Последний умер на нулевом меридиане

- О, Боже, дай мне сил, - Тэхён готов поклясться, что если шум вокруг не стихнет в ближайшую минуту, он просто не сможет сдержать себя самого и не закричать. Стоящая в метре от него девушка удивлённо приподнимает брови, обращая на парня внимание. - Помощник командира Ким, у вас все хорошо? - спрашивает она, подходя на два шага ближе. - Кажется, вы не очень хорошо себя чувствуете. Может, воды? - Я в порядке, спасибо, - из вежливости отказывается Тэхён, отворачиваясь от незнакомки. Ему хочется скорее разобраться с тем шумом, что поднялся на борту после ухода Чимина. - И всё же, - девушка вновь предпринимает попытку подойти ещё ближе, на что Ким делает шаг, отходя. - Возможно, я смогу чем-то помочь? - Не думаю, - как можно дружелюбнее улыбается парень. Хоть он и не любит, когда так настойчиво лезут, обижать девушку ему не хочется. - Помощник командира здесь всё же я, и работа это моя. Уверяю тебя, я не нуждаюсь в помощи и чувствую себя хорошо. - Но вы... - Хаын, он ведь уже отказался дважды, зачем настаивать, - Ким, точно как и стоящая напротив него девушка, синхронно поворачивают свои головы в сторону, откуда доносится звук. Высокий брюнет, вероятно, являющийся обладателем голоса, подходит к ним совсем близко и по-собственнически закидывает руку девушке на плечо, притягивая к себе. Та неожиданно поднимает глаза на Кима, смотря на него почти умоляюще, но тут же виновато опускает голову. Парень хмурится, не зная, как объяснить такую реакцию. - Не стоит навязываться, - продолжает говорить подошедший, и Тэхён замечает, как с каждой секундой его хватка на плече едва стоящей и, вероятно, сильно испуганной девушки, усиливается, становясь всё крепче. - Я всего лишь хотела помочь, Ёну, - почти неслышно отвечает девушка, вжимая голову в плечи. По спине Тэхёна проходит импульс, холодом отдавая в позвоночник. Он напрягается, распрямляя плечи и увеличиваясь на глазах в размерах. - Да, но от твоей помощи отказались ещё в первый раз, - продолжает поучать её парень. Ким недовольно щурится, смотря на него. - Наверное, нам стоит отойти, верно, Хаын? Девушка, не поднимая глаз от пола, кивает неохотно, и её спутник тут же опускает руку с плеча на талию и уже собирается потянуть за собой, когда Ким неожиданно решает всё же остановить этих двоих. Что-то в картинке, которую он видит, кажется ему неправильным. - Подожди-ка, - он успевает легко ухватить девушку за запястье, прежде чем брюнет успеет увести её, и встречается взглядом с парнем. - Пожалуй, будет неплохо, если она останется. По глазам девушки, с надеждой смотрящим на Кима, тому сразу становится понятно, что решение он принял верное. Она делает большой вдох, словно до этого и не дышала вовсе, и парень крепче сжимает её запястье, слегка притягивая ближе к себе. - Отпусти её, - тон его голоса становится холодным, как сталь, и Тэхён невозмутимым взглядом отвечает недовольному брюнету. - С какой стати я должен позволить ей остаться здесь? Это моя девушка, - не соглашается тот, но руку с талии Хаын убирает, позволяя той отойти за Тэхёна. В его глазах горят огни, но помощник командира продолжает удерживать равнодушие на лице. - Я заменяю командира Пака на борту этого корабля, и, пока он не вернётся, имею полное право отдавать приказы, - решает воспользоваться своей временной привилегией Ким. - Так что сейчас я требую, чтобы девушка осталась здесь до того момента, пока сама не захочет уйти. - Тэхён, - собственное имя больно режет по ушам. Парень оборачивается, ощущая, как девушка за его спиной делает шаг назад. Старший Чон выразительно выгибает бровь, подходя ближе, и хмурится, переводя взгляд на брюнета, а потом на Кима. - Чонгук просит тебя вернуться, - ставит перед фактом младшего Хосок, и поворачивается к девушке за его спиной. - Хаын-щи, не могла бы ты мне помочь? - Да, конечно, - с радостью соглашается девушка, переходя из-за Тэхёна за спину Чона. - Но я вроде как обещала помочь помощнику командира Киму... - Забудь, я справлюсь сам, - младший поднимает глаза на Хосока, натыкаясь на изучающий взгляд. Парень кивает почти незаметно в сторону девушки, безмолвно прося о ней позаботиться, и по одному лишь взгляду видит, что старший понимает, чего он просит. - Я все улажу, - говорит уже в спину уходящему Тэхёну. - Там ты сейчас будешь более полезен, - и Ким бы с радостью возразил бы, но это чистая правда и он готов принять её в данный момент. Он уходит, так и не заметив, каким взглядом его провожает старший Чон. Чимин не может поверить, что от его действий сейчас зависит жизнь такого большого количества людей. Не то, чтобы такого никогда не было, но раньше это было будто менее осознанно, словно это было частью его обыденной жизни. Он поклялся однажды, что будет защищать своих людей ценой своей собственной жизни, что будет тем, кто обеспечит им безопасность и комфорт. Поклялся, как и любой другой командир, но никогда не придавал этой клятве столь большого значения. Он знал, что если кому-то из его людей будет угрожать смерть, то он будет обязан сделать все, чтобы это не закончилось трагически, а может быть, будет вынужден даже отдать собственную жизнь взамен на жизнь этого человека, но командир никогда не думал, что такая ситуация и правда может случиться. Никогда. А вот уже в это мгновенье на его плечах лежит огромная ответственность. И пусть её он готов принять, но принять смерть парень не может. И под сердцем тянет сильно, потому что хочется самых любимых людей прижать к себе и держаться за них так, как будто если они исчезнут, вселенная схлопнется. - Командир Пак, - доносится из наушника голос младшего, приносящий за собой призрачную иллюзию близости. Чимин глупо моргает, не успевая ответить. - Ты в порядке? - Да, - коротко отзывается старший. - Это ты стоишь на месте, или у меня завис экран? - профессионально спрашивает Чонгук, а Пак готов лужей растечься от того, как его голос звучит через наушники. Он ведь ещё услышит его в будущем, верно? - Я стоял, но уже иду, - отвечает Чимин, возобновляя движение в сторону купола. Он только в этот момент замечает, что на заднем плане что-то шумит. - У вас там все в порядке? - Тут немного шумно, но пока мы справляемся, - произносит Чон, после чего до слуха старшего вновь доносится странный звук, похожий на шорох. - Извини, должно быть, качество связи не очень. - Всё нормально, - убеждает младшего командир, продолжая следовать своему маршруту. - Всё, хён, теперь я вижу, что ты движешься, - живо реагирует Чонгук, а в его голосе появляются нотки удовлетворения. - Экран передаёт твои действия с задержкой, но, я надеюсь, это не критически. - Отключишься теперь? - спрашивает Пак в надежде, что услышит отрицательный ответ. Голос Чонгука успокаивает его и как бы он не хотел, он не может держать мысли в голове уложенными, когда идёт в тишине. - Я отвлекаю? - спрашивает Чон. - Нет, - спешит убедить его Чимин. - Был бы неплохо, на самом деле, если бы ты не отключался. Мне надо делиться с кем-то своими мыслями, иначе я начинаю впадать в панику. Тихий, заглушенный смешок доносится с другой стороны, приятно щекоча старшему ухо. Чон даже сейчас находит время на то, чтобы посмеяться, и командиру даже не хочется говорить о том, что сейчас не время для веселья. Они оба ещё слишком молодые для того, чтобы их весёлое время заканчивалось. - Уже не можешь жить без меня? - в игривой манере спрашивает Чонгук, что заставляет Пака закатить глаза. - Всё, отключаюсь, - быстро произносит Чимин, слыша как в ответ парень начинает быстро что-то лепетать. Отключиться, когда Чон так мило протестует, он просто не может. - Нет-нет-нет, пожалуйста, не отключайся, - просит младший, и его тон голоса вновь становится обычным. - Я на самом деле даже уже начал искать повод, чтобы не прерывать связь, но не знаю, оценят ли хёны, если я буду так много болтать. - Мы им не скажем, - заговорчески произносит Пак, зная, что все равно хоть один из его друзей будет находиться рядом с Чонгуком до самого конца миссии. - Тэхён буквально сидит в метре от меня. Не думаю, что он настолько глухой. Чимин лишь улыбается, отвлекаясь на то, чтобы ещё раз проверить в нужную ли сторону он идёт. Чонгук тоже ничего больше не говорит, но иногда чуткий слух старшего улавливает его дыхание, спокойное и размеренное. Он идёт по местам, где ещё не так давно бывал первый раз в жизни, но сейчас ему кажется, будто он прожил всю свою жизнь в этом месте и расставаться с ним командиру чертовски не хочется. Пак нагибается, чувствуя, как с каждым шагом становится все ближе к самому важному моменту. К моменту, который решит судьбу его собственную, и ещё более чем сотни людей. В эту секунду он чувствует себя персонажем фильмов о супергероях. Отдалённо он слышит, как переговариваются между собой Тэхён и Чонгук, но не вслушивается, продолжая идти к цели. А потом вдруг слышит ещё один голос, более тихий, вероятно, принадлежащий Хосоку. - Хён с вами? - спрашивает он у Чонгука. - Да, - отвечает младший Чон. - Он отходил ненадолго, чтобы успокоить ребят, но уже все хорошо. - Там неспокойно? - Только если немного. - Вот чёрт, - шёпотом выругивается Чимин, но младший все равно слышит, что тот говорит. - Прекрати думать, будто у нас тут полный кавардак, хён, - спешит успокоить старшего Чон. - Мы справляемся, ты можешь на нас полностью положиться, - повторяется младший. - Я и так полностью на вас полагаюсь, - отвечает Пак, оглядываясь. - Просто не могу привыкнуть, что я не могу вам помочь. И кстати, думаю, я уже скоро буду на месте. - Хорошо, - откликается Чонгук. - Я отключаюсь сейчас, но ты можешь связаться со мной в любую секунду, если что-то пойдёт не так, - ещё секунду парень молчит, прежде чем исправиться. - Нет, не можешь, а должен. Ты должен связаться со мной, если что-то пройдёт не так. - Конечно я свяжусь с тобой, если что-то произойдёт, ты за кого меня держишь? - спрашивает Пак, уже замечая, как неподалёку от него уже виднеется поражённая часть оболочки. - Уже видишь её? - игнорируя заданный ранее вопрос, спрашивает младший Чон серьёзным голосом. - Твоё сердцебиение стало быстрее, ты в порядке? - Порядок, вижу её, - кратко отвечает Чимин, аккуратно шагая в нужную сторону. - Можешь отключаться. - Если все пройдет так, как надо, и тебе не понадобится наша помощь, пожалуйста, обязательно свяжись с тем, кто в этот момент будет занимать кресло, - голос Чонгука вновь прерывается из-за помех. - Если получишь ранение, то постарайся его не игнорировать, мы все равно видим в каком ты состоянии. - Я работаю без ранений, - произносит Пак, пытаясь аккуратнее шагать по ломающимся под его ногами веткам. - Всё бывает в первый раз, - слышится приглушённый голос Хосока, доносящийся из наушника. - Сейчас это все как никогда серьёзно, мы должны быть ещё внимательнее, чем обычно. Чимин это понимает, точно так же, как и, он уверен, это понимают другие парни. Связь с кораблём прерывается в момент, когда Чонгук отключается, и командир остаётся наедине с самим собой и огромной дырой в куполе, края которой так и искрятся, норовя задеть Пака своими маленькими искрами. Вообще, это выглядело бы красиво, если бы не несло в себе смерть. Парень подходит максимально дозволено близко, переминаясь с ноги на ногу, и поднимает голову, ещё раз убеждаясь насколько больших размеров достигает зияющая дыра. Командир крепко сжимает зубы, да так сильно, что слышится скрежет, режущий по ушам. В мыслях только одно: нельзя допустить, чтобы кошмар, приснившийся ему не так давно, стал реальностью. Он готов на всё, лишь бы всё было хорошо и никто не пострадал. Чимин вздыхает, хмуря брови, и вглядывается в тьму, одновременно с этим два раза проводя пальцем по своему правому запястью для того, чтобы передать на корабль сигнал. Он дожидается ответного импульса, служащего разрешением к началу действия, и со всей серьёзностью и ответственностью начинает медленно двигаться в сторону разрыва. Даже сквозь защитный костюм парень чувствует, как сильно снаружи накалён воздух, и пусть он хорошо понимает, что ему ничего не угрожает, командир всё же несколько раз вздрагивает, когда его воображение играет с ним злую шутку, вырисовывая картинки, как Пак сгорает заживо. Чимин крепко хватается за край повреждения, ощущая как оболочка пульсирует под его ладонью, и сильно зажмуривается, прежде чем сконцентрироваться на том, как много энергии скапливается между куполом и его рукой. - Отпусти, - командует младший из наушника и старший мгновенно слушается, отрывая руку от раскалённой оболочки. Энергия резким толчком скапливается на том месте, где ещё совсем недавно была его ладонь, а потом за считанные секунды растекается по куполу. - Не обжегся? - Нет, - отвечает Чимин, с интересом наблюдая, как остатки энергии расходятся от краёв дыры к целой части оболочки в разные стороны. - Вы отследили это? - Да, хён занят этим сейчас, - произносит Чонгук с небольшим опозданием. - Пока не трогай там ничего, мы думаем, будет целесообразно, если ты не будешь воздействовать на оболочку прямо на месте разрыва. - Разве тогда это не будет менее эффективно? - спрашивает Чимин, пытаясь откопать в своей голове хоть какую-то аналитическую информацию. Ему кажется, будто сейчас кроме пустоты, в ней ничего нет. - Если мы выведем её из строя в другом месте, это не приведёт к тому, что у нас будет две дыры в куполе и ещё меньше кислорода? - Если это сработает так, как мы планировали, то у нас будет целый купол и целый командир, - отзывается в наушниках младший. - Сейчас я переведу тебя на хёна, он лучше объяснит. - Хорошо, - спокойно соглашается Пак, слыша, как резко в наушниках повисает тишина. Он устало вздыхает, складывая руки на груди, и делает несколько шагов назад, отдаляясь от опасного места. Чонгук сказал держаться подальше, наверное, было бы неплохо слушаться. Он чувствует, как падает его давление. Незначительно, но всё же падает, а это значит, что скоро эта информация достигнет корабля. Если, конечно, уже не достигла. - Чимин, - доносится голос Хосока, ровный и чёткий, и из-за отсутствия помех Пак слышит его так хорошо, будто бы старший находится буквально за его спиной. - Меня слышно? - Да, хён, - коротко отвечает командир. - У нас небольшие изменения в плане, - начинает официально Чон. - На месте разрыва купол слишком сильно отдаёт энергию, скорее всего, если ты попробуешь произвести на него воздействие