Фиолетовый — цвет перемирия

Ты нас предал! / У любви свои права. Ты нас предал! / Но она всегда права. Ты нас предал! / Я понять меня молю. Ты нас предал! / Я не предал, я люблю.

POV Автор       — Погодите, погодите, я ничего не понимаю. Ещё раз, с самого начала.       — Сетта, ну ты же всё видела — мы любим друг друга, — милая светловолосая девушка из клана Капулетти, оказывается, пришла в храм этой ночью и уже стала законною женой Монтекки.       — Сердца связали небеса нам, а руки брат Лоренцо (Извращенец! — гневно проорал Соавтор). Отныне неважно, что ждёт впереди, плевать на бесконечную вражду и ненависть кланов! Консетта, ты злишься? Разве мы виноваты, что полюбили друг друга?       «Что?! Ты серьёзно? Деточка, и недели не прошло с вашего знакомства, а ты уже замуж собралась... Так это (...Италия, baby!) учитывая, что у тебя имеется богатый жених! А как же враждующие семьи, долг и честь? О чём вы только думали, подростки с обострённым чувством максимализма?! Ромео, ну ты-то куда? Либо я окончательно спятила, либо этих влюбленных надо отправить в желтый дом, только в качестве профилактики...»       — Отныне я верна своему мужу, пока смерть не разлучит нас, — не унималась новобрачная, весело глядя в глаза новой подруге.       — М-да, Джульетта, заварили вы кашу, маслом не исправишь... — Консетта печально вздохнула, осознавая, что невольно стала свидетелем бракосочетания двух заклятых врагов. Этого не хватало. А если семейства узнают...       — Так я об этом и говорю, милая, — ещё одна гостья так называемой свадьбы — Кормилица Джульетты, сразу поддержала серьёзную особу в фиолетовом.       — Ты посмотри на них! Недавно танцевали на балу, а этой ночью уже успели обвенчаться. Хотя, не удивлена, ведь Ромео лицом чистый Аплоллон, статен, красив. А фигура...       — Кхм-кхм! — няня встретила угрожающий взгляд своей воспитанницы и предпочла смолкнуть.       — Манеры хромают! — буркнула Консетта, откинув назад длинные волосы. Она ещё помнила тот случай на площади...       Вот недавно случилось — Кормилица шла по улицам Вероны и, натолкнувшись на нетрезвых "королей ночной Вероны", спросила их о чём-то. Разумеется, это была плохая идея... Юноши начали просто-напросто издеваться над немолодой женщиной очень пошлым и неприятным образом. Даже когда Меркуцио начал лезть к ней под юбку, совершенно безумно смеясь, Ромео и Бенволио не подумали остановиться или угомонить подвыпившего друга! Правда, потом Лоретти пулей примчалась на место и прогнала их с глаз долой...       (Пришла домой вместе с племянником герцога... избитая и разозлённая. Кровь на губах, ссадины по всему телу, синяки под глазами, в общем, ничего нового. Герцог наказал обоих.)       — Ну, так это поправимо, — улыбнулся брат Лоренцо и похлопал по плечу всё это время молчавшего Ромео.       Консетта тихо угукнула, а затем продолжила расспрашивать светящуюся от счастья Джульетту:       — Скажи, а ты Тибальта видела?       — Тибальта? Нет, после маскарада не видала. Он был так зол, что я даже не успела спросить его, в чём дело. И... — девушка невольно перешла на шёпот. — Он правда женится на тебе?       — Пусть только попробует, — темноволосая кровожадно хрустнула пальцами. — Если ему не жалко шеи, то попытка — не пытка! А я — не мышка, с которой этот крысолов поиграется пару дней, а потом бросит, ясно?       — Ого! Меркуцио так постоянно выражается о нём. Крысолов, крысолов... вы сговорились что ли? — усмехнулся Ромео, вспоминая поведение чопорного друга. Казалось, что слова были сказаны одним, и тем же человеком, причём с такой же саркастичной интонацией, тем же безумным смешком.       — Молчи, Монтекки. Я скорее умру, чем соединюсь с этим тираном!       — Не говори так о моём кузене! Он вовсе не такой, — Джульетта встала в угрожающую позу. — Ты его просто не знаешь. И если бы этот Мер... как его... эм-м, имя забыла... Меркуцио не выводил брата, то...       — Это я-то не знаю? А ты в курсе, что именно Тибальт первый устраивает столкновения? Тому свидетель я. Он нападает и избивает даже девушек! Ему всё равно на других, а Меркуцио заботится о своих друзьях, защищает всех Монтекки. Он — пижон, выхухоль и редкостный лавелас, но есть в его натуре то, чего нет почти ни у кого в городе — искреннее желание получать удовольствие от жизни, искать её прелести и быть одним из "королей Вероны"... — Консетта резко замолчала, словив на себе четыре пары удивлённых глаз.       — Ох, даже так? Не ожидал таких громких слов от тебя, — вдруг оживился Ромео и подошёл к раскрасневшейся, словно помидор, девушке. Та оттолкнула парня в сторону Джульетты.       — Ничего не подумай. Я сказала его единственные положительные качества, не больше. Монтекки, ты меня вообще слышишь?!       Вряд ли...       — Только скажи и я тебе зубы повыбиваю. Или уши отрежу, тут как захочешь, — издевательски проговорила воительница и начала потихоньку собираться домой.       Через час она уже должна была вести надзор. Натянув на плечи мантию с капюшоном и дождавшись, пока обвенчавшиеся скроются из виду, Консетта было ринулась из храма...       — Погоди, дитя. Ты постоянно в драках и боях кровопролитных. Опасны игры эти, помни это. Но если, не дай Господь, ты поранишься (гм-м...) или с тобой что-нибудь случится (гм-м, гм-м...), то вот тебе средство, — Лоренцо вручил в руки Консетты маленький пузырёк с мутноватой жидкостью*. — Надеюсь, это тебе не пригодится... Здесь лишь на раз хватит, но кровь остановится моментально!       — Спасибо вам, отец мой! — низко поклонившись в ноги священнику, подопечная открыла двери храма.       Первым делом она услышала со стороны окраины Вероны отборную ругань Капулетти, а также противный лязг холодного оружия Монтекки.       — Нет, пижон, сегодня ты поплатишься за это жизнью!       — Денёк начинается!

