Последний умер на нулевом меридиане

Тэхён улыбается не широко, сверкая белыми зубами перед глазами Чимина. Тот пытается улыбнуться тоже, но неестественно липкие губы не размыкаются, будто что-то не даёт ему улыбнуться в ответ. - Конечно, - друг протягивает руку, сжимая ладонь Пака сильнее, чем следовало бы, и тут же одёргивает себя, крепко хватаясь пальцами за локоть. - Я доверяю тебе. Ты что, врёшь мне, Ким Тэхён? Чимин хмурится неопределённо, воровато оглядываясь по сторонам, и поджимает губы, больно сдирая зубами с нижней корочку запёкшейся крови. Он не решается начинать разговор первым, хоть их никто и не пытается подслушать. Тут находятся только они двое. Кто тут ещё кому врёт? Тэхён не помогает, смотря куда-то Чимину в ноги, вероятно, предпочитая наблюдать старую, разорванную обувь, нежели лицо лучшего друга. Пак шипит глухо, когда ранка снова начинает кровоточить, но это ощущается так ярко, словно ему отрубили конечность без анестезии. "Я обещаю тебе, все будет хорошо". Тэхён ухмыляется. Он так много раз это слышал, а Чимин так много раз это говорил, что фраза звучит почти реально, хотя является всего лишь его воображением. А может, воспоминанием? Ким не знает точно. "Я знаю, Чимин." Дверь открывается, впуская в маленькую комнатку кроваво-красный свет, происхождение которого командир не может объяснить. Его горло сдавливает, но не так сильно, чтобы он ощутил что-то большее, чем волнение. Чувства притупляются, но лишь на секунду, с новой силой давя на парня. - Я думал, ты будешь выглядеть более испуганным, - нарушает все же тишину младший, направляясь к выходу торопливыми шагами. - Я это так, к слову, если ты хотел узнать моё мнение. - Всё будет хорошо, - говорит теперь уже по-настоящему Пак, а голос его дрожит, словно он пытается успокоить больше себя, чем друга. Концы его пальцев немеют. - Я знаю. И я полностью доверяю тебе, Чимин-а, - друг останавливается, оборачиваясь всего на долю секунды. Его неживой взгляд направлен сквозь Пака. - Тебя ждут, поторопись. "Я буду верить в тебя, но если ты сам в себя не поверишь, то я буду всего лишь каплей веры в море твоих загонов. Освободи нас обоих от этого, пока не стало слишком поздно." Пак хватается за виски, больно нажимая на них, чтобы хотя бы немного опомниться, но это не помогает, а голова начинает болеть только сильнее. Чимин боится, как бы у него не начались галлюцинации на нервной почве. Что там сказал Ким? Верить в себя? Он не верит. И Тэхён, кажется, тоже уже не верит. Или, не верил с самого начала. Язык прилипает к нёбу и Пак ощущает себя так, словно только что узнал ужасающую правду. И хотя "правду" эту он выдумал сам, мысль, что Тэхён не был честен с ним, закрадывается в его голову и сплетает там гнездо из сомнений и беспокойств. "Что беспокоит тебя?" "Ты врёшь мне, Ким Тэхён" Друг молчит, даже не стараясь смотреть Чимину в глаза, не пытаясь оправдать себя. Его тошнит, пока он едва передвигает ногами в сторону выхода. ... "- Это невозможно" "- Но это так" "- Смеёшься? Ты и я? Иди к чёрту, Чон Хосок" Старший вздрагивает, когда Чимин кладёт руку ему на плечо, и тут же пытается избежать прикосновения, отходя от младшего на шаг. - Не слышал, как ты подошёл, - оправдывается Чон, заводя руку за спину и комкая в ней фотографию Кима. Его ладонь белеет от силы, которую парень прикалывает для этого. - Я звал тебя, но ты не слышал, - Пак спускается взглядом по руке друга, и устало выдыхает. - Опять? Что он сказал тебе на этот раз? - Ничего, - Чон дёргается, стоит младшему попытаться даже дотронуться до него, и отправляет скомканное изображение прямиком в мусорную корзину в нескольких метрах от них. - Ничего такого, что было бы важнее твоих дел, Чимин. Не забивай себе голову. Пак не успевает ответить, так как люк открывается, являя его взгляду Кима, выходящего из отделения, предназначенного под подсобные помещения. Младший же даже и не смотрит на друзей, проходя мимо, прямиком к своему креслу. "- Вы поругались?" "- Вовсе нет" "- Но ты огорчён тем, что он ответил?" "- До глубины души" По ногам тянет холодом, и Чимин невольно ёжится, обнимая себя руками. - Возьми курточку, если замёрз, - предлагает Хосок, указывая на почти пустую вешалку. Младший кивает, краем глаза наблюдая за тем, как Тэхён поворачивается к ним, чтобы что-то сказать, но не решается. Он снимает куртку с вешалки, накидывая поверх плеч, но как только ткань касается кожи, то в нос забивается знакомый терпкий запах, напоминающий Чимину о том, кого сейчас с ними не было. - А чья она? - спрашивает он у старшего, чувствуя, как немеют коленки. - Чонгука, - как ни в чем не бывало отвечает Хосок, нервно дергающий цепочку на своей шее. Пак замирает, забывая дышать. Он аккуратно проводит руками вдоль рукавов куртки, так и не решаясь засунуть в них руки, и аккуратно отрывает длинную нитку, свисающую с нижней её части. На секунду он представляет Чонгука, улыбающегося ему и аккуратно поправляющего одеяло на его плечах. Но лишь на секунду, потому что в следующее мгновение он уже слышит в своей голове отголоски их смешавшихся криков и ругань. Его словно обливают холодной водой. Он медленно стягивает курточку, на несколько секунд задерживаясь большим пальцем на неровно прошитом шве, а потом вешает одежду обратно, снова обхватывая себя руками. Хосок вопросительно хмыкает. - Ты чего? - Обойдусь. Не так уж тут и холодно. Ему кажется, что так холодно ему никогда ещё не было. ... "- Ты не понимаешь, что я говорю" "- Я устал пытаться понимать тебя" Командир сжимает зубы так сильно, чтобы нельзя было почувствовать что-то ещё, но сердце его разрывается, когда он слышит голос парня в своей голове. Он открывает красные от лопнувших капилляров глаза, а потом закрывает их снова, натягивая на ноги специальное снаряжение. Чонгук сидит напротив него и наблюдает, но не говорит ни слова, молча смотря на то, как Чимин мучается с застёжкой на штанах. Младший моргает заторможенно, делая вид, будто ему нет дела до командира, когда тот пару раз поднимает на него глаза, а потом снова возвращается к наблюдению за старшим и его муками. Едва справившись с нижней частью снаряжения, Пак тянется к верхней половине и натягивает тёплую, плотную ткань на тело. Одежда липнет и ощущается не очень приятно. Чимин чувствует, как ткань сдавливает его тело, словно тиски. Пак вдруг ощущает сильное желание вдохнуть как можно больше воздуха, что он и делает. "- Я не могу больше бороться" "- А я не хочу" "- Я не смогу спасти нас двоих только своими силами" "- Тогда брось меня" Пак смахивает слезу быстрее, чем та успевает стать слишком заметной, и на всякий случай поворачивается к Чону спиной, чтобы тот не смог разглядеть его грусти. Чонгук за его спиной шумно вздыхает, поднимаясь на ноги и отходит, направляясь в сторону Тэхёна. Чувство тошноты подкатывает с новой силой, но Чимин глушит его. Младшие перекидываются парой фраз, но дальше диалог не клеится, и те расходятся в разные стороны. Пак больно впивается пальцами в шлем, который держит в руках, а потом надевает его быстрым и резким движением. "- Я не буду мешать тебе" Чимин истерично усмехается, ощущая, как слеза все же скатывается по его щеке. Его руки дрожат и голос не слушается, но никто даже и не замечает этого, делая вид, словно Пака не существует. Никто не спрашивает, готов ли он. Никто не желает ему удачи. Никто не говорит ему слова поддержки. Никто не поднимается с места и даже не поднимает головы. Чимину больно. Он оборачивается, надеясь увидеть взгляды дорогих ему людей, но видит только ничего. Тэхён и Хосок заняты своими делами, и не обращают внимания даже на то, что Пак громко шумит, выходя наружу. Чонгук становится единственным, кто смотрит на Чимина, а точнее только на его спину, перед тем как тот скрывается из виду. На улице командир даёт себе разреветься, но пытается действовать не отходя от плана. Сначала спаси людей, Пак Чимин, а потом уже ной и кричи от боли. ... Перед глазами без конца плывёт и портится картинка, и Чимин не может видеть, что делает. Его щеки мокрые, шлем запотел изнутри, а руки не слушаются, немея. - Я не могу сдаться сейчас, - говорит он сам себе, громко шмыгая заложенным носом, и напрягает руки до такой степени, но они снова начинают ощущаться, но тут ладонь срывается с нужного положения и Пак больно растягивает связку. Слезы непроизвольно брызгают из его и так красных и опухших глаз. 5... - Я не могу оставить это так, - злится командир, цепляясь руками за нужный провод так, будто это поможет ему спасти дорогих ему людей. Он барахтается и горло его болит от того, как он часто мокро откашливается, прежде чем снова начать работать руками. 4... - Только через мой труп, - он почти по-животному рычит, шипя, когда рука снова соскальзывает с нужной позиции. - Делайся, как я говорю, чёрт возьми. 3... - Нет, нет, нет, - парень зажмуривается до боли в глазах, и не открывает их до тех пор, пока в темноте его мозг не начинает рисовать разноцветные фейерверки и белые пятна, не имеющие никакой формы. - Только не сейчас, только не это. Мне нужно выбраться, пожалуйста, меня ждут там... Струя ярко-красной крови медленно стекает от носа к губе, а голова трещит по швам. Чимин вдруг видит в красках свою смерть. Такую реальную и близкую, что перехватывает дыхание. 2... "Я хочу для тебя только лучшего" "Ты справишься... Мы справимся" "Всё будет хорошо, пока я с тобой" "Я не уверен, но мы постараемся вместе. Постараемся ведь?" "Я не знаю" "Мне тоже больно, ты не видишь?" "Ты что, врёшь мне, Ким Тэхён?" "Я устал пытаться понимать тебя" "Тогда брось меня" "Я не буду мешать тебе" 1... - Нет же, придурок, ты должен был пытаться понимать меня, ты должен был помешать мне, - не выдерживает командир, ударяя по оболочке так сильно, что та проявляется. - Ты должен был держать меня за руку до самой старости, как же ты не понимаешь? Я умираю без тебя! Это не должно заканчиваться вот так, идиот, - давление вдруг делает сильный скачок. Что-то тикает в голове у Чимина. Что-то, что напоминает по звуку бомбу. - Почему я единственный, кто пытается? Почему я единственный, чьи ошибки приравнивают к смертельным? Почему никто из вас, придурков, не пытался понять меня? Трусы! Вы все чёртовы трусы! 