Отпуск

Перед ужином Сакура долго вертится возле зеркала. Странно, но ей неожиданно кажется, что среди всей одежды, что она с собой взяла, совершенно нет того, что подходило бы для ужина с Какаши-сенсеем. Он-то и в обычной рубашке выглядит довольно недурно, чего она не может сказать о себе — то платье талию не подчёркивает, в том груди не видно, а в тех джинсах бёдра очень объёмные. — Ужас, как я раньше это носила? — фыркает Сакура, и очередное бесформенное платье летит на кровать. Его они покупали с Саске так давно, что уже и не припомнить, когда именно. Неожиданно в свой четвёртый день отпуска Сакура осознаёт, что одевается как клуша. Всё-таки в чём-то Ино была права, когда говорила, что она мало заботится о внешнем виде. — Женщина должна всегда выглядеть хорошо? — Сакура внимательно смотрит на своё отражение в зеркале. — А для кого мне так выглядеть? — кривит губы в горькой ухмылке, придирчиво рассматривая потерявшее форму тело. Раньше тело было в лучшей форме. Она никогда не заботилась о внешнем виде так, как делает это Ино. В гардеробе Сакуры всего пять платьев и то, она надевает их нечасто, больше предпочитает удобную, спортивную одежду, а вот подруга меняет наряды постоянно, в последнее время так вообще кажется, будто каждый день. Сай никогда не возражает. Взгляд скользит по немногочисленной одежде, останавливаясь на чёрном платье. Оно выделяется среди других, и Сакура мысленно спрашивает у себя, почему сразу его не заметила, а обратила внимание лишь сейчас, когда до ужина осталось двадцать минут. — Маленькое чёрное платье, да? — Сакура берёт в руки приятную на ощупь материю. Она купила его на трёхлетие Сарады. Ино заставила её побаловать себя перед днём рождения дочки не просто так — Саске тогда только ушёл, и от него долго не было вестей. Он не написал даже в такой важный для обоих день, и Сакура была на грани депрессии. «Если не поднимешь с дивана свою прекрасную жопу и добровольно не пойдёшь со мной на шоппинг, то использую на тебе дзюцу обмена сознанием, и потрачу все твои деньги! Так и знай! Я не шучу, лобастая…» — приказным тоном сказала тогда Ино, и у Сакуры не осталось другого выбора. Они в тот день купили это злосчастное дорогое платье, за которое она отвалила несколько сотен. И сейчас, наверное, впервые за всё время, Сакура готова искренне поблагодарить Ино за её упёртость. — Нормально, — заключает она, вертясь перед зеркалом. Платье сужается на талии, плавно подчёркивая её, и доходит до середины бедра, отчего ноги визуально кажутся длиннее. Выглядит получше, чем всё остальное, — Саске, ты хоть видел свою жену в этом платье? — она не ждёт ответа, ищет в сумочке помаду приятного розового оттенка и медленно красит губы. Ну и ладно! Не видел и не видел! Твёрдый кивок означает одно — Сакура ничему не позволит испортить этот вечер. Она бросает взгляд на часы, и с ужасом осознаёт, что осталось всего пять минут. — Я же опоздаю, — она вздрагивает, суетится, быстро хватая сумочку. Бросает в неё телефон, кошелёк, ту самую помаду, карточку разблокировки номера и поспешно выбегает, захлопывая дверь. Лифт едет неприлично долго, нервные вздохи вылетают один за другим. Всё-таки это дурной тон опаздывать на ужин, даже к тому, кто сам всегда приходит позже назначенного времени. — Может, и сам опоздает? — тихо спрашивает Сакура, нажимая на нужную кнопку. Она так часто упрекала Шестого в непунктуальности, что сейчас будет жутко стыдно прийти после него. А если он вдруг спросит, почему она так долго возилась, что ей ответить? Сказать, что платье не могла выбрать? Какой позор! Напоследок, бросив взгляд на наручные часы, Сакура морщится, потому что опоздала на три минуты, и заходит в ресторан. Какаши писал, что заказал десятый столик, возле панорамного окна, поэтому Сакура скользит внимательным взглядом по залу, и когда из дальнего угла кто-то поднимает руку, она не сразу узнаёт в этом мужчине своего бывшего учителя. «Шутка?» — Сакура неуверенно шагает вперёд, подходя к нужному столику, и останавливается напротив, таращась удивлёнными глазами. Её уже и не волнует то, что она опоздала, а Шестой в кои-то веке пришёл первым. Сначала кажется, что это не Какаши, но знакомый добрый взгляд и пепельный цвет волос выдают его с потрохами. Он внимательно смотрит на Сакуру, точно наслаждаясь её реакцией. — Где ваша маска? — она, кажется, находится со словами лишь через минуту. — Снял, чтобы нормально поужинать с тобой, — поясняет он, и Сакура с замершим сердцем следит за движением губ. Она видит его открытое лицо впервые, поэтому таращится как умалишённая невоспитанная девица. «Чёрт, он и вправду её снял!» — она моргает несколько