nwy.

Чанель решил, что он не в состоянии встречаться с Чондэ, потому перенес встречу на следующий день. Вместо этого он, на одни из оставшихся денег, навестил гадкого Киро, отпустил Ди и остался дома наедине с собой. Или не совсем наедине. Кареглазый лежал на полу и смотрел в потолок, видя перед глазами блики и различные бегающие «звездочки». Боль в голове прошла так же, как и тошнота, а по телу разлилось приятное расслабление. Пак понимал, что находится в своем доме, но вдруг собственное жилище стало казаться ему таким ярким и красочным, что его глаза заслезились. Юноша едва принял сидячее положение, упираясь ладонями в пол, а после развернулся в сторону окна, задевая рукой пакет с рассыпанным поверх него порошком. Из прихожей послышались какие-то звуки, и Пак, буквально шатаясь и держась за стены, дошел до нее. Любимое «‎счастье» и пара бокалов виски сделали свое дело. Кареглазый остановился возле зеркала и помотал головой, чтобы сфокусировать взгляд на отражении. Заметив цепочку на шее, он дотронулся до нее пальцами, а после его губ коснулась мягкая улыбка. Парень закрыл глаза и словно вновь почувствовал мягкость ладони Сехуна. Шорохи возобновились, так что Чанелю пришлось прервать свои мечтания и вернуться в реальность, в которой черная сумка, стоящая на пуфе, шевелилась. Парень подумал, что, видимо, сегодня переборщил с дозой, но когда из сумки раздалось протяжное и писклявое «‎мяу», он понял, что это не галлюцинации. Юноша осторожно открыл сумку, и ее стенки свободно упали на пуф, а на Чанеля уставились большие глаза цвета золота. Котенок дрожал и поджимал уши, и кареглазый потянул к нему руки, чтобы взять, отчего маленькая кошка начала дрожать еще сильнее. Парень осторожно поднял бенгальское чудо на руках и внимательно посмотрел на него. — Кацуми... Бацуми... — юноша крутил кошку в руках и с любопытством разглядывал, пытаясь вспомнить, какая кличка у нее должна быть. — Ах, да. Будешь Нацуми. Извини, подружка, мне и самому не нравится, но так сказал Сехун, — Пак надул губы и пригрозил котенку пальцем, а затем, шатаясь, понес его в гостиную, где скомкал плед и уложил пушистое создание внутрь образовавшегося кокона. — Вот бы еще и лоток за тобой мыл он, — юноша осторожно поглаживал маленькую голову пальцами, а после сознание Чанеля покинуло его, и он отключился рядом с Нацуми.

***

Прошло ровно три недели с момента, как Чанель навещал Сехуна, с момента, как он начал восстановление под надзором уже не дяди Тэхена, а под чутким контролем главного врача отделения, ведь на этом настоял сам Чанель, с момента, как мама Сехуна начала лечение уже без опухоли и метостаз, которые едва смогли удалить и вывести женщину в ремиссию, и с момента, как шерстяная малышка поселилась в доме Пака. Ди, всегда заботящаяся о том, чтобы у Нацуми был корм и чистая вода, была удивлена тому, как темноволосый привязался к ней. Пак заботливо промывал ей глаза, подкладывал витамины в корм и играл, соорудив «манилку» из фантиков. Возможно, так было потому, что каждый раз, когда Чан проводил время с кошкой, он видел в ее взгляде взгляд Сехуна: такой же уверенный, но время от времени полный тепла. Юноша не приходил к светловолосому потому, что знал, что из этого не выйдет чего-то хорошего. Хотя каждую ночь он засыпал с воспоминаниями о том, как Сехун смотрел на него. Чондэ, после очередной встречи, предложил Чанелю место в его офисе, чтобы у юноши был какой-нибудь доход. Пусть образование психолога и не пересекалось с бумажной волокитой — стучать по клавиатуре и посылать за кофе худую секретаршу куда приятнее, чем копаться в проблемах людей. Так что в будние дни Чанель зависал в офисе, а выходные проводил в компании кошки.

***

Восстановление давалось нелегко. Светловолосому приходилось просыпаться в семь утра и посвящать полчаса зарядке, которая включала в себя сначала разминание, затем массаж, а после какую-никакую растяжку мышц ног. После была прогулка не свежем воздухе и занятия с врачами, посещение остеопата и психолога. К вечеру — более тяжелая физкультура и принятие лекарств. Их назначил прежний лечащий врач, ведь, как сказал он сам, препарат оказывает благотворное влияние на нервную систему и мозг, а это играло большую роль в восстановлении. Иногда перед сном Сехун даже спускался с кровати с чувством уверенности в том, что прямо сейчас он сможет пойти, но ноги предательски подкашивались, и юноша падал на пол. В таких случаях светловолосый нажимал на кнопку, что была встроена в кровать, и суетливые медсестры мигом приходили, чтобы помочь ему подняться и вернуться в постель. Юноша слишком уставал жить в таком темпе, особенно когда видел, что результатов, как таковых, нет. Единственной причиной, почему он не сдавался, было то, что уже однажды ему был подарен шанс на лучший исход с получением денег от фонда и относительно удачной операцией его матери. И слова Чанеля о том, что все будет хорошо. Каким бы ни был суетливым день Сехуна, каждую ночь перед сном он вспоминал худощавого юношу с копной темных волос и самодовольной улыбкой. Воспоминания о прикосновении его руки разрядами тока отдавались по всему телу. За исключением ног, которых Сехун не чувствовал. Каждый день светловолосый надеялся, что Пак вновь навестит его. Поводов для того, чтобы позвонить ему, больше не было, а признавать тот факт, что ему недостает зануды, и звонить просто так Хун не собирался.