0... Что-то взрывается. Громко, разрушительно, будто атомная бомба. Тишина звенит, заливается в уши, липкая и неприятная. Что-то хрустит. Трещина растекается по оболочке в виде паучьей паутины. Иронично, ведь жители дистрикта прикованы к куполу точно так же, как паучьи жертвы к его творению. Что-то давит. На все тело. Что-то вроде огромного пухового одеяла, под которым спят воспитанники приюта, только тяжелее в тысячи раз. Больнее, чем соприкосновение с мягкой тканью. Что-то ломается. Вера? Воля? Жизнь? Все в раз и ничего из этого одновременно. Ломается не вера, а доверие, которое Чимин последний раз смутно чувствовал уже достаточно давно. Ломается не жизнь, а сотни жизней, которые он должен был уберечь и которые так и не смог довести до конца. До заслуженного конца. Реального, истинного. Ломаются его отношения, которые так и не успели начаться. Ломаются преграды, которые он успел выстроить между собой и дорогими ему людьми. Ломается купол. Эпично. Он рассыпается, словно карточный домик. Ломается голос, которым парень хочет закричать. Получается только всхлипнуть, а потом жалобно простонать в последний раз. Ломается и его шея. ... - Чимин! Командир вскидывает шею так резко, что та хрустит, а резкая боль проходится до самого позвоночника, вклиниваясь в поясницу. Хрустит, но не ломается. И чувствуется очень даже целой. - Чимин, посмотри на меня, - упрашивает кто-то. Парень наугад бьёт рукой вверх, отбиваясь от звука. В ушах стоит шум. Ладонь попадает прямо в цель, и голос прерывается на шипение. Его дёргают за плечи. Не больно, но достаточно сильно, чтобы командир очнулся, жадно глотая воздух ртом и оглядываясь широко открытыми от ужаса глазами. Лицо младшего Чона не выглядит ошеломленным или хотя бы удивлённым. Чонгук держит руки на щеке и шее старшего, мягко надавливая и поглаживая, а сам заглядывает в глаза с беспокойством. Его зрачки расширяются, не зная на каком из глаз командира остановиться. - Что случилось? Ты кричал, - объясняет парень сбивчиво, ожидая от старшего хотя бы какого-то, даже и не конкретного, но ответа, пока тот разглядывает лицо младшего, вдруг сбивчиво выдыхая. - Почему ты здесь? - разносится хрипло, сломлено. Пак тянется рукой к щеке нависшего над ним Чона. - Почему ты выглядишь так, будто волнуешься за меня? Младший растерянно хлопает глазами, раскрывая рот, как выброшенная на берег рыба. - Конечно я волнуюсь за тебя, - объясняется Чонгук, хмурясь. - Ты кричал. Во сне. Когда я зашёл, ты ворочался и громко говорил, поэтому я не сразу понял, что ты спал. Тебе снилось что-то страшное? Старший приподнимается, оглядываясь вокруг в поисках предметов из своего видения, но все так же, как и было, когда он устало откидывался на спинку кресла, прикрывая болящие глаза. Его сбивчивое дыхание медленно нормализуется, и когда Чимин видит чётко лицо Чонгука перед собой, то вытягивает вперёд руки, приковывая парня к своему телу, фактически не давая двигаться. Тот выдаёт растерянное "ой", но его руки сами обнимают в ответ ещё до того, как Чонгук успевает понять, что его заключили в объятия. Пак сжимает крепко, укладывая щёку на плечо Чону, и дышит часто и глубоко, пытаясь показать самому себе, что в его реальности всё хорошо. Он в безопасности. Он никогда не умирал. Младший поворачивает голову, прикасаясь губами ко лбу старшего в успокаивающем жесте. Его горло издаёт недовольный хрип. - У тебя жар, - замечает Чонгук тихо, слегка отстраняясь от Чимина, чтобы заглянуть ему в глаза. Он хмурится в непонятном сожалении, когда видит, как дрожит Пак, и на секунду парень даже чувствует натуральную растерянность, не зная, что делать, чтобы успокоить сидящего напротив. - Мне позвать Хосока или Тэхёна..? Командир вскидывает руку, укладывая её на гладкую щёку помощника, и смотрит на того несколько секунд, молча водит большим пальцем по коже младшего. - Нет, всё хорошо, - Чимин пытается улыбнуться, и у него даже получается. - Тебя достаточно. - Уверен? - с подозрением косится младший. Пак кивает, шмыгая заложенным носом. - Выглядишь, если честно, не так, как если бы все было хорошо. Так ты ответишь, что тебе приснилось? - Как можно сказать такое хёну, помощник командира Чон? - Мы договаривались быть честными, командир Пак. - Вот как? Это разве не превышение полномочий? Мы договаривались вне пределов командирских обязанностей. Чонгук улыбается, выбирая не продолжать их маленькую словесную перепалку, и наблюдает за тем, как старший постепенно сдаётся под его пристальным взглядом. - И почему ты такой любопытный, а? - ещё пытается вредничать Пак, но послушно начинает свой рассказ, описывая сон в деталях вплоть до эмоций. - И закончилось это всё, вероятно, тем, что я умер? Или мы все умерли? Не знаю, если честно, но не очень это все было приятно. Чонгук, внимательно кивающий на протяжении всего рассказа Чимина, вдруг хмурится, подтверждая слова командира о том, что сон был отвратительный, и ещё раз интересуется, не нужно ли парню кружку чая или, может быть, стоит позвать кого-то из их друзей, на что опять же получается отрицательный ответ, и тогда уже, пусть и не до конца успокоившийся, но младший устраивается за столом напротив парня и больше не принимает попытки куда-либо уйти. Он на какое-то время уходит в свои мысли, и Чимин даже думает, что ему стоит вернуться к работе, чтобы не сидеть в напряжённой атмосфере в полной тишине, но Чонгук решает заговорить именно тогда, когда Пак берётся за рабочий планшет, отложенный в сторону, вероятно, когда он засыпал. - Значит, - протягивает Чон неопределённо и медленно, на что старший тут же поднимает голову, упираясь глазами в парня, сидящего напротив и смотрящего куда-то в область его груди. - В твоём сне мы не общались? Чимин выдыхает, снова отодвигая от себя планшет, который успевает заблокировать уже по привычке, и отвечает: - Мы были в ссоре, потому и не общались, - объясняет Пак, чувствуя как напрягается парень. - Мы не поняли друг друга, наверное, поторопились с тем, чтобы пообещать друг другу любовь до гроба, поэтому получилось скомкано и больно. Но Чонгук, мы в моём сне и мы в реальности, это совсем разные "мы", понимаешь? То, что было во сне, можно назвать только горькими последствиями того, что те мы пошли на поводу у мимолётной страсти. В таком состоянии можно и жизнь свою завещать другому, а потом пожалеть, понимаешь? - Разве это не схоже с тем, что случилось между нами в реальности? Мы пропустили стадию дружбы как таковой, как будто совершили ошибку, забыли где-то часть целого, - начинает лепетать младший, смотря на то, как Чимин размеренно постукивает пальцами по столу. - Это не похожие вещи? Взгляд Пака, однако, несмотря на всю провокационность вопроса Чона, не меняется и остаётся прежним и уверенным даже тогда, когда командир спрашивает: - Ты считаешь "это", - Чимин указывается на себя, а потом на парня раскрытой ладонью, - ошибкой? Ответ не заставляет себя долго ждать. - Чёрт, нет, все что угодно, но "это" я ошибкой не считаю, - Чон неровно отзеркаливает жест старшего, тут же спеша исправиться. - Я просто неправильно выразился. Пак выдыхает спокойно, подаваясь вперёд, чтобы быстро, почти неощутимо прикоснуться губами к губам Чона, а потом, довольный произведённым эффектом, отстраняется немного, улыбаясь дерзко, почти коварно. - Тогда ты останешься со мной? - спрашивает он, чувствуя как младший рвано выдыхает в его губы и кивает несколько раз несильно, подкрепляя это тихим "да", звучащим за секунду до того, как Чонгук сам прижмётся к губам старшего, не позволяя тому отстраниться долгие полминуты. - Я собираюсь стать частью твоей будущей жизни, Пак Чимин, что за глупые вопросы. - Бог дал тебе красоту, но не уважение к старшим, - закатывает глаза командир. - Это было весьма уважительно, между прочим, - парирует помощник, прерываемый стуком со стороны улицы. - К нам гости? - Кажется, да, - Пак неохотно выбирается из тёплых объятий парня, направляясь в сторону закрытого изнутри люка. Видимо, Чонгук очень хорошо позаботился, чтобы никто не мог им помешать. Он не торопится, по пути успевая обернуться пару раз и показать младшему язык. Его сердце почти снова пребывает в гармонии. Почти. Защёлка противно скрипит и издаёт громкий стук, когда замок оказывается открытым. Чимин тянет тяжёлый люк на себя, готовясь приветствовать входящего. - Хён? Обессиленное тело валится прямо в вовремя выставленные руки Чимина. Чон подрывается с места, оказываясь рядом с друзьями за считанные секунды. Он перехватывает старшего на локтях, помогая командиру донести того до одной из лавок. Чонгук слышит как выругивается за его спиной напуганный Чимин. Почти. - Почему ты сидишь тут один? - Тэхён оборачивается на голос, смотря на приветливо улыбающуюся ему блондинку. Парень отодвигается, молча освобождая для девушки место, и Ха Соль садится, поправляя подол своего платья. - У тебя не найдётся сигареты, нуна? А лучше валерианки, - Ким улыбается на то, как вытягивается лицо старшей, а потом она понимающе кивает, но отвечает короткое "не курю". - Жаль. Я тоже. Ха Соль следит за тем, как младший потирает друг о друга замёрзшие руки, выдыхая на них горячим дыханием, а потом усмехается, поворачиваясь в её сторону. Девушка смотрит, ожидая начала разговора, но Тэхён не торопится. Он смотрит на неё, вероятно, пытаясь прочитать по глазам мотивы, но та сидит, вся такая правильная, светящаяся изнутри. В её образе нет ни одной детали, что указывала бы на неискренность, и Киму