Любимый узник

Цзинь Гуан Яо чувствовал себя тряпичной куклой. Он не сопротивлялся, когда Не Мин Цзюэ укрыл его простынёй и взвалил на плечо. Он не двигался, когда Чи Фэн Цзунь аккуратно срезал бинты. Он даже не шелохнулся, когда чужие руки вымыли его тело, а после натёрли спину и ногу исцеляющей мазью. Гуан Яо не хотел реагировать. Тело не душа. Пусть с телом делают всё что угодно. Мэн Яо как-то пропустил момент, когда Не Мин Цзюэ его перемотал и снова взвалил на плечо. Но удивился, когда Чи Фэн Цзунь с ним на плече вернулся в свои покои. «Что, неужели снова?..» — с горечью подумал Мэн Яо и приготовился к тому, что его вновь бесцеремонно уложат на кровать и изнасилуют. Но Не Мин Цзюэ всего лишь укрыл Гуан Яо одеялом и ушёл работать. Мэн Яо не сразу заметил в углу комнаты, прямо рядом с окном, стол и стул. Чи Фэн Цзунь зажёг свечу и молча приступил к разбору жалоб и отчетностей. Молчание убивало. Названый старший брат никогда не отличался разговорчивостью, но Мэн Яо всегда удавалось завести с ним долгую беседу. Сейчас любые слова показались бы если не ложью, то лицемерной фальшью или, по крайней мере, жалким оправданием. Цзинь Гуан Яо подумал, что будь у него с собой меч, он бы непременно вонзил его сначала в названого старшего брата, а после — в себя. За невеселыми жестокими мыслями Гуан Яо сам не заметил, как заснул. Только через сон почувствовал, как кровать рядом с ним прогнулась, и под одеялом сразу стало в разы жарче. Зато разбудил Цзинь Гуан Яо пугливый и даже заикающийся Не Хуай Сан. — Цзинь Гуан Яо, доброе утро! Вам надо позавтракать. Мэн Яо сонно поморгал. Не Хуай Сан был выше ростом, но телосложение у него еще более жалкое, чем у Гуан Яо. Никакого вреда он учинить не сможет. Поняв, что никакой опасности нет, Цзинь Гуан Яо кинул несколько церемониальных фраз и с аппетитом уставился на поднос. Несколько маньтоу, дыня и что-то вроде пресной каши. Мэн Яо приподнял брови в удивлении: обычных узников так не кормят. — Лекарь сказал, вам надо восстанавливать силы, — хлопотал над ним Хуай Сан. — Брат запретил вам покидать эти комнаты и… — Я понял, — Мэн Яо приложил ладонь к виску, словно у него чертовски сильно разболелась голова. — Могу ли я полежать немного, Хуай Сан? — Да, да, конечно! Юноша и сам был рад поскорее убраться из комнаты, а потому, поняв недвусмысленное желание узника, мигом выскочил в коридор. Мэн Яо услышал, как два человека, очевидно, его надзиратели, встали у самой двери. Мэн Яо вздохнул и поднялся с кровати. Безрадостным взглядом он наградил сабли и мечи, висящие на стенах, — Гуан Яо был слишком слаб для того, чтобы поднимать тяжёлое оружие. В углу кровати стопкой лежали одежды Цин Хэ Нэ. Мэн Яо предпочёл не ходить нагим и облачился в них. Аккуратно передвигаясь, морщась при каждом шаге на левую ногу, Гуан Яо пересек комнату и наклонился над столом, полностью заваленным разной документацией. Бумаги, бумаги, бумаги… Гуан Яо невольно заметил отчеты о доходах и расходах, и из горла его вырвался невольный смешок: раньше он сам разбирался с такими делами. Вообще-то на Аннигиляции Солнца как-то так получилось, что Мэн Яо всегда был под рукой у Чи Фэн Цзуня. Они вместе разгребали бумаги, сражались против Вэней, а когда наступали редкие спокойные дни, они даже выпивали вместе. И Мэн Яо остался бы рядом с Чи Фэн Цзунем, обязательно остался, если бы не дурная мысль о семье. Отец, брат… Маленький глупый Мэн Яо думал, что он кому-то нужен. Думал, что если он прославится на поле битвы, то отец