там, где ты находишься сейчас, то тебя снесёт ударной волной. - И сильно снесёт? - Ты что, физику прогуливал? - возмущённо спрашивает старший на глупый вопрос, вылетевший изо рта друга неосознанно. - Очень сильно. Переломы, повреждения внутренних органов, контузии и травмы, заканчивающиеся зачастую летальным исходом - вот, как сильно тебя снесёт, если мы попытаемся произвести воздействие в месте разрыва. - Звучит неприятно, согласен, - послушно отзывается Пак, но, несмотря на уверенный и твёрдый голос, его сердце сжимается с опаской, стоит ему услышать возможные последствия. - Что тогда будем делать? - Для начала, поменяем твою дислокацию, - со знанием дела говорит старший. Пак прикрывает глаза, ощущая слишком точно, как циркулирует кровь во всем его теле. - Чонгук скажет, куда тебе идти. И, пожалуйста, очень тебя прошу, будь осторожен. Я переключаю тебя обратно. И вот командира снова окружает одна тишина. Чимин послушно ждёт, когда наушники опять подключатся, и так же послушно ждёт, когда младший дообсуждает что-то с Тэхёном и наконец обратит на него свое внимание. - Ты здесь? - зачем-то спрашивает Чонгук, когда заканчивает разговор с Кимом, хотя вопрос этот был явно лишним, ведь наушники должны были оповестить его о том, что с ним вышли на связь. Пак в ответ только мычит. - Хён сказал, что показатели твоего состояния изменились. Как ты себя чувствуешь? - Всё в норме, - убеждает его Чимин. - Моё давление никогда особо стабильным не было, так что я привык. Пак слышит, как на заднем плане старший Чон приглушенно хрипит что-то не совсем разборчивое, похожее на "ага, как же, привык он", и уже собирается отозваться, но младший начинает говорить первым. - Тебе нужно будет пройти по границе купола, чтобы дойти до выбранного нами места, - помощник подробно объясняет в какую сторону ему следует повернуть, и Чимин сразу же следует этому указанию. - Я скажу, когда нужно будет остановиться. Если почувствуешь себя не очень хорошо, обязательно скажи мне. - Понял. - Я буду на связи весь твой путь, так что, - Чонгук замолкает, видимо, чтобы лучше подобрать слова. - Так что мы будем полностью контролировать твои действия, хён. - Ты угрожаешь мне? - Вовсе нет. - Звучит как угроза, Чонгук. - Ты знаешь, что я вовсе не это имею в виду, - уверенно парирует Чон, почти прерывая их маленькую дискуссию. - Если ты будешь все воспринимать так близко к сердцу - давление поднимется. - Ты ещё и старым меня назвал, - не упускает возможности повредничать Чимин. - Конечно, после такой наглости у любого давление поднимется. - Тэхён хён говорит, что отругает тебя, если продолжишь смеяться над младшим, слышал? - в этот момент Паку и правда кажется, будто он пытается спорить с ребёнком, однако уже в следующую секунду он и думать забывает об этом. - Хотя, если уж на то пошло, я и сам могу это сделать. - Передай себе и Тэхёну за одно, что это я вас отругаю, если будете так себя вести, - и этим предложением командир ставит точку в этой словесной перепалке. - Далеко мне придётся так идти? - возвращается к работе. - Я думаю, что не дольше десяти минут, - помощник хмыкает, вероятно, оценивая возможности Чимина в своей голове. - Да, определённо не дольше, может быть, даже меньше на пару минут. Судя по моим данным ты двигаешься именно туда, куда нужно. - Я, знаешь ли, командир, - хмыкает Чимин, усмехаясь на то, как Чонгук вздыхает на другом конце. - Да уж знаю, - коротко отвечает парень. - Может тебе тогда и я не нужен, сам все сделаешь? - спрашивает с несерьёзной издевкой. Пак лишь неопределённо хмыкает, мол, может, и сделаю, и Чонгук точно так же хмыкает в ответ, замолкая на какое-то время. Чимин и правда тратит на путь не больше восьми минут, однако неудобный костюм все же немного сковывает его движения, замедляя. Чонгук пару раз подсказывает ему, куда ему нужно идти, и в конечном итоге Пак даже доходит до зоны, где оболочка ещё не потеряла часть своих функций и не стала видимой. - Остановись здесь, - уверенно командирует Чон, и парень послушно впивается пятками в место, откуда открывается неплохой вид на единственный имеющийся на территории водоём. - Это всегда находилось здесь? - неуверенно переспрашивает старший, припоминая смутно, что в прошлый раз они шли совсем в другом направлении, чтобы добраться до воды. - Да, - отвечает младший на несколько секунд отвлекаясь. Чимин с любопытством всматривается в искрящуюся водную поверхность и чувствует, как ему жалко это место, ведь если что-то пойдёт не по плану, то вся эта красота в миг исчезнет. Он даже порывается стянуть с головы защитное одеяние и достать наушник, чтобы лучше рассмотреть водоём и расслышать звуки, которые он издаёт, но вовремя себя останавливает. Нет времени. Нужно заниматься делами. Но так чертовски обидно осознавать, что это прекрасное место может за считанные секунды превратиться буквально ни во что. Пак с досадой выдыхает из лёгких весь воздух. - Так сильно нравится? - доносится голос младшего, заставляющий старшего раскрыть глаза, которые тот сам того не заметив закрыл. - Показатели твоего состояния снова изменились. Это ответ на твой немой вопрос откуда я об этом знаю. - Просто очень жаль будет, если у нас не получится, - честно отвечает молодой командир, а его голос немного дрожит в этот самый момент. - Тут невероятно красиво. - Будет ещё много шансов на это посмотреть, - почти обыденно убеждает его Чонгук, словно это не прямо сейчас решается судьба. - Я так уверен, потому что Хосок хён только что проверил каковы наши шансы, если ты будешь действовать согласно инструкциям. - И каковы наши шансы? - с надеждой в голосе интересуется Чимин. - Стопроцентны, если все будет идти именно так, как мы спланировали, - обнадеживает парень, и Пак даже порадовался бы, но верится с трудом. - Как с максимальной вероятности в пятнадцать процентов мы перешли на сто? - недоверчиво интересуется командир, хотя глубоко в душе ему хочется верить в лучший финал в этой истории. - Это самый оптимальный вариант твоего нахождения в момент, когда нужно будет выводить из строя оболочку. Может показаться странным, но из-за близости с водоемом защитная функция в данном участке немного хромает, - начинает объяснять младший немного сбито и торопливо. - Это значит что в момент, когда оболочка временно исчезнет, у тебя будет больше шансов не пострадать. - Как вы вообще это обнаружили? - Чимин недоуменно округляет глаза. - Не так уж много времени прошло с моего ухода. - Наш старший хён упорно работает все это время, - Пак слышит, что эту фразу Чон произносит с улыбкой. - Мы все тут работаем. - Верю, - и старший правда верит, вручая свою жизнь в руки друзей полностью, почти эгоистично надеясь, что это спасёт его. - На самом деле, вы большие молодцы. - Спасибо..? - вопросительно звучит удивлённый неожиданным комплиментом младший. - Я это к тому, что в независимости от результата нашей сегодняшней миссии, вы уже герои, - искренне говорит командир, вновь бросая быстрый взгляд на переливающуюся поверхность воды. - Я очень рад, что такие люди, как вы, окружают меня. Чонгук на том конце странно мычит, а потом заговорчески выдаёт: - Если бы Тэхён хён был на моем месте и ты говорил бы это все ему, то тебе бы определённо не поздоровилось. Он бы отругал тебя за такие слова - Знаю, но ведь на твоём месте не Тэхён, а ты сам, - отвечает Чимин. - Да, поэтому будем считать, что тебе повезло, - в тон ему говорит Чон. - Подожди секунду, я переключу тебя обратно на хёна, он хочет сказать тебе что-то перед тем, как ты начнёшь, - и, не дожидаясь ответа, Чон снова переводит Пака на другую линию, замолкая. - Они могут перестать перекидывать меня друг на друга, словно я какая-то вещь? - устало спрашивает у тишины Чимин, принимаясь вновь ждать. Ожидание делает его нервным и он не понимает, почему его близкие люди тянут время вместо того, чтобы уже начать действовать. - Чимин? - старший на удивление быстро выходит на связь с ним. - Мне жаль, что мы так задерживаемся, но это необходимая мера. - Что-то случилось? - Нет, но мы должны быть уверены, что когда оболочка самоуничтожится, мы сможем быстро воссоздать новую, - отвечает Чон. - Видишь ли, нам нужно быть уверенными, что мы сделаем это быстрее, чем ты останешься без воздуха и задохнешься. - Ещё лучше, - устало выдыхает Пак, быстро прокашливаясь, чтобы отвести внимание от тона своего голоса. Не время сейчас руки опускать. - Мы добьёмся успеха чего бы это нам не стоило, Чимин, - Хосок произносит это как клятву, таким же чётким и уверенным голосом, каким давал присягу верности своему командиру. Младший знает, что старший слышал каждую неровности в его голосе лучше, чем он сам, поэтому не удивляется резком порыву Чона его приободрить. - Жизнь всегда будет устраивать нам проверки на прочность, но мы раз за разом проходили их и продолжим проходить. Иначе нас бы здесь не было, не находишь? - Верно, - соглашается парень, но больше ничего на ум не идёт, и он решает просто замолчать. Он знает, что Чон не посчитает это странным, потому что им всегда было комфортно просто молчать друг с другом. - Могу переключить тебя на Чонгука пока, если хочешь, - предлагает Хосок спустя минуту тишины. - Нет, не стоит, подожду тут, если ты не против, - отказывается Пак, прикрывая глаза. - Если будет что-то важное, то переключишь, а так не надо. - Как скажешь. Пак тяжело выдыхает, когда слышит, как друг на другом конце покидает линию связи, и, упираясь спиной в первое попавшееся на пути дерево, прикрывает глаза, закидывая голову кверху. Всё его тело на некоторое время отключается, даже звуки перестают достигать слуха, и это чувство похоже на полное умиротворение. Спокойствие перед бурей, дающее ощущение мнимой безопасности и даже какого-то комфорта. "Когда это всё закончится, давайте постараемся сохранить обретённое счастье" - думает он, мысленно обращаясь к самым дорогим людям в его жизни. "Когда это всё закончится, давайте станем ещё ближе". "Когда это всё закончится, давайте просто любить друг друга так же сильно, как сейчас". В его голове мелькает тысяча и одна мысль, но ни одна из них не задерживается надолго. Когда он открывает глаза, несколько секунд его зрение играет с ним злую шутку, отказываясь фокусироваться. Перед ним "летают" разноцветные кружочки, непонятной формы хлопья и яркие линии, без конца передвигающиеся из одной стороны в другую. На кончиках пальцев неожиданно начинает покалывать и из наушников вновь доносятся шумы. - Хён, слышишь? - голос Чонгука уже так привычно звучит в его левом ухе. - Слышу, - старший находит в себе силы оторваться от дерева и глубоко вдохнуть, медленно выпуская воздух через рот. - Ты не отреагировал на мой сигнал, все в норме? - спрашивает младший и в голосе его едва уловимо читается волнение. - Куда ты отправлял сигнал? - недоуменно интересуется Чимин, начиная оглядывать с груди до ног костюм, в который одет. - Кажется, с костюмом все в порядке. Со мной, кстати, тоже все хорошо. - Это хорошо, но сейчас я попробую передать тебе сигнал ещё раз, чтобы точно убедиться, что костюм функционирует так, как должен. На этот раз импульс не остаётся незамеченным Чимином, о чём тот сразу же сообщает младшему, довольно мычащему в ответ. - Тогда, мы готовы начинать, - чётко проговаривает Чонгук, а на заднем фоне Пак слышит голос Кима, говорящего что-то его помощнику. Недолгий диалог этих двоих командир расслышать не может, скорее всего потому, что младший специально достал наушник, чтобы говорить с Тэхёном было удобнее. - Хён желает тебе удачи, Чимин-а, и просит передать, чтобы ты скорее возвращался. - Скажи ему, что я вернусь так скоро, как смогу, - просит парня Чимин, улыбаясь немного детскому поведению своего друга. - И что я люблю его. - Вы оба такие слащавые, - беззлобно подмечает младший, хмыкая. "Он вернётся так скоро, как сможет, и просил сказать тебе, что он тебя любит, хён" Чон послушно доносит до старшего послание, а потом вновь обращается к Чимину. - Он передаёт, что тоже любит тебя. "Эй, не мог бы ты передавать мои слова более чувственно?" - просит на заднем плане Ким. "Я передал это ровно так, как ты это сказал" - парирует Чонгук. - "И вообще, разве тебе не пора вернуться на своё место?" "Будешь командовать тут?" "Командовать тут буду я, если вы оба сейчас же не успокоитесь" - два взволнованных голоса замолкают, стоит старшему Чону заговорить. - Хён с вами особо не церемонится, да? - задаёт вопрос Чимин. - Он себе не изменяет, - слышится в ответ от Тэхёна. - Это чтобы вы не расслаблялись, - парирует старший. "Надо же" - думается Чимину в этот момент. "Кажется, мы медленно движемся обратно к хорошим отношениям". Слышится шорох, а потом Хосок объявляет: - Мы начинаем. И Пак вдруг чувствует себя не готовым. Совсем немного не готовым, но очень уверенным в себе. - Не волнуйся, пожалуйста, хён, - просит мгновенно младший Чон, пуская совсем короткий, но очень заметный сигнал к запястью Чимина. - Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее мы отпразднуем, верно? - Ты позитивен, - коротко усмехается Пак. - Это хороший знак. - Сделаем это быстро, хён, - не спрашивает, скорее утверждает с нотой нетерпения в голосе. - Конечно, - командиру кажется, будто его организм экономит слова, иначе он не может никак обосновать то, что отвечает односложными предложениями. Горло будто само не даёт словам срываться. "Чонгук останется на связи, а мы с тобой будем следить за показателями на мониторе" - обращается на заднем фоне Хосок, вероятно, к Тэхёну. "Принято". - Договоримся на берегу, хорошо? - обращается неожиданно с просьбой Чимин. Дыхание находящегося на другом конце связи Чонгука прерывается, словно он уже чувствует, что хочет попросить старший. - Слушаю, - произносит парень. - Даже если что-то пойдёт не так, ты останешься с ребятами и продолжишь работать по плану, - командир сжимает руки в кулаки. - Я хочу, чтобы ты пообещал мне, Чонгук, что ты сделаешь все в первую очередь для ребят. Я могу жертвовать собой тогда, когда это может быть нужным, но жертвовать тобой мы ни в коем случае не будем. Точно так же как жертвовать Тэхёном или Хосоком мы тоже не имеем никакого права. - Что, если жертвовать кем-то их нас тоже будет необходимо при каких-то обстоятельствах? - спрашивает младший на другом конце. - Когда-то такая ситуация точно произойдёт, но не сегодня. - Откуда ты можешь знать? - Чувствую, - коротко кидает в ответ Чимин, потому что больше никак не может объяснить, откуда он может знать. Он действительно чувствует, что Чону предначертано жить дальше. Точно так же, как и его лучшим друзьям. - Просто пообещай мне, Чонгук. - Слишком жестоко требовать от меня каких-либо обещаний сейчас, хён. - Прости, но у нас нет времени разжевывать эту тему снова, - наверное, фраза оказывается немного грубой, потому как, произнеся её, Чимин начинает чувствовать желание извиниться снова, но не делает этого. Хватит уже впустую тратить слова и время. Когда он вернётся, то сможет извиниться перед Чонгуком за все плохое, что он ему когда-либо говорил или делал. - Слушай внимательно, хён, - серьёзный голос младшего заставляет Пака неосознанно напрягать слух, хотя у него он и так всегда был на высоте, в силу его профессии, если это можно так назвать. - На этом участке оболочки нет повреждений, тебе придётся их нанести самому. Твой костюм не пропускает ток, так что все, от тебя требуется, это приложить ладонь на время к оболочке. Попробуй сейчас, но не слишком долго. Командир послушно прикасается к куполу. Тот реагирует исправно: появляется сетка, затем Чимин чувствует, как под его рукой начинает скапливаться энергия. - Сколько по времени я могу сдерживать это? - спрашивает Пак, убирая ладонь. - Тока ты не почувствуешь, даже если оболочка взорвётся, но короткие и сильные импульсы будут случаться все чаще по мере её разрушения, - диктует в микрофон Чонгук. - Я не могу сказать точно, сколько времени может занимать каждое воздействие. - Понятно, - отвечает Чимин. - Скорее всего, ты не увидишь никаких изменений в оболочке после первых попыток вывести купол из строя, - продолжает говорить младший, и Пак слышит, как тот листает что-то, вероятно, сверяя свои слова и приписанные инструкции. - Так и должно быть. Чтобы снизить риск возникновения слишком большой ударной волны, постарайся производить воздействие в одном и том же месте раз за разом. После того, как оболочка начнёт видоизменяться, ты сможешь увидеть в каких местах купола были оставлены повреждения. Младший замолкает на мгновенье, которое для Пака растягивается на целую вечность. В наушниках слышится голос Хосока, зовущий Чонгука по имени, и тот, вероятно уходит, прося перед этим Чимина дать ему секунду. Возвращается парень так быстро, что старший не успевает даже заскучать. - О'кей, хён, теперь давай сделаем это, - звучит, словно какая-нибудь воодушевляющая фраза из тех старых фильмов, что им показывали в детстве. Командир выполняет то, что ему говорят, беспрекословно. Он снова касается оболочки, пытаясь на всякий случай положить ладонь на то место, на котором та была минуту назад. Хотя Чонгук и говорил о том случае, когда урон уже был нанесён, а этого ещё не случилось, лучше перестраховаться, верно? Он фокусируется на том, как под его рукой начинает ощущаться нечто тяжёлое, нечто горячее, накалённое до предела, и даже не хочет представлять, как такое прикосновение ощущалось для него в том случае, если бы на нем не было защитного костюма. Вероятно, его рука бы уже покрылась волдырями, или даже начала бы плавиться. - Ты в порядке? - спрашивает Чонгук. - Твоё сердцебиение снова возросло. "И когда он только успевает это все узнавать?" - натурально удивляется Чимин. - Все в порядке, - произносит он спокойно, все ещё ощущая, как костюм продолжает нагреваться в том месте, где его рука соприкасается с оболочкой. - Просто тут жарковато. - Это тоже нормально, - отвечает Чон. - Однако если будет печь слишком сильно, лучше будет убрать руку. Мы сейчас не в том положении, где нужно будет проявлять свою невероятную выдержку, - Чонгук сделал небольшую паузу, а потом все же добавил. - Во всяком случае не в данной ситуации. - Кажется, ты начинаешь говорить что-то слишком умное, иначе я даже не могу сказать точно, понял я, что ты сказал, или все же нет, - с улыбкой произносит Чимин, а потом неожиданно тепло под его рукой исчезает, а скопившаяся энергия возвращается в оболочку, медленно растекаясь по куполу. - Чонгук, я не уверен, но кажется, энергия только что резко сбросилась..? - не находит более подходящего слова Пак. - Сейчас посмотрю, - начинают звучать быстро перебираемые клавиши, а потом голос младшего довольно твёрдо заверяет его, - Думаю, ничего странного не произошло, просто оболочка пытается не дать тебе её сломать. Сделай так ещё раз, ты хорошо запомнил место, где была твоя рука? - Да, - и старший вновь кладёт свою руку на внутреннюю часть купола, после чего его та мгновенно начинает улавливать заново начавшее появляться тепло. - Думаешь, она способна много раз вот так уклоняться от моих попыток? - Вряд ли, - молодой человек на том конце громко выдыхает, и Чимин представляет, как младший откидывается на спинку кресла в этот момент. - Попробуй прикладывать руку сразу, как купол будет сбрасывать энергию, чтобы он не успевал регенерировать в состояние покоя. Нам нужно сделать так, чтобы поток проломил оболочку, но если рука нагреется слишком сильно... - Сразу же уберу, Чонгук, понял тебя, выполняю, - строго, будто это он здесь выполняет поручение капитана, а не наоборот, отзывается Пак. Младший замолкает, так и не закончив предложение. Следующие две попытки вывести купол из строя заканчиваются так же, как и первая, но командир без лишних слов продолжает повторять свои действия. Чон на другом конце тоже молчит, лишь иногда Чимин может слышать, как он тихо переговаривается с кем-то из его друзей, а потом в наушниках снова слышится лишь тишина. После пятого раза Чимин начинает допускать мысли, что, возможно, они делают что-то неверно. - Послушай, Чонгук, ты уверен, что это нормально? - с сомнением спрашивает командир, но все равно продолжает действовать, прикладывая руку к оболочке уже шестой раз. Не то, чтобы он не доверял младшему, но все же могут ошибаться. - Уверен, - отзывается парень, и вдруг обращается к Хосоку, вероятно, сидящему за соседним монитором. - Хён, скажи мне, видишь ли ты у себя, происходит ли воздействие на оболочку прямо сейчас? Чимин напрягает слух, после чего на другом конце старший Чон твёрдо произносит: "Да, и, кажется, мы почти у цели". - Просто продолжай дальше, хён, - обращается Чонгук уже к Паку. - Мы все проверили, если будем действовать именно так, как и собирались, то все пройдёт успешно, обещаю тебе. - Это обнадёживает, - коротко отзывается старший, неожиданно чувствуя, как скопившийся под его ладонью энергетический заряд, взрывается, разбрасывая остатки энергии повсюду. Слышится какой-то странный звук, оглушающий Чимина на пару секунд. Командир отшатывается от оболочки, словно ошпаренный, а моментом позже осознает, что его, кажется, действительно ошпарило. Едкий дым окутывает все пространство вокруг и парень нервно оглядывается в поисках хоть какого-то видного предмета. - Ты в порядке? - спрашивает Чонгук. - Ничего не вижу, - мгновенно отвечает Чимин. - Дай мне секунду, я попробую убрать этот пар, - просит помощник. Медленно, но белая завеса перед глазами командира начинает растворяться, а очертания некоторых предметов вновь появляются, и Чимин начинает видеть это. Огромную сетку из повреждений различных размеров, сплетенных вместе в подобие паутины. А в центре всей этой картины Пак замечает выжженный кусок купола, продолжающий испускать дым. Он подходит ближе, разглядывая место удара, и видит, как подверженная воздействию огромной температуры, оболочка медленно растекается, опадая сгустками горячей и мягкой субстанции. Это на секунду вызывает у него сильнейший рвотный рефлекс, а ещё он вдруг начинает чувствовать запах жженого материала и обращает внимание на свой костюм, слегка подгоревший в области правой ладони. В голову Пака начинают лезть абсолютно ожидаемо появившиеся мысли о том, что они все, вероятно, ошиблись в чем-то и сейчас он совершает самую большую ошибку в своей жизни, но младший словно чувствует, о чем думает Чимин. Командир чуть дёргается от неожиданности, когда по его запястью проскальзывает почти невесомое касание. - Ты это сделал? - спрашивает Пак, устремляя взгляд на руку, пусть даже он и не может видеть её под слоями костюма. - Кто же ещё, - вместо ответа хмыкает младший. - Иногда ты просто отключаешься, надо же тебя как-то возвращать с небес на землю. - Я был на земле, всего лишь думал о том, безопасно ли будет запихивать руку в эту раскалённую субстанцию, - Чимин делает акцент на последнем слове, кидая взгляд на продолжающую вытекать часть купола. - Будь мы в другой ситуации, я бы предложил тебе провести эксперимент, но сейчас делать этого не стоит. - Это ведь были твои слова о том, чтобы атаковать в одно и то же место, - напоминает Пак. - Да, но про "запихивать руку в раскалённую субстанцию" я ничего не говорил. Просто приложи ладонь на ближайшее место, где оболочка не настолько сильно повреждена и где на твою руку не сможет попасть расплавленная часть купола, - Чонгук делает глубокий вздох, а потом добавляет. - Не можем же мы рисковать твоими руками без надобности. - Да уж, было бы прекрасно, если бы мои руки сохранились в таком виде до конца дня как минимум, - отвечает Чимин. Он делает все то, что ему сказал Чон и, по мере того, как под его рукой вибрирует трещащая по швам внешняя часть купола, Паку начинает все больше казаться, что ещё мгновенье и его снесёт с ног мощнейшим ударом. Он зажмуривается, стараясь тем самым создать хотя бы обманчивое ощущение безопасности, но послушно продолжает держать ладонь на оболочке, слыша треск, доносящийся из-под ладони. Ситуация повторяется, однако на этот раз пар не заполняет все вокруг. Чимин ощущает, как сила, которой он не может сопротивляться, врезается ему в грудь, заставляя отшатнуться почти в два раза дальше, чем в прошлый раз, а запах жженого материала усиливается. Разносится звук, похожий на тот, который звучит, когда разбивается стекло. Голос Чонгука, доносящийся из наушника командует ему на всякий случай беречь голову и глаза, и Пак реагирует быстрее, чем успеет дослушать приказ до конца, отворачиваясь и группируясь максимально настолько, насколько ему позволяет его снаряжение. - Не двигайся пока что, - серьёзно произносит младший, начиная звать Хосока. - Хён, подойди сюда! Чимин может слышать копошение, доносящееся из наушника, а потом и голос старшего Чона, по которому командир может даже не видя друга сказать, что тот хмурится в данный момент. - Это ещё что за хрень? - грубо произносит Хосок. - Звал бы я тебя, имей я хоть какое-то представление о том, что это за хрень? - задаёт вопрос Чонгук, а потом Чимин слышит, как оба голоса перекрывает громкий хлопок, доносящийся из наушника. Командир продолжает плотно сжимать веки. Плотно настолько, что перед глазами у него начинают появляться причудливые разноцветные узоры, сливающиеся в какой-то абстрактный рисунок. Старший Чон начинает говорить через несколько секунд, когда шум чуть стихает. - Кажется, наша система слежения понемногу отбывает в мир иной, - заключает Хосок. - Проверь, работают ли наушники. - Хён, ты слышишь нас? - обращается к Паку уже младший Чон. - Слышу, - коротко выдыхает Чимин, медленно разжимая руки, которыми он все это время держал самого себя за локти. - Я могу двигаться? - Только аккуратно, - просит Чонгук, давая командиру разрешение на то, чтобы встать и немного отдышаться. - Как ты себя чувствуешь? - Чимину кажется, что этот вопрос он слышит уже десятый раз за последние полчаса. - Приемлемо. - Оболочка напрямую действует на нашу систему, - произносит Чонгук. - Чем сильнее ты воздействуешь на неё, тем хуже работает наша установка. - Это ты сейчас намекаешь на то, что мы останемся без связи если продолжим в том же духе? - шипит Чимин, цепляясь рукой за ушибленное колено. Когда он успел им удариться, Пак не имеет ни малейшего понятия, но боль неприятно растекается по его правой ноге. - Возможно, мы не сможем точно отслеживать твоё местоположение, - младший старается сохранять спокойствие, но Пак может слышать небольшую нервозность в его словах. - И датчики здоровья тоже уже начали барахлить. - Эта чёртова система не так проста, как кажется на первый раз, - голос Хосока звучит непривычно низко и с небольшими помехами. Чимин в который раз обращает свой взор на купол. Перед ним предстаёт картина покрытой сотнями трещин оболочки, а на месте, где ещё пару минут назад была его рука, продолжает все так же медленно растекаться материя, из которой образован купол. Он мысленно матерится, представляя, что произойдёт, если он попытается ещё раз произвести воздействие на него, и интуитивно отходит на шаг назад. - Как она ещё не сломалась? - задаёт вполне логичный вопрос Пак. - На чем она вообще держится? Я не вижу ни одного живого места, такое чувство, будто в любом момент она просто обрушится и мы все окажется похоронены заживо. - Думаю, в этом есть смысл, - неожиданно догадывается младший Чон. - Мы пытаемся вывести из строя основу оболочки, без которой купол буквально развалится. Если она не может защититься, то пытается хотя бы понести меньшие потери, поэтому то, что ты делаешь, так сильно влияет на работу системы корабля. - Если попробовать отключить по-максимуму все ваши работающие приборы? - предлагает Чимин. - И как мы тогда сможем держать с тобой связь? - тут же парирует старший Чон. - Слишком рискованно оставлять тебя там одного, ещё и без возможности подать нам сигнал. Если случится что-то, как мы сможем понять, что тебе нужна помощь? Нам выгоднее угробить систему, но хотя бы так мы сможем дольше следить за тобой. - Нет, подожди, - неожиданно останавливает старшего Чонгук. - Тут вопрос ещё и в том, как мы будем восстанавливать купол после его уничтожения, если наша система накроется в процессе наблюдения. - А как мы узнаем, что пора начинать восстановление, если выключим все приборы? Да даже если мы оставим некоторые и сможем понять, когда этот момент настанет, включение остальных функций потребует времени, а у нас его и так нет, - говорит Хосок. Чимин в очередной раз чувствует, как у него начинают опускаться руки. Конечности устало падают с обеих сторон от его тела и какое-то время Пак просто вслушивается в возникшую тишину. Он так устал. Так сильно устал. Где-то в груди щёлкает абсолютно сумасшедшая идея, которую ни один из его друзей не одобрил бы, но Чимин так устал от всех этих проблем, что он просто берет и говорит: - Я ломаю эту стену к чертям. - Что? - тут же