даже становится противно от самого себя, за то, что он мог посчитать действия девушки в его сторону наигранными. Она чиста как ангел. Ну или она просто хороший актёр. - Что-то случилось? - всё же решается спросить Ха, хотя они с Кимом никогда не были близки настолько, чтобы проводить наедине сердечные беседы. - Выглядишь... подавленным. В её голосе Тэхён слышит сочувствие, просачивающееся сквозь её слова, и проникающее в его голову, давящее на мозги, не перестающие думать уже несколько часов. Он отмахивается, не желая делиться душевной болью с фактически чужим человеком, на что девушка понимающе кивает, слегка отодвигаясь. Она уже собирается уходить, как Ким останавливает её, слегка хватая за локоть. - Нуна, давай только честно, - парень дожидается согласного кивка, и тянет девушку обратно, заставляя сесть на место рядом с ним. - Вы с хёном друзья? - с ходу спрашивает Тэхён, обескураживая старшую своим вопросом. Соль удивлённо хлопает длинными ресницами какое-то время, а потом расплывается в широкой улыбке, что почему-то заставляет младшего нахмурится от больного удара сердца в грудной клетке. Блондинка нервно разминает пальцы, всё-таки утруждаясь ответить на вопрос. - Не совсем, - девушка посмеивается. - Мы неплохо ладим и могли бы стать хорошими друзьями, но мы не так часто общаемся, чтобы я могла назвать наши отношения дружбой. Хосок весёлый и с ним всегда есть о чём поговорить, - Ха Соль поднимает глаза, смотря на Кима - Тебе повезло, что он твой друг, Тэхён. Но... почему ты спрашиваешь меня об этом? Хосок попросил? - Нет, - довольно резко отрезает младший. Не хватало ему ещё, чтобы девушка подумала, что интересна старшему. - Просто интересно. Блондинка хмыкает, пожимая плечами. Тэхён больше ничего не спрашивает, потупив взгляд в землю, но отчего-то девушка чувствует, что ей нужно сказать что-то ещё, чтобы тому стало легче, поэтому она, ничуть не стесняясь, берётся пересказывать парню тот день, когда Хосок вернулся в палатку с её шарфом. Ким удивлённо поднимает на старшую глаза, но молча слушает почти все то же самое, что не так давно ему говорил сам Чон, а его сердце больно сжимается всякий раз, когда девушка делает комплименты его другу. - Он такой настоящий и простой, с ним очень легко общаться, - заканчивает восхищённая Ха, вдруг эмоционально хлопая Тэхёна по голове ладонью, на что тот дёргается, но не отодвигается. - Ох, прости, кажется я забылась, что это ты, а не У Моль. Я достаточно тактильная, - девушка одёргивает себя, хлопая несильно ладонями по коленкам. - Так почему ты тут один? - Ты буквально сидишь в нескольких сантиметрах от меня, нуна, я не один, - иронично хмыкает Ким. - Ещё что-нибудь расскажешь? - Только если ты наконец ответишь мне на вопрос, - ставит условие блондинка. Она складывает руки на груди и пристально всматривается в лицо парня, пока тот думает, стоит ли ему отвечать старшей. - Нет, у тебя точно что-то случилось, - делает наконец вывод девушка. - Не важно, просто не задался день. - Ты поругался с кем-то из ребят? Ким даже лишается дара речи от того, насколько прямолинейно задаёт вопрос Ха Соль. Парень вздыхает тяжело, все ещё не собираясь делиться тем, что у него внутри, но голос его не слушается. Слова вылетают из его рта сами по себе. - С Хосоком. Блондинка молчит какое-то время, вероятно, пораженная ответом, и Тэхёну даже кажется, что та просто потерялась в прострации и ответа он уже не дождётся, но вот девушка хмурится. - Не думала, что вы можете поругаться, он так любит тебя, - Тэхён готов взвыть после этих слов, потому что он и так знает, что Чон любит его, но почему-то именно сейчас этот факт оставляет глубокие раны на его моральном состоянии, которые ему нечем лечить. Он поругался с лекарством. - Да, я тоже не думал, - парень поднимается с места с твёрдым намерением уйти, но что-то удерживает его на месте, будто не позволяя сделать и шага. - Вы ещё помиритесь, будь уверен, - девушка тоже встаёт, отряхивая платье. - Надеюсь, тебе стало хотя бы немного лучше после нашего разговора, хотя я так и не смогла сказать ничего стоящего. Как помиришься с Хосоком, передавай ему "привет" от меня и от У Моль. Старшая уходит первой, машет Киму на прощание и направляется в сторону палатки, пока тот стоит, словно приклеенный к земле, и тяжело дышит, стараясь избавиться от ноющего, тянущего беспокойства. Его губы плотно сжимаются в узкую линию, руки слабеют. "Он так любит тебя" - Надеюсь, что и правда меня, а не тебя, - вырывается у него неосознанно, и парень спешит убраться прочь с места его встречи с девушкой. Эгоист. - Ты напугал меня, - хмуро говорит Пак, протягивая в руки Чону старшему стакан с водой. - Я уже думал, что произошло что-то действительно страшное. Как мне отпускать вас на улицу по одиночке, если с вами постоянно что-то происходит? - Чимин проглатывает ещё несколько фраз, которые он мог бы сказать, когда младший успокаивающе хлопает его по спине. Его гнев после этого жеста фактически испаряется, оставляя место только беспокойству. Хосок пропускает реплики друга мимо ушей, находясь в своём собственном мире. Его мысли забиты огромным количеством нужной и не очень информации, которая просто не даёт ему сконцентрироваться на голосе парня, что беспокойно дёргается, стоит старшему сделать хоть одно резкое движение. - Я не понимаю к чему это все, если ты меня даже не слышишь, - почти обиженно шёпотом выдыхает командир, отходя назад, чтобы удариться плечом о грудь Чонгука, стоящего позади него. Руки Пака складываются на его груди, а на кистях проглядываются синие вены, цвет которых бледная кожа парня перекрыть не может. - Дай ему время, Чимин-а, - подсказывает младший Чон, аккуратно цепляя командира за локоть, и отводит того подальше от Хосока. - Ему нужно дать успокоиться, мы ведь не знаем, что случилось за пределами корабля. - Знаю. Я просто... агх, - Пак поворачивается, оглядывая сгорбившегося на лавке друга, что даже и не коснулся воды, и прикусывает больно собственную щёку, снова устремляя взгляд на Чонгука. Только вид брюнета позволяет ему успокоиться хоть немного. - Он выглядит почти так же, как Хосок из моего сна. Младший молча делает глубокий вдох, укладывая ладони своих вытянутых вперёд рук ему на плечи. Чимин внимательно смотрит на него, ожидая, что же скажет Чон. Лицо парня становится таким серьёзным, словно сейчас он откроет старшему тайну государственной важности. - Всё будет хорошо, ведь мы не допустим того, что произошло в твоём сне, - обещает Чонгук, легко разминая плечи парня, так удачно оказавшиеся под его руками. - Верь мне. Хорошо? Пак улыбается неожиданно, прыская в приставленный ко рту кулак, и кивает, всем своим видом показывая младшему, что верит ему. Чонгук выдыхает с облегчением, сглатывая вязкую слюну, и продолжает смотреть на командира, который в свою очередь не перестаёт смотреть на него. Сколько там у них осталось? Два дня? Каким бы спокойным внешне не казался Чон, он не готов принять это, что выдаёт резкая смена эмоций на его лице. Чимин замечает это, хмурясь, и смотрит на младшего, нервно прикусывая внутреннюю сторону щеки. - Всё нормально? - вопрос скорее риторический. Чонгук отмахивается, отводя взгляд в ноги, и неловко откашливается, прежде чем продолжить говорить: - Думаю, нам лучше вернуться к хёну. Нужно же держать все под контролем. К тому же, у нас осталось мало времени. Нельзя допустить, чтобы что-то пошло не по плану. Пак собирается возразить, но в последний момент решает не делать этого, потому что Чон не выглядит так, будто готов сейчас обсуждать с ним сложившуюся ситуацию. К тому же, после того как Чимин так некрасиво повёл себя, поставив младшего перед фактом, что уже скоро им, с большой вероятностью, придёт конец, они так и не говорили о произошедшем. Не то, чтобы Чимин не пытался, но прошлым вечером, когда уставшие парни вернулись в палатку и устроились каждый на своей кровати, что старший уже посчитал сигналом бедствия, Чонгук выглядел таким задумчивым, что сначала он не решался прерывать поток мыслей младшего. Вдруг там что-то важное в голове у Чона. Когда же Пак решился позвать парня по имени, тот вздрогнул, испуганный неожиданным обращением, и повёл себя точно так же, как и несколькими секундами ранее. "Давай потом, хён" - только и попросил он, но эта фраза заставила командира замолчать ровно до того момента, пока младший не перехватил его, переодевшегося в свою импровизированную пижаму, и аккуратно, почти неощутимо, обнял, пожелав спокойной ночи. Да, всё что он сказал, это лишь ответное пожелание спокойной ночи, но сердце его долбилось в грудь с такой силой, когда парень пытался уснуть в холодной и кажущейся уже какой-то неудобной постели один, что Пак так и не смог больше рта открыть. Ночью ему плохо спалось, а утром, абсолютно невыспавшийся, командир обнаружил себя в тёплых объятиях прижавшегося к нему со спины младшего. И даже после того, как тот проснулся, они так и не говорили друг с другом обо всем, что произошло за последнее время. Вся эта сложившаяся по его вине ситуация не давала Чимину сосредоточиться на серьёзности того, что ему предстоит делать в ближайшем будущем. - Ладно, - соглашается тихо старший, разочарованно выдыхая. - Ты прав, наверное, - Пак разворачивается медленно и берёт курс в сторону друга, по пути пытаясь переключиться со своих личных проблем на проблемы друга. Чимин молча садится рядом со старшим Чоном, выжидая несколько секунд, прежде чем тот повернётся в его сторону. - Злишься ещё? - спрашивает Хосок, отставляя в сторону уже пустой стакан. - Нет, - пожимает плечами Пак. - Не злюсь. Что случилось? Старший цокает языком негромко. - Мы поговорили вчера, - почти безэмоционально произносит парень, но в его глазах Чимин может видеть горечь разочарования. - Точнее, говорил вчера только я, Тэхён выступал только в роли слушателя. Парень