Последний умер на нулевом меридиане

— Ты уже тут? — Чимин удивлённо замирает на месте, когда встречается с Чонгуком сразу после того, как открывает люк корабля. Младший переводит на него быстрый взгляд и кивает, продолжая увлечённо делать что-то своё. — Доброе утро, — желает он командиру, пока тот, все ещё не пришедший в себя и сонный, медленно направляется к своему рабочему месту, зевая. — Что такое? Выглядишь так, будто я что-то сделал не так, — старший залпом выпивает половину воды из бутылки, которую оставил вчера на столе, прежде чем ответить. — Нет, все в порядке, просто ты не говорил, что собирался куда-то и не разбудил меня утром, поэтому я немного удивился, когда проснулся один, — поясняет Пак, пожимая плечами. — Думал, ты ушёл куда-нибудь с У Моль или ещё кем-нибудь. — Ты много ворочался во сне, я решил что ты плохо спал, поэтому не стал будить, — Чонгук отходит от своего места, и Чимин наконец может увидеть чем тот занимается. На столе, в большом контейнере, замоченные в специальной жидкости, стоят цветы, которые ещё недавно находились в грузовом отсеке. Младший стягивает с пальцев резиновые перчатки и небрежно протирает рукавом открытую часть стола, выкидывая ненужные больше принадлежности в мусорное ведро. Старший подходит ближе, наклоняясь, чтобы рассмотреть цветы лучше. Те выглядят невероятно завораживающе и Пак едва останавливает себя от того, чтобы коснуться их, мыслью о том, что он может как-то навредить самим цветам и труду парня, который над ними работал. Чонгук оставляет его ненадолго наедине с красивыми растениями, чтобы помыть руки от токсичного вещества, которое могло попасть на кожу и через перчатки. Он скрывается за дверью в нужном отсеке и выходит через пару минут, вытираясь мягким полотенцем. — Чимин, — зовёт парень, отвлекая командира от созерцания прекрасного. — Будь аккуратнее, их не стоит трогать. Это вещество достаточно едкое, чтобы повредить кожу. — Конечно, — в доказательство того, что младший был услышан им, Пак расправляется в полный рост и, в последний раз посмотрев на растения, отходит от них. — Так что ты здесь делаешь? Это из-за цветов. — Не совсем, но можно и так сказать, — Чон аккуратно подходит ближе к контейнеру, чтобы снять его со стола и перенести в угол, где никто уж точно не решит в него залезть. Хотя бы пока они только двое находятся тут. — Цветы лишь одна из причин. У меня действительно огромные планы на сегодняшний день. Собираюсь провести его с пользой для общества и себя самого. — Понял, — Чимин кивает, отходя обратно к своему месту. — Хорошего дня. — А ты что собираешься делать? — Займусь работой, у меня её много, — Пак указывает на экран только что включённого им планшета. Чонгук успевает прочитать пару написанных на нём фамилий, прежде чем старший продолжает. — Для начала я дождусь Тэхёна и отправлю его обойти лагерь, чтобы он проверил, все ли находятся на территории, а сам пока выйду за границу. Младший хмурится, вероятно, недовольный тем, что старшему придётся одному идти в лес, но ничего против не говорит, ведь если командир решил, что это нужно сделать, значит это и правда необходимо. — А что с Хосок хёном? — решает спросить Чон, продолжая следить за тем, как Пак водит пальцем по экрану планшета. — Он придёт сегодня? — Должен, — Чимин пожимает плечами. — Вчера он сказал мне, что у него есть дела на корабле, но не говорил какие именно. Чонгук кивает, не находя вопросов, которые ещё можно было бы задать, а командир, решивший, что диалог зашёл в тупик, концентрируется на работе, больше ничего не говоря. Они продолжают заниматься каждый своим делом в абсолютной тишине, но она не приносит какого-либо дискомфорта кому-то из парней. Скорее наоборот, она помогает сконцентрироваться и работать эффективнее. Спустя какое-то время Чимин и Чонгук перекидываются парой бессмысленных фраз, сказанных скорее для поднятия настроения, чем для действительно важного обсуждения и снова уходят в молчание до момента, пока люк не открывается. — Я вам сейчас такое расскажу, — Тэхён врывается в утреннюю жизнь корабля громко и чересчур энергично, поэтому Пак даже затыкает уши, когда тот начинает рассказывать непривычно высоким и оживленным голосом. — Я подслушал сейчас разговор девчонок, которые живут в соседней от вас палатке. — Ким Тэхён, ты что, сплетница? — командир складывает руки на груди. — Может, тебе стоило поддержать их разговоры, а не бежать к нам, чтобы слить всё, что услышал? — Благодари Бога, что я побежал к вам, а не остался беседовать с этими прекрасными дамами, ведь речь шла о вас двоих, и мне явно есть что сказать по этому поводу, — Ким упирается руками позади себя на столик и складывает одну ногу на другую, принимая весьма вызывающий вид. — Дак вы слушаете, или мне нужно вернуться и обсудить с девушками некоторые вопросы? — Я склоняюсь к тому, чтобы верить, что ты достаточно хороший друг, чтобы не предпринять второе, но на всякий случай перестрахуюсь и попрошу тебя остаться и продолжить, — Чимин переводит программу в режим самостоятельного управления и поворачивается к другу, смотря хоть и вымученно, но с ноткой заинтересованности. — Поверить не могу, вы и правда как две подружки, которые видятся каждый вечер и обсуждают все новости за день, потому что не могут прожить двадцать четыре часа друг без друга, — усмехается Чонгук, привлекая внимание обоих парней. — И как меня угораздило попасть именно в вашу компанию? — Но ты нас любишь, не строй из себя огорченного, — перебивает Ким, вдруг улыбаясь. — Особенно меня, верно? — Без тебя вообще жить не могу, — соглашается Чон. — Правда ведь, хён? — Да, да, — кивает Пак. — Он даже когда во сне разговаривает, только о тебе и говорит. Ни разу никого другого не вспомнил, всегда только ты. Я прям восхищаюсь. — Я что, говорю во сне? — вдруг серьёзно спрашивает младший, поворачиваясь к Чимину, который не успевает ответить. — Обо мне глаголишь, он же сказал, — усмехается Тэхён, театрально хватаясь за грудь. — О, Чонгук, мой милый Чонгук, это признание разбило мне сердце, но я уверен, ты и твоя любовь сможете склеить его вновь, — Ким подрывается с места, хватаясь за шею Чонгука и прогибаясь в спине так, что тот едва успевает его удержать. Чимин смотрит на это выступление с улыбкой, закатывая глаза, когда его лучший друг начинает переигрывать. — Я не смогу жить без тебя, малыш Чонгуки, как же нам быть, ведь если мы не будем вместе, клянусь, я.! В этот момент отчётливо слышится звук захлопывающегося люка. Хосок ошеломлённо смотрит сначала на двух младших, а потом и на командира, который неловко прокашливается, взглядом напоминая Киму, что тому стоит слезть с Чона, чтобы картина происходящего стала хотя бы немного менее странной. — Что здесь происходит? — голос старшего звучит твёрдо, но все равно немного удивлённо, что выдает и его выражение лица: хмурые брови, бегающие от одного человека к другому глаза и приоткрытый рот. Пока Чимин пытается сформулировать, какой ответ придумать, чтобы тот звучал более менее адекватно, Тэхён зачем-то поправляет свои вещи, показательно выпрямляясь в спине. Чонгук становится тем, кто начинает говорить первым. — Просто дурачимся, хён, — все три пары глаз следят за тем, как старший Чон поворачивается спиной к парням и целенаправленно идёт в сторону двери в грузовой отсек, будто бы и не заинтересованный в том, что друзья могут ему сказать. — Рад, что у вас есть время дурачиться, — парень отвечает будто неохотно, потирая глаза. — Хорошего дня, — он выжидает короткую паузу, добавляя. — Всем вам, — и скрывается за дверью, прикрывая её беззвучно. — Что это с ним? — Чимин понижает голос, когда задаёт вопрос, оглядываясь через плечо в ту сторону, в направлении которой старший ушёл. — Вы вчера вместе ушли, все было нормально? — Он не особо разговорчив со мной в последнее время, как вы оба могли заметить, — Тэхён тяжело вздыхает, выражение беззаботности и веселья совсем исчезает с его бледного лица. — Мы ушли вместе и ночевали тоже вместе, но совсем не говорили. Не думаю, что мы сможем быстро закрыть глаза на все то, что произошло, и жить дальше как близкие друзья, но я очень на это надеюсь. — Хёну нужно время, — говорит Чон, хлопая Тэхёна по плечу. — Безответные чувства, ещё и к человеку, который в тебе видит семью, а не вторую половинку, не так-то легко усмирить в себе. Но если вы дорожите друг другом, все поправимо. Ким улыбается почти благодарно и кивает, принимая слова младшего, как поддержку. — Ладно, — Тэхён хлопает в ладоши, переводя тему, чтобы не ворошить больное прошлое. — Вернёмся к девушкам, которые живут в палатке рядом с вами. Не знаю уж, где вы успели засветить свои влюбленные взгляды, но в лагере уже ходит слух об особенных отношениях между вами. Причём многие ребята, кажется, склоняются больше к тому, чтобы в него верить. Чимин хмурится молча, складывая руки на груди, пока Чонгук, по-видимому, остаётся безразличным к информации, полученной от старшего. — Ну, они скорее правы, чем нет, — делает умозаключение младший Чон, — Слухи имеют одну особенность, не знаю уж негативную или позитивную, но, как быстро они распространяются, так же быстро о них и забывают. Этот факт ведь никак не влияет на наше положение, верно? — он смотрит на Пака, задумчиво жующего нижнюю губу. — Не должен, — отвечает Чимин, обдумав услышанное. — Кому какое дело до нас, когда близится конец света? — Ну если слухи кто-то распустил, значит кому-то до вас точно дело есть, — Тэхён громко шмыгает носом, привлекая внимание на себя. — Я просто хотел предупредить вас. Всё ведь в порядке, да? — Да, — чуть неуверенно проговаривает Пак, переводя взгляд на Чона. — Думаешь, у нас есть сейчас какой-то смысл что-то делать с этими слухами? Младший чуть заметно отрицательно мотает опущенной головой, облизывая губы. — Люди существа социальные, они просто не выживут без постоянных передвижений и обсуждений, и раз уж мы вынуждены держать их в лагере взаперти, словно в клетке, то стоит попытаться оставить им хотя бы свободу общения, — ровно проговаривает Чонгук, добавляя в конце, — я так думаю. Но решать все равно тебе, ты ведь командир. — Это не значит, что я какой-то безоговорочный авторитет, — поправляет его старший. — Это касается нас обоих и решать тоже в любом случае нужно нам обоим. Твоё мнение такое же значимое, как и моё, Чонгук. Сейчас не важно, кто их нас командир, а кто нет. — В таком случае, я не хочу ничего делать с этими слухами, — твёрдо говорит парень, смотря на Чимина таким взглядом, будто бы он готов пойти на все, чтобы все было так, как хочется ему. — Мне не важно, что говорят люди вокруг, и я никогда не пытался избегать подобного. Людям хочется сплетничать, мне не хочется в это влезать, вот принцип по которому я отношусь ко всем слухам, которые пускают про меня. Однако, как ты и сказал, мнение обоих из нас имеет одинаковый вес, и если уж мне без разницы на этот слух, то тебе нет. Младший замолкает на миг, пока старший продолжает смотреть на него с каждым сказанным словом все осознанней. Они с Чоном действительно очень разные в некоторых жизненных вопросах. Чимину важно, чтобы под ногами земля твёрдо стояла и всегда было за что удержаться, потому что падать больно не хочется. Слишком уж высоки риски. Чонгук другой. Он не нуждается в крепкой опоре в виде авторитета или уважения. Ему все даётся проще, потому что он относится ко всему происходящему проще в сто раз, чем старший. Такие люди как Чимин, таких, как Чонгук, обычно душат в тисках своих загонов и медленно убивают. Такие люди как Чонгук, таких, как Чимин, доводят до нервных срывов и приёмов у психолога до конца жизни. Старший тяжело вздыхает, понимая, что все, что бы он сейчас не сказал, будет выглядеть странно и неуместно. — Я же вижу, — продолжает парень. — Вижу, как ты волнуешься за каждое слово, которое говорят про тебя. Вижу, что ты не хочешь, чтобы люди обсуждали твою личную жизнь в диалогах между работой. Поэтому давай предпримем то, что выберешь ты, потому что на меня это никак не влияет, — предлагает Чон, направляясь к выходу. — Я все равно буду на твоей стороне, что бы ты не выбрал, — напоследок говорит младший, открывая люк. — Если я понадоблюсь, вы можете найти меня в палатке У Моль и Ха Соль нуны. — Почему именно там? — спрашивает озадаченный Пак. — Там тихо и я не буду никому мешать. Сегодня они обе на дежурствах, а на обед не вернутся, потому что времени не хватит, — объясняет парень, собираясь уже захлопнуть люк снаружи, когда Чимин окликает его. — Пойдёшь со мной до купола, если мне понадобится помощь? — неуверенно спрашивает командир, слыша как стоящий недалеко Тэхён хихикает, прикрывая лицо ладонью, смеясь, наверное, с неловкости в его голосе. — Пойду, — без промедления соглашается младший, — если позовешь. Как только Чон оказывает за бортом корабля, Тэхён смеётся уже своим привычным смехом, не топя его в ладонях, и Чимин смотрит на него хмуро. — Вы такие неловкие, что мне даже нечего сказать по этому поводу, — Ким делает пару шагов, чтобы встать с правой стороны от друга. — Но зато я могу утверждать, что он и правда доверяет тебе, если твоё решение остаётся авторитетным для него даже в таких важных вопросах. — Но если мы хотим строить отношения, разве не правильнее будет искать компромиссы, а не вверять все в мои руки? — спрашивает Пак. — Я хочу, чтобы он тоже понимал свою важность в том, как мы будем двигаться дальше. — Чимин, — Тэхён хлопает себя по бёдрам, — не будь таким категоричным, чёрт возьми. Я уверен, что Чонгук осознает, что его мнение тоже важно для тебя, но если в этот раз он сказал, что ему не принципиально, значит, это действительно так. Попробуй доверять ему так же, как он тебе, и всё встанет на свои места. — Я доверяю ему больше, чем ты думаешь, но все равно волнуюсь, — делится с другом переживаниями командир. — Он замечательный человек, но я однажды позволил себе невольно преуменьшить его вклад в наше общее дело и одновременно с этим преувеличить свой, и теперь мне, кажется, до конца жизни будет стыдно за те слова. — Если тебе стыдно за тот случай, это уже говорит о том, как серьёзно ты относишься к нему и насколько тебе важен его комфорт, — заключает Ким. — Да и как я уже сказал, если бы ты не давал ему свободы выбора, он бы уже давно показал свое недовольство, поэтому расслабься. Чонгук самый понимающий человек из нас четверых. — Может, — Пак тяжело вздыхает, — ты и прав. Давай лучше займёмся делом, иначе я снова уйду в свои мысли и не смогу работать, а это очень плохо скажется на нас всех, — решает он, указывая в сторону панели управления. — Нужно проверить кое-что. Встань как можно ближе, но не прикасайся к ней. — А это меня не убьёт? — в шутку спрашивает парень, вставая именно так, как его попросил лучший друг. — Сейчас и узнаем, — пожимает плечами Чимин, управляя картинкой на экране через свой планшет, стараясь делать вид, что не заметил, как напрягся Тэхён после его слов. — Да не волнуйся ты так, если током и ударит, то не сильно, всего двести двадцать. — Успевай работать, шутник, пока я ещё играю роль твоего подопытного, а то у меня ведь и других дел полно, — предупреждает Ким. На корабле воцаряется трудовая, рабочая атмосфера. Чимин как раз объясняет Тэхёну поставленную перед ними задачу, иногда указывая на имена в списке и что-то рассказывая, когда Хосок стремительно выходит из грузового отсека, направляясь прямиком к друзьям. Ким отшатывается на шаг от друга и тут же отводит взгляд, направляя его в сторону, чтобы не встречаться им со старшим. — Хён? — недоуменно спрашивает командир, смотря на взволнованное лицо старшего перед собой. — Ты чего это? — Отвлекаю? — вместо ответа спрашивает Чон, оглядывая стоящего рядом младшего быстрым взглядом. — Я могу подойти позже, если вы сильно заняты сейчас. — Не стоит, думаю, мы уже закончили, верно, Тэ? — обращается к другу командир, стараясь хотя бы как-то вывести его на диалог. — Да, — выдаёт Ким не своим голосом, сильнее сжимая в руке планшет, в котором напечатана вся нужная ему информация. Хосок, кажется, замечает это, опуская голову в пол и отходя чуть в сторону, чтобы не приносить неудобства. Его кадык подымается от того, как парень невольно сглатывает. — Мы закончили, так что я пойду, а вы поговорите. — Справишься один с таким списком? — неожиданно начинает сомневаться Чимин, прерывая друга уже на подходе к люку. Ким оборачивается, не понимая, чего добивается Пак. — Смеёшься? Думаешь, я не в состоянии просто проверить есть ли тот или иной человек из списка в лагере? — Вовсе нет, но помощь бы тебе не помешала, — игнорируя испепеляющие взгляды Тэхёна, парень вдруг обращается к старшему Чону. — А вот как раз и помощь подъехала. — Разве хён не собирался обсудить что-то с тобой? — скептично спрашивает Ким. — Да, — присоединяется сам Хосок, вероятно, тоже взволнованный любой близостью с младшим парнем. — Я хотел заняться совсем другим. Если суть просьбы в том, чтобы просто ставить галочки и идти дальше, то Тэхён и сам прекрасно с этим справится. — Если бы можно было просто ставить галочки, я не просил бы вас сделать это вместе, — парирует Пак, предвкушая, как сильно он потом отхватит от лучшего друга, но от плана не отклоняется. — Всегда есть вероятность забыть кого-то, к тому же, сегодня назначено достаточно дежурств, так что просто пройтись по палаткам и опросить всех быстро не получится. Хосок хлопает глазами, оборачиваясь на Кима, но тот молча смотрит в ответ, ничего не говоря ни «за», ни «против», смирившийся со своей участью. — Выслушай меня хотя бы сначала, а потом засылай куда хочешь, — просит Чон, доставая из кармана небольшую карту, которая видоизменяется, стоит тому коснуться её пальцами. Она начинает увеличиваться в размерах и в итоге приобретает вид полушария купола, только в сильно уменьшенном варианте. — Что это, хён? — Чимин аккуратно перехватывает устройство из рук старшего, оглядывая не настоящий купол со всех сторон. — Это просто потрясающе. Где ты это взял? — Вот здесь, — старший тыкает себя пальцем в висок, намекая на свои интеллектуальные способности. — Но это не важно сейчас. Эта штука — точный прототип нашего купола. Если ты сделаешь так, — Чон зажимает какую-то кнопку, на которую Чимин, честно говоря, не обратил внимания раньше, и аккуратно касается пальцем оболочки, после чего изображение снова меняется, приближая ту часть, которой коснулся парень, — то сможешь детально осмотреть любой участок, какой захочешь. И так же обратно, попробуй. Пак едва ощутимо прикасается к куполу почти там же, где это сделал секундами назад его друг, и оболочка тут же реагирует, возвращаясь в прежнее положение. Чимин поднимает глаза, чтобы посмотреть на старшего, но замечает, как Ким выглядывает из-за его спины, стараясь подглядеть, что они обсуждают. Тэхён встречается с ним взглядами, невольно вздрагивая, словно его поймали за чем-то постыдным, и тут же отворачивается. — Ты сам это сделал? — обращается Пак к Чону, косясь на прототип купола. Тот кивает, улыбаясь, когда глаза друга становятся шире. — Да у тебя же золотые руки, хён. Сколько времени ты на это потратил? — Около недели, — Хосок, довольный произведенным впечатлением и реакцией на свой труд, потягивается, громко хрустя затекшими руками. — Там встроен очень чувствительный сенсор, так что транспортировать это надо аккуратно, а в общем и целом я со спокойной душой вверяю его в твои руки, — предупреждает Чон. — Хотя, наверное, поздно уже что-то такое использовать, но штука полезная, если справимся с кислородом, то будет ещё много моментов, когда она понадобится. — Понадобится, и времени, чтобы её использовать, у нас будет ещё навалом, — кивает Чимин, — Но только если мы все хорошо поработаем за эти два дня. Поэтому вы двое сейчас идёте проверять список, а я займусь тем, что проверю все способы, которыми мы можем воздействовать на купол. Тэхён с трудом сдерживает стон отчаяния в момент, когда командир фактически выталкивает обоих парней из корабля, улыбчиво махая Киму, когда тот оборачивается, чтобы показать, что он сделает с Паком, когда вернётся. Хосок молчит, и Ким, не привыкший обычно молчать дольше минуты очень скоро начинает скучать. Он идёт, оглядываясь по сторонам, задирая голову в небо и опуская прямо под ноги, в общем делает все, чтобы только не сорваться и не спросить что-нибудь у старшего. Так проходит не так уж и много времени. Младший продолжает сжимать в руке планшет, на экране которого уже остался мокрый след от его вспотевшей ладони, и думает обо все на свете: о количестве воды в океане, о температуре Солнца, о кроликах на луне… Как вдруг Чон обращается к нему по имени, которое уже немного непривычно слышать, хотя раньше старший говорил его чаще, чем все остальные слова вместе взятые. — Тэхён, — Ким вздрагивает, как от удара током и слишком резко поворачивается на зов. — М? — мычит неразборчиво младший. — Если мы будем просто идти прямо, то вряд ли у нас получится выполнить то, что сказал сделать Чимин, — намекает Чон, и только тогда парень понимает, что все это время они бессмысленно шли по прямой, пока не упёрлись в выход из лагеря. Тэхён резко останавливается, не шевелясь, и так же резко в его глаза меняются с растерянных на сосредоточенные. Взгляд проясняется. Он оглядывается осознанно и указывает влево. — Начнём оттуда, — решает младший и, не дожидаясь реакции, направляется в нужную ему сторону. — У ребят из этой части лагеря сегодня нет дежурств, если мне не изменяет память. Хосок согласно идёт следом, не решаясь возразить. Следующие полчаса они не разговаривают, занимаясь тем, что поручил им Чимин. Ким успевает перекидываться парой слов с некоторыми из ребят, прежде чем они переходят от одной палатке к другой, пока Чон ждёт его, вычеркивая имена опрошенных из списка. — Близится что-то страшное, да? — спрашивает у парня очередная знакомая, и Хосок, сам от себя не ожидавший такой реакции, резко дёргается, переводя на девушку взгляд. Тэхён выглядит опешенным, но быстро исправляется. — Думай о хорошем, ШуМи, — улыбается он девушке, судя по имени, японке, и та тоже улыбается, от чего Чону становится не по себе. — Всё будет в порядке, верь нам. — В лагере в последнее время поднимается много сплетен, знаешь, — ШуМи переводит настороженный взгляд на старшего, и тот смотрит на неё тоже, усмехаясь, когда та корчит гримасу неприязни. — Я могу говорить при нём? Он не выглядит так, будто ему можно доверять. Ким оборачивается на сто восемьдесят, чтобы зачем-то оглядеть того, кого он и так прекрасно знает, и тут же одёргивает себя, обращаясь к девушке: — Я ему доверяю, — говорит он. — Если доверяешь мне, то придётся и ему. Хён не из тех, кто много болтает по пустякам. — То, что он не болтлив, я заметила, — японка прыскает со своих же слов. Старшему это кажется отвратительным и ненастоящим. — Но он все равно подозрительный. На маньяка похож, если честно. — Ещё одно слово, и я как самый настоящий маньяк заставлю тебя заткнуться, — ядовито выплевывает Чон. — Если надо пояснить, то перерезать тебе язык не станет для меня большой проблемой. Девушка надувается от возмущения, её лицо багровеет, а руки сжимаются, но изо рта, который она бессмысленно открывает и закрывает, не вылетает ни одного слова. ШуМи словно теряет дар речи. Она смотрит то на обидчика, то переводит взгляд на Тэхёна, бессловно прося его о помощи, но тот принимает нейтральную позицию, не торопясь заступаться за девушку. — Довольно, — решает младший за секунду до того, как изо рта японки посыпятся нецензурные выражения. — Мы уходим, а ты, — обращается он к знакомой, — постарайся следить за тем, что говоришь, и тогда молчание в таких ситуациях не будет разочаровывать тебя. — Ты просто струсил, — пытается задеть его напоследок ШуМи. — Ты просто нарвалась сама. Когда они покидают палатку, Ким быстро мирится с мыслью, что девушка, вероятно, возненавидит его после этого, но ничего с этим делать не собирается. — Она вряд ли будет рада следующей вашей встрече, — комментирует Чон, упираясь взглядом в спину младшего. — К чёрту, — отзывается коротко Тэхён, уверенно направляясь к следующей палатке. — Но ты ведь мог заступиться за неё, — продолжает наседать старший. — Сохранять хорошие отношения внутри лагеря важно, пусть даже и с не самыми приятными людьми. Наши отношения уже не изменятся. — Зачем? — особого энтузиазма к диалогу Ким не проявляет, но один только факт того, что они разговаривают, уже заставляет что-то внутри Хосока расплыться теплом. — Она всего лишь один человек, который мне не особо важен. — Ты начнёшь с тех, кто тебе не особо важен, а закончишь самыми дорогими, если будешь так относиться, — произносит парень, слишком поздно самому себе закрывая рот руками. Сейчас он не тот, кто смеет говорить нечто подобное Тэхёну. Не в их положении. Испугавшийся, что из его рта может вылететь ещё что-то непозволительное, Чон выбирает самое разумное продолжение диалога — конец, но Ким неожиданно оборачивается к нему лицом, и парень едва не врезается в него. Они впервые за последнее время находятся так близко друг к другу, что можно ощутить на себе каждое движение стоящего напротив. Хосок непроизвольно сглатывает, когда его глаза точно встречаются с чужими, и ожидает, что сейчас Тэхён выразит свое недовольство, или даже позволит себе ударить его, но у младшего, по-видимому, и мысли не было причинять старшему боль. — Не знаю уж, как ты смотришь на эту ситуацию, но я всего лишь пытался защитить того, кто мне важнее. И даже если ты думаешь, что наши отношения лучше уже не станут, то это только твоё мнение, — спокойно говорит младший, ни на секунду не отрывая взгляда он глаз Чона. — Думаешь, это временно? — истерично усмехаясь спрашивает Хосок. — Смотря, что ты подразумеваешь под «этим». — Ты знаешь, что я подразумеваю, — устало закатывает глаза старший. — Я уже сказал однажды, и теперь мы имеем то, что имеем, поэтому не вынуждай меня признаваться во второй раз, — Чон обходит младшего сбоку, заканчивая их разговор. — Нам нужно заняться работой, если мы не хотим потратить слишком много времени впустую. Тэхён позволяет рукам безвольно повиснуть вдоль тела, непроизвольно закинув голову вверх, чтобы взглянуть на небо. Он делает глубокий вдох, а потом выдох, стараясь помочь голове прояснится, но это не особо помогает. В области сердца ноет, когда Ким оборачивается, следуя за старшим так, как следовал всегда, но теперь уже всё гораздо сложнее, чем было раньше, и от осознания этого, душевная боль только усиливается. «Не время расклеиваться, идиот. Бери себя в руки и иди дальше, а все остальное за тебя сделает жизнь» — говорит парень сам себе мысленно. Пак аккуратно отодвигает брезент в сторону, заглядывая внутрь палатки. Чонгук поднимает голову, взглядом приглашая старшего войти, и тот слушается, перед этим оглядываясь, чтобы убедиться, что никто снаружи не следит за ним. — Ты прям как агент в разведке, — замечает младший, усмехаясь с того, как быстро и бесшумно Чимин подкрадывается к нему. — Ты ведь в женскую палатку заходишь, тут то что такого? — Сделают вором, шарящимся по чужим палаткам, пока хозяев дома нет, или ещё чего хуже, извращенцем, — предполагает командир, упираясь руками в бока. — Ну или что там ещё неправдоподобного могут придумать люди? — Зато это может помочь избавиться от слухов о нас с тобой, — пожимает плечами как ни в чем не бывало Чон. — Хотя согласен, перспектива так себе конечно. — Уж лучше пусть тогда пускают правдивые слухи, чем выдумают то, чего не существует, — недовольно хмурится командир, обращая внимание на то, чем занимается Чонгук. — Что ты делаешь? — Уже закончил, ничего такого, — отмахивается младший, откладывая деталь, которую держит в руках, на стол. — Итак, — парень делает шаг в сторону, закрывая собой конструкцию так, чтобы Чимин не смог её увидеть. — ты пришёл, чтобы позвать меня пойти с тобой до купола? — Да, но, — старший предпринимает попытку наклонить голову и посмотреть за спину Чонгука, но у него не получается. — Прячешь что-то? — Покажу тебе сразу, как закончу, — обещает Чон, и Пак согласно кивает, отходя. У него нет никакой оснований не доверять младшему. — Жду тебя на улице, — говорит командир, а потом кидает быстрый встревоженный взгляд на молнию палатки. — Нет, лучше встретимся у выхода из лагеря. Так будет спокойнее, — быстро объясняется парень. — Конечно, как тебе будет удобнее, — спокойно соглашается Чонгук, начиная быстро собираться. — Мне надо всего пару минут, так что, наверное, будет лучше, если ты выйдешь прямо сейчас? — Да, — отвечает Чимин, но перед самым выходом снова останавливается. — Я точно не утруждаю