спрашивает Чонгук и ответ не заставляет себя долго ждать. - Если у нас все равно нет больше времени, чтобы придумывать, к чему эти проблемы? Я вывожу оболочку из строя, а вы попытайтесь уж как-нибудь сделать так, чтобы ваши показатели не слетели. - Чимин, подожди, - начинает говорить на этот раз старший Чон. - Да сколько можно ждать? - простой вопрос, но он вводит Хосока в ступор. - Все время, что мы тут находимся, вы постоянно чего-то ждём? Но чего? Что нас чудесным образом спасут? Что все наши проблемы рассосутся и мы продолжим спокойно жить и радоваться? Мы постоянно пытаемся отложить что-то или дождаться чего-то, да вот только времени у нас нет больше. Или вы до сих пор не поняли? Все, дождались, конечная. - Чимин... - Давайте, скажите мне, сколько времени у нас осталось на то, чтобы сделать это? - Я не знаю, - честно выкрикивает старший Чон. - Я, черт возьми, не знаю, сколько у нас осталось времени. - Хватит, прекратите, - на этот раз вмешивается Чонгук, громко хлопая руками по столу, за которым сидит. - Не время сейчас устраивать разборки и спорить. Нам нужно решить, что мы делаем, и быстро. От ваших ссор никому легче не станет. Пак ещё пытается сказать что-то, но ни одного слова не может вырваться из его рта, а Хосок просто замолкает, начиная перебирать в своей голове все способы, которые могут сейчас облегчить им задачу. Но шум не остаётся незамеченным. Из пассажирского отсека выглядывает встревоженный Тэхён, который резко хлопает дверью, когда закрывает её, и подходит к двум другим парням настолько близко, что теперь через один наушник Чимин может слышать все три голоса сразу. - Что за черт вы тут устроили? - несмотря на ругательство, речь Кима не звучит, как что-то злое, скорее потерянное и настороженное. - Вас слышно даже там, - он кивает в сторону выхода. - Какая-то проблема? - Никаких проблем, всего лишь мы все через несколько минут либо окончательно лишимся кислорода, потому что оболочка просто самоуничтожится, либо у нас не останется возможности связаться друг с другом, потому что все, что я делаю с куполом негативно влияет на вашу аппаратуру, - Чимин старается говорить как можно спокойнее, но получается из рук вон плохо, за что ему даже немного стыдно перед только пришедшим Тэхёном за то, что так резко ответил ему. Однако Пак просто не может выдавить из себя ни одного спокойного слова. Командир не уверен, мерещится ли ему, но неожиданно импульс вновь касается его запястья и задерживается на этот раз на достаточно долгий промежуток времени, чтобы Чимин мог успеть уловить эту попытку младшего Чона незаметно успокоить его, и действительно уменьшить свой пыл. Парень в который раз удивляется с какой лёгкостью младшему удаётся считывать его настроение и ему остаётся только вновь принять тот факт, как же сильно он влюблен в него. Тэхён в это время пытается переварить всю поступившую информацию, даже и не замечая, как нервно друг отвечает ему. - И в чем проблема? - неожиданно выдаёт он, удивляя всех присутствующих своей сдержанностью. - В куполе так много систем, оболочка просто не сможет выстоять слишком долго, даже если будет отдавать часть силы от твоих ударов в сторону аппаратуры корабля. - Но наши датчики уже начинают барахлить, - подмечает младший Чон. - Ну так отведите это воздействие в сторону другой системы, - все так же спокойно продолжает Тэхён, а когда видит, что оба парня не понимают, о чем идёт речь, поднимает Чонгука со стула и занимает его место. - Смотрите и учитесь. Ким быстро вводит комбинацию цифр на клавиатуре, затем несколько раз нажимает на различные кнопки, очерёдность которых, если честно, Чонгук не успевает запоминать, и легко оказывается в каком-то меню, которое оба Чона видят впервые. Тэхён тем временем наслаждается, насколько это вообще возможно в их случае, своей минутой славы, пока Пак пытается понять, что происходит на корабле и почему все его друзья вдруг стихли. Ким вновь вводит комбинацию цифр и легко выбирает из появившейся списка несколько установок с аппаратурами, которыми они не пользуются в данный момент (а одну из них и вовсе не включали ни разу), а затем освобождает место, легко усаживая на него пораженного увиденным младшего. - Хён, ты что, хакер? - с трудом выдавливает из себя удивлённый Чонгук, пока не менее удивлённый Хосок просто продолжает пялиться в экран. Тэхён на это лишь криво усмехается, похлопывая младшего по плечу, и напоминает: - Мы, кажется, торопились. - Ты уверен, что это сработало? - не то, чтобы Хосок сомневался в способностях своего друга, просто в данной ситуации такое лёгкое решение казалось ему невозможным. - Уверен, - без капли сомнения кивает Тэхен, закрепляя сказанное взглядом, который пробирает старшего до мурашек, прямо в глаза. - Понял, - сдаётся старший. - Хорошо, тогда, мы должны поторопиться. Чимин, ты ещё здесь? - Что? - словно из транса выходит командир, отвлекаясь от фантомного касания на своём запястье. - Да, я здесь. Что мне делать? - Можешь подойти ближе к оболочке? Опиши, что ты видишь, - командует старший Чон, обходя Тэхёна со стороны и оставаясь за спиной Чонгука, чтобы командир мог лучше слышать его. Ким послушно отходит немного в сторону, оставляя парням необходимое пространство. Пак в очередной раз с опаской оглядывает покрывшийся трещинами купол и подходит настолько близко, насколько только может. Он оглядывает то место, куда ещё совсем недавно прикладывал руку и удивляется, когда на месте, где оболочка начинала плавиться, он видит дыру. - Думаю, мы пробили её, - произносит он, вглядываясь внутрь проломленного участка. - Вся оболочка покрыта трещинами, и здесь есть дыра, я вижу внутри неё провода. - Значит ты был прав, она состоит из двух частей, а внутри у неё есть собственное устройство, - вероятно, Хосок обращается в этот момент к сидящему рядом помощнику, потому что в ответ на это слышится согласное мычание Чонгука. - Нам нужно, чтобы ты проверил, можешь ли дотянуться до провода, который видишь внутри. Попробуй дотронуться до него рукой. Без лишних раздумий Чимин наклоняется животом на нижнюю часть образовавшегося отверстия, мгновенно прилипая к ещё не успевшей застыть материи, но это не волнует его, потому что все, что он чувствует от соприкосновения с раскаленной оболочкой, это тепло. В этот момент он благодарит госпожу Ций за то, что та додумалась сделать костюм не восприимчивым к высоким температурам, и аккуратно просовывает голову внутрь, цепляясь руками за неровные края. Первое, что он чувствует, это неприятный запах, заставляющий его сначала поморщиться, но все же Пак продолжает наклоняться все ниже, пока не достигает максимума своих возможностей. Ему приходится приподнять немного голову, чтобы вглядеться получше и попробовать хотя бы примерно представить на каком расстоянии от него находится нужный ему провод. Чимин предпринимает попытку задеть его обеими руками, но те не дотягиваются, поэтому парню приходится держаться одной рукой за край отверстия, а другой тянуться настолько, насколько только его тело имеет способность тянуться. Но и эта попытка не заканчивается успехом, потому как рука командира неожиданно начинает соскальзывать с липких краёв и все, что ему удаётся сделать, это лишь слегка коснуться провода перчаткой от костюма, прежде чем Чимин начнёт терять равновесие и ему придётся хвататься за оставшуюся часть оболочки для того, чтобы подтянуться и оказаться снаружи, перепачканным в липкой субстанции. - Я не могу дотянуться до него снаружи, - говорит Пак, оглядывая себя. - Стоит ли попробовать туда залезть? - Думаю, нам нужно перерезать этот провод, чтобы оболочка окончательно вышла из строя, - делится догадкой Чонгук, тут же добавляя. - Если это так, то нельзя позволить тебе находиться внутри купола, когда ты будешь перерезать его. Это может нанести тебе слишком серьёзные раны. Лучше попробовать подцепить его чем-то и достать наружу по возможности. - К костюму должен быть прицеплен небольшой отдел с инструментами, - вспоминает Хосок. - Посмотри внутри, если там будет что-то, что мы можем использовать, то тебе стоит попытаться сделать так, как сказал Чонгук. Чимин делает ровно то, что ему говорят. Стаскивает со своей спины что-то, похожее на мешок, прикреплённое к костюму лишь жалкой старой липучкой, одновременно с этим продолжая говорить с друзьями, находящимися на корабле. - Что мне делать, когда я перережу провод? - спрашивает Пак, пытаясь найти что-то более или менее подходящее для того, чтобы вытянуть внутреннюю часть оболочки наружу. - Постарайся отойти от купола так далеко, как только сможешь, - советует младший Чон. - И зажми на костюме кнопку, расположенную в области груди. Она должна будет сработать как дополнительная защита для тебя. - Это обнадеживает, - в беспорядочном движении рукой внутри сумки командир вдруг натыкается на что-то длинное и твёрдое, удобно подворачивающееся прямо под его занятую поисками ладонь. Когда он пытается вытянуть найденную вещь, то вместе с ней из мешка выпадает ещё что-то мелкое, на что Чимин сначала не обращает внимания. В покрытых липкой субстанцией руках оказывается железный крюк с продолговатой ручкой для того, чтобы держать его, и Пак даже не верит своему счастью, когда видит действительно подходящую вещь. Он даже на какое-то время забывает о том, что на другом конце провода Чонгук может слышать буквально все, что он говорит. Да даже просто звук его дыхания местами можно уловить, если, конечно, слушать внимательно. Младший, однако, молчит, словно на расстоянии чувствует, что сейчас старшего отвлекать не стоит. Все равно ведь не ответит, слишком занятый своими делами. Да так и лучше, быстрее сделают то, что от них требуется - быстрее закончится весь этот бедлам, длящийся, по ощущениям, уже очень и очень долго. Гораздо сильнее, чем заниматься тем, чем они занимаются сейчас, Чонгуку хочется командира просто обнимать. Чимина же будто не остановить. Он почти подлетает к куполу, просовываясь верхней частью туловища внутрь и сразу же вытягивает вперёд заранее повернутый нужной стороной крюк. Тот хватается за провод так легко и правильно, будто именно для этой цели и был создан. И в этот момент какой-то невероятный выплеск адреналина происходит в теле Пака. Его глаза загораются и ладонь с такой силой сжимает рукоятку инструмента, будто от этого зависит его жизнь. А ведь от этого и правда зависит его жизнь. Его и ещё сотни людей, волнующихся, потерянных, быть может уже даже потерявших надежду и думающих, что последние минуты жизни им придётся провести взаперти в металлической "коробке", стараясь дышать реже, чтобы в конечном итоге все равно задохнуться? Задохнуться? Нет, его люди не умрут сегодня. Быть может завтра, через месяц, через год или десятилетие - да, кто-то определённо уйдёт чуть раньше, а кто-то чуть позже. Но не сегодня. Чимин тянет крюк на себя, но выглядящий тонким и слабым провод неожиданно оказывается крепко зафиксированным. И пусть первая попытка не сдвигает его с места ни на миллиметр, но командир не сдаётся, предпринимая вторую, затем третью. На четвёртый раз ему удаётся оторвать часть провода, надёжно прицепленного чем-то к задней стенке оболочки, но от резкого движения парня по инерции ведёт назад. Пак больно прикладывается поясницей о не успевшую ещё разломаться окончательно часть оболочки изнутри и издаёт короткий, но достаточно звонкий звук. - Всё под контролем? - спрашивает Чон. - Да, - без раздумий отвечает старший, аккуратно двигаясь в обратном направлении, чтобы вылезти из уже начинающей остывать дыры. Сгустки непонятного вещества не падают на землю рядом, как делали минутой ранее, но до сих пор медленно скатываются вниз, прилипая к любой части тела, какой только Чимин может случайно или нет их задеть. Костюм командира уже не выглядит таким надёжным, каким он казался при примерке. Грубый материал с завидной лёгкостью вступает в контакт с горячей субстанцией, и в мгновение ока становится настоящей липучкой, собирающей на себя всякий мусор, да и вообще что угодно. Оказавшись снаружи Пак пытается переложить крюк в другую руку, но тот, даже без применения силы, так крепко держится, что в конечном итоге его приходится едва ли не отрывать, чтобы спасти из ладони парня, оказавшейся липкой ловушкой. По лбу Чимина уже начинает стекать дорожками пот, но он упорно тянет инструмент за ручку, чтобы как можно дальше вытащить провод. С каждым рывком получается все лучше и в одной из попыток парень неудачно тянет одну из связок на запястье, лишь на секунду отвлекаясь на боль, а потом принимается за работу снова. Ноги начинают скользить по накатанной шагами траве, пока не чувствующий усталости командир продолжает делать то, что должен. Перед очередным рывком Пак перехватывает крюк ближе к основанию, чтобы было удобнее, и делает глубокий вдох, готовясь к самому сильному и резкому маневру. То, с каким звуком нужный ему провод отрывается от того, что его удерживает внутри, застывает в ушах парня надолго. Откуда-то сверху, где оболочка уже давно превратилась в паутину из трещин падает кусок купола, едва не задевая рабочую руку командира. Острый осколок приземляется всего лишь в нескольких сантиметрах от Чимина. - Вот чёрт, - выругивается не сдержанно Пак, когда до него доходит осознание того, что стой он на несколько сантиметров левее, рука уже истекала бы кровью. Однако в первую очередь он думает не о том, что едва избежал серьёзной травмы, а о том, как там обстоят дела на корабле. - Ты меня нормально слышишь? - обращается к Чону, зажимая рукой наушник в ухе, чтобы лучше слышать то, что говорит младший. - Как и до этого, - отзывается Чонгук. - Что это был за звук? У тебя что-то случилось? - Купол начинает разваливаться, - рассказывает командир, подходя ближе, чтобы убедиться, что провод отделился достаточно, чтобы можно было безопасно его перерезать и не терять времени на то, чтобы вылезти наружу из полости оболочки. - Не весь, конечно, пока только внутренняя стенка, но она уже вся покрыта трещинами. Выглядит максимально ненадёжно. - Думаю, это намёк на то, чтобы мы не задерживались, - серьёзно произносит Чон, в этот момент на корабле поворачиваясь к сидящему за соседней установкой Хосоку. - Она может обвалиться, если станет слишком хрупкой, нам нужно торопиться, если мы не хотим искать потом тебя в горе осколков. - Надеюсь, что вы не хотите, - хмыкает запыхавшийся Чимин. - Я достал часть