О некоторых особенностях взаимодействия волшебников и заклинателей

Профессора ЗОТИ зовут Лань Ванцзи, его ассистента - Вэй Усянь. Первый серьёзен, малоэмоционален и строг, второй чем-то напоминает вечный двигатель в своей невозможности находиться без движения более десяти минут. И они преподают... сносно. Да, сначала студенты ломают язык, пытаясь правильно выговаривать китайские имена. Потом их начинают учить рисованию. Иероглифов. На листочках. Разве это не аналог рун? Почему они изучают руны на защите от тёмных искусств? Возмущения обрываются мгновенно, когда профессор Лань без единого слова запечатывает своему ассистенту болтливый рот. Тот смотрит на него, обиженно надувшись, а студенты не могут понять, как можно было сотворить невербальный беспалочковый аналог силенсио, не поведши и бровью. И демонстрация некоторых техник обездвиживания, которые профессор, опять же, применяет к неугомонному Вэй Усяню, окончательно убеждает их в том факте, что Лань Ванцзи очень могущественный маг. В прочем, его ассистент не подаёт признаков мага даже обыкновенного, оперируя только теорией об изучаемых ими тварях. Ненадолго. Исключительно пока дело не доходит до знакомства с Наглядным пособием, и тогда-то в глубоком шоке оказываются как ученики, так и учителя. - Это Вэнь Нин, - говорит Вэй Усянь, и улыбка, как и обычно, на его лице, и сам он чуть ли не висит на профессоре Лань. - Он будет помогать нам в занятиях. Он... вроде как оживший мертвец. Инфернал. Это инфернал. Самый настоящий живой мертвец. Да ещё и разумный. Внезапно так выясняется, что ассистент профессора всё это время был некромантом. И школа вновь поднимается на уши. Директор смотрит на все это непонимающе и на все вопросы отвечает, что все под контролем, почему вы всполошились, Вэй Усянь милый мальчик и вреда от него никакого. А Вэнь Нин... Ну и что, что немного мертвый, смерть - это лишь новое приключение. Его уже давно никто не слушает, покручивая пальцем у виска. На Вэнь Нина смотрят со страхом. Сам же Вэнь Нин каждый раз лишь беспомощно переводит взгляд на Вэй Усяня и произносит: - Что мне делать, молодой господин? /// Через две недели шепотки начинают стихать. Люди привыкают ко всему, и совсем быстро студенты (и профессора) перестают шарахаться при виде живого мертвеца Вэнь Нина, подозревать во всех грехах ассистента-некроманта Вэй Усяня и даже начинают тепло улыбаться малоэмоциональному камню по имени Лань Ванцзи. Но тут же волнения возобновляются с новой силой. Прямо с того момента, когда кто-то случайно замечает Битву у озера. Мгновенно весь Хогвартс узнает о том, что новые учителя умеют сражаться на мечах. И не только сражаться. Профессор Лань Ванцзи обменивается быстрыми ударами с противником, и движения его выглядят выверенными до миллиметра. Вэй Усянь (не надо называть меня замшелым "профессор" или "ассистент" ), тот, с кем старший преподаватель ЗОТИ сражается, напротив, делает упор на непредсказуемость и внезапность своих атак. Вэнь Нин неприкаянной душой стоит рядом и наблюдает. В итоге Вэй Усяня укладывают на лопатки. - Лань Чжань, - смеется тот, поднимаясь с земли и отряхиваясь. - Ты все ещё исключительно хорош во всем. Потом надо будет повторить. Теряю сноровку. - Мгм, - только и слышится ему в ответ. А потом Вэй Усянь вскакивает на меч. И меч взлетает. /// Китайская магия самобытна, и разительно отличается от того, что знает обычный английский волшебник. За две недели обучения до практики не дошёл никто, по большей части они изучали магических существ, так что этот бой оказался шокирующим для многих. И Хогвартс опять затрясло. Хогвартс трясло, по статистике, с завидной регулярностью. Это была закрытая школа для подростков в