тебя? Кажется, ты занят чем-то важным, — наверняка хочет убедиться старший. — Хён, — Пак тут же замолкает, услышав уважительное обращение. — Я бы не согласился идти с тобой, будь тут что-то действительно срочное, понимаешь? — Чонов голос звучит так, словно тот умоляет, чтобы парень наконец понял, что не является обузой. — Расслабься, гордо подними голову и выйди уже из палатки, а не то нам придётся сделать это вместе. Больше Чимин не предпринимает попыток заговорить, а так же быстро, как и зашёл, покидает палатку, направляясь к выходу из лагеря, по пути лишний раз проверяя, всё ли он взял с собой. Младший догоняет его примерно через столько же, через сколько и пообещал, и они решают не задерживаться, чтобы как можно скорее вернуться. Чонгук, как и ожидалось от него, идёт спереди, потому что знает окружающий их лес лучше, и как бы Чимин не старался улучшить свои знания, многие места были ему ещё не знакомы. — Чем занимаются хёны? — решает спросить Чон, когда молчание затягивается дольше, чем ему бы хотелось. На самом деле, парень никогда не умел сдерживать свою любовь к диалогам, особенно, если предполагаемый собеседник уже был ему близок, как семья. — Продолжают делать вид, что не знакомы? — Думаю, у них уже сдали бы нервы, столько находиться вместе и молчать, — предполагает Пак, догоняя младшего в два шага, чтобы идти рядом с ним, а не сзади. — Хотя, зная насколько они оба упёртые, возможно, что скоро эти двое закипят от напряжения, но ни слова друг другу не скажут. — Разве они не в разных местах находятся? — спрашивает Чонгук. — Или ты заставил их работать вместе? — Я не заставил, а просто проанализировал ситуацию и понял, что Тэхён один с поставленной задачей не справился бы, а из вариантов были только хён и я, у которого своих дел по горло. Обстоятельства сами решили, что им пора бы уже нормально помириться. К тому же, от их кислых лиц у меня начинает развиваться апатия. — Но хён, — младший улыбается. — Уверен, что они не поубивают друг друга за это время? — Хосок слишком любит Тэхёна, чтобы что-то с ним сделать, а Тэ просто ещё не разобрался, чего он хочет от жизни и кого хочет видеть рядом, — рассуждает Чимин. — Но хён сделал для него слишком много, чтобы вот так просто все разрушить. Что бы не произошло, он останется для Тэхёна очень важным человеком, даже если когда-нибудь их путям будет суждено разойтись. — А по-моему, Тэхён хён просто не понимает, что по уши влюбился, — хмыкает Чонгук, вводя таким ответом старшего в заблуждение. — Тэ оболтус, но не дурак, — с сомнением в голосе выдаёт Пак. — Я был бы даже рад, если бы ты оказался прав, но не думаю, что нечто подобное возможно. Не в этом месте, не в это время, не с этими людьми. — Но согласись, его реакция напоминает ревность, — отвечает Чон, скосив глаза и смотря на командира. — Особенно вся эта ситуация с Ха Соль нуной. — Ревновать ведь можно не только того, к кому ты испытываешь романтический интерес, но и обычных друзей или знакомых, — аргументирует свою позицию Чимин. — Да даже родителей. И это тоже будет считаться проявлением привязанности. К тому же, я знаю этих двоих достаточно давно, и как бы обидно это не звучало, Тэхён всегда был для хёна слабым местом, и у того всегда было особое отношение к нему, в то время как сам Тэ, кажется, никогда этого и не замечал. — Но, не смотря на это, эти двое кажутся действительно близкими, — замечает младший, сворачивая на очередном повороте. — Возможно, в будущем между ними что-то и будет? — Вот и посмотрим, — Пак удачно заканчивает разговор, останавливаясь, чтобы пропустить Чона опять вперёд, так как дорожка начала сужаться. — А пока мы с тобой не должны лезть в их дела. Я буду рад, даже если они просто начнут шутить друг с другом и улыбаться, как раньше, находясь наедине. — Кажется, даже на эту ситуацию мы смотрим по-разному, — замечает Чонгук, пожимая плечами. — Ты придерживаешься того, что говорит тебе разум, а я пытаюсь сосредоточиться на чувствах. — Я слушаю здравый смысл, — хмыкает Чимин. — И в данной ситуации он говорит мне перестать надеяться на романтические отношения между ними и радоваться хотя бы тому, что они до сих пор живут вместе. — Говорят, иногда полезно выключать здравый смысл, — как бы невзначай отвечает младший парень, аккуратно придерживая ветку над головой. — Из-за тебя, мой здравый смысл и так начал слишком часто выключаться, — парирует Пак, замечая, как Чон оборачивается на долю секунды. — Так что давай просто закроем тему, это не наше дело. — Хорошо, — на удивление легко на этот раз поддаётся Чонгук. — Тогда давай лучше поговорим о чем-нибудь, что было бы нашим делом. — Например? — спрашивает Чимин, хмурясь, когда ветка очередного дерева неприятно цепляется за его волосы, спутывая их. — Все, что угодно, — младший продолжает идти дальше. — Погода сегодня просто замечательная, согласен? Или как там обычно люди разговаривают? — Боже, Чонгук, — усмехается Чимин, поправляя лямку сумки на своем плече. — Давай без этого примитивного вопроса обойдёмся. Если хочешь поговорить, то лучше расскажи мне что-нибудь. У каждого ведь в жизни были какие-нибудь интересные истории. — Поверь мне, мои истории не такие интересные. — Эй, ну же, — недовольно хмурится командир, подталкивая легонько младшего в спину. — Ты ведь сам предложил обсудить что-нибудь, что было бы нашим делом, вот я и спрашиваю. — Почему не расскажешь сам тогда? — спрашивает Чон, поворачивая голову так, чтобы посмотреть на Пака. — Потому что мне интересно, что можешь рассказать ты, — отвечает тут же старший, улыбаясь в ответ на взгляд парня. — Давай, не будь занудой, Чонгук. Я же прошу всего лишь небольшую интересную историю, а не все свои секреты мне выдать на блюдечке. — У меня нет секретов. — Значит и рассказывать не страшно, — подытоживает Чимин. — Начинай, а я послушаю. Сначала монолог младшего не складывается, но уже через пару минут, поняв, что говорить при командире можно о чем угодно и как угодно, парень начинает привыкать и говорить более оживлённо, на что старший только кивает иногда, соглашаясь со сказанным, но слушает предельно внимательно, не пытаясь перебить. Они идут быстро, но иногда замедляются, чтобы осмотреться по сторонам. Чонгук всё продолжает говорить, иногда прерываясь, чтобы проверить не устал ли ещё командир он его болтовни, но тот на все вопросы только отмахивается, смотря на парня с обожанием. Совсем не уставший. — У Моль нуна обожает всякие сказки и легенды, — Чон разворачивается, идя спиной вперёд. Он почти не смотрит Чимину прямо в глаза, в отличие от старшего, который просто не может оторваться от выражения лица парня, когда тот говорит о том, что любит или просто хорошо знает. — Не знаю, откуда она их берет, но некоторые даже наизусть выучила. И, честно говоря, он неё я тоже набрался всякой ненужной мне информации. Младший продолжает говорить, но вдруг внимание Пака привлекает нечто другое. Командир переводит взгляд за спину Чонгука, и его улыбка медленно сползает с лица, уступая место удивлению в перемешку со страхом. Он останавливается, и Чон это замечает, сразу же замолкая. — Хён? — потерянно спрашивает он, вглядываясь в глаза Чимина, которые больше не направлены на него, и разворачивается, не менее шокированно, чем старший, открывая глаза. Обстановка поражает, но не в самом лучшем смысле. Парни буквально упираются взглядами в огромную дыру в оболочке. Края её, как у неисправной розетки, искрятся, а скрытая ранее часть купола то исчезает, то проявляется в виде ряби, да и вообще выглядит достаточно ужасающе. Только сейчас до них долетает специфичный запах гари. Командир делает стремительный шаг вперёд, но младший мгновенно реагирует. Он перехватывает его за руку, останавливая, и дрожащим голосом произносит: — Даже не думай подходить ближе. Ты не знаешь, как это может закончиться, — Чонгук не смотрит в его сторону, но одной только силы, с которой он сжимает ладонь старшего своей, хватает, чтобы Чимин послушно встал на месте, чувствуя, как трясутся его руки и ноги. — Что это за чертовщина? — Пак пытается сдерживать эмоции внутри себя, чтобы не напугать младшего истерикой, или ещё чего хуже, панической атакой, которой у него ещё ни разу не было. Его губы размыкаются сами по себе, когда парень пытается набрать воздуха в лёгкие. — Это вообще возможно? Чимин переводит взгляд с дыры на Чонгука, который все же поворачивается к нему, смотря как-то загнанно и виновато. Младший без конца бегает глазами по лицу старшего — Я не знаю, — честно признает парень, не веряще мотая головой в разные стороны. — Судя по расчётам, такого просто не может быть, ведь наша система была создана по новой технологии, которая предусматривает дополнительную безопасность оболочки купола. — Но мы ведь не чокнутые? Ты тоже видишь это, Чонгук? — Чон в ответ кивает, хотя делает это скорее рефлекторно, чем осознанно. Пак в это время аккуратно высвобождает свою руку из захвата парня, однако продолжает стоять и дальше, хотя желание подойти к неизвестному повреждению все усиливается. Вдруг что-то в рюкзаке, который Чимин нёс на спине, начинает звонить. Старший быстро высвобождает из сумки самое просто средство связи, которое удалось увести ещё с прежнего их места жительства, и тут же нажимает на кнопку принятия сигнала. Сначала их с Чонгуком уши улавливают только гробовую тишину, поэтому командир тут же берётся за настройку. Вскоре ничего сменяется помехами и шумами, неприятно режущими по ушам, а потом снова тишиной, во время которой Чимин уже собирается выкинуть приёмник из рук. Но не успевает он и замахнуться чуть-чуть, как, наконец, слышится знакомый голос. — Да как работает эта бесполезная… железка? — возмущается на другом конце Тэхён, который даже не может представить себе, как Пак рад слышать его голос. — Ало, меня кто-нибудь вообще слышит? Или я тут с пустотой говорю? — Пустота на связи, — взволнованно, дрожащим голосом произносит старший и в ответ тут же звучит не менее взволнованный вскрик. — О Боже, это ты, — голос Кима срывается, когда тот начинает кричать. — Где ты находишься? Чонгук с тобой? Ты в порядке? — вопросы вылетают изо рта парня с такой скоростью, что Чимин не успевает и слова вставить. — Ну же, Пак, если будешь молчать, то я сойду с ума. Половина слов за счёт расстояния и некачественной связи остаются парнями не услышанными, но суть доходит сразу же, как Тэхён затихает, ожидая ответа. — Не так быстро, пожалуйста, — просит Пак, фактически соприкасаясь губами с динамиком на устройстве. — Чонгук со мной, мы находимся у купола в данный момент. А ты сейчас где? — Что? Уходите оттуда немедленно, черт возьми, — голос Кима снова повышается в интонации. — Хватай своего героя-любовника за шиворот и возвращайтесь в лагерь так быстро, как только сможете. — Ты можешь объяснить нормально, Тэ? — Пак делает несколько шагов, отходя дальше от купола, и жестом указывает Чону, чтобы тот обгонял его и шёл спереди. Младший в последний раз смотрит на повреждение, делает глубокий вдох и быстро направляется в сторону лагеря. Он снова оборачивается, чтобы убедиться, что Чимин идёт за ним, но на этот раз в сердце парня только тревога и что-то ещё, что он не может ничем назвать. — Просто бегите оттуда со всех ног, умоляю, у меня нет сейчас сил объяснять, — без конца торопит их Ким, нервно стучащий по чему-то пальцами. — Как только придёте, нам нужно будет срочно встретиться. — Вы на корабле? — уточняет командир. — Да, — следующая фраза снова доносится неразборчиво. — И вам лучше действительно поторопиться, иначе я просто не смогу найти себе места. Эта чёртова штуковина фактически разрядилась, мне нужно отключиться. Если через полчаса я не увижу вас на борту, то позвоню ещё раз и отругаю по полной программе. — Прекрати, скоро будем, — завершает разговор Пак и быстро запихивает приёмник в один из карманов на своих штанах. Он ускоряется, последний раз оборачиваясь назад, но дыру в куполе уже не видно из-за веток, закрывающих проход. Его сердце гулко стучит. Всю дорогу парни не говорят друг другу ни слова, но уже у самого корабля Чонгук вдруг останавливается, и Чимин тоже делает это, смотря на младшего с немым вопросом в глазах. Чон хмурится, впервые подавая признаки каких-либо других эмоций, кроме страха. Он вдруг начинает оглядываться, а его глаза расширяются, когда он поворачивается на Пака. — Хён, почему так тихо? — разносится в абсолютной тишине. И только тогда до командира доходит: вокруг них ни души. У Чимина немеют пальцы, а тело вдруг прошибает диким холодом. Ему кажется, что чувствует надвигающийся апокалипсис. — Хён, — повторяет обращение Чонгук. — Что-то происходит. Старший и сам это чувствует, но он просто не может понять, что это за ощущение. — Сначала нужно укрыться в безопасном месте, — он пытается взять себя в руки, сильно сжимая кулаки так, что его отросшие сильно ногти неприятно впиваются в ладони изнутри. Он должен обезопасить Чонгука любой ценой. — Заходи, а я пройдусь по лагерю. — Нет, либо мы зайдём туда вместе, либо мы не зайдём, — ставит ультиматум младший. Он просто не может оставить Пака тут одного. — Ты идёшь со мной, и в этот раз я не дам тебе права разделить нас, Чимин, даже не думай. Командир гулко сглатывает, последний раз поворачиваясь в сторону лагеря, чтобы убедиться, точно ли никого там не осталось. Он в надежде просматривает каждый участок, за который цепляется его взгляд, но никаких успехов это не приносит. Его плечи опускаются, когда старший признает, что он слишком слаб перед младшим и голосом разума, который твердит ему послушаться. Он нехотя, но без лишних слов подходит вплотную к люку, раскручивая тот одним размашистым и сильным толчком. Чон в это время хватается за его одежду на спине, прижимаясь к ней грудью так, словно парень может вдруг сорваться и убежать куда-то. Прежде чем зайти внутрь, Чимин перехватывает руку Чона, сжимая её своей и прижимая к собственной груди в районе сердца. Парень тушуется от этого жеста, но все же позволяет себе всего на секунду насладиться происходящим между ними. — Пойдём, — и старший делает шаг, мягко выпуская руку младшего из своей. Внутри их встречает непривычная картина. Будто улица и борт корабля решили поменяться между собой. Привычной тишины, встречающей на пороге каждого входящего, больше не существует. Все