замолкает, нервно теребя край своего рукава. Чимин ждёт, пока тот решит продолжить, а сам мельком поглядывает на младшего, стоящего с нескольких шагах от них и прислонившегося поясницей к столу. Чонгук замечает его взгляд, отвечая своим, но командир уже отворачивается, смущенный тем, что его застали за откровенным подглядыванием. - В любом случае, - продолжает Хосок, грустно усмехаясь. - Всё закончилось. - Закончилось... В смысле.., - Чимин понимает, что дальше, скорее всего, его ждёт не самое радостное продолжение, но в глубине души ещё есть надежда, что его друзья могут быть взаимно влюблены друг в друга. - В смысле все кончено, - уточняет Хосок, и только в этот момент, вглядываясь в глаза друга, Пак может видеть красную тонкую сетку лопнувших капилляров. - Можешь выдохнуть спокойно, больше никаких разговоров о чувствах. Мы покончили с этим. - Подожди минутку, - просит Пак, не готовый мириться с мыслью, что теперь все будет не так. - Ты сказал ему, что он тебе нравится? - Да. - А он не ответил взаимностью..? - Да. Что дальше говорить, Чимин уже не знает, пытаясь уложить в своей голове всю полученную информацию. - И что было дальше, после признания? Вы поругались? - пытается спросить как можно тактичнее, чтобы не задеть друга за больное. Видно, что тому нелегко. - Вроде того, - устало выдыхает парень, потирая глаза. - Но без привычных криков и обзывательств. Немая ссора, к слову, куда неприятнее словесной. Ну это так, для справки, - Пак слышит, как Чонгук шумно дышит, видимо, тоже волнуясь за Хосока, что неудивительно, ведь все три парня стали ему очень дороги за это время. - Он не сказал мне ни слова. Я стоял как идиот с раскрытой душой и ждал чуда, смотря на него, но ни мои слова, ни тем более мои чувства, до его сердца не добрались. Его глаза были воспалены и он смотрел ими мне прямо в душу, но ничего не видел. Меня для него словно и не существовало никогда. Пак сочувственно поглаживает друга по тыльной стороне ладони своей рукой. Хосок шмыгает носом, и по выражению его лица, синякам под глазами и впалым щекам Чимин может видеть, насколько сильно его изменили последние события. Он устало улыбается, останавливая руку командира своей. - Не стоит, я в порядке, - парень поднимает глаза и переводит взгляд на Чонгука, а потом снова на Чимина. - Извините, если напугал, предыстеричное состояние всё-таки... - О Боже, - перебивает Пак, укутывая друга в объятиях так сильно, что тот даже не может шевелиться. - Мне жаль, что так получилось, правда, очень жаль. - Ну чего, ты? Чшш, Чимин-а, успокойся, - старший поглаживает парня по волосам, устраивая подбородок на удобном плече. - Ты то чего расклеился? - Я наговорил вам обоим столько гадостей, - ругает сам себя командир, а потом хватает старшего за плечи и отстраняет от себя, смотря ему прямо в лицо. Хосок удивлённо поглядывает на цепкие пальцы на своих руках. - Вчера, когда мы с вами разошлись, я и не подумал о том, сколько некрасивых слов сказал, но сейчас я понимаю, что в данной ситуации есть и моя вина. - Чимин... - Нет, хён, я уже знаю, что ты можешь сказать, поэтому, пожалуйста, не нужно защищать меня в ситуации, где моя вина действительно имеется, - начинает тараторить Пак. - Значит так, - твёрдо произносит старший, теперь уже отодвигая Чимина от себя за плечи. - Ты не можешь быть виноват в том, что произошло, потому что это не ты заставил меня избегать Тэхёна, не ты вдолбил ему в голову те дурные мысли о том, что я могу променять его на Ха Соль, и уж точно не ты влюбил меня в него. Это достаточно понятно? - младший отводит взгляд на секунду, чтобы глянуть на Чонгука и найти поддержку в его глазах. Чон младший, заметив его взгляд, кивает, улыбаясь. - Хорошо, - сдаётся Пак. - Но я все равно сказал лишнего. Тут ты должен согласиться. - Мы все наговорили лишнего, - соглашается Чон, впервые оглядываясь вокруг себя. Чимин наблюдает за направлением его взгляда. - Лучше скажите мне вот что. Тэхён не заходил? Просто он ушёл из палатки ещё утром и не возвращался до этого самого момента. Я волнуюсь за его моральное состояние. - Я с раннего утра на корабле, и могу точно сказать, что тут он не появлялся, - командир делает маленькую паузу, а потом добавляет: - Но, возможно, он заходил, когда я уже задремал. - Я видел хёна утром, - решает вмешаться молчавший ранее Чонгук. - Как раз шёл сюда, когда столкнулся с ним. Кажется, он направлялся в сторону шатра с оборудованием. - Ты говорил с ним? - интересуется Пак. - Почти нет. Он шёл на некотором расстоянии от меня и смотрел себе под ноги, поэтому мне пришлось крикнуть ему пожелание доброго утра, на что он помахал мне буквально мгновенье, а потом пробубнил что-то про то, что сильно занят сейчас и ему нужно будет увидеться с Чимином, когда он закончит со своими делами, - пересказывает младший. - Но мне не показалось, что у него было плохое настроение. Он был скорее взволнован, чем расстроен или рассержен. - Увидеться со мной? Но зачем, разве он не должен был обидеться? - недоуменно спрашивает Чимин, в ответ на что Чонгук только пожимает плечами. Оба парня замолкают, пока Хосок не начинает рассуждать вслух. - А что ещё у нас находится в той стороне кроме шатра с оборудованием? - спрашивает он у Пака. - Да ничего особенного. Палатки и небольшая зона отдыха, - на этих словах старший Чон вопросительно выгибает бровь. - Ребята, которые живут в той стороне, называют так небольшой участок леса, находящийся на территории лагеря, - поясняет Чонгук. - Из-за низкой проходимости там достаточно спокойное место, где можно расслабиться и скрыться от лишних глаз, если захочется побыть одному. Как сказала мне нуна, излить душу природе. - В таком случае, если Тэхён и правда был расстроен, то он мог пойти туда вовсе не для какого-нибудь важного дела, а чтобы подумать и собраться с мыслями, - делает вывод Чимин. - К тому же, если он действительно думал поговорить со мной, то должен прийти сюда, как закончит. - Тогда мне стоит уйти, - решает мгновенно старший Чон, направляясь в сторону люка. - Не думаю, что он будет рад видеть меня здесь. Пак успевает остановить парня прямо у выхода, обнимая ещё раз на прощанье. Хосок снова уверяет его, что все будет хорошо, но не успевает он открыть люк, как с другой стороны доносится стук и звонкий кимовский голос. - Чимин, ты тут? Чон замирает на месте, переваривая информацию и оценивая свое положение, а потом, несмотря на уговоры младшего, который достаточно громким шёпотом просит его успокоиться и сесть на лавку, резко разворачивается на все сто восемьдесят и скрывается за дверью, ведущей в другой отсек корабля. Пак может поклясться, что ни разу за все то время, что он жил со старшим, не замечал, как быстро тот умеет бегать. Понимая, что уговоры его не сработали, а снаружи до сих пор ждёт ответа лучший друг, Чимин метает пронзительный взгляд в сторону младшего Чона, умоляя хотя бы его занять место на лавке, и когда тот послушно выполняет это, голос командира прорезается. - Да, сейчас, - зачем-то парень поправляет волосы, отделяя их неровным пробором, на что Чонгук посмеивается над ним, пряча улыбку за кулаком, поднесенным к губам. Он вспотевшими ладонями цепляется за замок, открывая люк, и впивается глазами прямо в бледное лицо стоящего на улице Кима. Парни смотрят друг на друга какое-то время молча, пока наблюдающий со своего места Чонгук не собирается уже вмешаться, но Чимин отмирает, освобождая путь на борт. Тэхён заходит, кивая младшему в честь приветствия, и неловко мнется на входе, не зная, как будет удобнее начать разговор. Чимин в это время успевает кидать нервные взгляды в сторону двери, за которой скрылся старший Чон. - Проходи, - улыбается неуверенно командир, указывая другу сначала на стулья, а потом и на лавку. - Куда удобнее, - уточняет он. - Тут такое дело, - Ким почесывает ладонь. - Вообще, мне нужно серьёзно с тобой поговорить. Оба парня синхронно поворачивают головы в сторону младшего. - Точнее, с вами обоими, - исправляется Тэхён, прочищая горло. Он складывает руки вместе, пытаясь успокоиться перед важным разговором, пока Чимин уводит его к Чонгуку, усаживая на скамью. Сам командир остаётся стоять, откашливаясь, чтобы хоть как-то разбавить вновь повисшую между ними тишину. - Вы как маленькие дети, честное слово, - замечает Чон, складывая руки на груди. - Какой смысл от таких разговоров, если вы просто молча друг друга глазами пилите? - Да подожди ты, я пытаюсь придумать как начать, - хлопает его по колену Ким. - Сам-то ничего сказать не хочешь? - А почему говорить должен я, если важный разговор ко мне и хёну был у тебя? - Эй, мелочь... - Прекратите, - встревает командир. - Чего вы постоянно начинаете пререкаться на ровном месте? - командир дожидается пока оба парня стихнут, а потом обращается уже только к лучшему другу. - Что в итоге случилось ты нам объяснишь, или мне кусачки нести? - Зачем ещё кусачки? - удивляется Тэхён. - Тянуть из тебя информацию будем, - успевает вставить пять копеек Чонгук, за что тут же награждается недовольным взглядом сразу двух хёнов. - Да ладно, ладно, уже молчу, буки преклонного возраста. - Так, всё, - твёрдо решает Чимин, хлопая для пущего эффекта ладонью по столу. - Ты начинаешь свой разговор, а Чонгук сидит тихо и не перебивает. Иначе мы с вами до конца дня тут просидим и ничего толкового не скажем друг другу. - Вот именно поэтому среди нас всех командиром сделали именно тебя, - говорит Тэхён. - Ты всегда знаешь что надо делать в таких ситуациях, молодец. Хотя иногда мне так и хочется тебе влепить. - Да как с тобой говорить серьёзно... - вздыхает Пак, хмуря брови. Чимин запрокидывает голову, чувствуя сильную боль в районе шеи, и ему хочется просто взять и все бросить. Хочется родиться в другом веке. Хочется жить в другой обстановке. Хочется стать моложе на пару лет и не позволить себе