nwy.

С момента отъезда Чанеля на Мэн прошло уже пять дней. Сехун и Ди вполне комфортно обустроились в районе Кенгидо, на окраине Ансана. Как Чондэ и обещал — им предоставили жилье, охрану и полное обеспечение всем необходимым. Правда, Сехун часто задавался вопросом о том, какой смысл в стае охранников, когда живут они в бунгало со стеклянными дверями и такими же окнами от потолка до пола. Справедливости ради стоит отметить, что жилище было просторным и красивым: выполненное в темных тонах, обставленное дорогой мебелью из дуба, оснащенное пандусами, камином и даже бассейном — словами не передать того ужаса, который испытывал Сехун, когда в очередной раз проезжал мимо воды в нем. Ужаса и... Отчаяния по причине того, что больше никогда не сможет ощутить воду под ногами и самостоятельно совершить несколько заплывов. — Твои лекарства уже доставлены, Хун, — мягко проговорил внезапно появившийся возле Сехуна Юнги. — Я оставил подпись в бумагах курьера за тебя, если ты не против, — лица парня коснулась легкая улыбка, а его ладони легли на ручки инвалидного кресла. Темнело сейчас куда быстрее, а ветер был беспощаднее. Водную гладь бассейна нарушали порывы холодного воздуха, плоские светильники, внедренные в плитку, сияли мягко и приятно теплым светом. — Я благодарен за помощь, Юн, — пепельновласый оторвался от наблюдения за водой, благодарно накрыл чужую руку своей и, повернув голову, слабо улыбнулся Мину. — Чанель не звонил? — надежда в глазах Се была, кажется, бесконечной, ведь Пак действительно ни разу не дал о себе знать за все время, что разбирался с делами. Осуждать его было нельзя: так куда безопаснее и для него, и для его окружения. — Пока все по-прежнему тихо. Но оно и к лучшему — так мы точно уверены, что те, кто пытаются ему навредить, ничего не узнают, — Юнги технично подвез Сехуна к шезлонгам, заботливо накрыл юношу пледом, что до этого покоился на одном из них, а сам уселся на край деревянного лежака. — Я знаю, ты тоскуешь по нему, — во взгляде светловолосого читались понимание и мягкость, отчего у Хуна на мгновение в уголках глаз скопились слезы. — Но, как только он разберется с делами, — сразу же вернется. И, скажу по секрету, — Юн привстал, ободряюще улыбаясь, наклонился к уху Сехуна и загадочно осмотрелся по сторонам. — Приедет он с приятным сюрпризом. Взгляд Сехуна из печального вмиг превратился в заинтересованный, но с нотой сомнения. Светловолосый склонил голову вбок и вопросительно взглянул на старшего, ежась в мягком пледе. — Вы опять что-то натворили, не поставив меня в известность? — выразительные и густые брови Хуна сошлись на переносице, выдавая злость, а пухлые губы поджались. В такие моменты Юнги понимал, что именно зацепило его друга в этом парне. Юн тихо рассмеялся, похлопав парня по плечу, а после виновато опустил голову вниз. — Натворили. Но тебе понравится, я обещаю, — синевласый поправил плед на чужих коленях, получше закрывая тканью худощавые ноги: честно говоря, за все время «болезни» Сехун изрядно похудел, его лицо стало бледным, а руки донельзя холодными. — А знаешь, — вдруг приободирлся Мин. — Сегодня мы хорошо позанимались, не пропустили массаж, выпили все таблетки... И, думаю, заслужили вкусный ужин. Как ты смотришь на то, чтобы заказать вкуснейшие вок с рисовыми булочками? Сехун вдруг вспомнил, как некоторое время назад точно так же, еще в уютной квартире Чанеля, ел лапшу, когда темноволосый вдруг сообщил об отъезде. Сердце парня на мгновенье сжалось, он прикрыл глаза и втянул ртом воздух. — Все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Юнги, тут же погладив мальчика по волосам. Не без усилий Се