лавки, стулья, любые горизонтальные поверхности заняты людьми, некоторые даже сидят на полу. В центре расхаживает Тэхён. Пришедшие не остаются незамеченными. Лица людей устремяются в сторону командира и его помощника, кто-то даже начинает шептаться. Ким вскидывает голову, и его плечи расправляются, когда он фактически подбегает к парням, обнимая за плечи разными руками сразу обоих. — Вы заставили меня поволноваться, — нервно выдаёт он, сильнее прижимаясь к друзьям. Кто-то из сидящих неподалёку умилённо пищит от этого вида, но единственное, что испытывает Чимин, это паника, которая медленно передается ему вместе с дрожью Тэхёна. — Ты заставил нас волноваться не меньше, — ругается Пак, обводя хмурым взглядом сидящих. Каждый, на ком он задерживается чуть дольше, сразу же опускает глаза в пол. Это ещё больше озадачивает парня. — Что здесь вообще происходит? — обращается он к другу. Ким отстраняется медленно, гулко сглатывая. Чимин напрягается ещё сильнее, когда из толпы выходит серьёзный и хмурый Хосок, вероятно, до этого момента что-то обсуждающий с группой ребят. Командир замечает среди них У Моль и Ха Соль, прижавшихся друг к другу, словно две мерзнущие птички. Старшая девушка встречается с ним взглядами и тут же прячет лицо в волосах подруги. — Хён? — обращается Пак уже к старшему Чону, когда тот появляется за спиной Тэхёна. Ким вздрагивает, чувствуя близкое присутствие за спиной, но с места не двигается, только оборачиваясь. — Я объясню, а ты пока побудь с ребятами, мало ли что, — говорит Хосок Киму. Тот ничего не отвечает, лишь молча разворачивается спиной в друзьям и направляется куда-то в толпу, довольно быстро сливаясь с другими людьми. — Тут слишком много людей, будет лучше, если мы обсудим это в другом месте. — Что насчёт Тэ? Ему не понадобится помощь, пока нас не будет? — волнуется за друга Чимин, пока они с Чонгуком пробираются следом за старшим к другой части корабля через народ. — Как командир и его главный помощник вы оба просто обязаны послушать и понять полностью в какой мы ситуации, — отвечает парень. — Учитывая то, что пока в курсе только я и Тэхён, то у нас нет особого выбора. Он справится, а я пока постараюсь быстрее ввести вас в курс дела. Чонгук не произносит ни слова с момента, как оба парня поднялись на борт, и Чимин, заметивший это, вопросительно смотрит на младшего, когда тот поворачивается в их с Хосоком сторону, закрывая за ними дверь отсека. Руки младший складывает на груди, принимая угрюмый вид. — Всё нормально? — кажется, странное поведение Чонгука замечает не только Пак, но и старший Чон, который чуть склоняет голову, когда пытается посмотреть в лицо парню. — Ты выглядишь расстроенным и замученным, даже непривычно тебя таким видеть. Младший сначала смотрит на Хосока, потом поворачивается к Чимину, а потом мотает головой из стороны в сторону, будто пытается что-то забыть. — Не берите в головы, давайте займёмся тем, что сейчас важнее, — меняет тему Чон, снова переводя внимание на старшего. — Судя по тому, что за этой дверью находится весь наш лагерь, происходит что-то действительно масштабное, я правильно понимаю? — Верно, — Хосок отходит немного дальше от друзей, наклоняясь для дополнительной опоры на стену. Он скрещивает ноги, упираясь взглядом в пол. — На самом деле я даже не могу представить, как вы отреагируете на то, что я скажу, потому что с нами в последнее время столько дерьма происходит, что очередная порция уже никого не удивила бы, однако у этой проблемы от прошлых есть небольшое, но значительное отличие. — Твои долгие лирические вступления в данной ситуации только больше меня напрягают, — замечает Чимин. — Хотя, как мне кажется, я догадываюсь, о чем пойдёт речь. — Трудно не догадываться, если вы были буквально в нескольких метрах от места, где находится источник наших проблем, — отвечает Хосок. — Вероятно, более детально знакомиться с пробоиной в оболочке вы не решились, чему я несказанно рад. Подойди вы туда ещё хоть на пару метров, и ваши шансы получить смертельный удар током возросли бы до девяносто девяти процентов. — Если бы не Чонгук, меня бы ты уже не увидел, — хмыкает старший, боковым зрением замечая, как младший Чон меняет позу: его руки чуть расслабляются, а корпус тела и голова наклоняются в сторону Чимина. Он будто бы принимает удобную для защиты старшего позицию. — Потому что он сначала проанализировал то, что увидел, а ты полез в разборки, которые не закончились бы в твою пользу, — пожимает плечами Хосок. — В который раз убеждаюсь, что знакомство с Чонгуком идёт тебе на пользу. Но сейчас не об этом. У нас проблемы. — Повторяешься. — Как я могу не повторяться, если они не решаются? — возмущается в ответ старший. — Когда мы с Тэхёном вернулись с улицы, то ещё снаружи услышали звук сирены. Панель управления горела красным, когда мы зашли внутрь, и мы не могли выйти в главное меню, пока не подтвердили двойной выпуск кислорода. — Двойной выпуск? — неверяще переспрашивает младший Чон. — Хочешь сказать, кислород сейчас выпускается в двойном размере? — Именно, — Хосок кивает. — Мы пытались обойти систему, но купол уже находился в режиме самоуничтожения на момент, когда мы пришли, поэтому единственной возможностью отменить его было согласие на двойной выпуск. — Но что случилось? Откуда появилось это повреждение? — недоумевает Чимин. — Никто умеренно не смог бы нанести настолько большой урон оболочке, мы буквально запретили ребятам покидать лагерь. Вы ведь опросили всех? — Лагерь никто, кроме вас двоих, не покидал. Тэхён перепроверил все списки, когда мы собрались на борту, ошибки быть не может, — Чон вскидывает голову. — Но ты прав, человек не смог бы сделать такую пробоину в куполе. — Система нейтрализовала бы опасность сразу, как только поступил бы сигнал о возможности повреждения, — подключается к обсуждению Чонгук. — Если она перешла в режим самоуничтожения, значит причиной является сама система. Вы меняли изначально выбранные настройки? — Да, — не задумываясь отвечает Чимин. Хосок переводит на него удивлённый взгляд. — Когда это было? — не может вспомнить старший. — Наверное, недели через две после того, как мы прилетели, — примерно предполагает Пак. — Кислород нужно было беречь, и мы приняли решение уменьшить норму выпускаемого в пространство купола воздуха. Это могло стать причиной? — Если разница с нормой была небольшая, то вряд ли, — младший облизывает пересохшие губы. — Эта система, конечно, состоит из множества датчиков и проводов, контролирующих любое изменение, но все же и у неё есть слабые места. Сигнал об изменениях должен был передаться в купол мгновенно, сразу же после того, как вы утвердили бы новые параметры, но мы не можем утверждать дошёл ли он. Незначительные изменения могут просто игнорироваться самой системой. — Ладно, хватит, мы все равно не поймём, что произошло, — сворачивает обсуждение Чимин. — Только время зря тратим. Что нам делать, кто-нибудь мне скажет? — Это не все, — неуверенно перебивает Чон старший, нервно сглатывая, когда младшие поднимают на него глаза. — Из-за того, что нам пришлось увеличить подачу кислорода, запасы, которые у нас были, стали сокращаться с невероятной скоростью. Система просто не успевает возобновлять потраченный кислород. — А это значит что… — начинает догадываться Чонгук, боясь произнести вслух. — У нас в запасе больше нет того времени, на которое мы надеялись, — заканчивает Хосок, смотря на реакцию Пака. Эта информация становится для командира не то, чтобы шокирующей, но и не самой ожидаемой. Он напрягается как гитарная струна, молча обдумывая что-то, и в это время ни один из парней не пытается вывести его из своих мыслей. Хосок на мгновенье лишь переводит взгляд на младшего. Чонгук стоит не шевелясь, прикусывая изнутри щеку, и смотрит в пол, нервно дёргая пальцами края своей кофты. — Сколько времени у нас осталось? — спрашивает Пак охрипшим голосом, отчего Чон старший вдруг начинает чувствовать себя так, будто его облили чем-то липким. Чимин смотрит на него выжидающим, пронзительным взглядом. — Восемь полных часов, — тяжело, словно выносит приговор, отвечает Хосок. — Из-за этой пробоины в оболочке риск того, что она самоуничтожится при вмешательстве в систему увеличился. Мы не можем рисковать тобой, потому что не знаем, успеем ли подготовиться, даже если начнём работать в ускоренном режиме. Да и паника, которую мы по неосторожности посеяли среди ребят будет мешать работать. — Тогда, — Чон младший переводит взгляд на Пака, смотря с надеждой и отчаянием. — Нам нужно поменять план.? — не то утверждает, не то предлагает он. Чонгук смотрит так, что в душе у любого, кто наблюдал бы эту картину, появилась бы дыра размером со сверхновую. На этот раз старший опускает голову, чувствуя как сильно бьётся его собственное сердце, которое он не может усмирить уже который день. Он прикрывает глаза на мгновенье, но этого достаточно, чтобы вся жизнь пронеслась перед глазами. Детство, юношество, так и не закончившаясь молодость… А может, это не так и плохо, навечно остаться молодым? В темноте перед его глазами плывут всякие разные картинки, никак не связанные между собой: его первое день рождения, первая тренировка в открытом космосе, первый глоток алкоголя, первый поцелуй с какой-то девчонкой из параллельной группы, первое серьёзное ранение, первые слёзы радости, первые настоящие друзья, первое предательство и его первая любовь, кажется, теперь станет ещё и последней. И сердце его тянет и ноет по друзьям, по семье, которой уже давно нет в живых, по всем, кого он знал и кому доверял, и даже по себе самому. Ему, наверное, впервые жалко себя самого. И эгоистичное, но настоящее желание жить, которое каждый из них, людей нового времени, скрывает глубоко в себе, начинает скапливаться мокрыми каплями в уголках глаз. Он не даст ему пролиться, пока не будет уверен, что жил не просто так. Он раскрывает глаза в момент, когда в гробовой тишине, хранящей в себе только тихие вздохи надеящегося на чудо Чонгука, разносится голос командира, напоминающий, что рано ещё им всем прощаться с жизнью. — Не нужно ничего менять, — и все надежды младшего разбиваются о неоспоримое решение командира. Чимин заставляет себя глянуть на Чона. — Мы будем действовать по тому плану, который у нас уже есть. — Но, хён, — Пак замечает как трясутся руки дорогого ему человека и тело само даёт ему сигнал успокоить того, кто значит для него весь мир. — Просто послушай меня, — Чимин подаётся в сторону младшего, в последний момент останавливая движение собственной руки, почти схватившейся за Чонгука как за спасательный круг. — Подожди минутку. Я вернусь так быстро, что ты даже не успеешь заметить, что меня не было. Пак берет старшего под локоть, выводя его, беспрекословно подчиняющегося, в коридор. Старший Чон понимающе смотрит на друга, пока тот пытается отдышаться и успокоиться. Внешне он выглядит спокойнее всех, но Чимин то знает, что на самом деле на душе у старшего. — Есть кое-что, что я могу доверить только тебе, хён, — говорит командир негромко, на что Хосок вопросительно хмыкает. — Это очень важно, особенно сейчас. — Я понимаю, Чимини, — парень складывает руки на груди. — Ты командир, я твой подчинённый, я уже заранее готов делать всё, что ты скажешь. — Ты давно не назвал меня «Чимини», — неожиданно для Хосока подмечает младший. — В любом случае, хён, я дам тебе важное поручение. Вот там, за этой дверью, находятся те, кто могут помочь нам, если их попросит об этом правильный человек. — И я правильный человек? — Самый правильный из всех, кого я знаю, — усмехается Пак, наблюдая как слабая улыбка появляется на миг на лице старшего. — Тогда продолжай. — Ты ведь знаешь, куда Чонгук убрал цветы? — выражение лица Чимина становится серьёзным. — Да, — коротко отвечает Хосок. — Если мы продолжаем действовать по плану, то мы просто обязаны высадить их все на территории лагеря часа за два, это максимум, который на это можно потратить, — видя, как парень неуверенно, задумчиво прикусывает губу, Чимин осторожно перехватывает обе его руки за запястья и аккуратно сжимает. — Я знаю, звучит просто абсурдно, поэтому то я и прошу тебя попытаться поговорить с ребятами. Чем больше согласится, тем лучше для всех нас. — И ты думаешь, они правда согласятся? — скептически реагирует Чон. — Если ты снимаешь свою маску безразличия и хладнокровия и покажешь им истинное лицо, то за тобой пойдут многие. — Смеёшься? — Я бы пошёл, — пожимает плечами Чимин. — В конце концов, как ты узнаешь, работает ли это, если не попробуешь? Как минимум три человека, которые всегда будут на твоей стороне, у тебя уже есть. Дело за малым: надо убедить ещё сотню. Ты справишься. — Это огромный риск для нас, Чимин. — Для нас сейчас любое решение — огромный риск. Но разве можем мы просто смириться и сидеть, сложа руки и жалуясь на жизнь? Да ни за что, — Пак едва удерживает себя от того, чтобы повысить голос. — У нас нет выбора, хён. — Я всегда знал, что твой дар толкать речи просыпается только в опасных для жизни ситуациях, — Хосок вздыхает, встречаясь взглядом со смотрящим на него с надеждой Чимином. — Не попробую, не узнаю значит, да? — Типо того, — отвечает командир. — Значит, надо пробовать, — соглашается наконец Чон. — А вдруг, я толкаю речи лучше тебя, да? Тогда это будет успехом. — Это даже не обсуждается, — Чимин кидает беглый взгляд на дверь, за которой его ждёт младший. — Ну так что? У нас не так много времени, знаешь. — Это даже не обсуждается, — старший кивает в сторону двери, улыбаясь немного грустно. — Тебе пора вернуться, а то он с ума сойдёт от волнения. Думаю, это любовь, — и парень выходит из коридора, оставляя Пака наедине с тишиной и следующей проблемой, которую ему надо решить. Чимин провожает друга взглядом до самого конца. Он слышит как затихают голоса ребят, все это время переговаривавшихся, когда дверь открывается и Чон выходит, уверенно поднимая голову вверх. Командир стоит так, не шевелясь, несколько секунд, стараясь обдумать дальнейшие действия, но идея с треском проваливается, потому что мысль об одиноком Чонгуке, который ждёт его решения, как смертного приговора, никак не хочет покидать его голову. Он тяжело вздыхает. Только сейчас парень осознает полностью насколько велика его слабость перед младшим, и каким уязвимым он становится от