nwy.

Чанель вернулся домой сразу же, как навестил Сехуна. В его голове плотно засел образ разбитого и отчаянного, но пытающегося быть сильным парня. Кареглазый тщательно распланировал завтрашний день, также изучив бумагу, которую когда-то давал ему Чондэ. Парень отыскал папку с информацией о Сехуне и его семье, что достала Юка еще весной, и, освежив память, лег спать раньше, чего прежде, на удивление, никогда не случалось. Ранним утром следующего дня погода за окном отличилась серостью и дождем, так что проснулся кареглазый под четкий стук капель о резной козырек над балконом его комнаты. Медлить было некогда, поэтому юноша собрал все необходимые ему документы в кейс, привел себя в порядок, оделся и даже позавтракал овсяной кашей с бананом, грушей и корицей, заботливо приготовленной Ди. Как бы ни было — состояние Чанеля было не из лучших, ведь приличное количество времени воздержания от наркотиков давало свои плоды. Его голова часто болела и кружилась, почти после каждого приема пищи юношу тянуло вырвать все, что он съел, конечности могли в секунду онеметь или ослабнуть, так что Чанель ронял все, что держал в руках, и, конечно же, усиленная злость, которая, теперь уже, не покидала парня вовсе. Парень едва преодолевал дикое желание прикупить новую дозу «‎счастья» и забывался в делах, чтобы этого не сделать. Пак вышел на улицу, прячась от дождя под капюшоном красной худи и спешно поправляя кожаную куртку, добежал до парковки и почувствовал странное облегчение, когда сел в машину. Впрочем, как и всегда. Первой остановкой в плане, намеченном Чанелем, был банк. Кареглазый добрался до него без проблем по пустынным дорогам, единственной помехой был ненавистный дождь, который злил Чанеля еще больше, ведь из-за влажности его волосы завивались, а парень ненавидел это. Здание банка представляло собой двухэтажный дом, выполненный в готическом стиле. Его резные шпили и окна доставляли эстетическое удовольствие. Банк был частным, так что владельцы сочли нужным сделать его именно таким. Внутри же банк, напротив, был очень современным и светлым. Пак юркнул к большому планшету в стене, вбил свои личные данные и, получив талон для консультации, принялся ждать, когда его вызовут. Вскоре табличка с номером, что был на талоне парня, загорелась зеленым над одной из дверей, и он поспешил к нужному кабинету. В небольшом помещении с зелеными обоями за массивным столом из дуба просторном кресле разместился мужчина в клетчатом костюме. Он вежливо поприветствовал Чанеля, попросил его документы, а после выслушал все, что сказал ему юноша. — Мне нужно, чтобы с этого счета, — Пак придвинул мужчине бумажку, на которой были выписаны нужные данные, — Вы перевели указанную здесь сумму на счет, который я написал ниже, — кареглазый пальцем ткнул во второй номер счета и поправил капюшон худи. — Только пожалуйста: не указывайте контактную информацию и ответных реквизитов. Мужчина в костюме нахмурился и почесал затылок, а после всплеснул руками. — Мистер Пак, мы не можем скрывать данную информацию, потому что клиенты должны знать, откуда им поступают средства. Согласитесь, что каждого насторожит, если на его счет поступит крупная сумма неизвестно, от кого. К тому же, мы должны вести отчетность, сокрытие информации — крупное нарушение. — Я знаю. Но прошу Вас. Это действительно очень важно. На кону жизни сразу двух людей. — Простите, но я не могу так рисковать. Я лично веду документы о всех выполняемых операциях, и в них должна быть детальная информация. — Информация обо мне и о тех, кому делается перевод, у Вас есть. Я прошу лишь не указывать ее для лица, что получит деньги. Пожалуйста. Мужчина вздохнул и покачал головой, а после поправил манжет рубашки и, поджав губы, взглянул на Чана. — Я пойду на уступки, но учтите, Пак Чанель, если об этом хоть кто-нибудь узнает, то Вам придется отвечать по всей строгости точно так же, как и мне. Вскоре Чанель покинул кабинет, и на его телефон поступило сообщение о том, что нужная сумма была списана со счета. Того счета, что отец Чанеля блокировал на «‎черный день»‎. Кареглазый вышел из банка и сразу же позвонил кому-то. — Мистер О, это Чанель. — Мне крайне неудобно говорить прямо сейчас, поскольку я спешу звонить в банк, по видимому, произошла какая-то ошибка, Чанель, поэтому извини, я перезвоню те... — Нет никакой ошибки. Деньги, поступившие на Ваш счет, от меня. Мистер О, прошу Вас, просто примите их и не сообщайте об этом ни жене, ни сыну. Потому что, если Мэй и сможет принять помощь, то Сехун — никогда. Не лишайте себя жизни жены и здоровья сына. Этого должно хватить на целый курс лечения Мэй и восстановление Сехуна. А им скажете, что средства пришли из благотворительного фонда. Я знаю, что Вы прибегали к его помощи. — Но мы не в состоянии вернуть деньги и... — Будем считать это моим безвозмездным подарком. За то, что после знакомства с Вашим сыном у меня, возможно, появится хороший друг. Лан смеялся и не скупился на слова благодарности, а после выдал спокойное «‎да, уверен, что вы подружитесь.» с явной улыбкой в голосе, и Чанель тоже улыбнулся, кажется, впервые искренне. Юноша завершил разговор и поспешил к автомобилю. Он заехал в торговый квартал и припарковался в узком дворе, где все было битком набито кафе и магазинами. Пак вошел в небольшое помещение вроде торгового центра, поговорил с парой женщин, а после удалился с сумкой в руке. Юноша поместил сумку на заднее сиденье машины и уже собирался выезжать, как его телефон завибрировал. — Я слушаю, — держась одной рукой за руль, юноша прижимал смартфон к уху плечом, периодически поглядывая на сумку позади себя. — Это Чондэ. Прямо сейчас в наш банк поступила информация о том, что счет, номер которого я оставил тебе на днях, опустошен после одной твоей транзакции. Счет сразу же заблокировали. Чанель, ты проводил с ним еще какие-либо операции? Пак остановил машину и на мгновение впал в ступор. Ему казалось, что это невозможно, поскольку все было проверено им же, Чондэ и отцом. Он, несомненно, перевел какую-то часть средств на счет родителей Сехуна, но речь шла о том, что теперь счет полностью обнулен. — Ну, я зашел в продуктовый и... — И закупился в нем на сотни тысяч долларов? — Чондэ, это личная информация, и я не обязан отчитываться о каждом своем действии. Лучше скажи: что-нибудь осталось? — Только твои личные сбережения. Если таковые, конечно, имеются. В остальном — по нулям. После услышанного с губ Чанеля сорвалось обреченное «‎блять», он ударил рукой по рулю, из-за чего машина засигналила, а донельзя культурный Чондэ, который, кажется, никогда не выражается, бросил короткое «согласен». — Приезжай в мой офис. У меня есть предложение.