nwy.

Запыхавшись, Чан хлопнул дверью автомобиля, из которого выскочил секунду назад. Все вокруг казалось безумным, нерациональным. Сердце в груди бешено колотилось, и воздуха едва хватало. Кареглазый запустил обе руки в волосы, прикрыл глаза, и гулкие слова Тэхена повторились в его голове. Хотелось кричать, рассказать кому-то о своей вопиющей глупости, хотелось размазать юношу, сотворившего это с его отцом, по стенке. Иногда Паку казалось, что это невозможно, что это жизнь, а не сериал, и в ней так не бывает. Рухнув на дорожку парковки, парень закрыл лицо руками и истошно взвыл. Неизвестно, сколько времени он провел в таком положении, тишину улицы нарушила вибрация телефона. — Пак Чанель, я знаю, что влюбленные часов не наблюдают, но тебе не кажется, что изменять мне с работой — неправильно? Горло невыносимо жгло, и Пак зажмурился, сжимая телефон пальцами так, словно сжимал руку Сехуна. — Скоро буду, вредина, — сдавленно процедив, парень завершил вызов и перевернулся на спину, сунув телефон в карман брюк. Небо уже залило черным, в некоторых местах поблескивали звезды. Чанель удивился бы этому, но все, о чем он подумал, — такие же звезды были тогда, когда они с Сехуном лежали на траве. Собравшись силами и поднявшись на ноги, парень поплелся домой. В квартире было темно и тихо. Пак, избегая лишнего внимания, пробрался в дом без единого звука и сразу же юркнул в ванную. В ней пахло ягодным гелем для душа и салонной маской для волос — Сехун был здесь не так давно. Приняв душ и смыв с себя весь ужас прошедшего дня, Пак закутался в мягкий халат уверенный, что это избавит от всех проблем, и отправился бродить по квартире в поисках Хуна. Все вещи светловолосого были на месте — он не выходил из дома. Юноша обошел кухню, гостиную и вновь вернулся в прихожую, но там по-прежнему никого не было. — О Сехун? — Чан посмотрел вверх, на лестницу, держась за стену одной рукой, и отправился на второй этаж. Вдруг помещение заполнил крик, глаза Пака увеличились в размерах, и он помчался вверх, к спальным комнатам Ди и его собственной. После помещение вновь накрыла тишина, из комнаты Чанеля и Сехуна лишь выбивался тусклый свет от домов напротив, так как дверь была открыта нараспашку. Комната Ди, напротив, была заперта: вероятнее всего, горничная решила заночевать дома, когда закончила помогать Сехуну. — В чем де... — замерев в дверном проеме спальной, Пак подпер косяк рукой и лишь безумно смотрел на полностью открытое широкое окно, в которое стремились вырваться легкие занавески, на Нацуми, которая надрывно пищала и цеплялась за нижний козырек подоконника уже снаружи окна, и на Сехуна. — Пожалуйста, дай мне еще немного попробовать... — светловолосый сидел рядом с инвалидной коляской и, делая упор руками в пол, пытался подняться. Ударив кулаками в пол, он в очередной раз закричал то ли от боли, то ли от беспомощности, толкнул рукой кресло, которое тут же влетело в подоконник. Глаза Чанеля расширились еще больше, он подорвался, чтобы успеть поймать кошку. — НЕТ! — вдруг что-то загрохотало, кресло отъехало в сторону, и комнату заполнило испуганное «мяу». Чанель резко осел на середине кровати и ошарашенно осмотрел Сехуна, который стоял на коленях возле подоконника и тянул через него руки, держа пушистый комок за холку. Через пару секунд, когда кареглазый осознал, что это не галлюцинации, он подобрался к Сехуну и, быстро выхватив из его рук кошку и кинув ее на кровать, тут же бросился к нему. — О Сехун, какого черта?! — подняв юношу за талию, парень прижал его к себе, устроив чужую голову на своем плече. — Меня не было только день, и это едва не закончилось гибелью. Твоей и... Кошки. Светловолосый тяжело дышал и нервно сжимал пальцами мягкий халат в районе плеча