И отрёт Бог всякую слезу с очей их

Arm yourself because no-one else here will save you The odds will betray you And I will replace you You can't deny the prize it may never fulfill you It longs to kill you Are you willing to die? The coldest blood runs through my veins You know my name Chris Cornell «You Know My Name»

      …Хрипловатый смех отдавался от каменных стен одиночной камеры тюрьмы Аместриса. Исаак так и не понял, что так рассмешило Багрового алхимика, сумасшедшего подрывника, ветерана войны в Ишваре в его предложении пойти с ним. В ту ночь он ушёл из тюрьмы ни с чем, а в его голове звучали сказанные Кимбли слова: «Я убил их потому, что хотел убивать»…       Теперь он был Исааком Хоффманом, не последним человеком в обществе Туле, и перед ним стоял… Нет, теперь у Ледяного не было ни тени сомнения. Изначально, когда ему сообщили, что обществом заинтересован некий химик, изучающий взрывчатку, он бы и не обратил на это внимания, если бы не редкое и специфичное имя и уж очень созвучная с уже знакомой ему фамилия. Нынешний Хоффман все же надеялся, что здешний учёный не имеет никакого отношения к маньяку-подрывнику из Аместриса. Да и возраст не сходился…       Сейчас же перед ним стоял он. Те же татуировки на ладонях, те же манеры, светлый костюм абсолютно не по сезону, едва уловимый аромат ветивера, который, казалось, сопровождал его везде: не только на парадах и торжествах, а даже там, где пахло порохом, кровью и безысходностью… Только сейчас Ледяной понял, что многое бы отдал, лишь бы больше не встречать этого психопата. Как бы гениален он ни был, но таким талантам место или под стеклом взаперти, или в сырой земле.       — Зольф Кимблер, — приветливо ответил бывший майор армии Аместриса, пожимая протянутую руку, — чрезвычайно рад знакомству.       Кимбли понимал, что если Ледяной Исаак отвечает за приём неофитов в круг посвящённых, то не видать ему этого самого места как собственных ушей после той откровенности, которую он позволил себе в тюрьме в Централе. Оставалось понять, точно ли перед ним Ледяной алхимик, хотя на этот раз Зольф был готов побиться об заклад, что это именно он собственной персоной. Даже прическа та же.       — Вы же тот самый талантливый химик, занимающийся взрывчатыми веществами?       — Да, полагаю, речь именно обо мне, — Кимбли учтиво наклонил голову.       Он думал лишь об одном: сейчас нужно было убедить Ледяного, что перед ним стоит вовсе не Багровый алхимик, а местный интеллигент херр Кимблер. Но удерживаться от соблазна пройти по краю пропасти было не в его правилах. И если Исаак даст повод…       — Что же привело вас сюда? — развёл руками Хоффман-Макдугал. — Может, хотите вина?       …Неофициальная часть выпускного из академии только начиналась: больше не было напыщенных напутственный речей от старших по званию, зато звучала музыка, впервые легитимно пусть и не рекой, но ручьём, лилось вино и на вечере присутствовали не только выпускники их Академии, но и выпускницы соседней — женской.        — Ты — талантливый алхимик, — улыбнулся Зольфу старший уже товарищ: Исаак Макдугал, Ледяной алхимик. — Твои преобразования прекрасны. Не стесняйся, выпей вина!        — Благодарю вас, майор, — Кимбли вежливо наклонил голову, — но я предпочитаю держать разум ясным…       — Благодарю вас, — Кимбли искренне улыбнулся, — но я предпочитаю держать разум ясным.       Макдугал почувствовал, как кровь стучит в висках. Либо этот гадёныш попросту издевался над ним и, судя по улыбке, ещё и получал от этого удовольствие, либо… Исаак уже пять лет жил на Земле и повидал немало «двойников» тех, кто жил в Аместрисе. Часть из них были словно отражениями тех личностей, которых он знал там, и, в общем-то, ничего странного в подобном сходстве бы не было, если бы… Если бы не что? Бывший алхимик, а ныне член общества Туле не мог ответить себе на этот вопрос. Он был уверен: найди он это самое «что», станет ясно, кто же перед ним: сам Багровый алхимик собственной персоной или похожий на него тип. А если и похожий, но не только внешне — не нужны, ох как не нужны ему были подобные личности!       — Что же до общества Туле… Меня чрезвычайно интересует Атлантида и её наследие. Я убеждён, что это может помочь, в частности, в современных научных исследованиях.       — В ваших научных исследованиях? — Ледяной пригубил вино, и прищурился. — Думаете ли вы о том, как ваши изыскания скажутся на человечестве? Разрушительная сила взрывчатки, способная унести столько жизней, — это ли благо?       Он снова провоцировал. Багровый просто не мог проигнорировать такое приглашение на своеобразный танец.       — Я делаю свою работу, — пожал плечами Кимбли, — до тех пор, пока мир нуждается в моих исследованиях и в моей работе, я буду продолжать этим заниматься. К чему здесь рассуждения о морали? Если этого не буду делать я, этим займутся другие. И, потом, разве не было мирного применения того же нитроглицерина? А даже если и не было — не в нашем положении воротить нос от того, что поспособствует самозащите. Хочешь мира — готовься к войне.       