***

      Консетта бежала по улицам Вероны после церемонии. Она была рада за Ромео и Джульетту, но... Какая-то тоска грызла её внутри. Имя у тоски было, и отдавала она чем-то фиолетовым... И Консетта понимала, что это не её одежда.       Девушка последовала совету Лоренцо, и нацепила на себя одежду почти-Монтекки. Глядя в любую отражающую поверхность хотелось заколоться, ибо бледные щёки загорались красным.       Консетта вылетела из своих мыслей как пробка из бутылки, когда кто-то толкнул её в бок и проорал на ухо:       — Смотри куда прёшь, балда!       Девушка ошалело смотрела на Меркуцио, который отпихнул её себе за спину, и увлечённо парировал удары Тибальта. Бенволио стоял в сторонке и просто наблюдал. Меркуцио был неподражаем:       — Ух ты, кто-то научился шпагой махать... Отойди немножечко назад... Ой, Тибальт, осторожнее! Чуть самое дорогое мне не отхватил! Как это что, Консетта? Тебе показать, что ли? Чего краснеешь? Тибальт, ну не злись, тебе тоже показать могу. Ой, осторожнее!       — Хватит! — заорала Консетта и встала между Тибальтом и Меркуцио. Тибальт зарделся и отпустил глаза, Меркуцио же наоборот, вытаращился на декольте девушки.       — Охренеть... — всё, что смог издать фиолетовый.       — Ты... В этом?! — Тибальт наконец-то взял себя в руки. — Предательница! Кто этому помог? Ромео, точно он. Я убью его!       Консетта и Меркуцио недоуменно переглянулись. Обоих удивил такой вывод — Ромео на площади не было. Меркуцио нервно хихикнул, а Консетта испуганно и умоляюще посмотрела на Тибальта.       — Он не причём. Я решила, что Капулетти решили неверно – последнее, чего я хочу, это выйти за тебя... Просто выйти замуж. А это, скажем так, знак протеста... — Консетта осторожно забрала шпагу у парня и спрятала её в ножны. — И если ты убьешь кого-то ещё, это может обернуться серьёзными последствиями.       — Синьор Капулетти! — из-за угла здания показался посыльный в одежде вышеназванного дома. — Просили передать Вам, что Вас срочно ждёт граф Капулетти.       Тибальт выдохнул сквозь стиснутые зубы, метнул уничтожающий взгляд на хихикающего Меркуцио, холодно кивнул Консетте и гордо направился прочь.       Консетта облегчённо выдохнула и повернулась к Меркуцио, надеясь, что дождётся минимального "спасибо". Но этому было сбыться не суждено:       — Как приоделась, — Меркуцио скривился. — Хочешь стать похожей на нас? Не получится. Думаешь, одежду сменила, и стала как мы?       — Меркуцио, я...       — Замолчи! — Меркуцио опустил указательный палец на губы Консетты, не обратив на это никакого внимания. Девушка же замолчала, тихо-мирно офигевая.       — Зачем ты вмешалась? Я бы справился и без тебя, но нет, тебе надо лезть абсолютно во все. Успокойся, твоя помощь абсолютно никому не нужна! Особенно мне. Ты никогда – никогда, слышишь – не станешь мне другом!       Плечи Консетты дрожали в беззвучном плаче. Никогда... Отвратительное слово. По щекам потекли слезы. Меркуцио продолжал кричать, ругаться, обзывать её... Девушка резко повернулась и побежала. Она не видела куда — значения это не имело. В голове набатом стучали слова:       Никогда...       Никогда.       Никогда!       Никогданикогданикогда!