примет его. Глупо было надеяться на такое чудо. Цзинь Гуан Шань не знал ни одного своего внебрачного ребенка в лицо, так почему же он должен выделять Мэн Яо? Ему не нужны бастарды в клане. Мэн Яо мог понять это после того, как его на день рождения спустили с лестницы. Но Мэн Яо удалось достигнуть определенных высот. Сначала, правда, пришлось пострадать. Он делал вид, что исправно служит Вэнь Жо Ханю, хотя сам тайком сливал всю информацию Ордену Гу Су Лань. Мэн Яо приходилось делать крайне неприятные вещи — не менее неприятнее тех, с которыми ему приходилось мириться в борделе. И Цзинь Гуан Яо два раза предал своих же. Первый раз — когда сорвался и убил целую группу адептов. Те слишком громко насмехались над Гуан Яо, говорили в лицо, что он всего лишь сын шлюхи и ничего не достоин. Мэн Яо терпел это до определенного момента. Потом не смог. Второй раз он предал Аннигиляцию Солнца, когда в одном из тёмных коридоров Безночного Города поймал за шиворот Вэнь Цин и приказал бежать. Вэнь Цин и Вэнь Нин спаслись, остатки их клана — тоже. Цзинь Гуан Яо знал, что их подобрал Вэй У Сянь. Старейшина И Лин обосновался на горе Луан Цзань и послал весь мир заклинателей к черту, добавив, что никого из остатка клана Вэнь он не выдаст. Цзинь Гуан Яо молча восхищался Вэй У Сянем. Но сейчас доблестный рыцарь Вэй У Сянь его определенно не спасёт. Гуан Яо в ворохе бумаг с трудом отыскал небольшой ножик для писем, больше похожий на тупой скальпель. Отлично! Этим можно сломать замок на двери и даже ослепить надзирателей, если дело зайдёт в совсем невыгодное положение. Долго стоять на ногах Мэн Яо не мог. Он, прихрамывая, добрался до широкой кровати и потянулся к подносу. Его кормят. Отлично! Плотно позавтракав, Гуан Яо снова сделался сонным и вялым. Он уже собирался вздремнуть перед побегом, как дверь, ведущая в коридор, громко распахнулась. На пороге ожидаемо стоял Не Мин Цзюэ. Цзинь Гуан Яо начал перебирать все возможные варианты насилия над собой, но Чи Фэн Цзунь, казалось, пришёл вовсе не пытать младшего названого брата. Он крепко держал в руках поднос, на котором в нагромаждении стояли пиалы с пахучими жидкостями и пилюли. Когда Не Мин Цзюэ оказался рядом с кроватью, Цзинь Гуан Яо, повинуясь инстинкту, невольно забился в угол кровати и накрыл себя одеялом. И тут же мысленно дал себе оплеуху. «Идиот! Нельзя оказывать сопротивление!» По лицу Главы Ордена Не пробежала мрачная тень, и он уселся на край кровати, поставив на прикроватный стол второй поднос. — А-Яо, тебе надо выпить лекарство, — голос Не Мин Цзюэ звучал почти заботливо. Губы Цзинь Гуан Яо искривились в злой усмешке. — Зачем? Только тратишь время впустую. Всё равно потом изобьёшь кнутом или выдерешь до полусмерти. Так какая разница? Уголки губ Чи Фэн Цзуня резко дёрнулись вниз, и он порывисто вздохнул: — Думаешь, мне всё это нравится? Цзинь Гуан Яо зло расхохотался: — Ты приходил ко мне каждый день и избивал! О! Никто из вас даже слушать меня не стал, когда я пытался оправдаться! Никто не желал немного пораскинуть мозгами. А вчера ты… — Довольно! — резко осадил младшего названого брата Чи Фэн Цзунь и едко добавил:  — Ты заврался, А-Яо. У тебя было два пути: либо казнь, либо это. Мэн Яо жестко произнес: — Лучше казнь. Скажи-ка, Мин Цзюэ-сюн, тебя когда-то вообще насиловали? Открою секрет, старший брат: это неприятно и больно. — Неприятно и больно сейчас молодой госпоже Цзян, которая чуть не лишилась мужа из-за тебя. Всё остальное ты стерпишь. Уж прости, такова цена