превратиться в замкнутого человека. А ещё Чонгука хочется. Себе. Всего и сразу. До поджавшихся пальцев на ногах. - Извините... - доносится до его ушей и Пак медленно возвращается из своих фантазий в реальность, в которой лучший друг, такой же разбитый и не менее раненый, чем сам командир, смотрит на него сквозь пальцы. - Я не знаю, что это было, правда. Просто за последнее время столько всего произошло, что я уже и не помню как жил раньше беззаботно и счастливо. Чимин разминается, прежде чем уже второй раз за день сесть на лавку рядом с другом и обнять его за плечи. Чувство дежавю неожиданно ударяет в мозг. - Продолжай, - просит он Тэхёна, продолжая успокаивать его всеми знакомыми ему способами. - Мы ведь здесь, чтобы тебя выслушать. - Давайте честно, - вдруг серьёзно просит Ким. - Вы оба знали то, что скрывал Хосок хён, я прав? - и он смотрит сначала на одного из парней, потом на другого. Командир кивает сразу, не видя смысла отнекиваться, а помощник только смотрит на Тэхёна в ответ, но по его взгляду и так все понятно. - Чёрт возьми, это получается, я один до последнего в неизвестности находился? - Ситуация была такая, что первым делом говорить тебе было бы странно, - оправдывается за них всех Чонгук. - Сам ведь понимать должен, что хён бы не решился такое сразу тебе открывать. - Я понимаю, просто, - от возмущения Тэхён даже давится воздухом. - Вся эта ситуация очень сложная, а мне не хочется, чтобы наша с вами образовавшаяся тесная связь вот так просто порвалась. Мне трудно менять что-то вокруг себя, я быстро привыкаю к среде, в которой мне комфортно и любое её изменение меня пугает и задевает. Я не хочу остаться без вас. - Но никто из нас не собирался оставлять тебя, - обещает Чимин, заглядывая в глаза другу. - Откуда такие мысли в твоей голове? - Откуда мне знать? - Ким пытается сделать так, чтобы его голос звучал хотя бы не так разбито, но в конце фразы он срывается на очень высокий звук, почти писк, который, вероятно, хорошо слышно и в соседнем отсеке, где сейчас находится старший Чон. - Подобные мысли не давали мне покоя всю ночь. Я все думал, думал и думал, пока не сорвался и не ушёл. - Ушёл раньше, чем хён проснулся? - Я хотел, но когда я выходил, то увидел, что он следит за мной, поэтому сделал вид, что не заметил, и просто сбежал, как самый настоящий трус, - парень бьёт сам себя по колену, злясь. - Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я бросил его наедине со всей этой ситуацией, но уверен, что это именно так и закрепилось у него в голове. Чонгук останавливает его от очередного удара по собственной ноге. - Перестань делать себе больно, хён, и сосредоточься на том, почему ты так поступил, - просит он, отпуская чужую руку, и Ким послушно кладёт её рядом с другой, больше не принимая попыток ударить самого себя. - Нам важно понять, что ты чувствуешь. - Я совсем запутался в своих чувствах, - Тэхён расстроенно вздыхает, снова бегая взглядом с одного друга на другого и не зная на ком остановиться. - Попробуй начать с того, в чем ты уверен больше всего, - подсказывает Чимин. - Но я ни в чем не уверен, чёрт, - ругается сам на себя Ким. - Я встретился сегодня с Ха Соль нуной, мы поговорили, и она убедила меня, что не собиралась забирать Хосок хёна у ме... нас. У нас. Чимин удивлённо хлопает глазами, смотря на помощника, который в свою очередь неожиданно робко улыбается и кладёт руку на плечо Тэхёна. Что-то подсказывает командиру, что это не так просто. - Чем закончился ваш вчерашний тет-а-тет разговор? - интересуется младший, ехидно ухмыляясь, когда Ким ощутимо, но не больно бьёт его по колену. Наблюдающий с интересом за всем происходящим Пак складывает руки на груди, не зная на кого из парней ему смотреть. Вдруг слышится подозрительный шорох, доносящийся со стороны грузового отдела, в котором в данный момент никого не было, за исключением одного прекрасно знакомого всем парням хёна. Глаза командира непроизвольно напрягаются, а уголок губ ползёт вверх, на секунду являя на лице парня нервную улыбку, которую тот спешит убрать. Чонгук и Тэхён одновременно поворачивают головы. Ким устремляет взгляд в сторону двери, Чон - на Пака. - У вас там что-то случилось, - с несвойственным безразличием констатирует парень, выглядывая за спину друга. - Всё нормально? - спрашивает он уже возвращая свой взгляд на Чимина. - Выглядишь странно. Командир отмахивается лёгким движением руки, пока Чонгук, удобно устроившийся за Тэхёном, беззвучно посмеивается с его выражения лица. - Дак что там с разговором? - напоминает младший, вовремя спасая Пака от тонны вопросов, которые бы мог задать ему Ким. - Вы хотя бы решили всю эту ситуацию с Ха Соль? - Ничего мы не решили, - вздыхает парень, беря одну свою руку в другую, чтобы поддержать самого себя морально. - Мы начали ругаться, а потом он заявил, что влюблен в меня, и после этого я не смог выдавать из себя даже жалкого словосочетания. Звук из грузового отсека как нельзя кстати повторяется, отчего Тэхён даже вздрагивает, резко прерываясь. Чимину хочется ударить себя по лбу ладонью, ведь ситуация и так невероятно глупая, а если его лучший друг узнает, что все это время Хосок был рядом, а может и даже мог их слышать, то он возненавидит этот мир до конца своих дней. - Не отвлекайся, - Просит Пак, молясь всем богам, чтобы с этого момента никакие посторонние звуки больше не могли им помешать, иначе ему придётся как-то объяснять Тэхёну нахождение на корабле Хосока. Глаза Кима подозрительно сужаются, когда он в очередной раз смотрит на дверь, а потом приподнимается, удивлённый тем, как быстро две пары рук тянут его обратно. - У вас там точно что-то происходит, - констатирует парень. - Иначе бы вы не выглядели как два солдата в разведке. Что за черт? - Тэхён уже подрывается встать второй раз, но его опережает Чонгук, вскакивающий на ноги в ту же секунду. - Ты прав, хён, я проверю, что там, а ты пока поговори с Чимин хёном, - Чон уверенно направляется в сторону двери, даже не дослушивая того, что отвечает ему Ким. - Он меня сейчас хёном назвал? - хмурится парень, пока Пак неуверенно пожимает плечами. - Ну ты же ему "хён" как никак, - отвечает командир. - И тебя тоже, - хмурится Тэхён, складывая в голове два плюс два. - Не так же просто вы двое какие-то нервные сегодня, - его взгляд резко метается в сторону Чонгука, который уже собирается дёргать ручку двери, потом на Чимина, и парень резко срывается с места. - А ну стоять, Чон Чонгук! - Тэхён, подожди! - кричит Пак, направляясь следом. Прежде чем парень успевает открыть дверь, Чон перекрывает ему путь, спиной плотно прикладываясь к её поверхности. Возмущение пытается вырваться из Кима в тот самый момент, когда он неудачно запинается о свою же ногу буквально в метре от цели, а когда исправляет ошибку, то младший уже не оставляет ему возможности войти в грузовой отсек. Тэхён пыхтит рядом с лицом Чона, пока тот взглядом просит поддержки у уже подбегающего к ним командира. Чимин с трудом оттаскивает лучшего друга от помощника, почти насильно втискиваясь в пространство между ними, хотя сам он уже понимает, что скрывать присутствие старшего было более, чем просто глупо. - Стой на месте, - почти приказывает лучшему другу Пак, вытягивая руку вперёд так, что его ладонь упирается в грудь Тэхёна в районе сердца. - Выдохни, Тэхён. - Что там? Почему вы так отчаянно скрываете это от меня? - Я сказал тебе успокоиться, Тэ, - на этот раз выходит уже более просящим тоном. - Так покажи мне что там, - просит в ответ Ким, отходя от друга на шаг. - Почему вы что-то скрываете от меня? Почему нельзя просто быть честными? - Чимин стискивает челюсти, позволяя руке упасть обессиленно вдоль туловища. - Когда мы перестали доверять друг другу? Когда начали утаивать что-то важное? Почему? - Тэхён отходит ещё на шаг, оглядывая дверь за спинами парней. - Так почему вам можно знать, а мне нельзя? Пак готов сдаться ещё в тот самый момент, когда лучший друг начинает смотреть ему в глаза, взглядом передавая всю боль, что находится внутри него. Чимин сглатывает, кивая, а потом говорит: - Выходи, - просит он, вероятно, того, кто находится за закрытой дверью, и того, кого Тэхён так сильно хочет лицезреть. Чонгук за спиной командира дёргается. - Хватит уже разыгрывать это немое кино. Следуя своим же словам, командир делает сначала небольшой шаг в сторону, а потом отходит совсем, оставляя помощника наедине с точно таким же выбором. Чон прислушивается к тому, как тихо вокруг, потом смотрит на Чимина, который кивает на место рядом с собой, и, не видя больше причин для сопротивления, тоже отодвигается, больше не перекрывая люк. Тэхён шумно выдыхает, но все его недавнее рвение будто выключили. Пальцы трясутся, а руки и ноги не слушаются. Всё тихо. Он тянется к люку, чтобы открыть, но тот внезапно поддаётся с другой стороны, и Ким снова отходит на шаг, чтобы тот не вписался ему в рёбра. Слышится противный скрип, потом неуверенный шаг, после чего человек, скрывающийся от глаз парня, толкает дверь резко вперёд, выбирая из двух возможных вариантов появления более впечатляющий. Чимин жмурится, боясь последующей реакции лучшего друга, но чувствует нежное прикосновение к своей руке в районе запястья, отчего ему все же становится чуть легче дышать. Тэхён отшатывается сразу же, как вышедший поднимает на него глаза, но удерживает зрительный контакт ровно столько, сколько может, пока слюна не начинает противно скапливаться в горле, заставляя его гулко сглотнуть и отвести взгляд в сторону, глядя в пустоту. - Предатели, - только и произносит он, зажмуриваясь, чтобы успокоить подкатывающие к глазам слезы. Ему требуется чуть больше половины минуты, чтобы мириться с положением, в которое его привела жизнь. Когда Ким решается вновь посмотреть в лицо Хосока перед собой, то видит только макушку, направленную в его сторону. Сам