Засыпь меня пыльцой

Дела не станут менее доблестными, если не будут награждены Властелин Колец: Возвращение Короля

***

Чонгук открывает глаза, раздражённый странным светом, бьющим в лицо. — Что за… Вокруг него нет привычной уже деревни, разъярённого отца и даже поляны, на которой его должны были ожидать остальные. Вместо этого он видит каменные своды пещеры, таких же растерянных Кимов и Юнги, а также счастливого Чимина, прилипшего всем телом к последнему. Странное сияние становится всё ярче, и Чон машинально прикрывает глаза, в то время как остальные щурятся, пытаясь разглядеть предмет перед собой и не лишиться зрения. Сотни огоньков меркнут лишь затем, чтобы через секунду вспыхнуть вновь, и так продолжается ещё какое-то время, прежде чем на глазах у изумлённых магов из сияния не показывается… Камень. Обычный такой, достаточно крупный камень, коих в большом количестве можно насобирать в округе. У каждого в пещере резко появляется ощущение, что его кинули. — Кхм, и это всё? — решается задать возникший у всех в голове вопрос Юнги, подхватывая камень и подбрасывая его пару раз в руке. — Не то что бы я нагнетаю, но лично моя сила не чувствует никакой внутренней энергии от этого куска дерьма. — И моя тоже, — угрожающе начинает Хосок. — Вы чуть не полегли там, сражаясь с худшими событиями в своей жизни, и всё ради какого-то камня?! Намджун выглядит так, будто сейчас заплачет. Он был до последнего уверен, что сердце тролля представляет собой нечто большее, чем обычный булыжник: в его воображении это был усыпанный драгоценными камнями предмет в форме сердца, источающий свет при одном только прикосновении, а тут… Да если бы не красноречивое сияние в начале, никто так и не понял бы, что эта фиговина — магический артефакт. — Но… Как же так… — хватается за голову Джун, а Сокджин успокаивающе поглаживает его по волосам, тем самым призывая успокоиться. — Возможно, магические свойства этого камушка просто запечатаны, а потому мы не можем почувствовать или увидеть их следы. Никто не знает, что там у этих троллей на уме, а потому наиболее умным решением было бы взять этот камень в Университет и уточнить мнение более опытных магов на этот счёт. — Ладно, а что насчёт другого камня… — Юнги косится в сторону Чонгука. — Торжественное прощание состоится завтра или уже сейчас? — Не могу понять, чем вам всем так не нравится Чонгук, — взрывается Тэхён, который после определённых событий, связывающих его с младшим, просто не может позволить остальным заклевать его. — Такое чувство, что он собирается вас убить, ей богу! «Ты даже не представляешь, как близок», — думает Сокджин, позволяя вездесущему Джуну заглянуть в свои мысли. Нам усмехается, но решает промолчать, так как эльф ещё возле деревушки, в которой жил Чон, попросил его пока не говорить об истинных мотивах нахождения младшего в их компании. — Так или иначе, но сейчас нам пора домой, — мягко начинает Хосок, демонстративно приобнимая Тэхёна за плечи и еле удерживаясь от того, чтобы показать Чонгуку язык. — Ты же понимаешь, что мы с самого начала планировали расстаться с ним после того, как найдём камень? — Да почему?! — не понимает Ким, отпихивая Чона в сторону. Все присутствующие затаили дыхание: на их памяти эта сладкая парочка никогда не ссорилась, а если у них и возникали какие-то разногласия, то они всегда решались путём спокойных обсуждений или жарких поцелуев. Последнее, конечно, было не очень приятно наблюдать, но лучше уж обмен слюнями, чем назревающий скандал, который разворачивается на их глазах прямо сейчас. — У него тоже есть магические способности! — настаивает Тэхён. — Что вы имеете против того, чтобы позволить им раскрыться в Университете? Сами же знаете, что происходит с магами, игнорирующими свой дар. — Но Тэ… — обескураженный Хосок решительно не хочет видеть рядом с Кимом Чона, который, по сути, стал причиной их первой серьёзной ссоры. — Что Тэ?! Угомони свою беспочвенную ревность и пойми, что нет ничего плохого в том, чтобы заводить новые знакомства и помогать тем, кому это нужно! Вы все тут белены объелись или заразились от тех заносчивых задниц с третьего курса, которые ходят по универу с видом, будто все, кто младше или слабее них — грязь? Что плохого в том, чтобы просто показать ему это место, он же даже ещё не прошёл вступительный экзамен, в конце-то концов! — Ладно, — неожиданно перебивает его гневную тираду Сокджин, которому, мягко говоря, надоело слушать одни и те же доводы «за» и «против». — Выдвигаемся на рассвете, возьмём его с собой и если он пройдёт комиссию, то пусть хоть на арфе в университетском оркестре играет. — Но… — начинает было Намджун, однако его тут же затыкает убийственный взгляд эльфа. — Подкаблучник, — тихо усмехается Юнги, но укоризненный взгляд Чимина пробуждает в нём доселе не особо докучавшее ему чувство стыда.