возрасте от одиннадцати и до восемнадцати лет - в самом ужасном возрасте. Логично, что тут, при должном желании, находилось все, а если не находилось, это всегда можно было устроить самостоятельно. Всё что угодно можно было достать в этом замке. Сферы влияния делились по факультетам, но и там было множество ответвлений. Рейвенкло предлагал домашние работы любой сложности; конспекты и все, связанное с учёбой было в его юрисдикции. Также там можно было найти артефакты и магические вещички на любой вкус. И консультации по любому поводу. Хаффлпафф предоставлял каталог ингредиентов по приемлемым ценам; отвечал за сбыт всего, связанного с маггловским миром, и просвещение волшебников насчёт того же мира магглов. В сотрудничестве с Ассоциацией Магглорожденных Хогвартса, конечно же. Слизерин торговал информацией обо всем и вся и услугами посредников. И следил за выполнением внутришкольных негласных законов, одобренных на Общем Тайном Голосовании. По факту, общим оно не было, так как взрослых в его существование так и не посвятили. Тайным тоже, потому что, как упоминалось ранее, все всё знали, но никому ничего не говорили. А Гриффиндор отвечал за развлечения. В их владениях доставали алкоголь, курительные смеси, и многое другое. Там был устроен тотализатор на буквально все, что происходило. Там было казино для азартных студентов. Они организовывали закрытые мероприятия по интересам и вечеринки по воскресеньям. Конечно, об этом знали учителя. Но вмешиваться в странную иерархию подростков с вовсю играющими гормонами откровенно побаивались. Так вот. Волну приносит Свидетель, имя которого, во избежание, Общество Организации Контента - организация, превращающая слухи и происшествия в развлекательные книги и магкино - решило умолчать. Омут памяти и артефакты для группового показа предоставляет Равенкло. Хаффлпафф организовывает аппаратуру для записи воспоминаний и дальнейшего их распространения по рукам. Слизерин следит за порядком в огромном пустом кабинете, который находит для мероприятия Гриффиндор. На воскресный показ приходят все курсы с первого и по седьмой. В конце концов, новые преподаватели - одна большая тема для слухов и сплетен. Учителя ещё долго недоумевают, куда на целых два часа пропадают из замка все дети в это воскресенье. Искать правду они, впрочем, не пытаются. /// - Лань Чжань, - тянет Вэй Ин игриво и забирается к нему на колени. - Мгм. - Что ты думаешь об этом всём, Ханьгуан Цзюнь? О детях и о школе? Вэй Ину весело. Весело жить, весело находить приключения, весело помогать людям. - У этих детей очень хорошо развито золотое ядро, - отвечает ему Лань Чжань, обнимая. - Но они абсолютно не умеют его использовать. Эта фраза бередит болезненные воспоминания, и Вей Ин утыкается лбом в его плечо. - Мы научим, - бормочет он. - Всегда есть тот, кого мы могли бы научить. И застарелой боли в нем сейчас намного больше чем веселья. - Прошло достаточно времени, - твёрдо убеждает Лань Чжань супруга. - Скоро мы сможем повидаться с ними вновь. Вей Ин не отвечает, но и такой сильной тоски по былому Лань Чжань от него больше не чувствует. Они молчат и эта окружающая их тишина уютная и по-своему домашняя. Лань Чжань смотрит на Вэй Ина и не может отвести взгляд. Ничего, впрочем, удивительного. С Вэй Ином никогда не бывает просто. Сколько бы лет ни прожил, сколько бы всего ни повидал, Вэй Ин всегда - вечное дитя бури, отблеск пламени в ночи. Вэй Ин всегда - острое лезвие, обманчиво кажущееся затупленным и детские глаза, хранящие в себе старую боль. Вэй Ин всегда - единство света и тьмы, вечный эпицентр неприятностей. Не просто глаз шторма, но его первопричина. Вэй Ин всегда - то, что придаёт жизни Лань Чжаня смысл.