nwy.

— Даже не представляю, как однажды в твою голову вообще пришла идея быть врачом, — Чанель вздохнул и продолжил водить стеклянным квадратным бокалом с виски по глянцевому черному столику, а после устало поднял взгляд. — Как раз потому, что я врач, из нас двоих я единственный, кто понимает, что смерть — это нормально. Иногда нужно признать, что люди уходят, и это естественно, — юноша с каштановыми волосами отпил немного пива и поморщился. Бэк никогда не любил ощущать сам алкоголь, но результат его устраивал. — Поэтому не будь тряпкой и смирись с тем, что тот парень... — Скажи, что он погиб, и я пропишу тебе между глаз, Баек. — Ты сам знаешь, что упасть с моста с такой высоты — практически равносильно мгновенной смерти, — прищурив щенячьи глаза, Бэк осмотрел Чанеля, что вмиг швырнул на пол бокал с алкоголем, и тот вдребезги рассыпался на белый пол, переливающийся огнями, которыми пестрит клуб. Музыка была неприлично громкая и давила на виски, но проходящие мимо люди с испугом вздрогнули от звуков разбитого стекла, а суетливый официант тут же подбежал к столику Чанеля и Бэка. Парень бросил нетрезвое «просим прощения», а после молча подался к Паку через стол, упираясь в него руками. — Расскажи мне все с самого начала, что произошло, без коротких приличных слов в бесконечном потоке мата. И мягкое знакомое «расскажи мне все» заставляет Чана зажмуриться и сжать руки в кулаки. Кареглазый юноша вновь увидел перед собой мост, огни, мелькающие через расстояние водной глади, и худощавое тело, летящее прямиком в нее. Пак с трудом вспоминал, как, будучи в состоянии, которого не испытывал слишком давно и название которого уже позабыл, он поднял с земли треснувший от падения смартфон и дрожащими руками набрал «119». Чанель знал, что служба спасения приезжает ровно через четыре минуты, где бы ты ни находился. И впервые в жизни жалкие четыре минуты казались парню вечностью. Он чувствовал, как дрожат его руки, как сердце норовит вырваться из груди, и как он ничего не может сделать чертовых двести сорок секунд, за которые незнакомец мог уже давно уйти из жизни. Кареглазый помнил, как из глубоких мыслей и шока его вырвал шум вертолета, рев мотора машин и рука, что легла на его плечо. Тогда Чанель выпалил все, что мог, и этим «все» было хриплое «найдите». Он оставил свой номер мужчине в черном костюме с оранжевыми полосами и попросил сообщить любые новости, касающиеся исхода поисков. Пак понимал, что его друг прав, и с вероятностью в девяносто девять процентов от незнакомца и мокрого места не осталось, но натура Чанеля всегда надеялась на последний сотый процент, пусть и так же всегда проигрывала. Что-то внутри темноволосого сжалось и взвыло, потому он поспешил открыть глаза. Он все так же был в помещении клуба, быстрая музыка все так же оглушала его, а родное лицо все так же смотрело на него с выжидающим видом. Вдруг взгляд Чанеля перевелся на столик, с края которого лежал его смартфон с треснувшим практически во всю длину экраном. Он по-прежнему оставался угнетающего черного цвета, что не нравился Паку впервые в жизни. — Я не спас его, — сглотнув, Чан щелкнул пальцами, и официант, который понял, что завсегдатай клуба требует повторения, тут же скрылся в стороне барной стойки. — Люди твердят, что не держатся за жизнь, и что смерть — решение всех проблем. Если бы хоть однажды кто-то из них увидел, как умирает другой, то он бы заткнулся раз и навсегда, — Чанель знал, о чем говорит, ведь до сих пор он и сам был одним из тех, о ком идет речь. — Ты и не смог бы спасти его, Чан-и, — Бен вздохнул и подсел к другу, обнимая его плечи одной рукой и тут же похлопывая парня по одному из них. — Человека, который не хочет быть спасенным, спасти нельзя. Будем считать, что подобный исход был для него лучшим, и так ему проще. Бэкхен всегда был тем, чьи слова умели вселить в Чана надежду, но сегодня они лишь больше царапали что-то живое внутри парня и будто растягивали нервы. Время в клубе проходило незаметно, и Пак терял счет выпитым бокалам и граммам, что он пропускал через нос с завидной периодичностью. Все, чего хочет юноша, — забыться. «В моем сердце лед, но теперь я доволен, ведь никто не сумеет сделать мне больно.» Кажется, это то, с чем Чанель жил уже долгое время, но сейчас он ощущал, как фраза, высеченная на сердце, саднит и ноет. — Сегодня ты уходишь без меня, Бэк, — уже с меньшей уверенностью и ловкостью Пак выпрямился на диване и изменил полулежачее положение на сидячее. Кислотных цветов интерьер клуба, огни, столики и диваны, люди, снующие всюду, — каждая деталь потеряла свою четкость, и знакомая картинка сменилась размытым пятном. Что-то похожее Чан видел, когда в особо пустые и дождливые дни объезжал город на машине и поглядывал на его огни через запотевшее стекло. Подобно свету фонарей, что пробивается на протяжении улиц в туманную погоду, фигура юноши в блестящем костюме серебряного цвета разрезала собой пелену мерцаний и бликов. Все нетрезвое внимание и бегающий взгляд был прикован к незнакомцу, что маняще двигался под музыку на танцполе, позволяя искрящимся сиреневым локонам разлетаться по сторонам. Пак собрал все силы, чтобы подняться на ноги, и в следующую секунду двинулся к танцполу, рассекая собою толпу и виртуозно проскальзывая между людьми. Движения импульсами отдавались в собственном теле кареглазого, и на мгновение он поддался этому, а в следующую секунду его грудную клетку буквально пронзило чем-то острым, и перед собой он видел уже парня с волосами цвета металла. Юноша помотал головой и двинулся вперед с большей уверенностью. Его нетрезвый взгляд встретился с игривым взглядом фиолетовых от линз глаз, а после все пошло по заученному сценарию: Пак увел незнакомца с танцпола, угостил его тройкой дорогих коктейлей, с притворным интересом выслушал то, чем делился с ним очарованный им же парень, а после они вместе уехали на такси, предварительно захватив чудом не украденный со столика Бэка телефон. В пьяных поцелуях и развязных прикосновениях к чужому телу на заднем сиденье машины Чанель терялся медленно, тем не менее тогда, когда одежда уже слетала с хрупкого тела парня и падала на пол его же квартиры, темноволосый напрочь забыл обо всем, что произошло. Ночь, наполненная привычной похотью и лишь рефлекторным желанием, вызванным не чувствами, а инстинктами, пролетела незаметно.

***

В чужой квартире приятно пахло корицей, воздух в ней был теплым. Чанель неосознанно втягивал носом воздух, пробивающийся через открытое окно рядом с постелью, а после резко проснулся от громкого звука, что оповещал о полученном сообщении. Спросонья кареглазый с трудом понимал, что именно это было, но после он подорвался и поднялся на мягкой постели на руках. Юноша сразу же схватил телефон с подоконника, и четкие «пациент 0711 доставлен в больницу Уридыль.» на дисплее комом встали в горле.