старший не поднимает на него глаз. У Тэхёна внутри столько эмоций сразу смешано, что он даже не находит слов, чтобы сказать хоть что-то ожидающим его дальнейших действий друзьям. Ким надеется, что их ещё можно назвать друзьями, потому что если нет, его больное сердце не переживёт. Кто-то гулко сглатывает, но никто, кажется, этого не замечает, слишком погруженный в свои мысли. - Скажешь что-нибудь? - нарушает тишину Чимин. - Предпочитаю уступать старшим в сложившейся ситуации, - сиплым голосом отвечает парень лучшему другу. - Тебе стоило делать это тогда, когда мы были младше, - пытается хотя бы как-то продолжать диалог Пак. Ему совсем не хочется чтобы Ким молчал и продолжал выстраивать между ними стены. Тэхён коротко усмехается. - А вам стоило быть честными со мной чуточку раньше, - обида так и сквозит в его голосе, и произнесенная фраза заставляет Чона старшего вздрогнуть, опустив голову ещё ниже. Он чувствует себя виноватым в сто раз больше в эту секунду. Тэхён запрокидывает голову, вздыхая тяжело, потом долгих полминуты молчит, заставляя других взволнованно бегать по себе глазами. За этот короткий промежуток времени Ким успевает выстроить с самим собой целый диалог. Тяжело ли ему? Да. Нужно ли им поговорить? Возможно, нужно. Может ли он попытаться что-то изменить? Наверное, стоит попробовать. - Хорошо, - решает он неожиданно, опускаясь взглядом обратно к лицам своих друзей. Чонгук даже впервые ощущает себя не в своей тарелке в присутствии старшего, когда тот начинает говорить, не отрывая от него взгляда какое-то время. - Я не намерен прямо сейчас выяснять с вами отношения, но пока мы врём друг другу, ничего само собой в норму не придёт, и я надеюсь, что мы все достаточно взрослые, чтобы это понять. Командир выгибает удивлённо бровь, когда друг смотрит на него, вероятно ожидая хотя бы какой-то реакции, а потом, прокашливаясь, кивает. - Да. Вранье слишком уж плохо сказывается на наших отношениях, - соглашается Пак. - Если мы не хотим потерять то, что осталось от нашей с вами дружбы, то нужно срочно что-то делать, - добавляет Ким, внимательно наблюдая за лицами пареней напротив. - Я не хочу терять никого из вас, особенно таким мерзким способом, но я и не хочу быть единственным, кто нуждается в этой привязанности. Поэтому мы либо выбираем путь честности, перестаём врать друг другу сейчас и отрицаем возможность лжи в нашем с вами, я надеюсь, общем будущем, либо отказываемся от дружбы в пользу деловых отношений, и с этого дня мы не больше, чем просто коллеги по работе. Хосок покрывается мурашками от того, как звучит голос младшего, когда тот говорит последнюю фразу, и вдруг ощущает резкую необходимость подойти и обнять его. Однако физически он этого сделать не может. Чимин шумно вздыхает, отвечая за всех сразу. - Выбор очевиден, - пожимает плечами Пак. - Всё равно, что спросить хотим мы жить дальше или хотим умереть. Верно? - обращается он к Чонам. - Конечно, - без сомнения отвечает Чонгук, в то время как Хосок только кивает. - В первую очередь мы друзья, а потом уже партнёры по работе, - серьёзно говорит младший. - Никакого вранья с этого момента. Обещаем. Тэхён ещё секунд пять смотрит на друзей, прежде чем согласно кивнуть, пытаясь улыбнуться. - Если даже сам Чонгук поручился за вас всех, то, думаю, мне стоит поверить, - говорит парень, после чего неуверенная улыбка все-таки появляется на его лице, заставляя всех присутствующих облегчённо выдохнуть. - Но я ненавижу ложь, даже если она совершается во благо мне. Я был честен с каждым из вас, ни разу не солгал, понимаете, к чему я веду? Я всего лишь прошу правды, какой бы она не являлась. Это не такая уж и большая плата за дружбу. Чон старший, все это время слушающий Тэхёна с опущенной головой, сглатывает с трудом вязкую слюну, скопившуюся во рту. - А теперь, если мы приняли решение, я имею право просить вас о том, чтобы вы ввели меня в курс дела, - вдруг говорит Ким. - Что-то же явно было сделано, пока я находился на ресте, верно? - Ты быстро возвращаешься в норму, - делает замечание Пак, когда проводит его к столу, махая рукой обоим Чонам, чтобы те присоединялись к ним. Парень только усмехается. - Мы, знаешь ли, мир спасать собираемся. У меня нет времени долго расстраиваться. Вот когда решим проблему, тогда уже и можно будет основательно расклеиться. Младший напряжённо замолкает, когда место рядом с ним занимает старший Чон. Тэхён закусывает губу, чувствуя себя не в своей тарелке, но глубоко внутри он понимает, что не может вечно избегать встреч со старшим, поэтому он мысленно обещает сам себе, что обязательно поговорит с Хосоком. Но не сейчас. Сидящие напротив Чимин с Чонгуком тоже нервно переглядываются, после чего командир решает брать все в свои руки, начиная их маленькое незапланированное собрание. - Особых изменений в уже готовый план мы не вносили, - говорит Пак. - Суть одна и та же. Мы загружаем всех на корабль, после чего начинаем взаимодействовать с куполом с такой силой, чтобы повредить его. Программа должна будет слететь, защита станет уязвимой, тогда мы сможем ввести другие данные, которые позволят нам тратить гораздо большие запасы кислорода, чем сейчас. - К этой части вопросов нет, - замечает Ким. -Но с учётом того, что затраты кислорода увеличиваются, растёт и вероятность, что система, которая воспроизводит его, может сломаться. Уверен, что одних только этих цветов хватит, чтобы механизм не потерпел перенагрузку? - Я уже думал об этом, поэтому пришлось потратить время на то, чтобы провести детальную экспертизу, чтобы понять, что эти цветы из себя представляют. Они выделяют достаточное количество кислорода, чтобы система не перегружалась, но вполне возможно, что этого будет недостаточно, чтобы нам не пришлось экономить его. - Экономить кислород? - скептически усмехается Ким. - Дышать что ли реже? - Вот ты смеёшься, а все возможно, - цокает Пак. - Мы не можем знать точно, какие трудности нас будут ждать в будущем, если мы справимся с нашей нынешней проблемой, но жизнь на то и дана, чтобы преодолевать трудности. - Быть к ним готовым, вот что главное в преодолевании трудностей, - отвечает Тэхён, складывая руки на столе. - Допустим, мы справимся с куполом, что тогда делать дальше? Нам придётся потратить огромные территории, чтобы засадить их цветами, от которых буквально будет зависеть наша жизнь. Мы к этому готовы? - А готовы ли мы закончить все так, как есть сейчас? Какой смысл сейчас уже думать об этом? - парирует Чимин. - Мы все посходим с ума в этом замкнутом пространстве, боясь сделать даже движение в сторону развития. Лучше рискнуть сейчас, чем жалеть потом. - Верно, - соглашается парень и на его лице снова появляется улыбка. - Я рад, что ты стал тем командиром, который может обосновать свою точку зрения и отстаивать решения, которые принял. Да, будет нелегко. Но никто и не обещал нам, что когда мы покинем корабль и переедем в совсем иную сферу жизни, нам тут красную дорожку постелят и по головке погладят, - Ким сцепляет руки друг с другом. - Как именно мы собираемся нанести удар по куполу? Из корабля или... - Я выйду наружу. - Что? - не заставляет долго ждать себя Чонгук. - Ты не выйдешь туда один, мы ведь уже говорили о том, что это опасно. - Я против сотни человек, Чонгук, - напоминает ему командир. - Мы все понимаем, что это самое правильное, что можно сделать в этой ситуации. - Тогда пойти могу и я. - Не можешь, - тут же реагирует Чимин. - Ты должен будешь остаться на корабле, чтобы следить за ребятами, и помогать Хосок хёну, если ему понадобится. Как командир, я просто не могу позволить, чтобы кто-то из моих людей выполнял мою работу. - Я не просто кто-то из них, а твой помощник. - Но командир по-прежнему я, - твёрдо говорит парень. - Это значит, что на улице останусь я, а ты и остальные будете на борту, чтобы не пострадать, если нам повезёт вызвать ударную волну. Позволь мне сделать то, что я должен сделать, Чонгук, пожалуйста. Младший смиренно вздыхает, отворачиваясь в сторону, пока командир честно ждёт его ответа. - Ладно, - кивает Чон, возвращая свой взгляд на Чимина. - Но ты не покинешь пределы корабля без аварийного снаряжения, и, если что-то пойдёт не по плану, подашь сигнал на корабль. - Ладно, - почти сразу соглашается Пак. - Завтра последний день приготовлений. Послезавтра мы приведем план в действие. - А что будет послепослезавтра? - спрашивает Тэхён. - Узнаем, если послепослезавтра наступит. - Когда послепослезавтра наступит, - поправляет командира младший Чон, улыбаясь тому, как старший удивлённо смотрит на него. - Ну прости меня, пожалуйста, - просит Пак, жалобно растягивая гласные в словах, когда они с Кимом заходят в палатку. Он хватает друга поперёк живота, прижимаясь со спины так сильно, будто хочет задушить парня. - Я идиот, знаю. Что мне сделать, чтобы ты простил меня? Тэхён поворачивает голову, смотря на друга, а потом прыскает, прикрывая рот рукой. Выражение лица Чимина смешное, что весьма редкое явление для постоянно серьёзного командира. Его глаза непривычно широко раскрыты, и смотрит он на парня так, будто сейчас расплачется. Пак хмурится, стоит другу посмеяться над ним, и ослабляет хватку, после чего Ким без проблем разворачивается к нему всем телом. - И что ты прикажешь с тобой делать? - в шутку ругается Тэхён. - Я же уже сказал, что все в порядке, прекрати извиняться. - Я буду извиняться до тех пор, пока ты меня не простишь, - отвечает Чимин. - Я ведь тоже отчасти виноват в том, что произошло. Стоило сразу сказать хёну, чтобы он выходил, а не скрывать его от тебя. - Ну, а что бы ты сделал? - разводит руками Ким. - Если ему так уж противна мысль о том, чтобы встретиться со мной, что он готов даже прятаться по грузовым отсекам, лишь бы только не видеть меня, то тут ты уже никак не заставишь его. - Но тут ты не прав, - Чимин аккуратно берет