раз, но взгляд не отводит. — Присаживайся, — насмешливый тон выводит Сакуру из прострации. Его губы растягиваются в широкой улыбке, и от этого щёки предательски розовеют. — Вы опять ставите меня в неловкое положение! — бурчит себе под нос, вспоминая, при каких обстоятельствах они вчера встретились. — Опять? — интересуется Какаши. Сакура отмечает, что ситуация его совершенно не смущает. — А? Да нет, забудьте, — она машет руками перед его лицом, смущённо улыбаясь. — Просто я очень удивилась, увидев вас без маски, — поясняет она, цепляя сумочку за край стула, чтобы не мешала. — Правда? — он медленно приподнимает одну бровь вверх, и смотрит так спокойно, будто совершенно не ожидал, что Сакура отреагирует подобным образом. — Ага. — Тогда извини, не думал, что ты настолько удивишься, — он неловко чешет затылок, улыбаясь. «Эй, вы только посмотрите на него! Ещё и играть со мной вздумал!» — возмущается Сакура, но даже это не может отвлечь от факта, что Какаши чертовски красив без маски. Это невероятно смущает. — Сакура, я уже заказал, — он вырывает её из потока мыслей, — помню, что ты любишь тушёное мясо, здесь оно просто превосходное. Вот! Сакура решает ухватиться за ниточку снова, раз вчера выяснить ничего не удалось. Если он знает, какая здесь еда, то действительно бывает в отеле довольно часто, и есть шанс разузнать, что его связывает с той миниатюрной брюнеткой. — Правда? — она широко улыбается, на минуту забывая о той треклятой чёрной маске, ведь сейчас её волнует другое, — похоже, вы, действительно, часто здесь бываете. — Сакура, давай перейдём на «ты», — вместо ожидаемого ответа, предлагает он, и она дёргается. — Я уже давно не твой учитель, да и не Хокаге тоже, хватит этой официальности. — Хорошо. На улице медленно темнеет, и большие панорамные окна отменно передают открывшийся вид. Прекрасная набережная в свете вечерних огней завораживает. — Море ночью особенно красивое, — тихо говорит Какаши, следя за её взглядом, и Сакура вдруг вспоминает миссию, на которую они ходили ещё до войны. Там она сказала что-то подобное. Во время сопровождения феодала в страну Волн им выдалась возможность остановиться на неприметном горячем источнике, который находился возле моря. Он слабо смахивал на отель, в котором она отдыхает сейчас, но и тогда был не самым простым. Сакура дежурила первой, Какаши сменил её поздно ночью, и прежде чем уйти, они долго молча рассматривали спокойную гладь, и именно тогда Сакура сказала, что ей нравится смотреть на ночное море. — Жаль, что в Конохе его нет, — добавляет она, и следит за мягкой улыбкой бывшего учителя, — извините, всё ещё неловко видеть вас без маски. — Ничего, ты привыкнешь, — он берёт со стола стакан с прозрачной жидкостью и отпивает совсем немного. Для Сакуры это в новинку, поэтому она следит за каждым его движением. Когда он поднимает глаза в ответ, она смущённо отводит взгляд в сторону. — Сакура, я люблю отдыхать здесь, но не так часто, как об этом говорят люди. Его запоздалый ответ она понимает не сразу, но когда сказанное наконец доходит, то её глаза, в очередной раз за вечер, смущённо опускаются вниз. Она находит силы взять себя в руки и поднять голову. — Всё-таки довольно неожиданно, что мы оказались в одно и то же время здесь. — Согласен, — Какаши быстро серьёзно кивает. — Сакура, любишь красное полусладкое? — между делом интересуется он, когда официантка приносит бутылку с вином. На непонимающий взгляд Сакуры он лишь пожимает плечами и мягко улыбается. — Люблю, — слегка удивлённо отвечает она, поскольку лично точно не говорила Шестому о своих предпочтениях. Если о еде она как-то могла заикнуться на миссии, или в компании, то на тему алкоголя она не распространялась никогда, даже Саске не знал, какое вино ей нравится, и нравится ли вообще. — Тогда за встречу, — он хватает бокал тонкими, длинными пальцами, и Сакура заторможено повторяет за ним. Всё, что она может — это улыбнуться в ответ уголками губ, отпить немного приятной на вкус пьянящей жидкости и проследить за тем, как это делает Какаши. Хочется спросить как он узнал о её предпочтениях, но слова проглатываются вместе с глотком вина. Они отвлекаются на официантку, принёсшую две тарелки с ароматными блюдами. Шестой улыбается девушке, учтиво благодарит и поспешно берёт в руки палочки. — Приятного аппетита, Сакура. — Приятного аппетита, — отвечает она и повторяет движения. Две тонкие палочки выскальзывают из пальцев, поскольку те дрожат от непонятного нахлынувшего вдруг чувства. Какаши сидит перед ней абсолютно спокойный, довольный жизнью и, что немаловажно, без привычной маски. Его лицо настолько безмятежное и расслабленное, что