***

— Мне не нравится этот путь, — бормочет Тэхён, настороженно оглядывающийся по сторонам. — Что именно тебе не нравится? Куча кочек, об которые наши лошади могут переломать ноги, виднеющееся неподалёку озеро, где в теории может быть полно нечисти, или же тот факт, что здесь ледяной ветер? — ворчливо отзывается Мин, никогда не упускающий повода накалить атмосферу. — Постой, но здесь нет ветра, — недоуменно говорит Намджун, возглавляющий цепочку из лошадей. — Да как нет, я же чувствую ледяные потоки воздуха! Юнги злится. Мало того, что он замыкает цепочку, так его ещё и сумасшедшим называют! — Юнги… — Чимин, обернувшийся лицом к фее, резко умолкает. — Ну что там?! — сварливо уточняет Мин. — Это не ветер… — почти шепчет Чимин, выпучивая глаза. Тэхён, заинтересовавшийся разворачивающимся позади него действом, так же оглянулся, чтобы получше рассмотреть причину недовольства феи. От увиденного у ведьмы, мягко говоря, отвалилась челюсть, ибо позади Юнги стоял огромный, мать его, йети! — Какого чёрта он делает не в горах?! — орёт Джун, кастуя заклинание. — Можешь спросить у него, но не думаю, что тебе ответят, — кричит в ответ Сокджин, доставая лук. Магия, оно, конечно, хорошо, но иногда проверенный «лом» действительно сводит на нет всякий «приём», а волшебство — дело тонкое, там ещё нужно и время, и силу рассчитывать, чтобы и врага завалить, и живым остаться, и самого себя с товарищами не подорвать. Выпуская стрелы одну за другой, Сокджин тихонько ругается на эльфийском себе под нос: а на что он, собственно, рассчитывал? Каждому ребёнку известно, что шкура йети практически непробиваема. — Да стойте вы! — неожиданно просит он, в примирительном жесте выпячивая руки-лапы вперёд. Друзья недоуменно переглядываются, думая, что у них начались массовые галлюцинации или что они сошли с ума. Ну не могут йети говорить, и всё тут, и в лесах им делать нечего. Пожалуй, вариант с помешательством очень даже неплох, особенно на фоне потенциальной возможности быть сожранным йети. Галлюцинации ведь не питаются людьми, эльфами и далее по списку? — Ну что за люди? Я нормально поговорить хотел, а они в меня стрелами швыряются. — Я не человек, — флегматично поправляет Сокджин. — Так что с меня взятки гладки. — А! Ушастый, — приглядывается «нечисть» и ухмыляется. — Ну ты не обольщайся, вы от людей недалёко ушли. Ким фыркает, оскорблённый до глубины души. — А здесь у нас кто? Кровопийца, феечка, дух, собачка и парочка ущербных? — Кхм-кхм, — выразительно откашливается Хосок, которому предпоследнее определение не очень понравилось. — Я те дам феечку, — мигом включается Юнги, но его тут же перехватывает за шиворот Намджун. — Ты же не собираешься на полном серьёзе бороться с огромным, гоблин, йети?! — Да какая разница, — бурчит Мин. — Это всё равно лишь плод нашего воображения, потому что говорящих йети не бывает. — Ты из какого века, парень? — разводит руки-лапы в стороны тот. — В наше время даже лягушки разговаривают, не то что йети. Ты бы ещё сказал, что баньши только и делают, что орут. — Но в Университете нам говорили… — Ой, много они там знают! Неужели тот факт, что я стою и разговариваю с тобой, не является достаточным доказательством? — Ээ… Нет. Я всё ещё не уверен в том, что не чокнулся. — Тьфу ты, — раздосадовано подытоживает йети. — Есть здесь кто посговорчивее или мне снова караулить более дружелюбную компанию? — Ну… Я, наверное, — неуверенно отзывается Джун. — О, вампиришка! Инициативный участник, мне нравится. Меня, кстати, Чанёль зовут. — Ча… Стой, ты что, прикалываешься? — Хосок до сих пор не мог отойти от осознания, что разговаривает с йети, который, к тому же, его оскорбил. — Ну да, Чанёль, не всем же быть Минхёками и Тэхёнами. Тебя, кстати, как зовут? — игнорируя Чона, йети с любопытством во взгляде