одного только взгляда Чона. Ему страшно, очень. Сердце гулко стучит, но Чимин едва ли придаёт этому значение. Сейчас есть вещи важнее. Он укладывает руку на ручку, опуская её, и дверь легко, словно по маслу, открывается. Пак делает небольшой шаг, отказываясь внутри, и ему кажется, словно его окунули в адский котёл. Липкий, неприятный жар покрывает его с ног до головы. Чонгук стоит все на том же месте. Его голова опущена, а руки сложены в замок и расслаблены. Чимин прикрывает дверь почти бесшумно, медленными и размеренными шагами приближаясь к парню. Тот стоит тихо ровно до момента, пока вдруг не содрогается, издавая задушенный всхлип, непроизвольно вырвавшийся из груди. Командиру становится не по себе. Тревога резко пробивает потолок. — Чонгук, — Пак протягивает руку вперёд, аккуратно приподнимая лицо младшего, заглядывая в глаза. — Не нужно, — слабо сопротивляется парень, слегка отворачиваясь в сторону. — Всё нормально. — Я вижу, да, — хмыкает старший, свободной ладонью сжимая руку Чона. Тот шмыгает носом, немного запрокидывая голову кверху. — Поговорим или ты продолжить делать вид, будто в упор меня не видишь, хотя я стою так близко, что нарушаю твоё личное пространство? — Ты не нарушаешь, — отвечает Чонгук. — Нет? — Чимин сильнее сжимает руку младшего, делая ещё один шаг вперёд. Он чуть наклоняет голову и приближается к шее младшего, проводя по его щеке большим пальцем. Чон невольно реагирует на тёплое дыхание, щекочущее кожу, и зажмуривается, с трудом собирая мысли воедино. Парень дёргается, предупреждающе упираясь рукой в грудь старшего, когда губы того совсем случайно касаются шеи Чонгука. Чимин позволяет отодвинуть себя, но не достаточно далеко, чтобы младший мог избежать его прямого контакта. Пак переводит взгляд на руку парня, а потом снова на него. — Не нужно так близко, — Чон сглатывает, когда встречается глазами со старшим. Тот смотрит так, будто сейчас живьём съест его. — Почему? — Чимин наклоняет голову в сторону. — Я же «не нарушаю». — У нас нет времени, — говорит Чонгук. — Это не причина. — Причина, — начинает сдавать железная выдержка младшего. — Но не та, по которой ты говоришь мне это, — продолжает спорить уверенный в своей правоте командир. — Боишься ведь. Но чего? — Того, что не смогу тебя отпустить, если ты будешь так делать, — прямо отвечает парень, когда его руки вновь обессиленно повисают вдоль тела. Пак хмурится, но больше не напирает, чтобы не напугать младшего. — Это не так легко, отпустить тебя на опасное дело, зная, что вероятность твоего возвращения не равна единице. Понимаешь? Чимин тяжело вздыхает. Он не успевает даже и рта открыть, прежде чем Чонгук, правда, уже более спокойно, продолжает говорить. — Но я не буду держать тебя, — заявляет младший. — Как бы сильно мне не хотелось это сделать, я действительно хочу поступить по-взрослому хоть раз в жизни, — Чон смотрит на старшего исподлобья, замечая как на лице того появляется отпечаток лёгкого удивления. Он усмехается. — Я терпеть не могу ту ситуацию, в которой мы сейчас находимся. Она противна и ужасна, и я даже почти опустил руки, но как бы я не пытался отрицать всё, что происходит вокруг нас, это не остановить. И может, я не говорил тебе, хён, но я думал об этом куда больше, чем могло казаться со стороны. Сначала я жутко бесился и даже обижался, и это чувство было такое сильное, что я едва сдерживал его, но сейчас я понимаю, как это было глупо. Чимин дослушивает до конца, ощущая бурю эмоций, которые возрастают в нём. Он подмечает каждую из деталей в поведении Чонгука, и понимает, что никогда ни к кому не относился так внимательно. — И я думаю нам пора бы уже заняться делами, — заканчивает младший свой длинный монолог, уставляясь на Пака с прищуром. — Ты меня слушал вообще, хён? — Я всегда тебя слушаю, — отвечает командир. — Может, я и не выгляжу особо заинтересованным, но я помню каждое слово, которое ты мне говорил. Начиная с самой первой встречи. — Но мы ведь не разговаривали в нашу первую встречу, — напоминает Чонгук. — Нет, но твой взгляд говорил сам за себя, — смех сам вырывается изо рта Пака, когда тот вспоминает взъерошенного, растрепанного восемнадцатилетнего парня на пороге их с друзьями комнаты. — Да, очень смешно, хаха, — возмущается Чон. — Я вообще думал, что в комнате никого не будет, вот и решил, что ничего страшного, если в таком виде появлюсь. А ты тогда и вовсе в комнате не появлялся, я даже не замечал, что три кровати заняты, а не две, пока ты не вернулся. И уж поверь мне, я не был готов позориться ещё перед одним человеком, — начинает тараторить младший, краснея. — Ты был такого же цвета, когда мы впервые увиделись, — решает и дальше напирать Чимин. — А когда я попытался заговорить с тобой на следующее утро, то ты промямлил что-то непонятное и попрыгал из комнаты, как горный козёл. Я реально думал, что я неправильный какой-то. — Да не в тебе была проблема, я же объяснял, — продолжает оправдываться парень. — Я просто смутился, а потом был занят и у меня никак не получалось поговорить с тобой нормально. — И чего это ты из-за меня смутился? — Потому что мне было восемнадцать, окей? И когда я шёл по коридору в таком виде, то уж точно не надеялся встретить какого-то красивого парня, с которым мне потом в дальнейшем придётся делить одну комнату, — отвечает младший, замечая, как улыбка на лице командира становится все шире. — Ну и чего ты так улыбаешься? — Тебе все ещё восемнадцать, Чонгук, — напоминает Чимин. — А ты все ещё тот красивый парень, который посмеялся надо мной в первый же день нашего знакомства, только теперь я делю с тобой не комнату, а палатку, — Пак замирает, улыбка медленно пропадает с его лица. — А ещё я бы разделил с тобой свою жизнь, например, но ты тратишь время, которое мог бы потратить на что-то полезное, допытываясь до меня в этой маленькой кладовке. Старший хмыкает. — Серьёзно? Это ты меня сейчас таким странным способом отчитывать будешь? Я просто хотел как лучше. — Я не отчитываю тебя, даже в мыслях не было, — младший тяжело вздыхает, отлипая наконец от стены. — Я всего лишь говорю о том, что нам пора бы заняться делом, если мы не хотим умереть. — Ладно, — неожиданно для Чонгука соглашается старший. — Как скажешь. Всё остальные должны быть на улице, я попросил Хосока занять их посадкой. Можешь присоединиться к ним, если хочешь поработать садоводом, а можешь остаться и помочь мне с экипировкой. Пак отходит от парня совсем, складывая руки на груди, пока ожидает ответа. На лице командира нет ни одной понятной или заметной для младшего эмоции, и ему остаётся только гадать, что сейчас в голове у старшего. — Разве не очевидно? Конечно я останусь, чтобы помочь тебе, если это правда так уж необходимо, — Чонгук выпрямляется в спине, направляясь к двери. — Посадить цветы сотня с лишним человек и так, должно быть, в состоянии. — Это потому, что я красивый, да? — решает снова спросить Чимин, когда дверь отсека закрывается за ними и они оказываются в полностью пустом зале. Мысленно он радуется, что они остались только вдвоём, ведь это означает очень важную вещь: у Хосока получилось убедить ребят помогать им и работать всем вместе, а значит они уже на шаг ближе к победе. — Конечно, только поэтому, ведь ты мне совсем не нравишься, — решает подыграть ему Чон, зная, что старший не обидится, а примет такой ответ даже более охотно, чем обычный. — Конечно нет, мы просто соседи, как и все остальные в лагере, — разводит руками командир, продолжая следовать за младшим фактически нога в ногу. — Конечно, — соглашается Чонгук. — Конечно, — поддакивает Чимин. Он не замечает, как они оказываются уже в другом отсеке. Там, где хранится все их обмундирование и униформа. — Но если бы ты предложил мне разделить со мной твою жизнь, я бы не отказался. — Хватит, хён, — смеётся младший, сразу же начиная заниматься делами. Он быстро, словно знает наизусть где и что брать, собирает все, что нужно будет надеть Чимину, и отдаёт тому вещи, в то время как сам направляется к пульту управления. — Надевай. — А ты быстро учишься командовать, — Пак откидывает вещи на единственную лавку, которая есть в помещении. — Я даже вновь почувствовал себя подчинённым. Когда старший снимает свою кофту, чтобы заменить её на специальное обмундирование, его взгляд неожиданно цепляется за выцветшую маркировку, находящуюся на прежнем месте. Он замирает на время, проводя пальцами по не совсем ровно, но в принципе достаточно аккуратно, вбитым чернилам и его сознание словно переносится туда, в уже кажущееся далёким, прошлое. — В тот день, когда я вернулся с дежурства спустя несколько суток, Тэхён был тем, кто рассказал мне о том, что нам подселили новенького, который только на днях выпустился из бойцовского училища, — начинает рассказывать он, точно уверенный, что Чонгук будет слушать каждое его слово. — И речь тогда зашла о маркировке. Он спросил, не боюсь ли я, что меня быстро заменят тобой, и я сказал, что нет, но один черт знает, насколько сильно я на самом деле волновался. — Волновался, что я могу претендовать на твоё место? — удивлённо хлопает глазами Чон. — Да ладно, это невозможно. Я недостаточно взрослый, чтобы отдать мне такую важную должность. — Я стал командиром в восемнадцать, — пожимает плечами Пак. — И тоже думал, что это слишком рано, чтобы брать на себя такую ответственность. Но как-то мне на глаза попалась статистика, в конце которой был произведён расчёт средней продолжительности жизни на корабле. Знаешь, сколько лет она составляет? — Если подумать, — Чонгук смыкает губы, приглушенно мыча несколько секунд, а потом неуверенно спрашивает. — Лет сорок.? — Тридцать один год, — находись они в фильме, включилась бы громкая музыка, обраваемая громким звуком ударившей молнии. Но в настоящем этого не происходит. — Тридцать один, — задумчиво протягивает младший, тыкая пальцем по панели. Чимин заканчивает одеваться и встаёт, подходя к нему. — Так мало, — как-то грустно заканчивает Чон, поднимая глаза на старшего. — И что же случилось после того, как ты нашёл эти данные? — Мой взгляд на жизнь изменился, — отвечает Чимин. — Звучит банально, но другими словами это не описать. Я понял, какая короткая жизнь, и что если мне дали возможность вести столько людей за собой, то нужно держаться за неё изо всех сил. Когда ты знаешь, что уже прожил достаточно большую часть жизни, уже не думаешь, что восемнадцать — рано. — Ты рассуждаешь так… — Чон прерывается, перебирая в уме все подходящие слова. — Взросло? Зрело? Умно? — подсказывает Пак. — Как старый дед, — договаривает младший, смеясь с того, как смотрит на него Чимин в этот момент. — Но звучит так, будто ты действительно знаешь, о чем говоришь. Ты готов? У нас нет времени любоваться татуировками. — Конечно, — уже почти полностью экипированный командир одним ловким движением надевает на голову последнюю оставшуюся вещь: защитный шлем, проверяя, насколько надёжны его застёжки. — Что мне делать? — Пока что ничего, — Чонгук переводит взгляд на панель управления, ища глазами нужную кнопку. — Мне нужно проверить реагирует ли твой костюм на сигналы, которые я буду ему подавать, а ты сразу же говори мне, если что-то пойдёт не так. Чимин кивает, отходя на несколько шагов назад и встаёт там, где ему показывает парень. Младший ещё какое-то время тратит на то, чтобы привыкнуть к управлению, и старший замечает, как тот нервно стучит пальцами левой руки по основанию панели. На самом деле выглядит Чон в этот момент так неожиданно зрело и правильно, словно он был создан для того, чтобы работать в технической сфере, что Пак в какой-то момент ловит себя на мысли, что он должен изо всех сил постараться, чтобы ещё хоть раз увидеть, как этот парень смотрит в экран компьютера. Закончив с приготовлениями, Чонгук вытягивает из специальной подставки, прикреплённой к столу, стилус, и обращается к командиру: — Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, — отвечает старший, стараясь понять, как его тело ощущается в профессиональной экипировке. — Но костюм неудобный. — Скоро ты привыкнешь и перестанешь его даже замечать, — пожимает плечами младший. — Начнём с простого: я буду посылать сигналы костюму, а ты должен будешь просто называть ту часть тела, которой ощутил импульс. Чонгук вновь отворачивается к экрану, на котором изображена человеческая копия размером в несколько раз меньше натуральной, и почти невесомо задевает стилусом первую часть, на которую упал его взгляд. Не проходит и секунды, как Чимин чувствует лёгкую вибрацию, прокатывающуюся по его левому предплечью. Он дёргается от неожиданной щекотки и называет младшему часть тела. Тот слабо кивает, на этот раз выбирая другое место. — Колено. — Какое именно колено? — уточняет Чон. — Левое, — парень снова кивает, но скорее для себя самого, и ставит этим же стилусом галочку на панели рядом. Чимин пытается разглядеть, что там написано, но его зрение играет с ним злую шутку, совсем не фокусируясь в нужном месте. Импульс снова проходится по тому же месту, но уже не другой ноге и чуть ниже. — Правое колено. — Верно, — шёпотом подмечает младший, продолжая проверку. Они тратят ещё буквально две-три минуты на это. Пак на все отвечает правильно, запинаясь только в самом конце, когда вибрация касается его правого запястья. Он замирает, чувствуя, как импульс буквально обволакивает его руку, сжимая. — Хён? — слышится чуть обеспокоенный голос Чонгука, выглядывающего из-за своего укрытия и смотрящего прямо на него. — Запястье, — выдавливает из себя командир, стягивая с головы мешающий полноценно вздохнуть шлем. — Правое, — добавляет он, набирая в лёгкие побольше воздуха. Младший хмурится. — Всё точно нормально? — Чон смотрит серьёзно и говорит тоже. — Потому что при хотя бы малейшем отклонения от нормы, я буду вынужден настаивать на том, что ты не можешь отправиться на миссию. Космос штука непредсказуемая. Любой, даже малейший, недочёт может стоить нам многого. — Я в порядке, — отвечает старший, поправляя на себе костюм, что не типично для него. — Чувствительность у него что надо, я бы её даже немного снизил. Мурашки по спине сбивают с мыслей. Чонгук хмурится недоверчиво. — Чувствительность у него вполне терпимая, — говорит младший, откладывая в сторону стилус и направляясь к командиру. — Проблема не в костюме. Покажи мне