провода наружу, он так крепко держался за что-то внутри, что между моими большим и указательным пальцем, несмотря на наличие костюма, отодралась кожа. Осталось только перерезать его. - Ты уже нашёл чем? - Пока нет, но я в процессе, - Пак тяжело дышит, оглядываясь. Перед глазами все расплывается от жара и костюм неприятно липнет к телу, но сейчас ему нет до этого дела. Неожиданно ещё одна часть оболочки падает уже с другой стороны от командира, но тот игнорирует это, продолжая усиленно думать. Он беспорядочно бегает глазами вокруг, когда его взгляд непроизвольно цепляется за что-то блестящее в траве под ногами. Чимин щурится, присматриваясь, и вдруг ясно видит своими собственными глазами очертания осколка. Вероятно, он отвалился от купола минутой ранее, и от удара об землю отделился от остальной части обвалившейся оболочки. А ещё он, скорее всего, ужасно острый, но на то, чтобы думать об этом, Пак тоже не находит времени. - Нашёл, - предупреждает он находящегося по ту сторону Чонгука, и наклоняется, чтобы поднять с земли блестящий осколок. - Ты же не собираешься делать что-то опасное там? - предупреждающе спрашивает Чон, и Чимин знает, что парень хмурится в этот самый момент. - Со мной все будет в порядке, если вы будете делать свою работу, как следует, - Пак хватается за осколок поудобнее, и смотрит на провод перед собой как на какого-нибудь опасного дикого зверя. - Зажать кнопку, да? - И отойти как можно дальше, - напоминает на всякий случай Чонгук, изо всех сил хватаясь за стол перед собой. - Если не успею? - Чимина не особо волнует его собственное здоровье, если быть честным, он спрашивает это скорее для того, чтобы узнать, не грозит ли это как-либо остальным находящимися на корабле людям. - Это как-то скажется на вас? - Только на тебе, - честно выдыхает помощник, зная, что в случае чего от самых безумных идей старшего это не остановит. - Но тебе все равно лучше обещать мне, что ты постараешься отойти так далеко, как только сможешь. В противном случае, когда мы снова встретимся, я тебя ударю. - Обещать не буду, но от удара не отказываюсь, - Пак слышит, как изуродованная конструкция трещит, опасно медленно продолжая трескаться дальше. Он уверенно хмурится. - Я считаю до трёх. - Понял тебя, - младший полностью сосредотачивается на голосе на другой стороне линии, перед этим предупреждая Хосока. - Хён, на счёт три. - Принял. Чимин начинает отсчёт немедленно, не давая и секунды на передышку ни себе, ни другим. - Один, - командует Пак, прикладывая свой импровизированный нож к проводу под небольшим углом, словно он в этот момент собирается перерезать кому-то шею. Собственная мысль об этом заставляет Чимина зажмурится. Руки не слушаются, словно в них совсем не осталось сил. В это время на корабле Тэхён поднимается со своего кресла, выглядывая в главный зал. Он настороженно проходится долгим взглядом по каждому из находящихся там людей, и с ужасом представляет, что будет происходить с ними всеми, если Чимина вдруг не станет. Они ведь даже не почувствуют ничего, а Ким останется без лучшего друга, и осознание этого больно бьёт его по голове. А потом это делает уже другое осознание: не один он остаётся без близкого человека. Чонгук и Хосок тоже лишатся Чимина, если что-то вдруг выйдет из-под контроля, но те свои переживания прячут за серьёзными лицами и твёрдыми голосами и Тэхён, с горьким привкусом крови от прокушенного в переживаниях языка во рту, решает соответствовать. Когда он заходит обратно, прикрывая дверь, никто из Чонов никак не комментирует его порыв, и Ким очень им за это благодарен. Если бы кто-то сейчас посмел сказать ему, что ему не хватает сосредоточенности, он не задумываясь дал бы тому по челюсти. А кому вообще её хватает? - Два, - спустя небольшую паузу и перерыв на то, чтобы перевести дыхание, Пак продолжает считать, надавливая на осколок пока лишь в половину силы. Крепкий материал, обхватывающий провод, на такую слабую попытку не реагирует совсем и Чимину даже кажется, что он пытается перерезать железо. Осколок неприятно давит в центр ладони, причиняя боль даже через, казалось бы, очень крепкую ткань защитного костюма. Пак шипит, поднимая голову, чтобы ещё раз оценить степень поврежденности оболочки над ним, и через неприятные ощущения продолжает давить до тех пор, пока на материале не начинает появляться прорезь. Рука без конца так и норовит съехать с нужной позиции и ногу сводит резкая судорога, причину появления которой Чимин не может предугадать. Ему в одно мгновенье становится холодно, потом резко удушающе жарко, будто температуру купала выкрутили на максимум, и Пак быстро жадно проходится языком по своим губам, стирая с верхней капли собственного пота. Это смутно знакомое ощущение за секунду возвращает его обратно на пару лет. Он вспоминает те детали своей ранней юности, которые, как ему казалось, никогда бы уже и не вспомнил. Тяжёлые тренировки, болящие и стоптанные до крови ноги и строгий взгляд командиров соседних дистриктов, который пробирал до костей всякий раз, когда кто-то из мужчин смотрел ему в глаза и молча склонял голову, записывая что-то в свой блокнот. Чимин так и не смог узнать, что именно это было. Было даже как-то обидно, что в те годы он считал себя выше подглядываний в чужие записи, хотя несколько вполне реальных возможностей так и манили к себе. К тому же, любопытство сжирало его изнутри, заставляя просыпаться ночами и думать, думать, думать без конца и края о том, что же именно написано напротив его имени в каждой из командирских записей. А что ещё более обидно было то, что в конечном итоге месяцы тренировок и бесчеловечных испытаний так и не принесли ему того удовольствия и ощущения гордости за себя самого. Пак не жил. Существовал одной лишь мечтой почувствовать себя значимым и важным всю свою короткую жизнь, и ничего более приоритетного, чем эта небольшая роскошь - любить себя, у молодого парня и не было никогда. Все, за что он сражался, во что верил, и что безоговорочно любил, даже зная все недостатки и огрехи, в один день рухнуло, словно карточный домик. Чимин боялся признаться себе, но сейчас любой страх казался смешным в сравнении с тем страхом, который колотился в его груди, стоило командиру почувствовать, как последняя оставшаяся частичка его жизни ускользала, словно песок сквозь пальцы. Пак мог только смотреть на продолжающую рушиться прямо на его глазах оболочку и молиться, чтобы очередной осколок не попал ему по голове, не пробил лёгкое или, может быть, даже сердце. Ему ещё не время умирать, и даже если в его судьбе было написано, что Чимину предначертано умереть сегодня, парень не собирался с этим мириться. Воспоминания испаряются так же неожиданно, как и появляются, когда Пак чувствует помимо солёного пота ещё и привкус крови во рту. Через наушник командир может слышать, как его помощник несдержанно матерится, а голос его прерывается на непонятное шипение. Чимин даже боится представить, что происходит с показателями его здоровья, и может только умолять Чонгука не сбивать его с уже намеченного плана, но тот и не пытается. Да, Чон нервничает, когда видит как показатели давления за считанные секунды снижаются до какого-то просто немыслимо низкого уровня, но после резкого выпуска эмоций, проявившегося в форме громкого ругательства, Чонгук даёт самому себе слово, что больше не сделает ничего, что могло бы хотя бы немного повлиять на концентрацию командира. Его руки едва не сводит от того, как крепко парень хватается за стойку с кнопками перед собой. Чимину все равно сейчас тяжелее, чем ему. Пак утробно рычит, продолжая давить на провод изо всех своих сил. Перед глазами все плывёт, превращаясь в одну большую размытую пелену. Быть может, от жара, быть может, от слёз. Плачет ли он? Чимин не знает точно. Но то, что он знает точно, дак это то, что у него нет больше времени откладывать то, чему все равно суждено произойти. На корабле сейчас его люди. Пак знал, что он был никчёмным командиром, потому что, быть может, будь он немного старше или опытнее, его людей сейчас было бы гораздо больше. Так много его людей уже погибло и позволить тем немногим оставшимся в живых повторить их судьбу, пусть даже Чимин и был горе-командиром, он просто не мог. На корабле сейчас его друзья. Черт возьми, его единственные настоящие и верные друзья, которые уже прошли с ним достаточно долгий и тяжёлый путь, и, с которыми он не хотел и не мог расстаться. Хосок пусть и был старше, но эта небольшая полутора годовая разница, причина, по которой Чимин обращался к старшему "хён", вовсе не говорила о том, что Чон уже не был таким же молодым и дико волнующимся в данный момент парнем. Но Пак был так дико благодарен старшему за то, что тот всегда изо всех своих сил пытался быть для него и для Тэхёна настоящим хёном. Хосок был просто потрясающим другом и Чимин надеялся, что ему удастся сохранить этого замечательного человека рядом с собой до самой старости. О да, он планировал дожить до старости. С Кимом же даже такого вопроса не возникало. Тэхён был рядом с Чимином всю жизнь, поддерживал и никогда не позволял опускать руки, поэтому даже мысль о том, что однажды младшего в его жизни не стало бы, казалось какой-то чужой, не своей. На корабле сейчас был и ещё один человек, одна только лишь мысль о котором могла заставить сердце Чимина сделать четверное сальто назад с поворотом и рухнуть в пятки, словно прыгнуть с вышки в бассейн. Его имя даже не нужно было произносить вслух, потому что Пак был уверен: стань он в этот самый момент немым, но имя "Чонгук" - будет единственным словом, которое он сможет говорить не смотря ни на что. И пока все мысли, бегающие в голове командира и играющие между собой в ляпки по одним лишь им известным правилам, скатываются в огромный тяжёлый клубок, Чимин продолжает давить на несчастный провод ни на секунду не отрываясь. Его рука немеет, как от погружения в ледяную воду, а пальцы хрустят и болят от напряжения. Из носа новой порцией начинает течь кровь, но все это не имеет значения. Ничего не имеет значения, кроме того, как осколок купола скользит сквозь крепкий материал, приближая, хоть и медленно, Чимина к его цели. А потом наступает тишина. Пак не знает, это лопаются его барабанные перепонки от того напряжения и давления, осевшего на поверхности его тела, или просто все звуки вокруг неожиданно исчезают. Командир не знает даже, зовёт ли его в данный момент голос Чонгука в наушнике, потому что понимает - пути назад уже нет. Все окружающее его сейчас превращается в один бесконечный круговорот: он давит на провод, шипит от боли, пронзающей его ладонь, слизывает пот и кровь с губ, давит сильнее. А потом снова. И снова. Чимин не знает точно, сколько раз ему приходится сделать эту процедуру, прежде чем резкий импульс не появляется в его груди, распирая изнутри. Он чувствует, как его неживой, но сильный противник сдаётся под его натиском. - Три! - кричит, а может, верещит командир ровно в ту самую секунду, как осколок в его руке с лёгкостью проскальзывает по не защищенному проводу, в мгновение деля единый механизм на двое. Чимин видит все происходящее будто в замедленной съёмке. В реальности же его рука взлетает в воздух, встречаясь с нужной кнопкой на костюме, с такой скоростью, что даже не каждый стоящий рядом человек мог бы успеть заметить это действие, но командиру этот момент кажется бесконечным. Он позволяет себе маленькую слабость: секунду созерцания падения этой огромной и невероятно стойкой конструкции. Всего секунду. А потом ноги Пака несут его прочь так быстро, как только могут. Парень бежит, не оглядываясь, и ему кажется, будто с каждым его шагом он все больше возвращается в прошлое. Словно он бежит не в пространстве, а во времени, и за очередным поворотом его не ждёт все та же однообразная зелёная поляна, а уютная комната дистрикта. Сейчас она казалась самым уютным местом, которое только можно было придумать на свете, и никто не смог бы убедить Пака в этот момент в обратном. Чимин бежит неисчислимое количество времени. Минуту, две, пять, десять. Он не может знать точно, но пейзаж все не меняется, и какая-то часть парня неожиданно кричит: "да ты просто умер и никак не можешь смириться с этим!". И если он и правда умер, то Пак может только восхищаться тем, как живо и больно ощущается его "смерть". И ведь ему действительно больно. Раз за разом, чем дальше по ощущениям от купола он оказывается, тем сильнее становится это ощущение. И он действительно плачет. Слёзы стекают по щекам, виснут на подбородке на длинную секунду, а потом срываются вниз, исчезая в ткани одежды. Некоторые, впрочем, не доживают до этого момента. Чимин упрямо трясёт головой, пытаясь смахнуть лишнюю влагу, и те слезы, которым не везёт, остаются на щеках командира мокрым пятном, размазанным поверх других точно таких же мокрых пятен. И он действительно жив. Он жив, чёрт возьми, но это осознание не делает его жизнь даже на одну сотую легче. - Чонгук..? - обращается парень в наушник, всхлипывая сквозь продолжающие валиться градом слёзы и тянущую боль в плече. Ему надо услышать голос младшего, надо убедиться, что на корабле все в порядке, что у них получилось, и только после этого Чимин сможет начать жить заново. Именно заново, потому что все произошедшее ранее сейчас кажется ему вторым рождением. Он даже плачет, словно новорождённый, который только-только появился на свет, и который ещё не знает, сколько испытаний его ждёт впереди. Но в ответ лишь только тяжёлая, густая тишина, неприятно обволакивающая уши, и все такая же наивная и треплющаяся в душе надежда, что всё на самом деле хорошо, и то, что он не слышит ответа, результат самой обычной поломки наушника, а не его жизни. В какой-то момент бежать и дышать становится тяжелее. Пак сначала замедляется, а потом и вовсе переходит на обычный шаг, слишком вымотанный и уставший, чтобы продолжать быстрое движение. Ему даже приходится остановиться на несколько секунд у какого-то дерева, чтобы перевести дыхание и провести небольшой осмотр почти вслепую. Чимин прикладывает руку к самому больному в данный момент месту, чувствуя неприятную мягкость, которую задевают пальцы, и вытягивает ту вперёд, чтобы через запотевшее стекло защитных очков можно было увидеть хотя бы размытое изображение своей конечности. Пак может только раздосадованно зашипеть, когда красный цвет появляется среди неясного зелёного