друга за руку, опуская взгляд вниз. - Возможно, со стороны это и выглядело так, будто он не хотел видеть тебя, но на самом деле, мы все просто хотели, чтобы ты не чувствовал себя неловко перед ним. Это было ради тебя, а не для него. - А в итоге мне было ещё более неловко понимать, что он все это время был буквально за стенкой и мог слышать всё, что я говорил вам с Чонгуком, - хмыкает парень, складывая руки на груди. - Да и к тому же, хён взрослый человек, который в состоянии понимать и анализировать как выглядят со стороны его поступки. Ложь, пусть даже совершённая во благо, не всегда правильное решение, - Тэхён вдруг смотрит куда-то за спину Чимину, улыбаясь, после чего начинает собираться. - Нуна уже ждёт нас, давай скорее. Пак вздыхает, оборачиваясь, но замечает только прядь волос и то, как застегивается замок на палатке с обратной стороны. - Нуна тут? - в ответ до него доносится приглушенное мычание. - Но разве сегодня была не её очередь дежурить на кухне? - Не будь такой букой, Чимин, - просит Тэхён. - Это она позвала нас пообедать с ней и Ха Соль нуной, значит, дежурство окончено. - И мы вот так спокойно пойдём обедать с ними, несмотря на твою ХаСольную аллергию, ага, - усмехается Пак, когда друг машет кулаком в воздухе, угрожая ему. - Хочешь сказать, всё в порядке, да? - Нуна не виновата в том, что произошло, - пожимает плечами Ким. - Она, оказывается, даже и не знала, что у нас с хёном испортились отношениях, а я все это время думал, что именно она причина такого поведения. Нужно же как-то извиниться. - Но если идём и мы, то идёт и Хосок, разве не так? - Думаю, что так, - парень, наконец готовый идти, подталкивает друга к выходу, начиная надевать свои ботинки. - Сначала, это смутило меня, но с другой стороны, если мы продолжим бегать друг от друга, то никогда не вернём прежних отношений, верно? А я хочу обратно своего улыбчивого хёна. - Мне нравится, когда ты так рассуждаешь, - улыбается Чимин. - Особенно я в восторге от последней фразы. Тэхён закатывает глаза, сначала выпуская друга наружу, а потом выходит и сам. Чимин ждёт, пока друг закроет палатку, после чего они неторопливо направляются в сторону столов, за которыми уже начинают собираться для обеда. По пути они ещё недолго обсуждают то, чем займутся завтра, пока Тэхён вдруг не говорит: - На самом деле, я уже очень скучаю по Хосок хёну, - выдыхает парень расстроенно. - Вот мы сейчас с тобой разговариваем, а у меня в голове ни одной мысли, которая была бы по данной теме. - Я понимаю, - отвечает Пак. - Всё так изменилось за последние несколько дней, что я даже не знаю как описать то, что происходит сейчас. Но понятно одно: нужно брать себя в руки. Сейчас у нас нет времени на то, чтобы расклеиваться. Хёну тоже нелегко от этого всего, - Тэхён выгибает бровь, смотря на друга, поэтому тот спешит добавить. - Я не выгораживаю его, не подумай, мы все облажались и очень сильно. Просто тебе стоит помнить, что все мы люди, которым свойственно ошибаться, а потом чувствовать себя плохо. - Знаю, но давай обойдём эту тему стороной, - просит Ким. - Я поговорю с ним как только буду готов, обещаю. Сейчас я хочу думать только о том, что наемся до отвала. - Нуна вкусно готовит? - тут же переводит тему Чимин. - Очень, - кивает парень. - Впрочем, сам сейчас попробуешь, я уже вижу нужный стол. Больше Пак ничего не говорит, натягивая приветливую улыбку, которой он встретит девушек. - Собираешься лечь спать так рано? - доносится сзади, и от неожиданности Пак достаточно резко разворачивается, чтобы встретиться лицом к лицу с обладателем голоса. - Я напугал тебя? Извини. - Я подумал, что ты ещё нескоро вернёшься, - отвечает Пак, наблюдая внимательно за тем, как младший Чон снимает ботинки, оставляя свою куртку на вешалке у входа, а потом направляется к шкафу, по пути начиная стягивать одежду. - Кажется, у вас с Тэхёном нашлось более чем достаточно тем для разговора. Чонгук смеётся, чего Чимин не может видеть из-за дверцы, но прекрасно может слышать. На самом деле, Пак мог бы назвать смех парня одним из самых приятных звуков в мире, ведь он не громкий и не режет слух, а даже наоборот, в какой-то степени успокаивает. Младший быстро справляется с собственной одеждой, хлопая дверцей шкафа слишком громко, за что старший даже думает отчитать его, но когда он смотрит в глаза приближающемуся парню, все слова пропадают. Чонгук, выглядя как самый настоящий чертик и ехидно усмехаясь, подходит все ближе, пока не обхватывает старшего рукой чуть выше поясницы и не кладёт голову ему на плечо, слишком уж удовлетворенно выдыхая куда-то в область паковских ключиц. - Теперь делаешь вид, что я твой любимый хён, да? - в шутку ругается на него командир, взъерошивая удачно попавшиеся под руку волосы парня и улыбаясь. - И не стыдно тебе так поступать? Чон позволяет парню немного похозяйничать у себя на голове, прежде чем он останавливает старшего, удерживая его руку в районе локтя и смотря прямо в глаза. - А что не так? Ревнуешь меня к Тэхёну? - тембр голоса младшего становится ниже, начиная больше походить на шёпот, нежели на обычную, привычную речь. Его образ неожиданно резко становится похож на образ хищника. Чимин со скоростью света приближается к своей конечной станции, когда Чонгук, видимо, собираясь убить его и без того слабую психику, отпускает его локоть, укладывая собственную руку парню на шею. "Ну так что?" - доносится до его едва держащегося сознания. - У меня нет причин ревновать тебя к Тэхёну, - выдыхает Пак, цепляясь рукой за талию младшего, чтобы можно было как можно удобнее устроиться. Он вызывающе запрокидывает голову, принимая правила их неожиданно начавшейся игры, и смотрит на Чона. С виду Чонгук почти никак не реагирует, позволяя старшему едва уловить только то, как дёргается его кадык, стоит руке командира случайно съехать чуть ниже талии, и как загораются его глаза. Однако внутри у парня бушует целый океан эмоций, которые тот не может полностью успокоить уже на протяжении достаточно длительного времени. К щекам младшего приливает почти не заметный румянец, который Чимин упускает из виду, слишком сосредоточенный на том, какими тёмными в вечернем освящение кажутся глаза парня. Чон разглядывает лицо напротив, не понимая, успел он привыкнуть к тому, что может позволить себе видеть Пака так близко, или ещё нет. Он даже забывается на несколько секунд, наклоняясь так близко, что их со старшим носы соприкасаются. Чонгук первым берёт себя в руки, продолжая напирать на парня, сильнее обхватывая его талию двумя руками. - И почему же у тебя нет причин ревновать меня к Тэхёну? - Чимин машинально делает шаг назад, отшатываясь, но не отводит взгляда он Чона. - Возможно, я мог бы кокетничать с ним весь вечер не просто потому, что мы хорошие приятели и я хотел отвлечь его немного от всего плохого, что произошло в его жизни, а потому, что он является одним из претендентов на моё сердце. Пак почти спотыкается о свою же ногу, вовремя удерживая равновесие, однако для этого ему приходится ухватиться свободной рукой за шею парня, цепляясь достаточно сильно, но не больно. - Так как думаешь, хён, такое возможно? - Чимин вздрагивает от обращения, произнесенного шёпотом, но старается до победного не подавать вида, что ему на самом деле жутко неловко находится в таком положении с младшим ещё и обсуждать тему ревности. Понятно, конечно, что из них двоих с этой непонятно откуда начавшейся игре Чонгук выигрывает, но если старший уже решил принимать участие, то он возьмёт большее, что будет способен взять. - Ты говоришь странные вещи, Чонгук, - Пак старается как можно незаметнее переставить ноги в более удобную для него расстановку, чтобы попытаться выйти из положения, где его буквально скоро прижмут к кровати, и у него это даже получается. Недоумения на лице Чона командир не наблюдает, зато может чувствовать что шея парня, которую он по прежнему достаточно сильно сжимает с задней стороны, как-то слишком уж расслаблена. Сам парень смотрит на него без тени удивления, будто все происходящее один большой план, который принадлежит ему, и что бы Чимин сейчас не предпринял, все равно всё будет так, как решил Чонгук. Улыбаясь как-то загадочно, младший резко подаётся назад, падая на одну из постелей (никто не знает, чью именно, но это и не важно). И так едва стоящий на ногах Пак без какого-либо даже намёка на сопротивление падает следом, неприятно ударяясь коленом о твёрдую перегородку кровати. - Чёрт, - выругивается старший, упираясь вовремя рукой в грудь Чона, чтобы не придавить того своим весом к кровати намертво. - И что за паркур ты вытворяешь, Чонгук... - шипит он, хватаясь за ушибленную часть ноги. Командир приподнимается для того, чтобы пересесть с бёдер парня под собой на саму постель, а потом подтягивает ногу ближе к себе, осматривая место ушиба. Младший подаётся в его сторону, аккуратно отводя руки Чимина подальше от болящего участка, после чего перекладывает его ногу себе на колени, фиксируя, чтобы парень почти не мог двигать ей. - Что, собираешься сломать мне её в трёх местах, если я так и не отвечу почему же не ревную тебя к Тэ? - усмехается Пак, откровенно забавляясь с выражения, которое появляется на лице Чонгука, когда тот смотрит на него. - Кажется, ты в хорошем настроении, - замечает Чон, начиная аккуратно массировать кожу на ноге командира рядом с ушибом. - Мы хорошо провели время вместе с нунами, так что я определённо в хорошем настроении, - подтверждает старший. - Во всяком случае был, пока ты не придумал, как оставить меня без ноги. Что это было? - Извини, - искренне просит младший, смотря то на лоб парня перед собой, то на его губы, что заставляет Чимина немного занервничать от того, как внимательно его разглядывают. - Ты что, смущаешься? - замечает Чонгук, останавливаясь на глазах старшего, чтобы можно было более точно