твоей ошибки. Цзинь Гуан Яо замолк. Под строгим взором Главы Ордена Не он принял положенные пилюли, выпил горькие отвары и снова забился в угол кровати. — Не строй из себя жертву, — раздражённо пробормотал Не Мин Цзюэ. — Мне противно от твоей лжи. — А мне противно от тебя, Мин Цзюэ-сюн, — губы Цзинь Гуан Яо дрогнули. — Никогда бы не догадался, что ты обрезанный рукав. Лицо Чи Фэн Цзуня посуровело. — А скажи-ка, старший братец, как давно ты испытываешь подобные желания? А не окажись я сейчас твоим узником, то ты пошёл бы по иному пути и взял силой после очередного собрания в Нечистой Юдоли? А какие пристрастия ты питаешь к нашему братцу Цзэ У Цзюню, а? Он знает о твоих увлечениях? Или ты взял Лань Хуаня где-то грубо, не внимая его слёзам и мольбам? А может ты… — Хватит! — резко оборвал Глава Ордена Не Цзинь Гуан Яо. — Не притворяйся святым, А-Яо. Будь я твоим первым мужчиной, ты бы вёл себя совсем по-другому. Интересно, сколько раз ты давал в себя вставить влиятельным заклинателям, чтобы приблизиться к папочке? А папочка?.. Цзинь Гуан Яо был в ярости. Если бы у него в руках был Хэнь Шень, он бы непременно бросил вызов Не Мин Цзюэ. Чи Фэн Цзунь умел надавить на живое и задевать те раны, которые совсем не хочется бередить. Мэн Яо выплюнул несколько проклятий и вскочил с кровати. Мир перед глазами пошатнулся, очертания комнаты поблекли, но он, пытаясь сфокусировать взгляд на Не Мин Цзюэ, гневно закричал: — Да что ты, черт возьми, вообще знаешь?! Чи Фэн Цзунь вдруг разъярился до такой степени, до какой его мог вывести только Вэнь Жо Хань с его грязным высокомерием. Не Мин Цзюэ перехотел кричать и кидаться угрозами. Внешне он казался спокойным и непоколебимым, даже чересчур, если брать в учёт недавнюю перепалку, но внутри него всё дрожало от переизбытка чувств. Чи Фэн Цзунь сказал своему узнику абсолютно холодным и притворно спокойным голосом те слова, из-за которых он точно когда-нибудь пострадает: — Знаю лишь то, что сын шлюхи вроде тебя недостоин жизни.

***

Не Мин Цзюэ отправился на тренировочное поле. При виде грозного Чи Фэн Цзуня младшие адепты задрожали, а под его прямым взором бой они продолжили нервно и слабо. Чи Фэн Цзунь находился в отвратном настроении. В гневе. Он вынул из ножен свою Ба Ся и зашагал к старшему адепту, единственному на тренировочном полигоне, кто мог более-менее вынести удары Главы Ордена Не. Церемониально поклонившись, ученик напал первым. Чи Фэн Цзунь цокнул и пересек выпад жесткими рубящими ударами. Несколько секунд — и сабля противника валяется в стороне, а сам противник молит о пощаде. Не Мин Цзюэ было мало. Победа над младшим учеником не принесла никакого успокоения. Он желал сейчас вовсе не драки. В его грёзах он жестко заламывал Мэн Яо руки, шлёпал по молочно-белой коже и до одури грубо брал в зад под плавящие всё внутри стоны младшего названого брата. Стоны наслаждения. Гуан Яо никогда не станет наслаждаться той животной яростью, которую Не Мин Цзюэ дарил своим партнершам и партнёрам на ложе. Он будет задушенно хныкать и шипеть от боли, но не стонать, вымаливая брать его быстрее. Этого никогда не произойдет. Из-за этой мысли рука Не Мин Цзюэ била сильнее. Он успокоился, когда на тренировочном полигоне не осталось ни одного неповерженного им адепта. Даже не запыхавшись, Не Мин Цзюэ победил их всех. А гнев его так и не утих. А Ба Ся в его руках по-прежнему требовала разрядки. Не Мин Цзюэ глубоко вздохнул и замер, чуть удивлённо глядя на холодный металл сабли. А что если?..