руку, — просит парень, подавая ладонь Паку. — Я хочу убедиться, что все под контролем. Чимин расстегивает верх костюма, доставая руку и протягивает её Чонгуку, прикрывая глаза от того, как приятно его тёплые пальцы ощущаются на замерзшей коже. — Тебе ведь холодно, — подмечает парень, стараясь обхватить своими ладонями как можно больше места на руке Пака, чтобы согреть. — И молчал, как воды в рот набрал. Кто так вообще делает? — ругается младший, аккуратно растирая кожу. — Всё в порядке, я и не заметил, что замёрз, — отвечает Чимин. Парень кидает на него ответный взгляд, которым говорит буквально: «ага, конечно, так я тебе и поверил, лгун», а сам в это время бережно перехватывает запястье старшего и вздыхает. — Разве она не должна была уже окончательно зажить? — настороженно спрашивает он, оглядывая кровоточащие края маркировки. Пак только пожимает плечами, не зная, что можно ответить. Чонгук ещё некоторое время рассматривает запястье командира, не переставая водить одной рукой по предплечью старшего, чтобы тот не замёрз. Чимин тоже с интересом заглядывает туда, куда смотрит младший, но стоит тому поднять голову, отводит взгляд в сторону. — Либо это инфекция, либо раздражение было вызвано аллергией на что-то, — Чон заканчивает с «осмотром», выпуская руку Пака, и смотрит на него. — Это не проблема, но всё равно достаточно неприятная рана. — Потерплю, — отмахивается тот, собираясь уже одеваться обратно, но младший не позволяет ему этого сделать. — Не потерпишь, — произносит младший, оглядываясь по сторонам. — Тут должна быть аптечка. — Но все ведь нормально, — искренне недоумевает Чимин, глядя на свое запястье. — Почти уже и не кровоточит, чего так напрягаться из-за маленькой ранки? — Это не напрягает, — произносит Чонгук, уже возвращаясь с аптечкой в руках, и усаживает старшего на лавку, открывая небольшой бокс с крестиком на крышке, сделанным из двух полосок красного узкого скотча. Он достаёт из кучи таблеток и капель, беспорядочно валяющихся в ящике, упаковку квадратных обезболивающих пластырей, скреплённых между собой, и отрывает её от остальных, убирая обратно в бокс. Пак наблюдает за его действиями, и глубоко в груди зарождается чувство радости и удовольствия, появившееся из заботы младшего о нём. Чон все делает так аккуратно, словно Чимин куколка фарфоровая, или хрустальная статуэтка, что может разбиться от каждого неосторожного движения. И это так трогает командира, что тот не может сдерживать чувства, которые так и хотят вылиться прямо на младшего. Он набирает в лёгкие воздуха, когда чуть наклоняется к пытающемуся как можно ровнее приклеить пластырь парню, и предупреждает: — Я тебя сейчас поцелую. Чонгук выдыхает сквозь зубы, поднимая голову так, чтобы встретиться взглядами со старшим. Он смущённо улыбается, когда замечает, как глаза Чимина опускаются с его глаз ниже, и возвращает взгляд на руку Пака, стараясь пригладить пластырь, чтобы тот плотнее приклеился. — Готово, — говорит младший, снимая с пластыря последнюю защитную плёнку, и улыбается во все тридцать два, довольный своей работой. — Теперь ты не занесешь какую-нибудь гадость в открытую рану и будешь мне должен по гроб жизни за то, что тебе не пришлось руку ампутировать. Чимин не выдерживает. Он наклоняется ещё ближе, чтобы было удобнее, и укладывает руку на затылок Чонгука, притягивая к себе, и его даже не удивляет то, что младший ни секунды не сопротивляется. Его рука почти сразу занимает свое законное место на шее старшего, а глаза закрываются, и Пак чувствует, как правильно все происходящее ощущается. Он целует Чона так, как тот того заслуживает. Со всей любовью и нежностью, на которую он только способен, и парень отвечает тем же, успокаивающе гладя рану на запястье поверх пластыря. И даже этот жест Чимин не может упустить из внимания. — Спасибо, — шепчет он, улыбаясь, когда Чонгук разрывает поцелуй, нехотя отстраняясь. — За пластырь? Или за поцелуй? — За всё. — Простите, — молодая девушка аккуратно укладывает руку на плечо Кима, подходя сзади. — Могу я попросить вас мне помочь? Тэхён оборачивается. Блондинка поправляет волосы, заправляя прядь за ухо, и мило, приторно улыбается, стараясь расположить парня к себе. Он снимает с рук испачканные перчатки, неприятно липнущие к рукам, и тянется за водой, заставляя девушку дожидаться, пока он уталит жажду. — Смотря, какой вид помощи тебя интересует, — отвечает Ким, облакачиваясь на ручку твердо и устойчиво воткнутой в землю лопаты. — Мой вопрос может показаться, если честно, немного странным, — девушка проводит руками вдоль своего тела, указывая на одежду не совсем подходящего размера. — Я знаю, что странно возмущаться из-за такого пустяка, но на мне совсем ничего не держится, я могу где-то взять другую одежду? Тэхёна данный вопрос вводит в лёгкий, или не совсем лёгкий, ступор. Он глупо хлопает глазами, ещё раз оглядывая подошедшую с головы до ног, подмечает, что одежда ей и в правду велика, но не может составить ответ. Пока парень думает, как бы помягче намекнуть, что он, к превеликому сожалению конечно же, не знает, чем помочь блондинке, сзади к ним подходит все это время находившийся неподалёку Хосок. — Не думаю, что он может тебе как-то помочь, — вежливым тоном произносит Чон. Девушка даже уважительно кланяется, когда тот выходит из-за спины Кима, становясь рядом с ним. — Всю спецодежду уже разобрали, — объясняет он, кивая в сторону нескольких валяющихся на траве рядом курток, — А всё, что осталось, скорее всего будет тебе не менее велико. Так что остаётся либо работать так, либо немного запачкать свою одежду, уж извини. — Всё в порядке, — блондинка вновь улыбается, на этот раз с благодарностью смотря на старшего, а потом кланяется Тэхёну, прежде чем уйти, — Извини за то, что отвлекла. Парень с опозданием кланяется уже спине девушки, и неожиданно чувствует себя таким глупым, каким ещё никогда не чувствовал. Он дожидается, пока Чон вернётся к работе, и только потом натягивает перчатки обратно на руки, присаживаясь рядом и сразу же переводя всё внимание на ящик цветов, которые им нужно высадить за ближайший час. Парень уныло вздыхает, привлекая внимание старшего. — Если она тебе понравилась, стоило с ней поговорить, а не стоять, словно забетонированный столб, — замечает с усмешкой Хосок, аккуратно поливая последний посаженный ими цветок. Его полностью испачканные и промокшие перчатки валяются на земле рядом с местом, где они обустроились. — Она мне не понравилась, — отрицает младший, доставая из ящика следующий саженец. — Я просто растерялся. — Ну а чего растерялся то, если не понравилась? — спрашивает Чон, формируя руками в земле ямку нужного диаметра. — Давай, — он аккуратно забирает из рук парня цветок, закапывая его в нужном месте. — Вопросы странные задаёт, вот и растерялся, — отвечает Тэхён, внимательно наблюдая за всеми действиями старшего. — Из всех возможных ответов в моей голове вариант «промолчать» выглядел и звучал лучше всего. — Сам ты странный, — говорит Хосок, поднимаясь на ноги и оглядываясь. Но парня это совсем не задевает, даже наоборот, эта фраза, брошенная старшим по обычной случайности, приносит ощущение прежней близости между ними. — Будет лучше, если мы разделимся и будем садить с разных концов, ты так не думаешь? Младший смотрит украдкой туда, куда указывает старший и тоже поднимается на ноги. — Не напрягайся. Я пойду оттуда, а ты останься здесь, — Чон заставляет его сесть обратно, а сам начинает набирать в руки часть саженцев. Ким потерянно следит за ним, не зная, что ещё можно сказать, хотя говорить ничего и не нужно. — Всё в порядке? — спрашивает старший напоследок, закидывая на плечо свою сумку. — Ты справишься сам? — О, — Тэхёну едва удаётся побороть сильное желание попросить парня остаться, но он все же решает не делать этого. — Конечно, тут ничего трудного нет, я смогу и сам. — Тогда встретимся на середине, — Хосок уходит, а младший остаётся, ещё несколько секунд разглядывать свои чистые руки и думать о будущем, нарисованным в его голове сплошным густым туманом. О чем думает человек, которому через несколько минут придётся попытаться спасти сотню других жизней, возможно, даже ценой своей собственной? О семье? О работе? О любви? А может, о том, что не выключил утром утюг из розетки? Или о том, что не позавтракал? Никто кроме него самого не знает на самом деле, о чем в этот момент думает этот самый человек. Но знает ли он сам? Вопрос риторический, не стоит пытаться искать ответ. — Хэй, — доносится до Пака совсем близко, и тот поднимает голову, наблюдая за тем, как Тэхён выходит из переговорной, присаживаясь рядом с ним. Друг поворачивает к нему голову, смотря тоскливо, а потом улыбается яркой и искренней улыбкой. — Поговорим? — О чем хочешь поговорить? — спрашивает командир, тоже улыбаясь. — Посплетничать по-дружески, а то сидишь тут один, как будто двигаться с места запретили, даже смотреть больно, — отвечает в своём репертуаре Ким, закидывая ногу на ногу. — А вообще, я думаю, нам есть о чем поговорить. — Нам всегда есть о чем поговорить, — сам того не замечая, Чимин копирует позу друга, складывая руки вместе. — В последнее время у нас не получалось слишком много разговаривать, но я всегда был и буду готов обсуждать с тобой все что угодно в любое время суток, — обещает парень, протягивая Чимину кулак с выставленным мизинцем. — Мы вроде как лучшие друзья, помнишь? Пак смотрит на протянутую ему руку и опять повторяет за младшим, так же сжимая пальцы и обхватывая мизинец парня своим. — Только без «вроде как», — поправляет он Тэхёна. — Мы — лучшие друзья. Я, честно, уже и не помню, чем занимался и как жил до нашего знакомства. — Да, я тоже, — соглашается Ким, продолжая держаться за палец друга, словно за спасательный круг, но тот и не думает отпустить руку. — Любое из воспоминаний, которое можно найти в моей голове, будет так или иначе связано с тобой. Это может звучать не типично в сравнении с тем, что и как я обычно говорю, но я правда думаю, что сейчас самое время сказать тебе о том, как много ты для меня значишь, — лицо младшего становится грустным и командир тут же напрягается. — Эй, ты чего? — Чимин придвигается ещё ближе к Тэхёну, стараясь заглянуть в глаза опустившему голову парню. На дне его собственных глазах поселяется волнение. — Как будто прощаться собрался, прекращай это, Тэ. — Ну уж нет, прощаний ты не дождёшься, — словно заряд тока проходится по всему телу парня, тот вздрагивает, ударяя несильно кулаком в плечо друга. — Рано нам ещё прощаться, тебе ещё детей моих крестить. — Так ты же не верующий, — уже чуть спокойнее говорит Чимин, замечая, что сильно настроение Кима все же не изменилось. Его лучший друг в любом случае найдёт, что ответить. — Да после общения с тобой даже самый заядлый атеист на свете все существующие молитвы выучит и в церковь жить уйдёт, — бубнит младший, снова поворачиваясь к командиру лицом. — Не будь ты моим лучшим другом, я бы за тебя, идиота отважного, даже и не волновался. — Ты вроде подбирал время, чтобы рассказать мне, как много я для тебя значу, а не чтобы снова мне лекцию прочитать, — Пак уже заранее знает продолжение их разговора, и пусть они уже много раз обсудили это, он позволит другу возмутиться ещё раз, если тот так этого желает. — Да смысла нет в этой лекции, так, одни эмоции, — отмахивается Тэхён, вздыхая. — Если бы в моих словах была такая большая сила, как в твоих, тебя бы тут уже не было. — И что бы тогда ты сделал? — спрашивает Чимин. — Если бы у тебя была такая возможность. — Закрыл бы тебя с этими двумя в бункере, — под «этими двумя» Ким подразумевает до сих пор так и не появившихся Чонов, уже почти полчаса что-то обсуждавших в переговорной. — И никуда бы не выпустил, пока не убедился, что вы будете в безопасности, — парень делает достаточно длинную паузу, прежде чем добавить. — Дураки вы. — Ты всегда так агрессивно проявляешь любовь и заботу о нас? — усмехается Пак, чувствуя как сильно друг сжимает его палец своей рукой. — Мне кажется, что ещё немного, и тебе придётся лично мне палец ампутировать, а то кровь уже не поступает. Тэхён переводит удивлённый взгляд на их до сих пор сцепленные вместе руки и с тихим «ой», выпускает из плена чиминову ладонь. — Это просто от волнения, — оправдывается он. — Не каждый день у меня лучший друг собирается спасать мир. — Ну, «мир» слишком глобально сказано, но как минимум одно космическое тело и его жителей я попытаюсь спасти, — пожимает плечами Чимин, и пусть его голос звучит так, будто он уже свыкся с мыслью, что его жизнь в любой момент может оборваться, это на самом деле не так. — Не важно, как я это назвал, важно, что ты уже герой, — говорит Ким, смотря на друга впервые с такой гордостью в глазах. — Может, пока не для всех, но для меня ты уже герой, Чимин. — Почему? Я ещё ничего не сделал, — удивлённо-смущённо спрашивает Пак. — Я всего лишь такой же человек, как и все мы, кто здесь есть, и никакой я не герой. — Далеко не каждый из тех людей, кто находится сейчас рядом с нами, готов жертвовать собой, чтобы спасти остальных, — отвечает Тэхён. — И это неудивительно. В нашем мире такая смелость обычно и не ценится. Но хотя бы только потому, что ты, как сказали бы многие, парень, у которого ещё все впереди, готов на такой отважный шаг, я уже считаю тебя героем, — парень откидывает голову назад, упираясь макушкой в холодную стену, и продолжает говорить. — И я очень рад, что именно ты мой лучший друг, а не кто-то другой. И я на самом деле, — голос парня становится тише, когда он в очередной раз искренне смотрит в глаза другу, внимательно слушающего его все это время. — Тебя очень люблю. Когда признание, идущее не столько изо рта Кима, сколько из его сердца, становится озвученным, в душе Пака будто что-то переворачивается одновременно с тем, как скатывается слеза по лицу сидящего напротив. Тэхён спешит стереть её краешком рукава своей кофты, и тут же улыбается широко, когда слышит в ответ: — Я тоже тебя люблю. Они сидят так ещё секунд десять, стараясь успокоиться. Чимин тяжело дышит, выравнивая дыхание, чтобы от прилива эмоций его физическое состояние не ухудшилось. Чонгук строго запретил ему волноваться или тем более плакать до того момента, как он сможет снять защитный костюм с себя полностью. — Ты справишься, — напоследок успевает