Волчонок

      Он бежит по тёмному лесу, а тот услужливо расступается перед ним. Перед глазами всё чрезвычайно чётко — в мельчайших деталях можно рассмотреть каждую кочку, каждую ветку, каждый листочек на ней. Он легко перепрыгивает через коряги и густые заросли папоротника не видя, ощущая свой путь по лесу, освещаемому лишь луной, изредка пробивающейся сквозь кроны многолетних деревьев. Он знает, что ему нужно спешить, тихий, но уверенный голос где-то внутри его сознания направляет его, шепчет «быстрее, быстрее». И он подчиняется, не замедляя свой темп ни на миг. Земля пружинит под его тяжёлыми, сильными лапами, из-под них в стороны летят пожухлые листья и обрывки мха. Внезапно, деревья расступаются в стороны, впуская его на залитую холодным лунным светом поляну. Огромный, чёрный, как сама ночь волк — он уже не бежит — медленно и настороженно шагает по высокой траве, осматривая поляну своими тёмными, сверкающими глазами, в которых отражается звёздное небо. Он останавливается и прислушивается, но лес молчит. Что странно. Ни тебе шепота ветра, запутавшегося в листьях, ни хлопанья крыльев ночных птиц, ни вздоха филина, ничего.        — Здесь только мы с тобой, Нил.       Волк тут же оборачивается с утробным, грозным рычанием, обнажая белые, острые как лезвия клыки, чтобы наткнуться на высокую фигуру, облачённую в длинную мантию и неподвижно стоящую напротив громадного хищника. Его поза — сама враждебность и готовность атаковать. Он делает шаг вперёд и одновременно с этим человек в плаще сбрасывает капюшон, освобождая вихрь длинных волос угольного цвета и обнажая красивое лицо со светлой, почти белой кожей и тёмными колодцами глаз. Две пары идентичных взглядов, в которых отражается звёздное небо, а за ним и целая вселенная, пересекаются, и с глухим рыком чёрный волк бросается на незнакомку.

***

      С бешено колотящимся сердцем и участившимся пульсом, стуком отдающим в ушах, Лютов подскочил на кровати тем ранним утром. Широко распахнув глаза, он невидящим взглядом пялился в стену перед собой ещё несколько минут, приводя дыхание в порядок. Он мог чувствовать неприятный контраст его тела покрытого холодной испариной с влажными простынями. В комнате, к тому же, было невыносимо душно. Парень поднялся с кровати и отворив окно, впустил ночной августовский воздух в свою спальню особняка Чёрной Кухни. Вздохнув, облокотился на подоконник и задумчиво провёл рукой по волосам.       Это начинает надоедать.       Сон, где он в теле своего тотема нападает на темноволосую женщину, так невероятно похожую на него, преследовал Лютова вот уже несколько месяцев, иногда начинаясь по-разному, но обрываясь всегда одинаково — он вонзает свои клыки в хрупкое тело, даже не пытающееся сопротивляться. Перелопатив все возможные книги о снах и их магических значениях имеющиеся в доме его тёти, Золотом Глазе и Чёрной Кухне и не найдя ни одного внятного объяснения, он лишь бессильно злился. Он ненавидел что-либо не понимать, не знать. Неизвестность, особенно непосредственно касающаяся его самого, раздражала. Владея информацией, у него всегда были развязаны руки — любая магия, самые сложные чары, даже запрещённое колдовство давались ему без малейших усилий. Ведь всё, что для этого было нужно — уверенность, основанная на знании. И теперь, в очередной раз просыпаясь от странного, пугающего даже его сна, Лютов ненавидел себя, чёртов лес и темноволосую женщину, из раза в раз поглощаемую пастью волка.

***

      — Мы можем сходить в Слепую Курицу вечером, — предложила Агния, вертясь перед зеркалом в его спальне и поправляя свою мантию с нашивкой «К» на груди. — Я понимаю почему ты не хочешь идти на Распределение, но у меня есть мои кураторские обязанности.       Лютов, лёжа в кровати с закинутой за голову рукой, лениво наблюдал за тем, как его девушка приводит себя в порядок после ночи, проведённой в его комнате. Он не любил, когда она оставалась ночевать у него, ему это казалось кощунственным в какой-то степени — пускать в свою кровать девушку, так ничтожно мало значащую для него. Впрочем, во всём были свои плюсы.       Зато сны идиотские не снятся.        — Ты будешь ещё спать? — спросила Агния, поворачиваясь к нему и забрасывая свою сумку на плечо. Она выглядела безукоризненно — как и всегда. Гладкие волосы, собранные в хвост, обнажали тонкую шею, а очаровательная белозубая улыбка ослепляла своей теплотой. На неё можно было смотреть вечность. Только ему не хотелось.       — Ага, — без выражения проговорил он, наблюдая за тем, как она целует кончики своих пальцев и машет ему, скрываясь за дверью.       Лютов вздохнул, отбросив голову на подушку, закрывая глаза и прислушиваясь к топоту шагов на лестнице. Студенты покидали особняк, оживлённо беседуя между собой и направляясь на Пир Грядущих Свершений, предвкушая летающие сладости и развлечения. Он ненавидел сладкое.       Когда Чёрная Кухня наконец погрузилась в тишину, Лютов поднялся с кровати и проигнорировав школьную форму, покоящуюся на спинке стула, набросил на себя чёрную рубашку. Ещё день без ненавистной мантии Золотого Глаза. Ещё день в поисках ответов к загадочному сну.