пространства. Теперь чёртова кровь идёт не только из его носа внутри костюма, но и снаружи, и командир злится сам на себя за то, что позволил себе получить это ранение. Он даже не может вспомнить, когда точно это произошло, потому что в его голове сейчас мелькает только одна мысль: вернуться в лагерь и убедиться, что там все живы. Наверное, это только его воспаленное желанием скорее увидеть хоть кого-то живого воображение рисует ему радостную картинку, но сквозь запотевшее стекло Чимин вдруг отчётливо может видеть силуэты. Людские силуэты. Сначала ему кажется, будто те стоят на месте, но вдруг к командиру в полной мере возвращается и слух, улавливающий через несколько слоев ткани его защитного костюма приглушенные голоса. Люди что-то кричат и пусть Чимин не может видеть, но по тому, как звук становится все громче, он может знать точно - они приближаются. Они не стоят на месте, они бегут. Бегут так же быстро, как сам Пак совсем ещё недавно бежал. А ещё они кричат и зовут его по имени, которое вдруг Чимину кажется чужим, будто и не его вовсе. И с резким ощущением безграничного счастья, что он не единственный, кто выжил, парня вдруг накрывает и другое ощущение. Глаза начинают закрываться, несмотря на то, как сильно Пак пытается держать из открытыми, и командир не знает даже, насколько удачной становится его попытка вытянуть в сторону бегущих руку. Последнее, что помнит Чимин, прежде чем потерять сознание, это то, как он, абсолютно ничего не понимающий, валится в чьи-то руки. Чонгук суетится вокруг двух старших, нервно закусывая губу и щёлкая пальцами. Он наматывает уже пятый круг по палатке, настолько занятый своими мыслями, что даже не замечает, как во рту появляется металлический привкус. Тэхён в этот момент направляется к выходу, чтобы впустить в помещение, оставшееся без хозяев на достаточно длительный срок, свежий и тёплый воздух. Хосок наблюдает за действиями младшего пару секунд, а потом возвращает всё своё внимание к человеку, без сознания лежащему на одной из кроватей. Он раздосадованно хмурится, когда замечает очередную глубокую рану на предплечье своего друга и тут же тянется за бинтом, мысленно подмечая то, как некрасиво смотрится бордовое месиво на бледной коже младшего. Ким остаётся стоять у входа, осматривая медленно приходящий в норму лагерь. Он наблюдает за тем, как один за другим, люди начинают выходить на улицу для того, чтобы стряхнуть пыль с вещей, долго тосковавших без хозяев. Хосок в этот момент мучается с тем, что ему недостает третьей руки для того, чтобы можно было крепко перевязать раненое предплечье командира. Он пытается несколько раз, но выходит криво, отчего Чон выругивается, проклиная свои трясущиеся руки и никак не хотящий завязываться бинт. Тэхён оборачивается на этот звук, и натыкается взглядом на старшего, готового предпринять свою, кажется, уже шестую попытку. Ким без лишних слов направляется к кровати, где разворачивается все действие, и так же молча приподнимает руку лучшего друга, аккуратно, чтобы не навредить сильнее, но и достаточно, чтобы старшему было удобно делать перевязку. Хосок мгновенно понимает, что от него требуется и начинает оборачивать руку бинтом, пока Тэхён удерживает её в воздухе, наблюдая за работой парня. Они все делают молча, но в какой-то момент монотонные шаги помощника командира за спиной начинают действовать на нервы и старший Чон изо всех сил пытается говорить спокойно, когда просит: - Чонгук, ради всего святого, сядь, иначе я просто сойду с ума. Парень резко останавливается, встречаясь взглядами с Хосоком, и вдруг начинает чувствовать боль в прокушенной до крови губе. Чонгук смотрит на него не читаемым взглядом, а потом все же выполняет просьбу, присаживаясь на кровать, расположенную напротив. - Извини, - тихо произносит он, стирая большим пальцем выступившие красные капли, и шипит от неприятного прикосновения к свежей ранке. - Не хватало ещё, чтобы ты заразу занёс своими грязными руками, - ворчит на него старший Чон, выделяя секунду своего времени на то, чтобы кинуть на кровать рядом с младшим антисептическое средство и небольшой кусочек ватки. - Обработай. Чонгук послушно выполняет то, что сказал Хосок, пока его старшие заканчивают с перевязкой. Снаружи слышится чей-то радостный крик и мимо палатки пробегает какая-то девушка, подмигивающая случайно столкнувшемуся с ней взглядами Киму. Тот на это не реагирует никак, предпочитая устало, но все же достаточно аккуратно, несмотря на все тело, кричащее о том, что ему нужно свалиться на первую же мягкую поверхность, присесть рядом с Чимином на кровать. Тэхён прикрывает глаза, делая глубокий вдох, и на несколько секунд выпадает из реальности, практически начиная дремать. Старший аккуратно складывает в аптечку остатки бинтов и различных препаратов, одновременно с этим не забывая поглядывать на то, как Чонгук справляется с обработкой своей губы. Он мысленно благодарит небеса за то, что хотя бы никому из парней, кроме Пака, медицинская помощь не нужна и поднимается, чтобы положить ящик с лекарствами на стол, на случай, если придётся снова его доставать. - Как он? - спрашивает Чонгук, откладывая в сторону тюбик с антисептиком. В его усталом голосе почти нет эмоций, кроме бесконечного переживания, и старший Чон понимает его полностью, не осуждая. - Всё так же, - коротко отвечает Хосок, набираясь смелости подойти к Киму и аккуратно похлопать его по плечу, чтобы не дать парню уснуть. Когда Тэхён с трудом открывает слипающиеся глаза, старший произносит: - Тебе лучше пойти и лечь спать нормально. - Хочу остаться тут, - отпирается младший, переводя взгляд на Пака. Его глаза выглядят самыми воспалёнными. Тэхён пролил за последние сутки больше слёз, чем кто-либо другой. - Пока он не очнётся, - добавляет Ким, разделяя эмоции Чонгука в данный момент. - Если ты уснёшь в таком положении, то у тебя будет очень болеть шея, - предостерегает парня старший Чон, снова поворачиваясь к самому младшему. Уговаривать Тэхёна сейчас почти так же бесполезно, как и в любой другой день. Это всегда была заранее проигрышная игра, в которую у Хосока не было времени играть. - Учитывая, что раны глубокие, у него наверняка будет болеть все тело, но очнуться он должен уже скоро. Я приду навестить его сразу, как закончу дела. Предупреди меня, если что-то произойдёт, - просит младшего Чон, накидывая на плечи свою кофту. - Конечно, - кивает Чонгук, провожая уходящего парня до выхода. - Что ты будешь делать сейчас? - Наведу небольшой порядок в палатке и займусь дежурством, сегодня моя очередь, - Хосок хлопает младшего по плечу, ещё раз заглядывая внутрь и оглядывая лежащих на кровати парней. - Береги его, - просит он, имея в виду Чимина. - Я буду, - обещает парень, мысленно подмечая как взгляд старшего зацепляется за продолжающего дремать Тэхёна. Чон может чувствовать в этом взгляде только безмерную любовь и настоящее переживание. - Ну и его тоже можешь, - как бы невзначай бросает Хосок, кивая в сторону младшего, вероятно, не планирующего в этот день возвращаться в свое жилище. - И не давай ему трогать Чимина, когда тот откроет глаза. Всегда есть вероятность, что Тэхён его задушит от радости. Чонгук усмехается, уже представляя, как тяжело ему придётся удерживать Кима, если тот вдруг и правда полезет обнимать Пака в порыве счастья. Младший Чон прощается со старшим ничем не примечательным "до вечера", но в глубине души он надеется, что они смогут говорить данную фразу друг другу ещё долгое время. Помощник командира поднимает глаза, разглядывая небо. По голубой глади красивыми узорами расплываются облака, и дышится так легко и приятно, что Чонгук впервые за последнее время позволяет себе просто постоять на улице несколько минут и ни о чем не думать. Когда он возвращается в палатку, то достаёт из шкафа тёплое одеяло, укрывая им обоих, Чимина и Тэхёна, так и уснувшего на кровати рядом с другом, замечая, что неудобную позу его самый младший хён поменял. Все-таки, какими бы не были его отношения с Хосоком, Ким всегда прислушивался к старшему. Парень устало прикрывает глаза, когда садится обратно на свою кровать и ещё несколько минут смотрит на двух друзей, пока желание поспать не побеждает его и он не засыпает. В следующий раз Чонгук открывает глаза только тогда, когда уже темнеет. Его слух улавливает тихий шорох и парень тут же приподнимается, чтобы посмотреть, что происходит. На постели напротив едва заметно шевелится одеяло, а после из-под него появляется и взъерошенный Тэхён, сонно моргающий и оглядывающий палатку. Парень садится, поправляя волосы, и устремляет взгляд на Чона. - Как долго я спал? - спрашивает старший, поднимаясь с кровати и поправляя прилипнувшую к спине футболку. На его лице на секунду появляется брезгливое выражение лица, которое Чон не может осудить. Он и сам знает, как неприятно ощущается на коже потная одежда. - Я не знаю, - честно отвечает Чонгук, тоже поднимаясь, чтобы выглянуть наружу. - Наверное, уже пару часов, может, немного больше, - предполагает, ориентируясь по тому, как на улице начинает смеркаться. Тэхён вытягивает шею, чтобы издалека тоже посмотреть на погружающийся в вечернюю темноту лагерь. Он тяжело вздыхает, оглядываясь назад, и бросает беглый взгляд на продолжающего лежать без сознания друга, прежде чем уверенно предложить: - Пойдём, проветримся немного. А то так и правда с ума можно сойти. И они выходят наружу, не задумываясь даже о том, чтобы элементарно накинуть что-то сверху на плечи. Ким просто предлагает - Чон просто соглашается. Нет сил спорить или вести какие-то долгие светские диалоги, полные излишнего пафоса, да и в принципе ненужных сейчас слов. Младший прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением обдувающего его тёплого ветра, а старший пялится в одну точку на горизонте, не произнося ни слова, хотя в его голове, Чонгук видит, много не выраженных мыслей. Жизнь в лагере медленно, но верно возвращается в привычное русло. То и дело мимо них проходят пара-тройка знакомых ребят, и всякий раз Чон может слышать разнообразие тем для обсуждения, которые те используют в своём тесном круге друзей. Они все теперь словно поделены по группам. Так, в принципе, было всегда. Выжить в одиночку в условиях, в которых они были вынуждены оказаться, было просто нереально. Даже самым заядлым волкам-одиночкам пришлось покинуть зону комфорта в виде самих себя и обрести новую - в виде пусть и небольшого количества, но все же друзей. Но сейчас, пережив сильно потрясение, каждый из жителей лагеря так или иначе пытался всегда оставаться в обществе кого-то другого. Мысли, которыми нельзя поделиться, только губили бы их изнутри, поэтому любой человек пытался найти себе лишнюю пару ушей, которые будут слушать и слышать. Хотелось быть услышанным. И, несмотря на то достаточно уютное молчание, повиснувшее между помощником и лучшем другом командира, Чонгук видел, что Тэхён хочет быть услышанным тоже. - Что тебя беспокоит? - Чон говорит не слишком громко, чтобы любопытные лишние уши, снующие туда-сюда перед ними, не могли услышать больше, чем следовало. Ким поворачивает голову в сторону младшего, впервые за все время, что они находятся на улице, удостаивая того своим спокойным взглядом. Его глаза отблескивают слишком ярко, учитывая, что вокруг нет ни одного источника света. Тэхён устало улыбается, отводя взгляд, и Чон уже знает, что ответа сейчас он не получит. - Меня уже ничего не беспокоит, - избегая прямого ответа на заданный вопрос, Тэхён для пущей правдоподобности вертит головой. Непонятно только, пытается он убедить в этом Чонгука или себя самого. - Если не хочешь говорить мне, то ладно, - младший быстро мирится с отказом, наверное потому, что предполагал такой ответ. Чон не психотерапевт и никогда не думал им становиться, да и лезть в чужие мысли слишком настойчиво сейчас не хочется. Он на ответ старшего не обижается, но тот, видимо, думает по-другому. Стоит Чонгуку отвернуться, как не проходит и минуты, прежде чем Ким вздыхает, сквозь сжатые губы тихо произнося: - Хорошо. Я расскажу. Случайно произведенная манипуляция работает лучше, чем обычный искренне заданный вопрос. Чон не показывает, но глубоко внутри радуется, что Тэхён начинает говорить с ним буквально сам. Да, он задал вопрос, но он ведь не просил рассказывать и в душу к старшему не лез. Чонгук поворачивает голову снова в сторону Кима, внимательно прислушиваясь к тихому голосу парня. - Не то, чтобы меня волновало это, просто, - Тэхён пытается подобрать слова, пока разглядывает свои пальцы, и Чон терпеливо ждёт, пока тот сможет сформулировать мысли. - Просто я вдруг понял, что ничего уже не будет как раньше. Старший хмурится, недовольный собственным объяснением, и на лице Чонгука впервые за несколько часов появляется улыбка. Он никогда ещё не видел этого парня таким потерянным. - Всё в этом мире меняется когда-то, - младший пожимает плечами, выдавая простую и всем известную истину. - Но тебя ведь не сами изменения волнуют, я прав? - Если бы меня волновали все изменения, которые происходят в моей жизни, я бы уже схватил психоз, Чонгук-а, - саркастически усмехается Ким, шикая на то, как Чон смеётся над его реакцией. - Весело тебе? - Тэхён пытается казаться строгим, когда хмурится, но младший лишь давит очередной смешок, чтобы не разозлить того по-настоящему. - Ну когда-то же должно быть что-то весёлое, - парирует Чонгук. Улыбка медленно исчезает с его лица, уступая место спокойному выражению, и парень продолжает говорить уже без смеха. - Так что именно тебя беспокоит? Ким смотрит на него пару секунд, решая в своей голове, стоит ли продолжать разговаривать с младшим, пока проходящие мимо люди продолжают заполнять тишину своими голосами. Чон, на самом деле, уже может догадываться, что именно волнует его младшего хёна, но не хочет делать поспешных выводов. В конце концов, он не знает даже, захочет ли парень делиться с ним чем-то настолько сокровенным. Но Тэхён, неожиданно, хочет, и от серьёзности, сквозящей в голосе обычно весёлого и шутящего старшего, Чонгук вдруг начинает чувствовать ответственность. С ним словно делятся самым сокровенным, открывают сердце, и младший понимает это в тот самым момент, когда Ким начинает говорить: - Я считаю тебя другом, Чонгук, поэтому и рассказываю. Но старший не был бы собой, если бы сам не решился разбавить серьёзность атмосферы. - Пожалуйста, даже если я буду