вдохнул, сжал руки в кулаки, чувствуя благодарность за то, что этого не видно под пледом, натянул улыбку и взглянул на Мина: — Так и поступим. Только сначала мы... — Только сначала мы выпьем по маргарите, — перебил Сехуна вдруг показавшийся на горизонте Баек: одет он был в светлые пижамные штаны и длинное мягкое худи цвета осенней листвы. Парень даже в домашней одежде умудрялся повиливать бедрами и источать свойственный ему шарм, и Юнги и Сехун уставились на черноволосого. — Чего глазеете? — уточнил Баек, держащий в руках черный поднос с четырьмя фужерами-блюдце, наполненными мутноватой жидкостью. — Аперитив еще никому не помешал. — За исключением тех, кто сидит на таблетках, — горько усмехнулся Сехун, объехав Бэка и остановившись уже возле входа в дом. — Так что, мы будем заказывать еду? — парень посмотрел через плечо на юношей, которые переглянулись. Приметив, что Юнги сверлит Бэка взглядом, а тот виновато почесывает затылок, светловолосый улыбнулся. Парни кивнули, и все двинулись в дом. Дожидаясь курьера, Сехун, Ди, Баек и Юнги дружно играли в эрудита: Юнги взял в команду Сехуна, а Баек достался Ди. Иного не сказать — то и дело Баек капризничал, возмущался, что это неудачная идея, что анаграммы с ошибками, и что он лучший, в общем-то, в пасьянсе, а не в детских играх. Так прошло все время отсутвия Чанеля, что из обещанных нескольких дней превратилось в почти три недели. Все время рядом с Сехуном была Ди, которая взяла на себя не только работу по дому, но еще и частую помощь Сехуну в реабилитации. Юнги и Бэкхен навещали их каждый день и периодически оставались ночевать, когда замечали, что Хун совсем поник и сдаедтся под тяготами со здоровьем, отъездом Чанеля и собственными мыслями. На пару дней было решено даже привезти сюда родителей Сехуна. Зная его сильную любовь к ним, Юнги сразу же предложил им погостить здесь какое-то время. И, честно говоря, это помогало, ведь маме Хуна становилось все лучше, отец его выбирался из долговой ямы, и это не могло не радовать светловолосого. Правда, радость его заканчивалась ровно тогда, когда о себе давала знать боль то от неприятных ощущений в груди, то от отсутствия Пака рядом. И все это легко объяснялось Сехуном: постоянный стресс, уйма проблем и частая бессонница.

***

На окраине Ансана была поистине красивая природа: никаких лишних построек, редко появляющиеся машины, отсутствие заводов, шумных заведений. Гладкая трава, деревья, не тронутые рукой человека, чистый воздух, редкие проливы. Тишина, любое нарушение которой обязательно услышит каждый. В пятом часу утра мирный сон обитателей дома был нарушен криком. — Какого черта, Мин Юнги? — шепотом пробубнил встрепенувшийся, но все еще сонный Баек. Пальцами он потер глаза и присел на постели, неохотно выбравшись из-под одеяла наполовину. Встретив такой же напуганный и непонимающий взгляд со стороны Мина, черноволосый шумно сглотнул и сполз пониже, переваливаясь вправо, ближе к Юнги. — Пойди и разберись с этим, мне и так вставать через полтора часа на пробежку, — прохныкал Баек, тут же смотря на Мина щенячьими глазами. Как и всегда — подействовало, и в тот же момент, укутавшись в халат, Мин отправился выяснять, что произошло. Все казалось вполне себе спокойным: в доме не наблюдалось разрухи, следов крови, все хрупкие предметы были целы и на своем месте, а проворная Нацуми уютно спала на мягком стуле в зоне столовой. Пахло свежестью, и было крайне прохладно, так что Мин на цыпочках пробирался по паркету, обогрев которого еще не был включен, пытаясь понять, в чем дело. В ту же секунду, осознав свое упущение, парень рванул наверх: в спальную Сехуна. Будучи вне