смотрит на ведьму. — Т-тэхён, — блеет тот, мысленно всё ещё прощающийся с жизнью и составляющий завещание. — Чувство юмора — это хорошо. С тобой мы подружимся, — кивает йети и изрекает: — Я, это, короче, с вами пойду. — Чего?! — роняет челюсть наземь Юнги, но Чимин быстро усмиряет его метким тычком в рёбра. — Господин большой и страшный йети, — осторожно начинает Пак, с опаской глядя снизу вверх на нечто, называющее себя Чанёлем, — но что вы будете делать там, куда мы направляемся? — Я тут немного послушал ваши дрязги, и понял, что вы держите путь в Университет Магии, так? — Так, — судорожно кивает Чимин. Казалось бы, всё самое страшное дух уже на своём веку повидал: смерть, эксперименты с зельями от Тэхёна и очередь готовить Намджуна, но вот говорящий йети — определённо что-то новенькое, столь же интересное, сколь ставящее в тупик. — Ну вот меня туда же и отправили! Немой вопрос в глазах компании читается слишком явственно, а потому Чанёль поясняет: — У йети вообще, по-моему, магических способностей не водится. Так, по мелочи перепадает что-то вроде крепкой шкуры или минимальных магических умений. Вообще без понятия, в какой момент что-то пошло не так, но надо мной природа знатно так поглумилась, даровав на порядок большую силу, чем есть даже у вождя нашего племени. А кому в наше время нужны соперники? Вот меня и сослали в Университет, от греха подальше, на случай, если власть захочу захапать. — А откуда тебе известна человеческая речь? — любопытствует Намджун под горестные вздохи друзей. Уж они-то точно знали: Ким никогда не ограничивается одним вопросом, а если он начал чем-то интересоваться, то трёхчасового допроса не миновать. — Так у нас, йети, уж не тупее вашего устройство будет. Мы живём обособленно, в горах, после Великой Войны, и потихоньку изучаем себе человеческий язык да ремёсла, а неизвестно вам всё это лишь по той причине, что до меня ещё ни один йети не наскребал магической силы больше, чем у вождя, следовательно, поводов ссылать его из племени в Университет тоже не было. При упоминании Великой Войны все невольно вздрогнули — уж больно хорошо запомнились им красочные рассказы историка о случившемся. «Великая Война — это время, когда всякий люд потерял свою человечность, вампиры и эльфы сошли с ума, и прочих рас захлестнула волна ненависти и кровожадности. Реки из крови и горы тел валялись по всему континенту, животные инстинкты захватили разум всего живого… Вот уж сотен пять лет этому событию, а отголоски слышны до сих пор: не встретите вы теперь многие расы в таверне после занятий, а йети так и вовсе стагнировали, опуская и без того не очень высокую планку своих умственных способностей», — размеренный тембр историка одновременно звучит в головах у каждого. Посему выходило, что после Великой Войны — абсолютно бессмысленного кровопролития и массового помешательства, как считает Хосок — йети резко замедлились в развитии, скатываясь с эволюционной лестницы вниз и превращаясь из расы в обычную тупую нежить. И по сей день несчастное министерство думает, куда же отнести этих злополучных ископаемых, с учётом наличия у них признаков как и пустоголовых животных, так и, в общем-то, какого-никакого уклада общества и свода законов, характерного для рас. Но ситуация, в которой они оказались сейчас, граничила с фантастикой — это означает, что все их суждения о йети были ошибочны. Если они возьмут с собой Чанёля, фактически это будет сродни историческому открытию, да и на лицо обалдевшего историка посмотреть хочется. — Ладно, — кивает Джун и мотает головой в сторону Мина. — Здесь узкая тропинка, поэтому пока, как и до этого, иди за Юнги. — Лады, — соглашается Чанёль и встаёт позади феи. — Слушай, а как вы… — начинает Намджун спустя две минуты. Раздосадованный вой, кажется, слышит весь лес.