***

Чанель стоял в ледяной воде, которая прибывала волнами и накрывала до колен. Солнце и тепло сменились ветром и пасмурным небом. Кареглазый всматривался в даль, но ничего не видел. На секунду Пак зажмурился, а когда открыл глаза — увидел приближающийся размытый силуэт. По светлому балахону Сехуна, как краска, чрезмерно разбавленная водой и расплывшаяся по холсту, разлились алые пятна. Его взгляд был печален, а губы сомкнуты. Голос юноши раздавался будто бы прямиком в голове Чанеля. — Ты видишь больше, чем они. Посмотри внимательнее и помоги мне, — вдруг в грудной клетке Сехуна образовалась дыра, и Чанель оцепенел то ли от ужаса, то ли от злости — понять он не мог. — Обещай сберечь его, — светловолосый осторожно взялся окровавленными руками за руку Пака и вложил в нее собственное сердце. — Поспеши, пока не стало поздно.

***

Чанель проснулся среди ночи и сразу же сел на кровати. Его сердце часто билось, а дыхание было рваным. Юноша взглянул на собственные руки, вздохнув оттого, что они были чистыми, осмотрелся по сторонам и уронил взгляд на Нацуми, что мирно сопела на соседней подушке. Вдруг темноволосый потянулся к надкроватной полке и, взяв телефон, набрал номер по памяти. — Просто скажи, что ты в порядке. В трубке раздалось мычание и сонное «что, черт возьми?»‎, и, почему-то, Чанель улыбнулся подобной реакции. — Пак Чанель, сейчас почти три часа ночи, и ты можешь беспокоить меня, только если кто-то умер. Но не ты, — О Сехун огрызался, но внутри у него что-то трепетало от знакомого голоса в трубке. — Спи сладко, вредина. И не забывай принимать таблетки, — юноша лишь вздохнул и, отложив телефон, оставил легкий поцелуй на животе Нацуми, а после уютно устроился под одеялом и провалился в сон. На следующее утро Чанель уже сидел в машине в пальто и с пластиковым стаканом кофе. Для сентября холода были неестественные, и это не могло не расстраивать. Тем не менее темноволосый попросил у Чондэ дополнительный выходной и отправился в клинику. Сегодня в больнице было тихо, все окна были закрыты, а музыкальный проигрыватель отключен. Чанель подошел к Юке, очередь дежурства которой была именно сегодня, и расспросил все подробности о состоянии Сехуна. Девушка сообщала, что пока видимых улучшений нет, и что может потребоваться дополнительная усиленная терапия. С этими словами в голове Пак и отправился в палату Сехуна. Юноша, как ни странно, спал. Кареглазый приставил к его кровати стул и устроился на нем, внимательно смотря за тем, как мирно спит светловолосый. Пальцы Пака скользнули по тонкому запястью парня, и Чанель слабо улыбнулся, а после взял Сехуна за руку. Се проснулся ровно в тот момент, когда Чан не удержал дверь и громко хлопнул ею при входе в палату, но не подал виду, поэтому сейчас прекрасно ощущал мягкую руку Чанеля в своей, притворяясь спящим. И в этот момент все стало правильным для Сехуна, он чувствовал, как паника внутри него вмиг утихла. Парень не смог удержаться и сжал ладонь Пака, а после осторожно повернул голову в его сторону. Хун видел перед собой уставшее лицо, царапины на котором уже зажили, и слабую улыбку на нем. — Я ждал, что ты придешь. Но сам звать не решался, потому что... — светловолосый замялся и прикусил нижнюю губу. — Потому что у тебя уже есть кошка, и все такое. Чанель рассмеялся, совсем без злобы и наигранности, как он привык, а после прошелся пальцами по щеке Сехуна. Юноша наклонился, чтобы достать из кармана пальто телефон, передал его светловолосому, и тот крепко сжал гаджет одной рукой, поскольку вторая еще была слабовата. Темноволосый подался вперед, накрывая парня собой, чтобы воспроизвести видео, которое он и собрался показать. От Чанеля пахло все тем же знакомым парфюмом, и Сехун втянул воздух носом поглубже, чтобы ощутить его сильнее. — Бенгальская. Кошка. Но я просто сказал о кошке, о которой мечтал когда-то в детстве. Родители не могли позволить такого дорогого котенка, а я мечтал о ней настолько, что даже имя придумал, — светловолосый внимательно смотрел, как пушистая прелесть гоняется за фантиком, а после прыгает на колени Чанеля и юркает обратно на пол. На лице Хуна играла улыбка, а Чан смотрел совсем не в телефон. Вдруг парень рассмеялся, смотря, как котенок подбежал прямо к камере телефона, что спустили на пол, и лизнул самую линзу. — Как ее зовут? — Ты знаешь. — Безумный Пак Чанель. Я хочу ее увидеть. — Я что-нибудь придумаю.