дома, светловолосый все равно выбрал комнату на верхнем этаже. Возражать никто не стал: каждый понимал, что комната та напоминает ему комнату их с Чанелем. Шустро поднявшись по лестнице, парень осторожно подкрался к спальной. Дверь ее была не заперта и, осторожно взявшись за ручку, синеволосый отворил ее побольше. В нос ударил резкий аромат парфюма и холодный воздух, и юноша зажмурился. Перед Мином предстала комната, пара окон в которой была распахнута настежь, струящиеся на ветру занавески и Сехун, лежавший в постели, укутанный в одеяло с головой. Вздохнув с облегчением от вида светлой копны волос на подушке, Юнги вошел в комнату, закрыл окна и с опаской сел на краю кровати. Подправив полы халата и посильнее запахнув его, Мин нерешительно приспустил мягкое одеяло одной рукой. — Хун-а, — прошептал старший, взволнованно наблюдая за парнем. Светловолосый не шевелился. Минуту спустя он не без усилий и крайне медленно развернулся на спину, к Юнги, и поднял на него заплаканные глаза. — Я разбудил вас? — хрипло спросил юноша, виновато поглядывая на Мина. — Прошу прощения. Это был очень... Неприятный сон, — тихо заключил он, кутаясь в одеяло до подбородка. — Ты, скорее, напугал нас, — Юн покачал головой, а после привстал, чтобы подоткнуть чужое одеяло. — Хочешь поделиться тем, что ты увидел? — парень мягко улыбнулся, поднял соседнюю подушку и, подогнув одну ногу под себя, сел на постели снова, но уже ближе к светловолосому. Хун неуверенно приспустил одеяло и попробовал встать, упираясь ладонями в постель. — Я не уверен, что стоит рассказывать плохие сны. Кажется, тогда они сбываются? — парень изогнул одну бровь, выразительно поглядывая на парня справа, а после попытался перелечь на другой бок. Запутавшись в одеяле, светловолосый тут же рухнул обратно на постель и прошипел, пытаясь скрыть разочарование. Наблюдавший за этим Мин грустно улыбнулся, а после приподнялся на постели на коленях и, подхватив мальчика за талию, осторожно помог ему принять нужное положение. Сехун облегченно вздохнул, укладываясь на правый бок, и лишь благодарно кивнул Юнги. Парень напротив также принял лежачее положение, только спиной он уперся в спинку кровати и смотрел куда-то в потолок. — Если рассказать до полудня, то, напротив, это поможет плохому сну не сбыться, — парень пожал плечами и зевнул, щурясь. Слова его звучали убедительно, даже когда были произнесены сонным Юнги, да и держать это в себе Сехун боялся. Так Хун рассказал юноше, что видел, как Чанеля убили те, кто пытается испортить его жизнь, что в его сне Сехун держал мертвое тело руками и ничего не мог изменить. Юн слушал его, не мигая, а после привел ряд фактов, убеждающих младшего в том, что этого не произойдет на самом деле. За разговором об этом никто из них не заметил, как провалился в сон, и сон этот был крайне крепким, пока... — Так и посылай тебя проверять, в чем там дело, — влетевший в комнату Сехуна Баек не пытался быть тихим, а, напротив, голос его звучал звонко, нервно и злобно. Разъяренный юноша тут же подошел к Юнги и, влепив еще не открывшему до конца глаза Мину звонкую пощечину, бросил пронзающий взгляд на только что вскочившего Сехуна. — Хорош друг, нечего сказать, — отрезал Баек, качая головой. — Ловко вы это, — процедив сквозь зубы, черноволосый схватился за первое, что попалось под руку, и швырнул предмет, куда глаза глядели. Судя по звукам, стеклянный сосуд встретился со стеной в коридоре и разбился вдребезги. — Бэк, это же были... — не успел Сехун закончить, как в дверях появился Чанель, держащий сумку в одной руке и крупный черный осколок — в другой. — Да, Бэк. Это же были мои любимые духи.