Сакура с трудом верит в происходящее. Они с Наруто столько раз пытались увидеть, что он так тщательно скрывает, но всё старания были четны, а тут, при таких обстоятельствах, Какаши совершенно спокойно сам показывает то, что волновало её много лет. И губы у него довольно красивые, зубы ровные, а на носу нет уродливой горбинки, как они много раз предполагали. Какаши привлекательныйй. Нет, даже не так! Он весьма красивый. — Сакура, так почему ты одна приехала? — осторожно начинает он, заходя издалека. — Ты о Саске? — она оставляет попытки взять в руки палочки и раздражённо отшвыривает их в сторону. Весь позитивный настрой мигом улетучивается, стоит Какаши вспомнить о её нерадивом муженьке. — Сакура, я… — Он на миссии, Какаши, — она твёрдо и уверенно перебивает его, всем видом показывая, что говорить на эту тему не намерена. Смотрит недовольным взглядом, всматриваясь в его лицо не с любопытством, а с раздражением, а после берёт в руки бокал и выпивает содержимое залпом. — Я не об этом, — говорит Шестой, когда Сакура со звоном ставит стакан на стол. Что-то в его взгляде ей не нравится, но она не может точно сказать что именно,  — почему не приехала с Ино или Шизуне? В компании намного веселей. Как-то запоздало вспоминается, что Сакура с утра ничего не ела. Перед процедурой успела быстро позавтракать, а позже на обед и не было толком времени, ведь она суетилась и собиралась на ужин с Шестым. На голодный желудок алкоголь бьёт в голову моментально, глаза мутнеют от лёгкого опьянения, и по телу проносится волна жара. Медик внутри Сакуры не успевает закричать, потому что становится нестерпимо стыдно за своё поведение. Все её мысли всегда сводятся к Саске. — Ты тоже здесь один… — пристыженно говорит она, когда он тянется за бутылкой и подливает в пустой стакан немного вина. — Я давно привык к одиночеству. Он говорит спокойно, и как-то даже буднично, будто рыбу на рынке выбирает, но Сакуру от его слов будто холодной водой окатывает. Становится невыносимо стыдно — всё время она ведёт себя как маленькая двенадцатилетняя девочка, только что попавшая в команду номер семь. Куда подевалась та самая самоуверенная без трёх минут тридцатилетняя Сакура? Она ведёт себя неподобающим образом рядом с Шестым и по-детски. К тому же задела его за живое… Он, возможно, спросил о Саске чисто из вежливости или из любопытства. Откуда ему знать, что Сакура и слышать ничего не хочет о своём муже, она приехала сюда отдыхать. Стыдно признаться в том, что её раздражают разговоры о нём. А объяснить, что это доставляет ей саднящую боль — так вообще невыносимо стыдно. — Какаши, прости, я… — Сакура прикусывает нижнюю губу и поднимает глаза, — я… я просто не хочу говорить о Саске… он давно ушёл и… наш брак себя изжил… Слова даются неожиданно легко, хотя она и подбирает их, чтобы правильно донести суть. То, о чём она так долго молчала и боялась сказать вслух, слетает с языка в одну секунду, оставляя после себя лишь приторный вкус маленькой победы. Ей удаётся переступить через себя и свои чувства, и сознаться в том, что так долго гложет. Какаши не спешит с ответом. Сакура пару долгих секунд смотрит ему в глаза, пытаясь найти осуждение или какое-то другое чувство, показывающее неприязнь к ней, но в них нет ничего, кроме искреннего одобрения. Одним взглядом ему удаётся разжечь внутри неё неведомый раньше огонёк надежды. Всё не так плохо, и не все на свете собираются её осуждать. Было страшно признать себе и всему окружающему миру, что их с Саске брак уже давно себя изжил, и из общего между ними была лишь Сарада. — Знай, что любое твоё решение будет верным, — наконец довольно двусмысленно выдаёт Какаши и протягивает бокал с вином, предлагая чокнуться*. — Тогда выпьем за верные решения, — поддерживает Сакура и улыбается, когда их бокалы громко звенят. Она знает Какаши как лучшего шиноби своего времени, достойного лидера, за которым без заминки пойдут тысячи, и прекрасного учителя, научившего её доброй половине того, что она умеет. Однако с иной стороны удаётся узнать его лишь сейчас: он тактичный и обходительный, умеющий выслушать и поддержать. Именно такими качествами и должен обладать достойный мужчина. — Какаши, спасибо… — тихо говорит Сакура, но он прекрасно слышит. Дарит ей широкую искреннюю улыбку и охотно принимается есть порядком остывшее блюдо. Они ужинают, а после долго разговаривают на самые различные темы. Вечер не заканчивается грустными мыслями о Саске. Сакура понимает это, когда заваливается в номер после полуночи с глупой пьяной улыбкой. Она сразу засыпает с непривычной ей лёгкостью в теле, а не с мыслями о безразличных чёрных глазах её мужа.