нести полнейшую чушь, постарайся делать понимающее лицо, договорились? Потому что иногда мне кажется, что только у меня возникают подобные мысли. - Мои уши и понимающее лицо к твоим услугам, - успевает вымолвить Чон, прежде чем Ким начинает говорить. - Я не привык делиться чем-то подобным с кем-либо кроме Чимина или Хосок-хёна, и мне, говоря уж совсем честно, неловко обсуждать волнующие меня вещи с тобой, - Тэхён отворачивается, будто так ему легче говорить, и Чонгук не пытается ничего делать с этим. Если старший так создаёт для себя комфортную зону, то он не имеет права её нарушать, но именно сейчас парень чувствует себя ближе всего к Киму. - Однако сейчас у меня просто нет возможности поделиться этим хоть с одним из них, - совсем уж тихо добавляет старший, и Чон не знает, верно ли расслышал. Поднимается небольшой, но прохладный ветер, и младший, давая парню ещё несколько секунд на то, чтобы тот окончательно решился заговорить, возвращается в палатку, наугад вытягивая из шкафа две кофты. Внутри тихо, и единственный шум создаёт только дергающийся свет от лампочки в светильнике, стоящем на тумбочке у кровати, на которой все так же неподвижно продолжает лежать Пак. Чонгук подходит всего на мгновенье, с трудом удерживая себя от того, чтобы задержаться на подольше. Поправляет смятое одеяло, укрывая им голые плечи старшего. И горькое выражение появляется у него на лице, когда белый медицинский бинт, профессионально обмотанный вокруг раненого участка, просвечивает кровавым красным. Чимин дышит ровно, спокойно, и это отрезвляет, заставляя вернуться к тому, для чего он вообще возвращался. Тэхён оборачивается, когда младший снова появляется на улице, накидывая на его плечи кофту, и благодарит не то за одежду, не то за небольшую отсрочку, и Чонгук кивает, принимая благодарность. Ему не трудно. Самая большая трудность в его жизни уже позади. - Ты ведь уже знаешь, да? - спокойно спрашивает Ким. Его лицо почти не выражает эмоций, кроме усталости, но парень все равно выдавливает из себя кривую улыбку. - Я имею в виду, ты всегда оказываешься более понимающим, чем мне казалось изначально. Даже сейчас. Чон не знает, только лишь догадывается, но все равно кивает. - Я, кажется, не думал об этом раньше, - Тэхён сильнее закутывается в кофту, растирая друг о друга начинающие мерзнуть руки. - О том, что мы будем делать, когда этот ужас закончится, - поясняет старший. - Я задавал себе вопрос и все время отгонял ответы, которые появлялись в мыслях, потому что... потому что я даже не был уверен, что все это закончится. Эти бесконечные разговоры почти ни о чём не приводили к какому-то результату. Но я все это время жил в иллюзии, что нужно просто перетерпеть. Нам всем нужно немного подождать и просто надеяться, и вот тогда, наконец, наступит реальная жизнь. И что мне дало это время, которое "нужно просто перетерпеть"? Чонгук слушает внимательно, боясь лишний раз даже шелохнуться или издать громкий звук. Тэхён горько усмехается, закусывая нижнюю губу, и опускает голову, смотря куда угодно, только не на младшего. - Когда хён..., - Ким начинает говорить и его голос срывается, словно даже само его тело не уверено, стоит ли упоминать Хосока. Но за первой попыткой сразу же следует вторая. Тэхён хочет быть честным до конца. - Когда хён начал избегать меня, а потом уже я начал избегать его, - старший намеренно убирает из своего рассказа "признание", понимая, что младший и так знает, что произошло между этими двумя стадиями. - Всё это время я только и делал, что избегал прямого разговора. Кормил себя обещаниями, что как только станет легче, как только мы сможем жить, не боясь за свое будущее, все встанет на свои места. Будет как раньше. И где я теперь? Все в той же заднице, что и до этого. Ну да, живой, спасибо и на том. - Ты просто запутался, хён, - Чонгук даёт сам себе разрешение говорить, когда Ким с сарказмом едва ли не выплевывает последнюю фразу. - Людям свойственно совершать ошибки, а ты - человек. - Да, я действительно запутался, - соглашается старший, поднимая голову к небу и делая глубокий вздох. - Подумал, что в моей жизни нет никаких проблем, кроме этого чёртова купола. Оказалось - показалось. Наделал всякой всячины, которую делать не надо было, а теперь стою тут и ною, какая жизнь трудная. - Ну почему же сразу ноешь, - Чон хмыкает, задумываясь над подходящей заменой для этого слова, и вскоре выдаёт: - просто делишься переживаниями. С друзьями такое обычно происходит, знаешь. - Друзья ещё, знаешь, обычно советы дают, - словно невзначай добавляет Тэхён, косясь на младшего из-под приоткрытых глаз. Чонгуку даже удаётся поймать с Кимом секундный зрительный контакт. - Хочешь мой совет? - удивлённо переспрашивает парень, посмеиваясь с того, как старший спешно мотает головой в разные стороны. - Не особо. - Да ладно тебе, хён, - Чон двигается к старшему ближе, слегка подталкивая в бок локтем, и дожидается, пока тот обратит на него свое полное внимание. Тэхён мычит, толкая также несильно в ответ, и тогда Чонгук продолжает говорить. - Мне кажется, ты и без меня прекрасно знаешь, что нужно делать. - Стоял бы я здесь, если бы знал? - Конечно, ты знаешь, - хмыкает без тени сомнения младший. - И хён тоже знает, что делать. Просто вы оба никак не можете решиться на действия, потому что боитесь, что сделаете хуже. - Вероятность есть всегда, - пожимает плечами Ким. - И что может случиться? - Да все, что угодно, - нервно всплёскивает руками Тэхён, наконец поворачиваясь к Чону всем телом. - Он может возненавидеть меня за то, что я сделал. Может сказать, что вся наша дружба была ошибкой и перестать со мной общаться, - пока старший говорит, Чонгук может видеть, как взволнованно бегают глаза Кима по его лицу. - Да он может даже просто не захотеть меня слушать и игнорировать до конца жизни..! - на последнем варианте Тэхён закашливается от слишком быстрого темпа. - Я даже не хочу знать, как в твоей голове появились все эти варианты, хён, - спокойно произносит младший, пока помогает парню, легонько постукивая по спине. - Не думаю, что хотя бы один из предложенных реально совпал бы с тем, что может сделать Хосок-хён. - Почему? - спрашивает Ким, снова поправляя кофту на своих плечах. Находиться снаружи становится очень холодно, но заходить в палатку пока не хочется. - Потому что он слишком сильно тебя любит, - ответ следует незамедлительно, вышибая из лёгких старшего весь имеющийся в них на данный момент воздух. Чон внимательно следит за реакцией Тэхёна, пока тот может только беспомощно сжимать одну свою руку другой до красных полумесяцев от ногтей и кусать изнутри щёку. Бедная, это не первый раз, когда Чонгук замечает за старшим подобную привычку. Ким же думает о том, что не первый раз слышит эту фразу от другого человека. Сначала Ха Соль, теперь Чонгук. Кто будет следующим? Пораненная ногтями рука начинает неприятно ныть, поэтому приходится её отпустить. Ким бегло осматривает небольшие следы, оставшиеся на обратной стороне ладони, и снова устало вздыхает, признавая: - Я знаю. - Видишь, это совсем не трудно, - Чон улыбается по-доброму, довольный сделанным старшим выводом. - Сейчас, когда нам не нужно больше думать о том, что мы можем умереть в любую секунду, самое время исправлять ошибки. Поднявшийся ветер пробирает до самых костей, заставляя ежиться. Тэхён ничего не отвечает, но запоминает этот разговор в своей голове, обещая себе к этому ещё вернуться. - Давай вернёмся. Если ты заболеешь, я не хочу потом выслушивать от Чимина, что я простудил его парня, пока он сам находился в бессознательном состоянии, - Ким заходит в палатку первым, выглядывая через несколько секунд, чтобы поторопить оставшегося смотреть на лагерь младшего. Этой ночью они дежурят по часу, меняя друг друга на посту, обозначенном кроватью Пака, на случай, если тот вдруг очнётся. К пяти часам утра оба засыпают, не в силах больше держать глаза открытыми. Этой ночью Пак Чимин не приходит в себя. Чимин чувствует, как каждая клеточка его тела болит. Все конечности ноют и нет сил даже на то, чтобы банально открыть глаза, что уж говорить о попытках хотя бы минимально подвигаться. Он не знает, откуда берётся это резкое, всепоглощающее ощущение, словно его пропустили через пару кругов ада, не чувствует ничего, кроме резкой, непонятно в какой именно момент появившейся боли. Первой реакцией становится паника. Желание закричать и сорваться с места. Но отчего-то получается только загнанно часто задышать и дёрнуться, распахивая глаза от пронзающей все тело боли. Он дышит жадно, будто раньше никогда не дышал, и хватается пальцами за что-то, что он ещё не может видеть. Картинка перед глазами нещадно расплывается и зрение Паку сейчас скорее мешает, чем помогает понять, где он находится и что с ним происходит. Изо рта рвётся глухой стон. - Хён..? - голос, что командир с лёгкостью может отличить от миллиарда других голосов, звучит так реально и так близко, что Чимин даже не верит в то, что это происходит с ним наяву. Чонгук говорит с ним не через наушник. Он может дать голову на отсечение, что это так, пусть даже находясь в полусознательном состоянии и почти ничего не видя. Глаза Пака начинают бегать по расплывающемуся пространству в попытке найти младшего, зацепиться за него, чтобы убедиться окончательно, что Чон реальный человек, из плоти и крови, а не его выдумка. Чимин не исключает возможности, что его воображение может сыграть с ним злую шутку, особенно учитывая, как сильно он сейчас хочет, чтобы младший был рядом. Чонгук оказывается рядом с кроватью едва ли чуть больше, чем за пару секунд, но старшему они кажутся вечностью. Целой вечностью, в которой парень всего лишь плод его фантазий. Быть может, это все был длинный сон, и вот сейчас Пак закроет глаза, а откроет их снова уже находясь в своей старой и успевшей стать родной комнате. Хосок с Тэхёном по-доброму усмехнутся, снова отчитывая командира за то, что того почти невозможно разбудить, и разойдутся по своим делам. Чимину придётся вскакивать со своей нижней койки, надеясь, что в спешке он не встретится макушкой с перекладиной между кроватями, и натягивать первые попавшийся вещи, найденные в шкафу. А потом он... - Хён, - доносится до него из реальности, не из вечности. А потом он поворачивает голову, хрустя затёкшей от несменяемой в течение долгого времени позы шеей, и даёт своим глазам ещё одну попытку сфокусироваться. Это занимает какое-то время. Картинка медленно становится все чётче и чётче, пока старший наконец не видит сидящего прямо перед собой у края кровати Чона. И все слова будто пропадают из его головы. - Чонгук..? - спрашивает, потому что все ещё не может поверить в то, что находится в реальности. Имя младшего звучит в тишине палатки хриплым, едва слышным голосом. Чимину недостаточно просто видеть, ему хочется ещё и ощущать. Рука как по команде отпускает одеяло, в которое вцепилась несколько ранее, и поднимается в воздух. Это с виду простое, обыденное движение даётся Паку нелегко, но даже несмотря на ноющую боль, командиру удаётся сделать так, чтобы рука достигла цели. Когда до того, чтобы соприкоснуться фалангами пальцев с щекой младшего, остаётся буквально секунда, Чонгук, не имеющий сил что-то сказать или сделать, и лишь бегающим глазами по лицу старшего перед собой, подаётся вперёд. Его рука обхватывает сначала тонкое запястье, позволяя Чимину почувствовать прикосновение иным способом, а потом уже двигается дальше, помогая расположить распахнутую ладонь на своём лице. Чон задыхается от того, как пальцы старшего трясутся, соприкасаясь с его кожей, и тяжело дышит, стоит командиру выдавить на своём лице усталую, но искреннюю улыбку. Он, наконец, верит в реальность сидящего в менее чем метре от него младшего. - Это действительно ты, - Пак не знает, говорит он это парню или самому себе, но то, какое облегчение приносит эта фраза им обоим, отрицать бесполезно. Да и незачем. - Действительно я, - подтверждает спокойно, а внутри так много эмоций, что даже становится больно от их переизбытка. Чонгука словно чем-то накачали, переборщив с дозировкой, а антидота не дали, и от такой реакции самому даже страшно становится, что ещё Чимин может с ним сделать одним лишь своим присутствием. Чон не знает точно, когда это происходит, но он вдруг находит себя в одном несчастном мгновенье от того, чтобы разрыдаться от переполняющих его радости, волнения и любви. Пак вздрагивает от того, как младший упирается носом в его ладонь, пряча в ней почти все свое лицо, и прижимается губами, оставляя длинный поцелуй. Чонгук может только надеяться на то, что его стекающие с длинных ресниц прямо на пальцы Чимину слёзы не приносят старшему дискомфорта. Он плачет безмолвно, не произнося ни слова и издавая ни звука, но командир все равно чувствует. - Ты плачешь, - констатирует факт, чуть надавливая и заставляя парня повернуться к нему лицом. Чон не видит смысла в том, чтобы отказывать ему в этом. Зато видит в том, как старший бережно проводит большим пальцем по его щеке, стирая мокрые капли и дорожки. Рука Чимина, должно быть, прилипнет к лицу младшего из-за того, как продолжающие литься слёзы закатываются туда, где они соприкасаются, но это мало кого волнует в данный момент. - Мне стоило предугадать, что ты будешь реветь, - тихо, почти шёпотом произносит Пак. Несмотря на то, что голос парня прошёл с ним весь этот тяжёлый путь, командир все равно чувствует себя так, будто бы Чонгука рядом не было уже очень и очень долго. Чимин выдерживает лишь пару секунд зрительного контакта с парнем, прежде чем начать улыбаться. - Я действительно так рад тебя видеть. И Чон сквозь слезы улыбается ему в ответ, сильнее сжимая чужие пальцы в своей ладони. Они тёплые, в них циркулирует кровь, и их обладатель сейчас держится за младшего так, будто тот весь его мир, вся жизнь. Это греет Чонгуку душу. Его драгоценный хён жив. - Мне нужно сказать Хосок-хёну, что ты пришёл в себя, - спустя несколько минут тишины вдруг вспоминает Чон. И как бы сильно не хотелось оставаться наедине с Чимином как можно дольше Чонгук понимает, что его первоначальная обязанность сейчас - убедиться, что со старшим все в порядке. А кто ещё может ему в этом помочь, как не доктор? - Мхм, - понимающе мычит Пак, едва заметно кивая, давая согласие на то, чтобы младший оставил его одного ненадолго. - Не один я здесь скучал по тебе, - добавляет Чон, медленно поднимаясь