Он налил содовую в стакан и сделал несколько глотков.       — Но, позволю себе вернуться к Атлантиде и ещё одной «земле обетованной», — Зольф с явным наслаждением использовал столь характерное для этого мира выражение, — Шамбале. Вы не слышали о ней, херр Хоффман?       Исаак напрягся. Либо его собеседник очень хорошо информирован, либо… А что, собственно, либо? Сам принимал участие в открытии Врат? Быть того не может. И вообще, вероятно, стоявший перед ним щёголь не имел ни малейшего отношения ни к Аместрису, ни к алхимическим взрывам. Или имел?       — С чего Шамбала вошла в круг ваших интересов? Надеетесь найти там месторождения селитры? — с деланным добродушием усмехнулся Ледяной.       — Нитраты могут быть приятным бонусом, — мягко возразил Кимбли, — однако меня, скорее, интересует это место в связи с наследием Атлантиды, а я уверен в уникальности этого наследия, и в связи с различными эзотерическими концепциями собственно Шамбалы.       Формального повода отправить восвояси Кимблера у Макдугала не было. Главной своей задачей Исаак теперь считал не допустить встречи этого человека с Хаусхоффером или Дрекслером. В том, что они сойдутся, у Ледяного не было ни малейших сомнений. И если Дрекслер в последнее время не слишком активен, то Хаусхоффер…       — Исаак! — исполненный радости голос перекрыл шум говорящих.       Быстрым шагом в их сторону направлялся элегантный мужчина почтенного возраста.       — Безмерно рад тебе сегодня! — он сердечно пожал руку товарищу. — Общаешься с молодежью? — подмигнул он Исааку, кивнув в сторону Зольфа. — А там тебя, между прочим, дама заждалась, а я бы на твоём месте не заставлял ждать такую женщину, каким бы интересным не был собеседник! Тем более юноша почтит нас ещё раз своим присутствием?       Всё складывалось как нельзя хуже! Чёртов Хаусхоффер как всегда вовремя! Если этот «юноша» заговорит его (а если это и правда Кимбли, то не признать того, что он может быть чертовски обаятельным, — погрешить против истины), то рассчитывать на то, что увлечённый мэтр не выдаст последних новостей, — пустое и бесплодное занятие…       — Прошу меня извинить, — едва сдерживая негодование, Хоффман поклонился, — я, с вашего позволения, присоединюсь к вам позже. Херр Кимблер, я надеюсь продолжить наш разговор.       — Это весьма и весьма взаимно, — глаза Кимбли неприятно сверкнули.       — О, так вы и есть херр Кимблер, химик? Фройляйн Анна только что рекомендовала мне вас как весьма интеллигентного и приятного собеседника, — мужчина поправил очки и протянул руку, — моё имя Карл Хаусхоффер.       — Зольф Кимблер, чрезвычайно рад знакомству, — Кимбли протянул правую руку для рукопожатия так, чтобы свет упал на татуировку на ладони.       Расчёт оказался верным. Глаза Хаусхоффера за очками заблестели, интерес к новому знакомству стремительно покидал формальную плоскость.       — О! — пожав руку Зольфа, его новый знакомый не отпустил её, а перевернул ладонью вверх и поднёс ближе к глазам, чтобы рассмотреть. — Как занятно! Вы же не возражаете? Я уже видел подобное… Вы… — он понизил голос, заглядывая собеседнику. — Вы же… Алхимик?       Кимбли от души рассмеялся. У Исаака Макдугала по спине сползла предательская капля пота: он слышал этот смех, только более громкий и неистовый, в Ишваре. И в одиночной камере центральной тюрьмы.       — Херр Хаусхоффер, боюсь, у вас неточная информация, я — химик. Хотя, не стану скрывать, как наука, давшая жизнь делу моей жизни и как важнейшее культурно-историческое наследие, алхимия мне крайне интересна.       — Но я видел подобное! — Хаусхоффера обуял жар гордости за научный прорыв, и он горячо верил в то, что этот опыт может быть повторён. — Нам с помощью алхимика Хоэнхайма и его сыновей, братьев Элриков, уже удалось однажды открыть Врата в какой-то мир, хотя и не в Шамбалу! Я уверен, вы тоже сможете это сделать, особенно если объедините усилия с херром Хоффманом! Или поможете нам найти настоящую Шамбалу!       Исаак, стоя поодаль с фройляйн Анной, был готов лопнуть от праведного гнева. Когда Хаусхоффер стал рассматривать татуировку на ладони этого новенького, Ледяной был уже уверен, что старый дурак как на духу вывалит на столь заинтересованного молодого человека всё: и про Врата, и про оружие, и про Хоэнхайма с братьями Элриками. Он всегда был убежден, что нельзя отдавать важные ниточки в руки столь увлечённым людям. Потому что потом придут расчетливые подлецы с великолепной памятью, и уж они-то не упустят возможности сделать свой ход.       — Опасный молодой человек, — сквозь зубы процедила Анна, глядя в сторону беседующих Хаусхоффера и Кимбли. — Он не из тех, у кого дрогнет рука.       — Я знаю, — вздохнул Ледяной, — знаю.