***

Под конец пути вся компания выжата, как лимон: Намджун всю дорогу доводил Чанёля до белого каления своими «короткими вопросами», Тэхён снова что-то напутал с телепортом, из-за чего им пришлось сражаться с разъярёнными упырями, благо, йети в команде значительно облегчил и ускорил этот процесс. И вот сейчас — они у цели. Университетские ворота зазывно поблёскивают на солнце, являя миру надпись, выгравированную на нескольких языках. — «Оставь сомненья всяк сюда входящий»? — читает йети, озадаченно хмурясь. За время продолжительной поездки им (читай: Намджуну с вопросами) удалось узнать, что йети также изучают в своих племенах письменность и счёт, но весьма поверхностно, что наглядно демонстрирует тот факт, что Чанёль читает по слогам. — Да, — хмыкает Хосок. — Несколько месяцев назад один умник зачеркнул «сомненья» и написал поверх «надежду», но его быстро вычислили и чуть не отстранили от занятий. — Я был молод и глуп, — фыркает Тэхён, замечая на себе весёлый взгляд Чонгука и широко улыбаясь в ответ. Хосок отворачивается к Намджуну, убеждаясь, что ничто не помешает тому беспрепятственно прочитать его мысли. «Этот Чонгук себе слишком многое позволяет!» — буквально орёт его сознание, заставляя Джуна удивлённо посмотреть на источник звука. Признаться, вампир даже не сразу понял, что это — мысли Хосока, приняв их за сказанную кем-то реплику, настолько громко и чётко они прозвучали. «А Тэхён?» — не мудрствуя лукаво, Джун транслирует в голову Чона первое, что пришло в голову. Хосок задумывается. В самом деле, Ким не выглядит таким уж несчастным рядом с этим человеком, наоборот, весь его вид говорит о том, как весело он проводит время. Сердце неприятно покалывает, когда он замечает улыбку, ранее адресовавшуюся только ему. Что это — просто крепкая дружба? Нет, чутьё редко обманывало оборотня, и тут «просто дружбой» со стороны младшего явно не пахло. Но значит ли это, что Чон позволит второму Чону просто взять и разрушить его отношения? Нет. Отец всегда говорил, что за любовь нужно бороться. … Тем временем студенты шокировано смотрят на йети, спокойно входящего в здание следом за остальными. Кажется, количество сплетен в стенах Университета резко увеличилось.