определить его чувства. - Ещё чего, - из вредности сопротивляется Пак, легко отталкивая руку парня, которая начинает подниматься от колена выше к бедру. - Что это ты делаешь? Разве не ты назвал фаворитом на свое сердце Тэхёна? Кажется, его палатка тут недалеко, можешь сходить туда, я не держу тебя. - Разве не ты сказал, что не ревнуешь меня к Тэхёну потому, что для этого нет причин? - Чон приподнимается, перекидывая одну руку через почти лежащего Чимина, и одним лёгким движением оказывается сверху, нависая над парнем достаточно близко, чтобы его волосы едва ли не падали старшему в глаза. - Тогда почему звучит совсем по-другому? Больная чиминова нога снова оказывается на кровати, и Чонгук любезно прижимает её к своему бедру в полусогнутом виде, потому что только такое положение может притупить боль. - Не напрягай мышцу, иначе нога быстро устанет и снова станет неприятно, - говорит он Чимину, один раз почти невесомо касаясь пальцами места под коленом, но это действует на старшего куда сильнее, чем алкоголь или что-то похожее на него. - Ну так что? Я дождусь ответа на все свои сегодняшние вопросы, мистер Пак Чимин? - А ты заставь меня отвечать, если тебе так нужно, - хмыкает командир, раскидывая руки в стороны и расслабляясь. - Правда хочешь чтобы я это сделал? Похоже на приглашение, - низко посмеивается младший, указывая кивком на полностью открытую грудную клетку парня. - А вдруг я засяду тебе в сердце так, что ты не сможешь выгнать меня оттуда, что будешь делать с этим? - Я буквально уже ничего не делаю с этим, - парирует с улыбкой Пак, отзеркаливая жест Чона и впиваясь взглядом во впадинку между его ключиц, выглядывающих из-под ворота футболки. Чонгук неловко кашляет, привлекая внимания чуть выше, к своему лицу. - Теперь ты смущаешься? Младший смотрит на него нечитаемым взглядом, а потом начинает сокращать расстояние между ними, сжимая руку на колене старшего, от чего тот вдруг чувствует себя совсем беззащитным. Что-то касается его рук, и Чимин запоздало понимает, что это ладони парня, которыми тот ловко перехватывает его собственные кисти и прижимает их сцепленные руки к кровати, не давая ему и шанса закрыться. Он уже думает, что его поцелуют, потому что Чон прикрывает глаза, когда до соприкосновения губами остаётся всего ничего, и Пак смыкает веки, готовясь отвечать, но ожидаемого действия так и не происходит. Он чувствует как его губы опаляет горячим смешком, что издаёт Чонгук, после чего что-то, вероятно волосы, щекочет его нос, прежде чем тепло переходит на одну из щёк, а потом и вовсе спускается к уху. Чимин почти дёргается, потому что уши являются одной из его слабостей, но руки младшего и его грудь, нависшая сверху словно шатер, не даёт командиру сделать и маленького движения. И как только он решается приоткрыть глаза, чтобы хоть что-то предпринять, то чувствует как зубы Чона ощутимо смыкаются на его мочке. Старший машинально пытается замахнуться на парня, но тот и тут оставляет его попытку неудачной, возвышаясь над Паком так, как возвышается Бог над простыми людьми. Его лицо выглядит счастливым и удовлетворённым. - Что за чёрт? - А что не так? - Ты играешь нечестно, Чонгук. - Никто не говорил, что мы во что-то играем, хён, - Чон отпускает прижатые к постели руки, давая Чимину относительную свободу, но с места не двигается, оставаясь для парня внушительной и ощутимой проблемой. - Даже если и предположить, что игра существовала, то я всегда действую чисто, - старший складывает освобождённые от оков руки между их с парнем грудными клетками и продолжает слушать того. - Ты не ответил на вопрос, я не стал тебя целовать. Всё абсолютно честно. - Боже, ты так много болтаешь не по делу, - и пока удивлённый резким высказыванием в свой адрес Чонгук пытается понять, что только что произошло, Чимин закидывает обе руки ему на шею и без каких-либо проблем целует его сам, пригвождая бедро младшего своей ещё не до конца прошедшей ногой. Чон едва успевает поменять ладони на локти, чтобы удобнее упереться ими по обе стороны от головы старшего. Пак всегда целуется медленно, не делая никаких резких движений, поэтому неожиданный укус заставляет младшего оторваться от командира, облизывая болящую нижнюю губу. - Зато я стал целовать тебя, - в тон ему отвечает старший, напоследок проводя большим пальцем по губам помощника. Чонгук внимательно наблюдает за ним. - Что такое? - Ты становишься всё развязней, я начинаю бояться, что станет с тобой в будущем, если мы продолжим так вести наши разговоры, - подмечает парень, что заставляет Чимина непроизвольно улыбнуться. - Боишься, что я склоню тебя к какому-нибудь разврату? Ты ведь ещё так молод, чтобы связывать свою жизнь со старым извращенцем, - вздыхает командир наигранно. - Не боишься, что сделал неправильный выбор? Тэхён до сих пор буквально в нескольких метрах отсюда, ещё не поздно передумать. Смех резко прерывается, когда младший скользит одной рукой под шею к Паку, а другой медленно ведёт по бедру больной ноги. - Если бы я был не уверен в своём выборе, меня бы тут не было, - Чон переводит медленный взгляд на губы старшего и больше не может отвести его. - Кто кого склонит к разврату, это ещё открытый вопрос. - Пока ты только пялишься, - на свой собственный риск произносит Чимин, напрягаясь, когда ладонь младшего поднимается с ноги на его талию. - Пялишься и продолжаешь играть в непонятные игры, - добавляет он. Чонгук сокращает расстояние между ними в мгновенье, затыкая командира самым действенным способом, который знает. Он целует его, аккуратно прижимая к себе как можно ближе, сжимая талию. Пак отвечает не без секунды задержки, давая волю своим рукам обернуться вокруг плечей Чона. Сначала парень целует несдержанно, словно мстит Чимину за все то время, что он игрался с ним. Старший пытается поспевать за ним, но кидает эту идею, когда понимает, что ему не хватает дыхания. Он успевает сделать лишь один небольшой вдох, когда младший отрывается от него, чтобы тоже набрать воздуха в лёгкие. Чон целует снова, на этот раз медленно. Пак скользит рукой по его шее чуть выше, сжимая между пальцев волосы на затылке Чона, от чего тот хмурится, последний раз проводя языком по губам командира. Чонгук убирает руку старшего со своей головы, крепко сцепляя их ладони вместе. Чимин наблюдает за этим, в который раз убеждаясь, что их с парнем руки смотрятся просто идеально вместе, и переводит взгляд на младшего, встречаясь с ним глазами уже который раз за сутки. - Теперь я тоже только пялюсь? - задаёт вопрос, поворачиваясь на бок так, чтобы оказаться рядом с командиром, а не над ним. - А тебя только провокации на действия выводят? - А тебе так нравится выводить меня на действия? Пак хмыкает, тоже поворачиваясь на бок, стараясь как можно меньше шевелить ушибленной ногой. Парень уже привычно закидывает одну руку младшему на талию и улыбается, сильнее прижимаясь к младшему и утыкаясь ему в шею. Он прикрывает глаза, чувствуя как рука Чона зарывается ему в волосы, а сам Чонгук расслабленно выдыхает, целуя старшего в лоб. - Уже засыпаешь? - спрашивает парень, чувствуя как Чимин тоже расслабляется. - Я смотрю тебе не терпится отделаться от меня, - отвечает командир, хлопая по спине младшего. - К твоему счастью, я действительно очень устал и хочу спать, потому что завтра нас ждёт тяжёлый день. - Верно, - соглашается Чон. - Очень тяжёлый день. - Поэтому нам обоим стоит выспаться, - добавляет Пак, поднимая глаза на Чонгука, натыкаясь на грустный и уставший взгляд. - Что такое? - мгновенно напрягается старший. - Просто думаю. - О чём? - О том, сколько ещё раз я смогу заснуть с тобой в обнимку, - младший делает достаточно длинную паузу между фразами. - Ты прав, нам нужно спать. - Но ты не сможешь уснуть, пока эти мысли в твоей голове не успокоятся, и мы оба это понимаем, - Чимин двигается чуть выше, чтобы их с парнем лица находились на одном уровне. - Смотри на меня, хорошо? - Я всегда смотрю на тебя, - говорит Чон уже не в первый раз, но у Пака по прежнему замирает сердце. - Вот ты сам и ответил на свой вопрос почему у меня нет причин ревновать тебя к Тэхёну, - старший едва сдерживается, чтобы не зевнуть, когда обхватывает лицо Чонгука своими руками. Ему очень хочется спать. - Продолжай смотреть только на меня и скажи, что ты видишь перед собой сейчас? - Тебя? - странно щурится младший не совсем понимая сути вопроса, заданного командиром. - Что ещё я могу видеть, если ты занимаешь всё пространство передо мной. - Скажи это чётко, Чонгук, - просит Чимин. - Что ты видишь перед собой? - Тебя. - Раз ты видишь меня сейчас, то и думай обо мне в этом моменте. Сейчас я лежу напротив тебя, обнимаю тебя, говорю с тобой. Нет никакого смысла в том, чтобы находится мыслями в совсем другой ситуации, Чонгук, ведь в настоящем я здесь, и ты тоже можешь говорить со мной и касаться меня, - Пак кивает на свои руки и взгляд Чона тут же устремляется в сторону ладоней на своих щеках. - Чувствуешь? - Да, - подтверждает младший, возвращая свой взгляд к командиру. - Вот и думай об этом, а не считай сколько раз ещё мы заснём вместе, - Чимин аккуратно поправляет прядь на лбу младшего, чтобы та не лезла ему в глаза, и улыбается, когда тот поворачивает голову, чтобы благодарно поцеловать его в ладошку. - Если будешь так часто целовать меня, я могу и привыкнуть. - Думай о том, что происходит сейчас, хён, - не удерживается Чонгук, снова целуя Пака, на этот раз в щёку. - Нет никакого смысла в том, чтобы находиться мыслями в другой ситуации. - Засранец, - буркает почти не слышно старший, оказываясь снова в тёплых объятиях парня. - Надо было оставить тебя мучиться с мыслями, а самому ложиться, так бы я уже несколько минут как спал. До его расслабленного слуха доносится низкий чонов смех, а потом абсолютная тишина и темнота, которая будет сопровождать его до завтрашнего утра.