. Она обеспокоенно подскакивает со стула, на котором сидит и начинает кружить вокруг друга как коршун, завидевший свою добычу, пытаясь добиться ответа на вопрос о происходящем, пока Тэхён не усаживает её обратно, требуя успокоиться.  — Отсюда нужно уходить, как можно скорее, — разрезает тишину громкий и чёткий голос, — я обещал хёну, что ни один из вас не пострадает, но если мы замедлимся хоть на секунду у нас ничего не получится. Самый старший реагирует первый. Он помогает открутить люк за своей кроватью и поднимает блондинку на руки, улыбаясь: «Я помогу». Чонгук не может не улыбнуться в ответ, но когда он переключает внимание на У Моль и Тэхёна, то становится понятно, что не все горят желанием разделить его приподнятое настроение. Он быстро набирает еду в рюкзак и хватает со стола таблетки, пряча лишние пули в кармане, замечая как и Тэхен, и У Моль следят за его действиями.  — Ну скорее же, — торопит Чонгук, почти выталкивая обоих к выходу и прислушиваясь к происходящему вне комнаты. «Тут нет, чёрт, пойдём в следующую. Всего одна осталась.» — и Чонгуку хватает одной сотой секунды, чтобы понять что следующая комната — их. Он даже не заботится о том, что те кто снаружи услышат громкий звук, который тут же сдаст их местоположение с потрохами, защелкивая дверь сразу на все замки, которых, кстати, около пяти. Раздаётся несколько громких щелчков, прежде чем младший отбегает от двери и заползает за Кимом в какой-то туннель, пахнущий окислившимся железом и чем-то тухлым. Но туннелем он кажется ему лишь первые пять секунд, потом путь резко расширяется за счёт больших отступов в стороны от куска трубы по которому он только что полз. По мере отдаления от комнаты коридор становился шире и просторнее, а запах сгнившего железа остался позади, как и источающие его огромные железные листы, прикрученные к стенам прохода в роли обшивки и со временем проржавевшие насквозь. Они идут молча, думая каждый о своём, пока старший Чон не решается спросить Чонгука о том, что уже достаточно долгое время его волнует.  — А где Чимин? Чонгук рассказывает обо всем по порядку, отвечая на все незаданные пока ещё вопросы. Всё слушают затая дыхание, а потом Хосок ругается себе под нос: «Ну что за упрямый Пак Чимин. Неужели так трудно не найти себе приключений на пятую точку».  — Куда ведёт этот ход? — интересуется младший.  — К кабинету госпожи Ций. Мы выйдем всего в нескольких метрах от двери, — делится Тэхён, кивая в сторону указателя, висящего на стене, и Чонгук идёт за ним следом, — мы находимся сейчас под столовой, дальше пройдём под комнатой для тренировок солдат, несколько военных складов и мы на месте, — ведя пальцем по указателю, рассказывает Ким.  — Наверное, нам повезло что все проходы ведут к кабинету госпожи, — мычит Хосок, — это поможет нам выиграть время, ведь, как ты говоришь, Чимин должен быть там и нам даже не будет нужно его искать.  — Должен, — соглашается Чонгук, наступая на что-то липкое на полу и едва заметно поскальзываясь.  — Аккуратнее, тут немного скользко, — предупреждает его Тэхён, удерживая от падения на плечо.  — Я запомню. Ким улыбается немного квадратной улыбкой и они продолжают идти рядом, иногда оглядываясь на указатели на стенах.  — Почти пришли, — Хосок останавливается перед развилкой путей и поворачивается на Тэхёна, — какой это сектор?  — Двадцать первый.  — Нам налево, — командует старший, сворачивая и наблюдая за тем, как остальные идут следом.  — Ты ведь сказал, что все ведут в одном направлении, тогда куда идут остальные два коридора? — хмурится Чонгук, опасливо оглядываясь назад.  — Никуда. Это замурованные выходы, раньше они вели в сторону эвакуационных выходов из хода, а недавно их отменили по приказу госпожи.  — Почему?  — Из-за безопасности. Люди должны сначала собраться все вместе в случае тревоги и решать совместно. Раньше, ещё до заключения мирного договора, был инцидент в котором человек незаконно использовал скафандр и покинул станцию, отправившись в «путешествие», а в итоге госпожа узнала и велела казнить. Его просто выкинули за оболочку, где его тело было сожжено в слоях атмосферы. Говорят, у бедняги были дети, только вот их так больше никто и не видел.  — Животные, — слишком резко хмыкает Чонгук. — Разве можно так поступать с людьми?  — Тогда было только слово «нельзя» — печально извещает Хосок, но быстро трясёт головой, откидывая как можно дальше дурные мысли. — Мы пришли. Чонгук поднимает глаза от пола и смотрит на ещё один люк. Только за этим их ждёт безопасность. Открывая его в голове младшего было много мыслей. О разном. Например, о том, что сейчас с Чимином, о том, почему раньше госпожа была так жестока и, наконец, о том, что одному слетать в космос было бы отличной идеей. Они выходят из коридора на уже знакомом этаже и младший опасливо оглядывается по сторонам, чтобы обеспечить всем безопасность. Когда Чон открывает дверь в кабинет его ожидает уже второе за день не очень приятное приветствие. Он аккуратно отводит дуло пистолета от своего виска и боковым зрением смотрит на Чимина, пропуская всех остальных в кабинет.  — О Боги, что с ней? — Ций поднимается с кресла, оглядывая все ещё бледную блондинку. Она говорит Хосоку положить её на диван и оставить с ней У Моль, а сама созывает солдат вокруг себя и начинает допрос. — Так что с ней?  — Отравление, моя госпожа, — рассказывает Хосок, — все меры приняты, мы гарантируем ей полную поправку.  — Замечательно, — женщина сжимает рукой плечо Чона и переводит взгляд на Чонгука, — мальчик мой, как вы добрались сюда?  — Командир Пак рассказал мне про скрытый выход из нашей комнаты, госпожа, — Чонгук склоняет слегка голову, а потом рассказывает, — можем предполагать, что нападавшие заметили что мы уходим, скорее всего, они слышали звук закрывания замков двери, когда мы сбегали оттуда.  — На данный момент это все, что нам известно?  — Мы не располагаем количеством пострадавших, — продолжает Чимин, — не знаем чем конкретно была отправлена эта девушка и кто является нашим соперником. На данный момент, мы не знаем ничего, кроме рассказанного. Единственная, кто, возможно, знает чуть больше нашего… Пак не продолжает.  — Эта девушка? — женщина поворачивается, — У Моль, подойди сюда. Девушка неохотно и медленно подходит к женщине. В её глазах блестит страх.  — Ты знаешь что-нибудь ещё?  — Им была нужна Ха Соль, моя подруга и соседка по комнате. Мы шли по коридору с другими девушками из корпуса когда это случилось. Пожалуйста, я совсем ничего не знаю больше. У них было оружие и ещё какие-то таблетки в виде капсул, — на глазах девушки снова наворачиваются слёзы. — Больше ничего, правда.  — Госпожа, — взволнованно вскрикивает Чонгук, наблюдая за тем, как девушка с каждой секундой все ближе к истерике. Но вот женщина отводит глаза и та успокаивается, оседая на пол.  — Здесь вы в безопасности, — гарантирует женщина. — Все остальные пройдут сюда через свои комнаты, стоит только нападающим приблизиться к дверям, а пока прошу пройти в резерв.  — Зачем нам в резерв? — не понимает Чимин.  — Потому что все гораздо серьёзнее, чем я ожидала, командир, — единственное что говорит женщина, прежде чем нажать на кнопку пульта. Одна стена начинает медленно и монотонно жужжать, а потом расходится на две части, показывая ещё одно скрытое помещение. Чонгук обомлевает на несколько секунд, но Пак подталкивает его вперёд, заставляя пройти внутрь. Когда все они оказываются за стеной, та снова сходится.  — Какого черта происходит? — эмоционально вскрикивает какая-то женщина, ходя из стороны в сторону. Собралось уже достаточное количество человек, но люди толпами продолжали вываливаться в резервное помещение. Вжавшись в угол, Чимин недовольно и громко цокнул, обращая на себя внимание Чонгука, который уже примерно десять минут сидел на полу и тихо засыпал.  — Что такое, хён?  — Не нравится мне всё это, — рассказывает Чимин, присаживаясь рядом с младшим. — Подумай, если у нас все под контролем, то почему тогда людям ничего не объяснили и вообще для чего мы тут прячемся?  — Ты же сам видел, что ничего у нас не под контролем, — хмыкает Чонгук, щелкая костями на руках. — Возможно, что-то пошло не по плану, но, в таком случае должен быть второй выход из ситуации.  — План Б? — усмехается Чимин, — не думаю что держать тут весь дистрикт является хорошим планом. Тут уже можно задохнуться. Чонгук не отвечает, только пожимает плечами и смотрит в сторону.  — Ты очнулась, — блондинка медленно кивает и пытается поменять позу, но она все ещё слишком слаба, чтобы это сделать, поэтому она лишь кряхтит когда ничего не получается.  — Тебе нельзя двигаться, — предупреждает Пак, останавливаясь девушку. — Могу предложить помощь, как тебе надо сесть? Чонгук наблюдает за тем, как быстро и легко Пак пересаживает девушку в нужную позу и улыбается ей.  — Ты помнишь что с тобой происходило, Ха Соль? — парень присаживается на корточки так, что его лицо чуть выше лица блондинки и смотрит ей в глаза. — Узнаешь, где мы?  — Ни разу не была в этом помещении, — отвечает девушка. — Где мы?  — В резерве, — говорит ей Чимин и поднимается, разминая ноги и шею. — Тебе больше ничего не нужно?  — А где У Моль? — вдруг спрашивает она, хватая Пака за штанину. — Я была с ней, где она сейчас?  — Ха Соль! — У Моль подрывается к подруге как только замечает её через толпу людей и падает на колени рядом. — О, милая, ты в порядке?  — Да, всё хорошо, — блондинка с благодарностью принимает объятия подруги, укладывая свой подбородок ей на плечо. — Почему ты плачешь? Ведь все хорошо, У Моль, всё уже позади.  — Я только что говорила с одним из заключенных в камере людей. Он говорит, что резерв создан для выхода в космос из оболочки, которая нас защищает, — глаза девушки устремляются на Чимина. — Это действительно так? Отсюда выходят в открытый космос?  — Это всего лишь один из способов, — утвердительно кивает Пак. — Резерв служит как помещением с усиленным режимом охраны, так и местом из которого можно покинуть оболочку, держащую нас живыми, но распыляться об этом не стоит, потому что такая информация известна только лицам, так или иначе связанным с охраной дистрикта или его военными и исследовательскими действиями вне оболочки.  — Нас собираются отправить в космос? Ха Соль задаёт вопрос на который у Пака нет ответа, но именно он крутится у него в голове всё то время, что их держат в резерве. Чимин боится задать его самому себе, в то время как девушка ничего не боится, она просто говорит то, что думает и не врёт сама себе. Чимину тоже не хочется ей врать.  — Возможно, — тихо шепчет он себе под нос, но при этом не сводит взгляда с удивленных подруг. — Если нам будет угрожать реальная опасность, госпоже Ций будет велено переселить нас в другое место.  — Но ведь все не смогут покинуть пределы дистрикта, — взволнованно шепчет У Моль, — наших космических кораблей не хватит и на половину людей, живущих в этих стенах. Что тогда мы можем предпринять?  — В данный момент мы можем только ждать возвращения главной власти и решения самой госпожи Ций, — решает за всех Чонгук. — Хотите поесть?  — Таблетки, Чонгук! — вдруг вспоминает Чимин. — Ты взял таблетки?  — Я уже отдал их владельцу, хён, куда ты смотрел всё это время? Старший спокойно выдыхает когда слышит ответ и делает вид, что пропустил мимо усмешки младшего. Пусть смеётся, он ведь еще не знает, что уже в следующую секунду Пак вдруг со всей силы щёлкнет его по носу, смеясь прямо ему в лицо. Но вдруг задняя перегородка хлопает и все замолкают. Чимин напрягается когда, обернувшись назад, замечает пристальный взгляд госпожи Ций. Люди рядом даже замедляют ритм своего дыхания, следя за тем, как женщина медленно проскальзывает внутрь и приближается к Чимину. Её походка очень тяжёлая, а стук обуви о пол тягучий и медленный, но очень опасный. Пак встаёт, крайне правильно выпрямляя осанку. Чонгук, замечая на себе нечитаемый взгляд зелёных глаз женщины, поднимается следом, склоняя голову вперед.  — Я прошу вас прилюдно прочитать этот список, господа, — женщина отдаёт в руки Чимину листок с фамилиями и именами. — Это те, кто прямо в этот же момент должны собраться и пойти за мной. Пак зачитывает весь список, не оставляя без внимания то, что его имя и имена всех остальных с кем он был близок на данный момент находились в нём. Это успокаивало. Их, в любом случае, ждала одна участь. Командир замолкает, женщина хищно улыбается.  — Прошу следовать за мной, — командует она, быстро исчезая из резерва. Пак помогает всем своим друзьям, скорее догоняя женщину и продолжая путь с ней на одном уровне.  — Госпожа, что происходит? — Чимин оглядывается назад, туда, где люди катастрофически не успевают. Большенство из них солдаты и дети чей возраст не привышает двадцати пяти лет. Ни одного раненного или больного человека. Все здоровые и румяные. И тут Чимина будто ударяет. Он отстаёт от женщины, подбегая к первому попавшемуся человеку.  — Можно, вашу руку? — и, пользуясь замешательством, сам осматривает номер на запястье. — Извините, спасибо. Он перебегает от одного человека к другому, хватая всех за запястья и заворачивая рукава, чтобы глянуть на номер, с ужасом понимая что его догадка, кажется, верна.  — Господи, нет, — тихо выдыхает Чимин через зубы, догоняя свои друзей и рассказывая им про находку.  — Что? — удивлённо переспрашивает Хосок.  — Да, хён, это действительно так, как я тебе говорю, — командир пытается говорить почти не слышно, — ни одного раненного солдата, ни одного больного ребёнка, ни одного немощного старика. Ничего. Они все здоровы. Чонгук поворачивает голову назад, оглядывая почти незнакомых ему людей, и осознаёт что старший прав.  — В таком случае, значит ли это…  — Прошу, вам сюда, — женщина указывает на приоткрытую дверь. — Командир Пак, помощник командира Чон, я отдаю вам честь узнать, что там, первыми. Чимин смотрит на Чонгука, ища в глазах восемнадцатилетнего солдата ответ на свои вопросы, но тот лишь легко улыбается, делая шаг внутрь: «Всё обязательно будет хорошо, хён». Снова эта чёртова честность, которую Чимин так ненавидит и любит одновременно. Он идёт следом за Чоном, садится на какое-то кресло, напротив Чонгука и не может отвести взгляд.  — Мне нужна ваша рука, командир, — женщина в белоснежной форме и с маской на лице просит его достать руку по локоть и Чимин слушается, потому что сидящий напротив Чонгук ему кивает, продолжая сверкать улыбкой. — Держите её аккуратно и ровно, чтобы игла не повредила лишнюю область.  — Что? — парень пропускает мимо ушей слова женщины, но его рука сама по себе не в силах двигаться.  — Сейчас будет укус. Предупреждает она ещё раз, хотя Пак упрямо её игнорирует слишком занятый разглядыванием процесса на чужой руке. Чонгук вдруг болезненно хмурится, стоит только игле воткнуться ему в запястье и Чимин оживает, ощущая как холодный металл проникает ему под кожу. Внутрь выливается какая-то жидкость, быстро деформирующаяся в твёрдое тело прямо внутри Чимина. Оно закрепляется в области запястья и слегка выпирает из-под кожи, показывая свое местонахождение.  — Ещё кое-что, — Чимин впервые замечает, что голос говорящей с ним женщины очень противный, что заставляет его задуматься над происходящем и смотреть на «эту штуку» у себя в руке с ещё большим презрением. Ужасно. Чимину противно от всего, что его окружает.  — Хён, смотри на меня, — зовёт младший и Пак нехотя, но поднимает глаза, вглядываясь в черты лица парня. Он красивый. — Сейчас нас отпустят, Чимин-хён, уже почти всё.  — Ты пытаешься успокоить меня? — слегка смеётся старший, ощущая как руку жжёт в области запястья.  — Готово, следующий, — командует женщина и Чимин поднимается, разглядывая нечто похожее на датчик, только внутри своей собственной руки. Покидает этот кабинет первым тоже Чонгук, ровно как и вошёл. Он тут же показывает руку женщине и задаёт вполне прямой вопрос:  — Что это такое, госпожа Ций? Та нежно ему улыбается, пытаясь коснуться рукой лица, но Чон отстраняется от её руки, делая шаг назад и по-животному скаля зубы.  — Это датчик жизнидеятельности, — рассказывает женщина. — В нём вся информация о вас: рост, вес, возраст, вредные привычки, аллергия на что-либо и состояние тела.  — Другими словами вы будете следить живы мы или нет, — поправляет её Чимин. — Для чего это? Почему здесь только самые лучшие и здоровые люди дистрикта? Куда мы идём? Почему в том помещении, где остались люди, так мало кислорода? Что будет с ними всеми? Женщина снова гадко ухмыляется. Это лицо заставляет Чимина хотеть блевать прямо на месте. Так отвратительно и мерзко. Ему вдруг хочется помыть то плечо на которое всегда ложилась рука женщины стоило им говорить на серьёзные темы.  — Потому что вас ждёт участие в уникальном эксперименте, — произносит она, резко поднимая руки вверх и начиная смеяться громко и пронзительно. — Эксперименте ценою в ваши жизни и жизни людей вокруг. Сердце Пака делает большой крюк по всему его телу и падает в пятки стоит ему только услышать о цене равной жизням стольких людей.  — Я сделаю для вас исключение, господа, пройдите со мной, — женщина отделяет от толпы так же Хосока с Тэхёном и отводит их в сторону Чимина и Чонгука.  — Что за чёрт? Что с вашими руками? — волнуется Ким, хватая друга за запястье и разглядывая датчик. — Адский прибор. Чимин невольно хватает друга за руку и тянет в направлении женщины, которая ведёт их чуть дальше.  — Прошу, — она указывает на дверь в какой-то амбар, а сама отходит в сторону, разрешая командиру со всей силы пнуть дверь ногой. Она даже скрипит, когда открывает перед ними.  — А ведь я хотела спросить хотите ли вы этого, — хмыкает женщина заталкивая друзей внутрь. — Как вам картинка? Все четверо молчат. Даже в тусклом свете, исходящем от ламп снаружи, каждый из них видит то, что находится внутри. Линии очень чёткие, стекла чистые, а крылья как у птицы. Пак смотрит на огромные турбины, количество кнопок в кабине и чувствует, что это могло бы стать их спасением, но количество мест на борту ограничено. Он давно понял что они избранные, но для чего именно?  — Что всё это значит? Мы переезжаем?  — Скорее, перелетаете, — женщина ведёт рукой по космическому судну и рядом с ним выглядит такой маленькой. — Это не входило в мои планы, но так получилось и вы вынуждены принять происходящее. Поскольку мест внутри мало, а людей много, то мной лично было принятно решение спасти только самых лучших.  — Только самых лучших?  — Я знаю тебя, Чимин. Сейчас ты скажешь мне, что наверняка есть способ всё спасти и остаться тут, но я отвечу тебе сразу и резко. Нет. Даже если мы не умрём от войны, то это произойдёт по другой причине. Несколько недель назад я была оповещена уже убитым генералом об одной ужасной правде. Воздуха в наших запасах очень мало, если мы не переселимся, то медленно умрём прямо тут. Мы не можем найти место утечки, скорее всего это было ошибкой учёных изначально.  — Вы хотите сказать, что мы все задохнёмся? — нарушает тишину Хосок. — Вот так просто?  — Это совсем не просто. План был создан за самое короткое время, — продолжает рассказ женщина. — На этом судне уже есть построенный маршрут. Вы все будете усыплены на время перелёта, а датчики будут подсказывать мне о вашем состоянии в это время.  — Ужасно, — высказывается Пак, — почему вы можете так просто выбрать кого-то в целой толпе? Что будет с людьми в том помещении? Они задохнутся?  — Если эксперимент пройдёт удачно, то мы в рекордные сроки закончим второе судно и переселим оставшиеся массы людей.  — А если нет?  — Все умрут, — подтверждает женщина довольно резко. Чимин чувствует себя разбито уже второй раз за день, потому что он делает шаг назад, когда слышит о смерти.  — Люди не такой смерти достойны, — злится Пак. — Неужели жизни людей для вас настолько обесценены? Люди живут не для того, чтобы так просто умирать. Это низко.  — Я знаю. Но вы не оставляете мне выбора. Чимин больше не открывает рта. Он смотрит в пол и ждёт сам не знает чего. Чонгук выходит вперёд, располагая руку на плече старшего.  — Куда построен маршрут? — спрашивает он, сжимая плечо Пака сильнее, когда тот уже собирается начать ссору.  — Объект 3728, — произносит Ций.  — Это же… — вдруг командир осекается, громко сглатывая и уставляясь на Чона.  — Земля, — подтверждает младший.