на ноги, не в силах отпустить чужую руку. Ему приходится приложить действительно титанические усилия, чтобы оставить старшего одного. Чимин внимательно следит за тем, как Чонгук бегает по палатке, собирая одежду по частям в разных местах, и молча слушает каждое слово, торопливо вылетающее изо рта младшего. Да, слышать и видеть его одновременно сейчас кажется Паку просто великолепной возможностью. - Если, пока меня не будет, вдруг объявится Тэхён-хён, то просто переживи это, ладно? - просит Чон, уже наклоняясь для того, чтобы натянуть на ноги обувь. Пак смеётся с просьбы, даже не задавая вопросов, почему она звучит именно так. Не нужно быть ясновидящим, чтобы это знать. - В первую ночь после того, как мы перенесли тебя в нашу палатку, он даже остался со мной, чтобы мы по очереди дежурили у твоей кровати. Этот хён, должно быть, будет очень рад видеть тебя не без сознания. Фраза "в первую ночь" немного смущает старшего, наталкивая на мысли, сколько же именно времени он провел в таком состоянии, но Чонгук, кажется, этого не замечает, продолжая говорить, и Чимин тоже решает не заострять на этом внимания. У него будет время спросить об этом позже. Чон как раз продолжает говорить о Тэхёне, когда резко замирает у распахнутого входа палатки, прерываясь. Удивлённая гримаса на его лице быстро меняется на потерянную, и вот уже внутри показывается тёмная макушка, а следом за ней и лицо. Кима. - Иду я значит по лагерю, и вдруг слышу, ты тут меня обсуждаешь, - хитро усмехается Тэхён, проскальзывая мимо Чонгука в палатку. - Думаю, дай посмотрю, с кем. Не сам с собой же ты разговаривать бы стал. Вроде пока ещё с ума не сходишь. Чон только и успевает, что возмущенно рот открыть, прежде чем за него отвечает совсем другой голос. - Не сходит, - коротко хмыкает Чимин, и Чонгук может видеть довольные огоньки в его глазах, когда потерянный Ким сначала широко раскрывает глаза, мгновенно меняясь в лице, а потом резко оборачивается, обращая внимание на лежащего на кровати командира. А дальше происходит немой театр. Тэхён дёргается, словно пугается резко заговорившего с ним лучшего друга. Потом снова косится на Чона, будто хочет убедиться, что не ему одному эта галлюцинация мерещится, но тот лишь пожимает плечами, кивая в сторону кровати Чимина, и похлопывает старшего по плечу, предупреждая: - Только аккуратно, ради Бога тебя прошу. - Ты... - заторможенно выдыхает старший, снова поворачиваясь к Паку. Тот хлопает ладонью по кровати рядом с собой и улыбается, приглашая друга сесть рядом. - О, Господи, реально ты! Чонгук может поклясться: Ким срывается с места так быстро, что его едва не сносит потоком ветра, когда тот пробегает мимо. Тэхён менее чем за секунду оказывается у постели командира, резко останавливаясь, чтобы не навредить, и младший может видеть, насколько ему тяжело не наброситься на Чимина прямо сейчас с самыми крепкими объятиями, на которые тот только способен. Сдерживаясь изо всех сил, Ким садится на самый край кровати и всего лишь на мгновенье оборачивается в сторону Чона, спрашивая: - А ты куда? - Позвать хёна, - коротко предупреждает Чонгук. - Оставляю нашего командира под твою ответственность. И, хён... - Аккуратнее, - перебивает его Тэхён, договаривая фразу за Чона и быстро кивая. - Понял я, понял. Не волнуйся, мне он самому ещё живым очень нужен. Даже пальцем не трону, обещаю, - тараторит, пока Пак наблюдает за парнями с улыбкой. Чонгук кивает, довольный ответом, и выбегает на улицу. Он знает, где нужно искать старшего Чона, тот предупреждал его сегодня утром, куда пойдёт, поэтому парень, не теряя времени, направляется прямо к палатке У Моль. Хозяйку он встречает ещё на улице. В её руках таз, полный мокрой одежды, и верёвка, которую они с соседкой натягивают между двух стоящих рядом деревьев, чтобы сушить одежду. Она оставляет тяжелую вещь рядом с палаткой, а сама принимается наматывать верёвку на ствол, слишком занятая, чтобы обратить внимание на то, как парень подходит ближе, поднимая с земли другой конец. Чонгук помогает ей сделать импровизированную сушилку, с интересом наблюдая за пыхтящей старшей, и только когда та заканчивает со своей работой и оборачивается, чтобы направиться к другому дереву, парень, наконец, попадается ей на глаза. - Чонгук-и, - улыбается она, только сейчас замечая, что младший уже сделал половину работы за неё. - Спасибо. Ты к Хосоку? - Да, - Чон не спрашивает, как девушка понимает, зачем именно он пришёл, но все равно немного удивляется, что ей удаётся это сделать так быстро. Видимо, на его лице этот вопрос все же отражается, потому что старшая посмеивается, кивая в сторону палатки, и объясняет: - Он предупреждал, что ты можешь прийти. Заходи, Хосок и Ха Соль внутри. Чонгук кивает, напоследок спрашивая, не нужна ли У Моль ещё какая-то помощь, но та только отмахивается, говоря, что справится сама, и младший, не находя больше поводов оставаться на улице, проходит в палатку. Хосок сидит на стуле у кровати блондинки, что-то ища в своей медицинской сумке, поэтому первой его замечает Ха Соль. Девушка улыбается, поднимаясь из лежачего положения, чтобы помахать младшему, и тут же поворачивается к старшему Чону, предупреждая: - Кажется, это за тобой. Хосок оборачивается. Он понимает и без слов, зачем Чонгук его искал, поэтому спрашивает только одно. - Чимин? Младший кивает, чувствуя себя так, будто он отвлекает старшего от какой-то важной работы, поэтому спешит заговорить: - Всё в порядке, если ты занят, я могу подождать, - и кидает быстрый взгляд на Ха Соль, словно извиняясь. - Мы уже закончили, - девушка отвечает за Хосока, отрицательно качая головой. - Не нужно ждать. - Да, мы закончили, - повторяет за ней старший, поднимаясь со стула и откладывая на тумбочку рядом с кроватью несколько упаковок таблеток. - Если будешь принимать их два раза в день, утром и вечером, после еды, то дня через три уже станет гораздо больше. Я оставлю листочек с временем у У Моль, чтобы она могла следить, насколько правильно ты лечишься. - Да что я, маленькая что ли, - бубнит недовольно Ха, но Чон остаётся непреклонен. - Если не маленькая, но через три дня, когда я приду снова, У Моль порадует меня новостью, что ты не пропустила ни одного приёма лекарства, - строго отрезает старший, закрывая свою медицинскую сумку, и направляется в сторону выхода. - Можем идти. Чонгук кивает, первым покидая палатку. Он как раз прощается с подругой, когда следом выходит и Хосок. Он не слышит о чем старший Чон говорит У Моль, но та внимательно слушает все, что перечисляет парень и выражение лица её все это время остаётся неизменно серьёзным. - Зачем нуне следить за тем, чтобы Ха Соль принимала таблетки? - интересуется он у Хосока, когда убеждается, что они отходят достаточно далеко, чтобы девушка не могла их слышать. - У Ха Соль фармакофобия, - тихо отвечает старший. - Слышал о том когда-нибудь? - и парень дожидается, пока младший отрицательно промычит, прежде чем начать объяснять. - Люди, страдающие от подобной патологии, боятся принимать любые лекарства. Не важно, будет это таблетка, или цельный отвар на травах, результат всегда будет один - либо они просто откажутся, либо испытают большой стресс после того, как лекарство окажется у них в организме. - Но в тот день, когда нуна ушла в лес одна, - Чонгуку неприятно вспоминать эти события, но они сами всплывают в его голове. - Разве вы не давали ей успокоительные? - Давали. Но тогда никто из нас не знал, что у неё фармакофобия, - пожимает плечами Хосок. - Я спросил у неё, почему она не рассказала об этом прежде чем мы напичкали её таблетками, но оказалось, что Ха Соль почти не помнит тот день. - Это ещё как? - Как-то вот так, - парень неопределённо качает головой. - Сначала она испытала стресс, когда У Моль пропала. Потом, когда ей пришлось рассказывать об этом нам, а потом получила ещё огромную дозу после того, как ей пришлось принять успокоительное. Тэхён тогда почти насильно её заставил эту таблетку выпить, - старшего даже передёргивает, когда он переносит все ощущения девушки мысленно на себя. - Думаю, её организм просто хотел защититься от воспоминаний об этом инциденте, поэтому она не может вспомнить большую часть того, что происходило. - Какой заботливый организм, - они уже приближаются к нужной палатке, поэтому младший понижает громкость своего голоса. - Наши, интересно, тоже так сделают? Забудем ли мы когда-нибудь то, что произошло? - Сомневаюсь, что такое можно забыть, - совсем уж тихо произносит Хосок, останавливаясь у входа и пропуская Чонгука вперёд. - Ты первый. - Самый лучший доктор в этом лагере к вашим услугам, - громко объявляет младший Чон, отвлекая двух лучших друзей от обсуждения чего-то личного. Чимин выглядит счастливым, когда последний из самых дорогих ему людей заходит в палатку и первым делом направляется к его постели. Хосока не останавливает даже сидящий совсем близко Ким. - Так это вы самый лучший доктор в этом лагере? - Пак радуется, когда на лице заметно уставшего за последние несколько дней Чона появляется улыбка. - Лучший, потому что единственный, - Хосок присаживается на корточки у кровати командира и заглядывает прямо в глаза. Тэхён реагирует быстро, пусть ему и не хочется отходить, но с постели Чимина он все же поднимается, уступая место. - Ты уже начал проводить осмотр или просто так сильно соскучился? - Пак намекает на непривычно долгий зрительный контакт, установившийся между ними. - Присаживайся, а то мало ли, ещё колени заболят. - Если шутишь, значит уже здоров, - Чон на сказанную фразу не обижается, скорее даже наоборот, он чувствует некоторую радость, что даже находясь в таком состоянии, его друг умудряется каламбурить. - Не был бы ты ещё и ранен по самое не хочу, получил бы по лбу, - говорит Хосок, поднимаясь, чтобы расположиться на кровати. - Как ты себя чувствуешь? - Как будто меня не хило избили на днях, - честно признаётся Чимин. - И для лучшего результата приложили головой о бетонную стену. Но я рад, что вы все в порядке, - спешит добавить, когда видит, как на лице старшего появляется хмурое выражение. - Только не делай такое лицо, пожалуйста, со мной все хорошо. - Если с тобой всё хорошо, то я - космонавт, - с сарказмом замечает Хосок, доставая из своей аптечки несколько упаковок бинтов. Он мысленно прикидывает, сколько ему может понадобиться, а потом с сомнением косится на младшего. - Сможешь сесть сам? Пак морщится от неприятного ощущения в плече, когда сгибает руки в локтях, чтобы оттолкнуться и попробовать сделать то, что от него просит Чон. С первой попытки ему это не удаётся: неправильно поставленная ладонь резко съезжает и напряжённая конечность отдаёт резкой болью. Чимин недовольно шипит, когда снова встречается спиной с кроватью, и отрицательно качает головой, стоит Хосоку протянуть ему руку, предлагая помощь. Он пытается ещё раз, слыша напряжённое громкое дыхание Чонгука, доносящееся со стороны, и на этот раз убеждается, что крепко держится ладонями за постель, прежде чем начинает подниматься. Свое раненое плечо - главную причину тупой боли, распространяющейся по всей его левой руке, Чимин видит только тогда, когда одеяло падает, открывая вид на замотанное в несколько слоев бинта тело. - Неплохо, - комментарий старшего немного разбавляет обстановку, но Пак все равно продолжает осматривать свое туловище, прикладывая руку к самому больному месту. Он помнит прекрасно: именно здесь он испачкал ладонь в крови, когда остановился у дерева, чтобы перевести дух. - Откуда это? - спрашивает нерешительно, поднимая глаза на Хосока. Он ведь врач, должен понимать по характеру ранения, чем оно было причинено, верно? Но старший Чон лишь оглядывается в сторону сидящих на другой кровати младших, не менее удивлённых неожиданным вопросом. И Чимин понимает: они не знают, откуда взялась эта рана. Точно так же, как и он сам. - Я могу предположить только, что это был острый осколок, отвалившийся от оболочки незадолго до того, как она взорвалась. Ударная волна была такой силы, что он впился тебе в кожу и оставил на костюме прорезь, - Хосок замолкает ненадолго, задумываясь, стоит ли продолжать говорить, но все же решается, зная, что младший не даст ему умолчать хотя бы часть, - Оно 5 сантиметров в глубину. Чимин хмурится, обдумывая услышанное, и его вид становится серьёзным. Чонгук следит внимательно за каждой эмоцией на лице командира и жалеет, что в данный момент не может послать ему ни одного сигнала, как делал это, когда тот находился на операции. Про пять сантиметров он слышит впервые, как и сам Чимин, поэтому он немного напрягается, стоит Паку задать второй вопрос. - Внутренние органы? - взволнованно интересуется у старшего парень, и почти облегчённо выдыхает, когда старший Чон отрицательно качает головой. - Нет, - твёрдо говорит Хосок. - Внутренние органы в полном порядке. Осколок остановился в двух сантиметрах от печени, а остальные не вошли настолько глубоко. Чимин на этом замолкает, наблюдая за тем, как друг достаёт из своей сумки ещё несколько упаковок таблеток, откладывая их на кровать рядом с собой, и аккуратно подсаживается ближе, прося младшего по возможности поднять руки. Пак делает, как просят, зная, что не в его положении сейчас спорить. Он шипит, когда мокрый от впитавшейся крови бинт начинает слой за слоем отлепляться от его кожи. Другого слова парень просто не может найти, когда видит, как запекшаяся жидкость с неприятным хлюпающим звуком с каждым новым кругом, что руки старшего проходят вокруг его туловища, становится все более видимой. Ощущения не из приятных, если быть честным, но выбирать Чимину не приходится. Выражение его лица становится все более хмурым с каждой секундой, и когда Чон заканчивает, оглядывая изменения в ранах и недовольно наклоняя голову, Паку становится совсем уж не весело. - Твоё восстановление будет долгим, - сразу предупреждает старший, принимаясь раскатывать новый, чистый бинт. - Не думай, что сегодня я обработаю это месиво волшебной лечебной мазью, а завтра ты неожиданно регенерируешь и приступишь к работе. Глядя на свои раны Чимин может только представлять как много времени уйдёт на восстановление. Глядя на раны Пака Чонгук может только надеяться, что старший позволит ему заботиться о себе все то время, что ему потребуется, чтобы окончательно встать на ноги. Их обоих впереди все ещё ждёт долгий путь к тому, чтобы все вернулось на круги своя.