сказать Ким. — Я верю в то, что ты сможешь это сделать. — Если ты веришь, значит я обязательно справлюсь, — соглашается Пак, наклоняясь, чтобы обнять друга, но именно в этот момент дверь открывается, и старший Чон появляется на пороге комнаты. Сразу за ним выходит и младший, неся в руках планшет, на экране которого что-то очень ярко светится. Оба парня подозрительно молчат, а Чонгук и вовсе проходит мимо, кидая на друзей только быстрый взгляд, после чего сразу же отворачивается, выходя в главный зал. Тэхён хмурится, смотря в спину младшему парню. — Ты чего сделал с ребёнком? — очевидно, вопрос он задаёт старшему Чону, который останавливается рядом с друзьями и зачёсывает рукой волосы. — Ничего я с ним не делал, — доносится охрипшим голосом. — Он сегодня какой-то особенно серьезный, прямо сам не свой. Вы хоть не поругались, когда я ушёл? — обращается он к удивительно спокойному Чимину. — Никто ни с кем не ругался, — заверяет друзей Пак. — Он сказал мне, что собирается работать без какого-либо перерыва на отдых, пока ситуация не придёт в норму. За последние только пять часов он переделал столько же, сколько мы все с вами вместе взятые. И продолжает работать и дальше. — Главное, чтобы не перестарался, — взволнованно произносит Хосок, хмурясь. — Его желание работать, конечно, потрясает, но так и с ума можно сойти. — Я поговорю с ним, — Ким уверенно поднимается с места, хрустя затёкшей шеей, и направляется следом за младшим. — Будьте тут, — строго приказывает он, хлопая дверью. Из четырёх парней в комнате остаётся только двое. — Думаешь, приведёт? — шёпотом спрашивает Чимин у садящегося на нагретое парнем место Хосока. Тот шипит от боли в когда-то неправильно вставленном на место плече и тоже закидывает ногу на ногу. Привычка, которую они все переняли у Тэхёна. — Ты же его знаешь, — усмехается Чон, когда Пак кивает, подтверждая, что да, действительно знает. — Если не получится уговорить словами, насильно затащит. Его никакое сопротивление не остановит. — Верно, — соглашается Чимин, вспоминая, насколько упёртым может быть его лучший друг. — И никакой конец света его не остановит. И это происходит. Уже через минуту Ким и Чон появляются в комнате снова, но на этот раз планшет оказывается уже в руках у старшего. Вместе с ним он держит и ещё что-то маленькое, в чём Чимин узнает упаковку таблеток от головной боли, которую он последний раз видел на одном из рабочих столов. Он безмолвно достаёт одну из пластинок, вскрывая капсулу с таблеткой, и протягивает её Чонгуку, наблюдая, словно самый настоящий врач, как тот кладёт её в рот и запивает водой, проглатывая. — Может, мне ещё рот открыть, чтобы ты убедился? — саркастично спрашивает младший, когда замечает, как внимательно старший следит за его действиями. — Мне не интересен цвет твоих гланд, — шикает Тэхён, убирая таблетки обратно в упаковку. — Но я всё ещё волнуюсь за твоё здоровье, так что будь добр, сядь на стульчик сам, чтобы мне не пришлось уговаривать тебя, как маленького ребёнка. Чимин, наблюдающий за всем происходящим, тянется в руке так удачно остановившегося рядом с ним друга, и легко забирает у него упаковку. Хосок склоняется к его плечу, чтобы разглядеть лекарство получше, и вдруг становится строгим, а его голос опускается будто бы ниже, чем обычно. — Вы где это взяли? — он выставляет руку и Чимин послушно и без лишних слов кладёт упаковку в его ладонь, бросая на младших озадаченный взгляд. — Это моё, — без какой-либо заминки отвечает Тэхён, складывая руки на груди. По его взгляду видно, что сейчас объясняться со старшим он не намерен. Старший Чон поднимает на него глаза, собираясь, наверное, отчитать или даже накричать, но не делает этого. Он молча смотрит парню в глаза, а тот охотно делает то же самое, и в этот момент вокруг них появляется такое напряжение, что даже Чимину, привыкшему, что разборки между его друзьями могут быть действительно тяжёлыми, становится некомфортно. Всё происходит как и всегда: Хосок первым отводит взгляд, потому что всё же не такой непреклонный, как Тэхён, но дискомфорт от этого только увеличивается. Он молча достаёт из упаковки инструкцию по применению лекарства, и быстро находит информацию о дозировке. Чимин замечает, как дёргается кадык старшего, когда он сглатывает. А потом происходит то, чего никто не ожидал. Старший все так же безмолвно разрывает бумажку буквально в клочья. Она превращается в его руках в совсем маленькие кусочки, которые он складывает в руку, поднимаясь на ноги. Командир думает схватить его за локоть, чтобы остановить, но тот уворачивается, вставая прямо напротив Кима. Тот упрямо стоит на месте, почти не показывая эмоций, но его глаза становятся больше, когда старший поднимает руку, раскрывая её прямо над головой парня, после чего белые кусочки падают на плечи и голову младшего. Он молчит, но вдруг отшатывается, потрясенный произошедшим. «С меня достаточно, я больше не собираюсь пытаться учить тебя. Хочешь в один прекрасный день не проснуться из-за передоза лекарствами? Поздравляю, ты близок» — произносит Хосок, смотря прямо в глаза человеку, которого любит в разы сильнее, чем себя самого. А потом он поворачивается к Чонгуку, прося только одного: — Сегодня эти таблетки ты больше не пьёшь, пообещай мне. Они сильнодействующие, если выпьешь больше нормы, станет не лучше, а только хуже. — Конечно, хён, обещаю, — произносит младший словно под гипнозом смотря на то, как старший покидает помещение, а злополучная упаковка остаётся лежать на скамье рядом с Чимином. Командир берет её в руки, читая все надписи, которые только есть на коробочке, и вдруг охает, откладывая её в сторону и тоже срываясь с места. Он подходит к лучшему другу так же близко, как двумя минутами назад подошёл Чон старший, но все, что он делает, это бережно стряхивает кусочки бумаги с его головы, а потом бережно обнимает за плечи. — Я все испортил, — уткнувшись лицом в одежду друга произносит Ким. — Я идиот. — Тише, — пытается успокоить его Чимин, нежно и аккуратно проводя рукой по волосам младшего. Тот прижимается сильно-сильно, шмыгая заложенным носом. — Мне нужно извиниться перед ним, — продолжает нагнетать себя парень. — Какого черта я такой? Почему я постоянно довожу до крайности, а потом жалею и страдаю? Кто там сказал, что с возрастом, опыт и зрелость приходят сами? — Тэ, — Пак отстраняется от друга немного, чтобы заглянуть тому в лицо и достучаться до пока ещё не перешедшего в состояние истерики сознания. — Посмотри на меня, слышишь? Ты должен просто смотреть на меня. Их гляделки не продолжаются долго. Тэхён быстро фокусируется, словно по щелчку выключая эмоции, и вот перед командиром и его помощников предстаёт уже совсем другой человек. Он все так же крепко держится за лучшего друга, но взгляд его уже куда более осознанный и спокойный. — Мне жаль, что вам пришлось наблюдать все это, начиная самой ссорой, — извиняется он перед обоими парнями, отворачиваясь к двери. — Пойдёмте уже туда все вместе, пора это заканчивать. Он покидает комнату первым, прекрасно понимая, что, возможно, двум оставшимся внутри пригодится ещё минутка, а может и больше, чтобы поговорить. Но они больше не хотят растягивать эту историю. С ней пора покончить, как и со всеми остальными проблемами в их жизнях. Раз и навсегда. Чимин протягивает руку вперёд, крепко сжимая ладонь младшего, которую тот доверчиво тут же вкладывает в его. — Волнуешься? — Это мои слова, — хмыкает Чонгук. — Но ты ведь волнуешься, да? — Хён, — протягивает парень, пальцем надавливая Паку прямо на середину лба. — Что за вопросы, конечно я волнуюсь. Ты же не чужой мне человек. — И что я за человек? — в последний раз решает подразниться старший, чувствуя, как сильно тянет все внутри от одной только мысли, что ему придётся оставить парня и заставить его все это время беспокоиться. — Ты — человек, которого я люблю. Для Чимина, ожидавшего от Чонгука не менее дразнящего ответа, подобное не становится новостью, но ощущается совсем иначе, чем в другие разы, когда младший позволял говорить о своих чувствах к нему. Чон стоит прямо напротив него и единственные части их тел, которые соприкасаются — их руки. Однако тепло, достигающее Пака в разы сильнее, чем обычное тепло человеческой ладони. Он готов в нем растаять. Командир смотрит на человека перед собой и видит в его глазах целую вселенную, ради которой не жалко и умереть. Только вот это самая вселенная без него потухнет, словно её и не было. Он не позволит блеску во влюблённых в него глазах исчезнуть. И вот в этот раз желание озвучить ответ побеждает желание сохранить его для более романтической атмосферы. Грудная клетка словно сжимается, отчего сердце все чаще ударяет по её краям, и любой врач решил бы, что у Чимина сердечная болезнь, только болезнь к него совсем другая. Ни с чем не сравнимая. Убивающая и воскрешающая одновременно. — Я люблю тебя, — произносит он на выдохе, впервые так отчетливо слыша, как звучит его собственный голос. И сказать эту фразу вдруг кажется самым лёгким, что он когда-либо делал. Сказать «я люблю тебя» Тэхёну или Хосоку для него было проще, чем сложить 2 плюс 2, но произнести это в сторону Чонгука казалось чем-то настолько интимным, что старшему даже было трудно представить, что он когда-то осмелится сделать это. И после того, как самая трудная и захватывающая часть была совершена, он вдруг ловит себя на мысли, что больше не может остановиться. Он нуждается в том, чтобы говорить и слышать то же самое в ответ каждую секунду своей жизни. — Я люблю тебя, — снова признается Пак, и натыкается на такой взгляд, которым на него ещё никто и никогда не смотрел. Низ живота сводит, и единственное, о чём Чимин может думать прямо сейчас — губы Чона, в следующую же секунду соприкасающиеся с его губами. Младший издаёт странный звук, похожий на тонкий и приглушенный стон, когда старший целует его, придерживая за шею. Он легко отвечает на короткие чмоки, с которых начинает Пак, но когда поцелуй перерастает в куда более глубокий, нежели обычное прикосновение губ, Чонгук хватается крепко за одежду парня, чтобы удержаться. Командир с трудом находит силы оторваться от парня только тогда, когда его собственные губы начинают опухать и болеть от долгих и мокрых поцелуев. Он оставляет последний, с громким чмоком выпуская нижнюю губу Чона из своих под срывающийся вздох парня, и тяжело дышит, опуская голову на плечо младшего. Тот раскрывает руки, позволяя устроиться по-удобнее, и сам тоже подаётся вперёд, чувствуя, как горячие ладони сходятся на его спине, прижимая совсем близко. — Ты — лучшее, что случалось со мной в этой жизни, — шепчет командир в шею Чонгука, жмурясь, стараясь запомнить всё в этом моменте. — Ты станешь моей смертью, клянусь, — тяжело дыша отвечает Чон, сталкиваясь часто раскрывающейся грудной клеткой с Паком. Его быстро бьющееся сердце никак не может успокоиться, прийти в норму, и, чтобы иметь хоть какую-то опору, он хватается за локти старшего. — Хотя хотелось бы, конечно, стать твоей жизнью, — не удерживается от комментария Чимин, прыская, когда парень в его руках начинает ёрзать, пытаясь освободиться. — О нет, — мученически стонет младший, отстраняясь он парня. — Ты снова делаешь это, — Чонгук смотрит на то, как Пак улыбается одним уголком губ, заглядывая ему в лицо. — Тебе правда так нравится дразнить меня, да? — Правда нравится, да, — согласно кивает Чимин, задерживаясь взглядом на лице парня ещё на десять секунд, прежде чем отвернуться и глянуть на дверь. — Пойдём, — зовёт он. — Пора нести ответственность за все то, что мы сделали за последние дни. — Готовность четыре минуты, — предупреждает Ким, указывая на часы, изображённые на экране. — Скоро начинаем, — он переводит взгляд на Чимина, закрепляющего повязку на запястье и спрашивает. — Готов? — Настолько, насколько к такому вообще можно быть готовым, — кивает Пак, продолжая надевать снаряжение. — Да и вы тут сильно не расслабляйтесь, я во многом буду зависеть от вас, когда окажусь снаружи. — Расслабишься тут, — Тэхён потягивается, а потом снова решительно уставляется в экран. — Мы будем держать с тобой связь двумя способами: через тактильные ощущения и через наушник. Вы проверили работоспособность костюма? — Да, все я норме, — отвечает Чимин. — В таком случае первый способ должен быть тебе понятен: тот, кто будет сидеть за системой, которая управляет твоим костюмом, сможет передавать тебе импульсы в разные части тела. Если это будет правая рука, то всё под контролем, действуем по плану. Если левая — что-то идёт не так, как мы ожидали. И если любая другая часть тела, то это значит, что мы в состоянии ЧС. В последних двух случаях тебе пригодится наушник, чтобы узнать, как действовать дальше. — Кто будет отвечать мне по наушнику? — Скорее всего Чонгук, либо хён, — Ким хмыкает. — Они смогут доходчиво и быстро объяснить, что тебе следует сделать в том или ином случае, в отличие от меня. Скорее всего, я буду занят в этот момент отслеживанием сигнала маячка на твоей одежде, чтобы знать где ты находишься и куда тебе стоит идти, — Тэхён ещё раз сверяется с часами. — Ещё две минуты. — Что сейчас происходит снаружи? — спрашивает Пак. — Ещё слишком рано, чтобы цветы, которые мы высадили, начали обогащать воздух в куполе кислородом, однако все лучше, чем мы ожидали, — отвечает парень. — Но, все равно ещё рано говорить о тех последствиях, которые будут ожидать нас после полного перепрограммирования оболочки. — Даже если все получится, мы будем вынуждены находиться в пределах корабля ещё какое-то время, верно? — младший кивает, расправляя плечи. — Пора идти. — Пора — значит пора, — смиренно выдыхает Чимин, оглядываясь по сторонам в поисках Чонов. — Не видел остальных? — Должно быть, они уже затерялись в толпе, — предполагает Ким, щурясь, чтобы разглядеть хотя бы кого-то в той куче народа, что собралась на борту. — Я и не знал, что в лагере так много человек живёт. С виду он не выглядит как место, вмещающее столько людей. — Тебе так кажется, потому что ты привык находиться в одиночестве на корабле. — Тут ты абсолютно прав, — соглашается Тэхён, дёргая Чимина за рукав, когда находит младшего Чона глазами в толпе. — Пойдём туда, нам бы не помешала помощь сейчас. Думаю, помощник командира как никто другой заслуживает стоять рядом с тобой в то