***

Цзинь Гуан Яо находился в оцепенении после слов старшего названого брата. Он с трудом это признавал, но Чи Фэн Цзунь и Цзэ У Цзюнь были едва ли не единственными, кто мог действительно считаться его семьей. Цзы Сюань относился к Мэн Яо больше как к вынужденному советнику, а не брату; Мадам Цзинь никогда не испытывала и уже не испытает материнских чувств к своему пасынку. Цзян Янь Ли… возможно, только добрая дева Цзян относилась к Гуан Яо неплохо, но узник не верил теперь даже ей: если Не Мин Цзюэ так долго скрывал от него своё настоящее отношение, то что уж говорить о жене брата, с которой он и видится не так часто. Цзинь Гуан Яо вдруг стало омерзительно от самого себя: его всегда высмеивали за его происхождение, шептались за спиной, относились как к псине. Он привык. Научился терпеть, научился улыбаться даже тогда, когда хотелось кричать. Но он действительно не ожидал, что Чи Фэн Цзунь начнёт поминать его родню, поливать грязью его мать и его самого. Помимо почившей матери, Цзинь Гуан Яо принимал за семью только Чи Фэн Цзуня и Цзэ У Цзюня. Осознание этого заставило грустно улыбнуться: выходит, кроме матери, у него никого и не было в помине. Мэн Яо сомневался, что Лань Си Чэнь не думает также, как Не Мин Цзюэ. «Надо бежать», — решительно подумал Мэн Яо. У него при себе был только нож для бумаги и огромное желание каким бы то ни было способом уйти из Нечистой Юдоли. С замком покоев Гуан Яо справился благодаря тупо заточенному ножику быстро, даже очень: был некоторый опыт в прошлом. С охранниками пришлось повозиться, но благодаря учениям Гу Су Лань Мэн Яо нашёл у одного три акупунктурных точки и вырубил его на несколько часов, а второго просто оглушил ударом по голове. Искать выход из главной резиденции Ордена оказалось не так-то просто: Мэн Яо не мог быстро передвигаться и нормально наступать на левую ногу, к тому же, по всему дому сновали слуги. Ему пришлось прятаться в каком-то чулане, когда другие адепты заметили двух бессознательных охранников и начали с громкими криками бегать по коридорам. Мэн Яо забился в угол, когда кто-то открыл чулан, невнимательно осмотрел помещение, крикнул «Никого нет!» и помчался назад. Цзинь Гуан Яо обладал чересчур хорошим слухом. Прижавшись ухом к полу, он слышал, как в коридоре стоят два-три адепта. Плохо. Если с теми охранниками сработал элемент неожиданности, то эти держали оружие наготове. Гуан Яо нашарил среди хлама какое-никакое, а всё же орудие — серп. Кривой, старый, да и тупой, наверное, но уже что-то помимо ножичка для писем. Мэн Яо грустно сжал эфес серпа в ладони. Придётся сидеть тут, пока адепты не исчезнут. Но они и не собирались исчезать. Кто-то приходил, кто-то уходил… в коридоре постоянно кто-то находился. Мэн Яо даже слышал гневный крик Не Мин Цзюэ и дрожащий голос Не Хуай Сана. Цзинь Гуан Яо чёрт знает сколько времени просидел на полу в грязном чулане, обняв ноги и уткнувшись лбом в острые колени. Ослабленный организм начало клонить в сон. Цзинь Гуан Яо как мог пытался себя взбодрить, но, в конце концов, устало привалился к рухляди сбоку и заснул. А когда проснулся, то понял, что лучше бы заколол себя серпом и тихо умер. Не Мин Цзюэ с мрачным выражением лица возвышался над ним, а где-то в дверях стояли перепуганные адепты во главе с Не Хуай Саном. «Мне конец», — вяло подумал Гуан Яо. Не Мин