* * *

      Кимбли, напевая под нос песню Вальтера(1), шёл по направлению к воротам Хофгартена, откуда он попросил Ласт забрать его. В кармане пальто лежала записная книжка с новыми восьмью контактами, из которых явно ценными были два. Если быть более точным, то три, но Исаак Хоффман ему мешал. Впрочем, это не его забота. Пока, по крайней мере. Он был уверен, что на некоторое расстояние Ледяной и его спутница — под стать его алхимии! — проследовали за ним. Не стоило им пока видеть Ласт, пусть даже и через стекло автомобиля. Кто знает, были ли они знакомы в Аместрисе…       Но не признать поход продуктивным он не мог. Во-первых, его пригласил на кофе лично Хаусхоффер. Во-вторых, он теперь стал вхож на собрания общества. Признаться честно, на такую удачу он и рассчитывать не мог: с первого же визита подобное доверие — большая удача. И, разумеется, плодотворная работа — его работа.

* * *

      — Он меня пугает, — капризно пожаловалась Анна, водя длинным пальцем по обнажённой груди Исаака. — Ужасный человек, право слово.       Макдугал внимательно посмотрел на кудрявую голову своей пассии. Либо она лукавит, во что бывший алхимик верить не желал, либо этот Кимблер и правда ей как в горле кость. И Исаак прекрасно её понимал: с момента появления этого щёголя в обществе Туле, нынешний «Хоффман» стал чувствовать себя так, словно он сидел на бочке с динамитом в самом прямом смысле этого слова. Однако выказывать спутнице своих подозрений он пока не собирался.       — Брось, — небрежно проговорил он, — таких как он — тьма. Ну химик, ну неприятный…       — А татуировки его ты видел? — Анна приподнялась на локте, заглядывая Ледяному в глаза. — Он что-то скрывает, я клянусь тебе!       Скрывает, как пить дать скрывает, но делиться этим с Анной Вульф Макдугалу не хотелось. Тогда пришлось бы рассказывать всё — он за пару месяцев общения с ней понял, что стоит дать ей хотя бы крупицу информации, она почище опытного сыщика вытянет все. Надо напустить её на Кимбли в более благоприятной обстановке. На это Ледяной с удовольствием бы посмотрел!       — Анна, милая, он просто отвратительный тип, не более, — примирительно сказал Исаак, обнимая её и перебирая светлые кудри.       — Вот что ему понадобилось в обществе Туле? — не унималась она. — Может, он и вовсе шпион?       «Шпион, — мысленно согласился Ледяной. — Страны, которой не существует в этом мире».       Бывший государственный алхимик Исаак Макдугал поначалу принял Землю за Ад, хотя до ишварской зачистки не верил ни в чёрта, ни в бога. Позже, изучив множество источников, он пришёл к выводу, что находится на своего рода «изнанке» привычного ему мира, и жаждал всем своим существом вернуться домой. Но способ был лишь один — вновь открыть Врата. Он безмерно жалел, что на момент открытия Врат ничего не знал ни об обществе Туле, ни о наследившем и здесь семействе Элриков. И сейчас он отчаянно цеплялся за любую возможность получить так нужные ему знания. И такой конкурент, как Багровый алхимик, был ему ни к чему…       — Дорогая, эти модные теории заговора не доведут до добра, — он улыбнулся. — Но если ты так переживаешь, спроси у него сама? Никто не в силах устоять перед твоими чарами.       Комплимент возымел обратное действие: Анна вскинулась и гневно воззрилась своими прозрачными глазками на Исаака.       — Я?! С этим?! — она замотала головой. — Не желаю я с ним разговаривать.