время, как ты будешь произносить свою речь. Чонгук замечает двух парней сразу же, как те подходят немного ближе. Он поворачивается к У Моль и Ха Соль, стоящими рядом и что-то усердно ему объясняющими, а потом кланяется в знак извинения за прерванный разговор, направляясь в сторону Пака и Кима. — Нуны в порядке? — спрашивает Чимин, кивая в сторону двух девушек. — Кажется, они выглядят взволнованными. — С ними обеими всё в порядке, — уверяет Чонгук. — Просто устали от шума вокруг. У Моль с трудом переносит шум, в таких местах ей быстро становится плохо, поэтому они спрашивали, как скоро смогут вернуться в палатку и отдохнуть. — А ты что ответил? — вклинивается Тэхён. — Что если они хотят оказаться в своей палатке, то им стоит набраться терпения. — Это правда, — произносит Ким. — Кто-нибудь вообще видел хёна? — хмурится Пак, на что оба младших отрицательно мотают головами. — Ну и где он может быть? — Да тут я, — слышится позади. Старший Чон, под взгляды синхронно обернувшихся друзей, подходит ближе, потягиваясь, чтобы размять руки. — Хочешь сказать что-то ребятам? — спрашивает он первым делом, обращаясь к командиру. — Если да, то пора делать это уже сейчас, времени осталось мало. — Да, я знаю, — отвечает Чимин. — Но мне и не нужно много времени, — он поворачивается к Чонгуку. — Пойдешь со мной или останешься с ребятами? — Пойду с тобой, наверное, — пожимает плечами Чонгук. — Хёны ведь смогут справиться и без меня, верно? — обращается он к старшим. — Конечно, — соглашается Хосок, кивая в сторону. — Я буду там. Займусь пока настройкой систем наблюдения, — и старший уходит, больше не говоря ни слова. — Тэхён хён? — Да, — коротко отвечает Ким. — Как правая рука командира ты просто обязан находиться рядом с ним во время речи, а я пойду и предложу У Моль и Ха Соль выйти из главного зала, если им станет плохо. Думаю, ничего страшного не случится, если они займут на время один из грузовых отсеков, — парень вздыхает, хлопая друзей по очереди по спине, чтобы поддержать. — И не задерживайтесь там сильно. — Да поняли мы уже, поняли, — отвечает Пак, провожая друга взглядом ровно до момента, пока тот не останавливается рядом с девушками, после чего командир поворачивается к Чонгуку. — Если я вдруг не смогу связать два слова, сделай вид, что ничего не было, хорошо? Пойдём. — Волнуешься? — спрашивает младший, пока они пытаются протолкнуться в самый центр толпы. — Безумно, — говорит Чимин. — Одно дело просто говорить что-то им, а уже совсем другое говорить и знать, что он тебя зависят их жизни. Понимаешь, о чем я? — Если только теоретически, — хмыкает Чон, оглядываясь. — Кажется, нам стоит остановиться. Сейчас мы как раз в том месте, где нас сможет видеть и слышать большинство. — Кажется, ты прав, — соглашается старший, выругиваясь. — Нам стоило продумать, как мы будем привлекать внимание всего этого огромного количества людей, раньше, чем мы залезли в самый центр, — командир упирается руками в бока, закусывая губу. — Думаешь, как много человек услышит меня, если я буду говорить отсюда? — Чем громче, тем больше, хён, — вполне логично отвечает младший. — В любом случае у нас нет времени сейчас обходить всех их и просить у каждого минуту внимания, потому что сделать это будет просто невозможно. Значит, будем придерживаться цепной реакции. Ближайшие несколько человек нас точно услышат, а дальше тебе останется только попросить их, чтобы каждый передал тем, кто находится рядом с ними, и тогда информация дойдёт и до тех, кто стоит на расстоянии отсюда. — Ладно, хватит думать, у нас все равно выбора нет, — вздыхает парень, сильно сжимая кулаки, чтобы подготовиться говорить и успокоиться. — Тебе как-нибудь помочь? — интересуется Чон. — Нет, пока что будет достаточно, если ты просто постоишь рядом со мной, — отвечает Пак, а потом, сильно зажмуриваясь и мысленно командуя себе, что пора начинать, громко прокашливается. Как и ожидалось, стоящие на небольшом расстоянии, сразу же обращают на звук внимание, поворачиваясь с ту сторону, откуда он исходит. У всех на лицах разные эмоции: любопытство, недовольство, удивление. Чимин не всматривается в кого-то одного, предпочитая быстро посмотреть на всех, кто обернулся на его голос, а в этот момент сзади слышится громкий звук хлопков, издаваемых ладонями Чонгука. Это привлекает ещё людей, до этого не обративших внимания на кашель командира, и толпа медленно, но все же начинает поворачиваться в сторону двух парней, замолкая. Пак молча ждёт, пока последние из тех, кого он может видеть со своего места, обернутся, и только потом начинает говорить. — Я не займу у вас много времени, потому прошу лишь уделить мне только пару минут внимания, — командир уверенно понимает подбородок, подбирая в своей голове более подходящие слова. — Не думаю, что мне есть смысл представляться, но все же скажу. Моё имя Пак Чимин, мне двадцать лет и большую часть этих лет я прожил, как и все вы, находящиеся сейчас здесь, в совсем другом месте. Мы с вами можем быть друг другу кем угодно: друзьями, знакомыми, просто жителями одного кампуса. Возможно, мы с вами даже ни разу не разговаривали за все то время, что прожили буквально в нескольких метрах друг от друга, но это не меняет того, что вот уже как два года я являюсь вашим командиром, а вы — людьми, которых я обязан защищать по долгу своей службы. По толпе разносится громкий шёпот, передаваемый между несколькими людьми сразу, но он затихает так же быстро, как и начинается, стоит Паку посмотреть на самого шумного. Молодой парень мгновенно меняется в лице, когда встречается взглядами со старшим, и тут же упирается взглядом в пол. Остальные говорящие так же умолкают, а корабль погружается в тишину. — Я знаю, что не идеал командира, которого, как вы думаете, вы заслуживаете, — снова начинает говорить Чимин. — Но в первую очередь мы находимся в деловых отношениях и всё, что я обязан для вас делать, я делаю по мере своих возможностей, прося взамен только немного уважения и терпения, — обращается парень ко всем слушающим его в данный момент людям. — И, как я и сказал, в мои обязанности входит обеспечение вашей безопасности, а что происходит с нашей безопасностью в данный момент, я надеюсь, пояснять не стоит. Но я стою здесь сейчас не для того, чтобы прочитать вам лекцию или вновь нагрузить какой-то информацией. Я стою здесь для того, чтобы поблагодарить каждого из вас за помощь, оказанную мне и моим главным помощникам сегодня и в дни до этого. Все вы, вне зависимости от объёма выполненной работы, внесли свой собственный вклад в наше общее и, я надеюсь, реальное будущее, — Чимин набирает полные лёгкие воздуха и неожиданно для всех сгибается почти вдвое, низко кланяясь стоящим перед ним, а затем и с другой стороны, людям. — Благодарю. Всех вас и за всё. И с лёгким сердцем, старший удаляется, уходя через открытый для него разошедшейся в разные стороны толпой проход. Младший удивлённо хлопает глазами, наблюдая за тем, как вслед Чимину один за другим начинают кланяться разные люди. Чон смотрит в спину Пака, с гордостью удаляющегося от центра зала, и его ноги не слушаются своего хозяина, когда тот пытается пойти за парнем. В углу, куда направляются командир и его помощник их уже ждёт Хосок, ухмыляющийся и хлопающий едва слышно в ладоши. — Коротко, но эпично, — подмечает старший, протягивая другу шлем. — В этом весь ты. — Всё готово? — серьёзно спрашивает Чимин. — Да, мы закончили, — Хосок указывает на экран панели управления, на котором большими цифрами отображается оставшееся у них время. — Уложились почти ровно так, как я и просчитал. Даже немного быстрее. Чонгук поворачивает голову в нужную сторону, замечая горящие ярким красным на электронном экране цифры 3:27 Всего три минуты. У них в запасе осталось всего три минуты. Осознание этого факта ударяет по младшему ниже пояса. Он словно в бреду смотрит на то, как Пак надевает шлем на голову, крепко соединяя застежки, которые должны удержать его. Слишком увлеченный своими мыслями, Чонгук пропускает момент, когда рядом с ним кроме Чимина и Хосока оказывается ещё и Тэхён. Ким что-то говорит, почти не закрывая рта, а Пак успевает лишь отвечать иногда, улыбаясь с какой-то очередной глупой и даже неуместной фразы. Между делом проходит ещё минута, по ощущениям проносящаяся мимо в секунду. — Держи нас в курсе всего, что делаешь, — строго наставляет старший Чон, протягивая парню наушник. — Не потеряй и верни на место целым, пожалуйста, и его, и себя. Но было бы не плохо, если бы ты вернул хотя бы себя. — Будет сделано, босс, — отвечает Чимин, наконец справляясь с застёжкой на шлеме, и поднимает голову, смотря на своих друзей. — Ну, кто первый? — командир разводит руки в стороны, без слов предлагая обняться. Хосок и Чонгук не торопятся, но вот Тэхён шанса не упускает, обхватывая старшего в кольцо рук. Чимин даже удивлённо охает, едва удерживая равновесие. — Ты меня задушишь, — беззлобно замечает парень, хлопая друга по спине раскрытой ладонью, на что Ким бурчит что-то, что Пак не может услышать. Но парням не удаётся удержаться в таком положении надолго. Тэхён напоследок крепко-крепко сжимает друга в объятиях и отходит, строго наказывая: — Смотри у меня, чтобы вернулся целым и невредимым, понял? — он хмурится для вида, но за его выражением лица Чимин видит только волнение и заботу. — Мы будем следить за каждым твоим шагом, доверяй нам. — Я и так доверяю вам, — усмехается командир. — И все же, тебе не помешало быть чуть доверчивей, — отвечает младший, отходя в сторону, чтобы пропустить к другу самого старшего среди них. Хосок, как и свойственно ему, остаётся достаточно скупым на объятия, но руку Чимину пожимает сильнее, чем обычно, и хлопает по плечу, словно старший брат. — Каковы бы ни были риски, мы все верим, что у тебя получится, — произносит старший тихо Паку на ухо. — И я бы поговорил ещё, но у нас мало времени, а как я вижу, тут есть ещё один претендент на твоё внимание. Он едва заметно кивает в сторону затихшего Чонгука, растерянно наблюдающего за происходящим. Чимин тоже переводит взгляд на младшего и, получив несильный толчок локтем Чона в спину, послушно делает несколько шагов вперёд, останавливаясь напротив парня. Как самые верные и настоящие друзья, Хосок и Тэхён в это время ретируются, занимая ранее подготовленные места. — Что ты делаешь? — намекает старший вероятно на то, как младший теребит пальцами края рукавов на одежде. — Что? — то ли не поняв, то ли не расслышав, переспрашивает Чонгук, поднимая голову. И в этот момент все вокруг будто замирает. Младший не может больше отвести взгляда от глаз старшего, выжидающе смотрящих на него. Он открывает рот, но не издаёт ни звука, слишком увлеченный запоминанием каждой морщинки на лице напротив. Чимин прикусывает щеку изнутри, чтобы удержать в себе желание остаться вот так, просто стоя напротив младшего, навсегда. Он расправляет напряжённые плечи, и в таком положении кажется, будто он выше Чонгука сантиметров на пять. — Ничего не скажешь? — спрашивает Пак. — Не представляю, что ещё я могу тебе сказать, — хрипло отвечает Чон. — Мы так долго растягивали это, что все, что я могу сказать по поводу происходящего, я тебе уже говорил. Командир наклоняет голову в сторону, и это позволяет младшему увидеть, что таймер, ранее показывавший три минуты теперь показывает ровно 0:00 и ни секундой больше. Чимин замечает, как меняется взгляд парня, и оборачивается, тоже смотря на экран. — Думаешь, уже пора? — совсем тихо интересуется старший, когда снова поворачивается к Чонгуку. Тот вздрагивает от интонации, с которой говорит Пак, и командиру кажется, что больше он от парня ничего не дождётся. Однако, хоть и немного неуверенно, но Чон все же делает один шаг вперёд, удобно закидывая руки на плечи стоящего напротив, и притягивает его ближе, обнимая легко и непринуждённо. Совсем не так, как это делал минутами ранее Тэхён. — Я не могу позволить себе проводить тебя так, как я бы того очень хотел, — шепчет младший в плечо парня. — Тут слишком много людей. Это вызовет подозрения. — Я так сильно не хочу уходить, что мне уже без разницы вызовет это подозрения или не вызовет, — говорит старший, чувствуя себя защищенно и тепло в объятиях младшего. — Нет, ты точно ещё не готов к такому, не будь таким максималистом, — скептически произносит Чонгук. — Возможно, когда-нибудь, тебе действительно будет без разницы, но точно не сейчас, — парень заставляет себя оторваться от командира, хотя это даётся ещё с трудом, и в момент, когда тот делает шаг назад, он понимает, что больше ни секунды времени у них нет. — А вот теперь тебе и правда уже пора. — Да, пора, — коротко соглашается Чимин, в последний раз смотря прямо в глаза Чону. — Жди меня, — просит он. — Обязательно, — выдавливает из себя младший, а вместе с этой фразой на его лице появляется почти мученическая улыбка. Пак не сдерживается, сильно хватаясь за его ладонь и сжимая её своей, но этот момент так быстро заканчивается, что парень не успевает даже понять толком что произошло, как Чимин уже оказывается стоящим у люка. Чонгук задерживает дыхание и от этого (а может и не от этого вовсе) его глаза начинают слезиться, размывая картинку перед ним. Он видит как силуэт старшего ещё какие-то считанные секунды стоит неподвижно, и мысль остановить его сейчас кажется какой-то уже детской и глупой, но все же она не покидает Чона даже тогда, когда Чимин исчезает за пределами корабля. Младший делает глубокий вдох, сильно сжимая зубы вместе, и выдыхает через них воздух. Люк с грохотом закрывается, отчего по испуганной резким звуком толпе проходится вскрик. Больше смысла стоять на месте Чонгук не видит. Он разворачивается, оглядывая место, на котором ему нужно будет провести ближайшие минуты. В одном из его карманов вполне ожидаемо срабатывает рация, которую перед началом операции ему вручил Хосок. Парень вздыхает, принимая сигнал. — Да, хён? — отвечает младший, торопясь скорее занять выделенное ему кресло. На том конце через помехи слышится голос старшего Чона. — Вы закончили, мы начинаем? Чонгук выдерживает небольшую паузу, чтобы дождаться, когда Чимин станет заметен на его экране, и когда на карте появляется красная точка, обозначающая сигнал маячка, вшитого в костюм командира, он немедленно заявляет. — Начинаем. И скидывает сигнал.