Цзюэ, вопреки ожиданиям, не схватил Мэн Яо за горло и не стал его волочь по главной резиденции Нечистой Юдоли за волосы — он просто закинул своего названого брата на плечо, как мешок редиса. Цзинь Гуан Яо висел вниз головой и уныло думал, что если вчера Глава Ордена Не хоть как-то сдерживал себя, то сегодня порвёт чисто из ярости. Мэн Яо даже не стал сопротивляться, когда его швырнули на кровать и, порвав, сдёрнули все одеяния. Он сдержал вскрик, когда его ягодицу действительно больно шлёпнули. Но Мэн Яо совсем удивился, когда вместо тёплого члена или хотя бы пальцев в узкое колечко мышц начало проталкиваться инородное тело. Цзинь Гуан Яо обернулся через плечо и чуть не выругался: Не Мин Цзюэ пытался ввести в анус Гуан Яо рукоять серпа. Мэн Яо даже не помнил, где его обронил, и не догадывался, что его подобрал Мин Цзюэ. Лучше бы он этот серп вовсе не трогал. Цзинь Гуан Яо был сухим, а Глава Ордена Не не смачивал эфес хотя бы слюной, поэтому даже такую малую по диаметру рукоять Мэн Яо принимал с трудом. Не Мин Цзюэ, казалось, хотел причинить таким образом еще больше боли. Но он быстро понял, что тонкий серп кроме дискомфорта ничего не приносит, и просто откинул неопасное оружие в сторону. Гуан Яо уткнулся лбом в темные простыни. Сейчас точно что-то будет. Он не прогадал: теперь Мин Цзюэ пытался вставить в него что-то большое и совершенно неудобное. Бросив взгляд назад, Мэн Яо побледнел: эфес Ба Ся, легендарного оружия Не Мин Цзюэ, с трудом проталкивался внутрь Гуан Яо. Вот теперь было по-настоящему больно. Ба Ся имела причудливую резьбу, и Мэн Яо сжимался при каждом грубом толчке вперед. Лишь когда рукоять была засунута в колечко мышц Мэн Яо почти полностью, Чи Фэн Цзунь прекратил неумолимо двигать её вперед. Вместо этого Не Мин Цзюэ вытянул саблю почти полностью и одним движением загнал её обратно. Гуан Яо вскрикнул. Чи Фэн Цзунь умел делать больно. А Цзинь Гуан Яо умел делать вид, что он равнодушен к этому. Но, наверное, сабля в его заднице действительно перебор. Через несколько минут беспощадных проникновений из глотки Мэн Яо вырывались болезненные стоны. Он бы начал умолять старшего названого брата прекратить эту пытку, но гордость не позволила. Цзинь Гуан Яо, будь он взращенный с самого детства в среде заклинателей, сейчас бы горько плакал от унижения. Но Гуан Яо рос в борделе, а после расплачивался за долги матери своим телом. Ему не привыкать. Он попытался переключиться на приятные мысли. На лотосовый суп Цзян Янь Ли, к примеру. Или на своего маленького племянника, улыбающегося при виде Суй Хуа. Он чуть не пропустил тот момент, когда сабля покинула его тело, а на место холодного эфеса пришёл разгоряченный член. Не Мин Цзюэ загнал его полностью практически с самого начала и тут же начал беспрерывно вдалбливаться в тело младшего названого брата. Если рукоять в заднице стерпеть еще было можно, то разрывающие всё внутри напористые толчки Не Мин Цзюэ — нет. Гуан Яо, зная, что его это не спасёт, попытался вылезти из-под Не Мин Цзюэ. Тот только яростно рыкнул и, схватив Мэн Яо за бёдра, грубо притянул к себе. Цзинь Гуан Яо не знал, сколько это длилось. Может, от неприятных ощущений, может, от нервов он в какой-то момент потерял сознание и даже не почувствовал, как Не Мин Цзюэ, загнав свой член максимально глубоко, удовлетворенно выдохнул и кончил.