Чанеля. Зажмурившись, он шумно сглотнул и обнял парня крепче. — Я приоткрыл окно, чтобы проветрить на ночь. Вероятно, пока я искал таблетки в комнате Ди, начался сквозняк, и оно открылось настежь. Нацуми всегда наблюдает за птицами, когда я читаю перед сном. Но сегодня ее здесь не было, и я спокойно оставил комнату без присмотра. Когда я вернулся, она уже... Была там. Я не мог подъехать туда, потому что кресло не помещается в проем меж кроватью и окном полностью. И я... Подумал, что смогу подняться, но у меня не вышло. Чанель вдруг нахмурился, прокручивая в голове то, что он видел. Он осторожно погладил щеку Сехуна и усадил его на постель. — Ты стоял на коленях, когда я рванул помочь. Ты же понимаешь, что сделал это сам? — сведя брови вместе, Пак огладил обнаженные колени юноши. Они были розоватого оттенка, что действительно говорило о том, что кровь прилила к коже из-за трения о пол. — О Сехун, ты сможешь повторить это? — Мне что, снова придется спасать кошку? — парень горько усмехнулся и, вытянув шею, посмотрел позади себя: пушистый комок, подрагивая, спал на тапочках Чанеля возле двери. — На этот раз обойдемся без жертв: просто попробуй согнуть ноги в коленях, — взяв чужие лодыжки, Пак переместил ноги Хуна на постель полностью и прошелся по ним ладонями. — Тогда в больнице ты сказал, что чувствуешь тепло вот здесь, — темноволосый осторожно провел тыльной стороной ладони по каждому бедру юноши и посмотрел в его глаза. — Сейчас это прослеживается? Сехун вдруг призадумался. — Именно сейчас здесь я ничего не чувствую. Но иногда, когда принимаю ванну, ощущаю небольшое тепло вот здесь и здесь, — он ткнул пальцем на середину бедер и колени. — Совсем редко, так что я даже не обращал на это внимание. — Почему ты не сказал об этом? — Потому что этого почти не бывает? — Сейчас ты ощущаешь что-то коленями? — Чан провел по мягкой коже подушечками пальцев, а затем задел плоть ногтями, после чего Сехун тихо прошипел. — Ногтями — да? Сильно? Попробуй согнуть их сам. Сехун покачал головой, поджал губы и уперся руками в постель позади себя. Он будто гипнотизировал собственные ноги несколько минут подряд, взглядом направляя в них всю свою силу, но они оставались неподвижны. — Вспомни, что ты ощутил, когда испугался за Нацуми. Попробуй воспроизвести это чувство и удержи его, — голос Чанеля звучал тихо и уверенно, он мягко поглаживал шелковистые пряди парня и смотрел на него. Вдруг Се закрыл глаза, прикусил губу и принялся покачивать головой из стороны в сторону, пытаясь вспомнить все в деталях. Он сжимал простыню пальцами и зажмуривался, а когда его губа оказалась надкушенной, одно из колен вдруг немного согнулось. — Бог мой... — прошептав, Чанель приложил пальцы к собственным губам, не отрываясь от того, что делает Сехун. Сехун и сам открыл глаза, а затем его рот автоматически приоткрылся. — Попробуй еще немного. — Я... Не могу больше, — выдохнув, Хун выпрямил ногу, и она снова выглядела так, словно не принадлежит ему. — Это было больно, Пак Чанель. Но я не должен ощущать боли. Возможно ли, что врач ошибся? — Я не так хорошо разбираюсь в подобном, но знаю, что исключения бывают во всем. Возможно, нам стоит навестить твоего лечащего врача и обсудить это с ним. Ты сказал, что шел за таблетками. Где они? Сехун облизал губы и указал пальцем на пол, на место возле постели. Там действительно лежал пузырек с таблетками, некоторые из которых рассыпались при падении. Поцеловав светлую макушку, Чанель поднялся на ноги и принялся собирать таблетки. — Одна вечером и две утром, верно? Чувствуя ком и тяжесть в груди, Се уперся руками в постель и попытался сделать вдох, однако он лишь отдался болью в ребрах слева. Не подавая виду, парень натянул улыбку и коротко кивнул. — Верно, Пак Чанель.