***

      Облачённый в тёмный плащ, хоть то утро и было тёплым и солнечным, он шагал по узкой улочке, расположенной в северной части города. Потёртая медная табличка на кирпичной стене гласила «Тисовый переулок». Сам переулок на первый взгляд не представлял собой ничего необычного, таких в Троллинбурге можно было насчитать десятки, разве что дома стояли очень близко друг к другу и выглядели совершенно одинаково. На первый взгляд и не отличишь, даже занавески на окнах были одного цвета.       Парень уверенно шёл вперёд по выложенной брусчаткой дороге, не глядя по сторонам и не обращая внимания на то, как тени, отбрасываемые домами, сгущаются за его спиной, ползут друг к другу, словно спеша встретиться на полдороге, соединиться в одно целое. Чем дальше он шёл, тем больше казалось, что дома двигаются навстречу, но он уж точно этого не видел. Остановившись перед низким кирпичным домиком с черепичной крышей, точно таким же как каждый другой на этой улице, он вынул из складок мантии руку со сверкающим перстнем на среднем пальце и направив его на дверь с цифрой восемь, неразборчиво что-то прошептал. В то же мгновение камень в перстне налился чёрным сиянием, а с дома… начал слезать фасад. Словно змея сбрасывающая кожу, дом проявлял своё истинное лицо — вот уже было видно дырявую местами крышу, запыленные окна с потрескавшимся стеклом и без намёка на занавески, простую деревянную дверь с облупившейся местами краской. Ни разу не оглянувшись по сторонам, он без колебаний шагнул на разваливающееся от давности крыльцо и постучал трижды. Спустя несколько секунд ожидания дверь с жутким скрипом отворилась. На пороге стоял старик, облачённый в длинный серый халат. Волосы на голове у него напрочь отсутствовали, но зато имелась внушительная борода, даже не столько седая, сколько серая, почти что сливающаяся по цвету с его морщинистой кожей. Он недружелюбно взирал на своего гостя, но едва тот отбросил свой капюшон с лица, глаза старца округлились, а серые комки волос, служащие бровями, заползли чуть ли не на лысую макушку.        — Не уж-то сам младший Лютов пожаловал? — Пробормотал старик, с недоверием изучая непроницаемое лицо молодого колдуна перед ним. — Ну проходи, проходи.       Лютов, а это был не кто иной, как он, шагнул вовнутрь, и даже не утруждаясь оглядеться вокруг, последовал за стариком. Тот провёл гостя в просторную, но практически пустую гостиную. Перед камином, который, казалось, не чистили веками, стояло два кресла с высокими спинками, при чём то, что правее, выглядело так, словно там в последний раз сидели тогда же, когда и зажигали камин. Несколько книжных шкафов, стол, заваленный свитками и бумагами, настольные лампы, свечи беспорядочно расставленные по полу — всё было покрыто тонким слоем пыли. Лишь второе кресло создавало впечатление, что к нему прикасалась рука человека — туда старик и приземлился, жестом предлагая парню сесть. Тот же с лёгкой брезгливостью оглядев помещение, направил свой перстень на грязное запыленное кресло, и пролившийся из камня свет мгновенно его очистил. Лютов медленно опустился на выцветшую обивку и, наконец, взглянул на хозяина дома.        — Как там тётушка поживает? — изучая собеседника цепким прищуренным взглядом, спросил старец. — Как роди…        — Я сюда не за светской беседой пришёл, господин Ползков, — холодно и резко оборвал его Лютов. В его голосе — чистый лёд.       Человек, именуемый господином Ползковым хмыкнул, слегка склонив голову, и не прекращая пристально рассматривать парня, медленно проговорил:        — О, мне это более чем известно, — Лютов в свою очередь тоже глаз не отводил. — Но понимаешь ли, сынок, переходить сразу к делу, даже не поощрив старика разговором — как минимум, невоспитанно.         — Не самая сильная моя сторона, — всё так же холодно парировал парень.       Несколько секунд две пары глаз — блеклые серые и сверкающие чёрные ещё буравили друг друга взглядом, но затем хозяин дома опустил веки и усмехнулся.        — Весь в мать, — едва слышно пробормотал он. Затем глубоко вздохнул, зачем-то обвёл комнату взглядом, и вернув его к лицу своего невоспитанного собеседника, спросил: — Чем могу быть полезен, сынок?       Лютов проигнорировал чересчур фамильярное обращение господина Ползкова, и слегка прищурившись, наклонился вперёд, опустив подбородок на сложенные вместе растопыренные пальцы.         — Видите ли, господин Ползков, — медленно начал он. — Вот уже несколько месяцев мне снится один и тот же сон…         — Точно один и тот же? — тут же перебил его старик.       Лютов пристально взглянул на него, будучи, видимо, недовольным от того, что его прервали, но продолжил:         — Не всегда, но заканчивается каждый раз одинаково, — он сделал паузу и слегка наклонил голову. — Вот я и думаю, что бы это могло значить?       Старик хмыкнул, заинтересованно рассматривая парня перед собой. Его длинные, сухие и сморщенные пальцы медленно перебирали серую бороду.         — У тебя же нету Северного Ока, сынок?       «Сынок» нахмурился. Фамильярность старика раздражала. Скорее всего, по той причине, что это слово к нему никогда не употреблялось, сколько он себя помнил.        — Вы бы об этом знали, мне кажется, — холодно процедил он.       Хозяин ухмыльнулся, обнажая редкие серые (какая неожиданность) зубы.       — Верно, верно.       Он развёл руками.         — Часто повторяющиеся сны, особенно в течение такого длительного времени, могут значить то, что твоя магическая сила подсознательно пытается тебя о чём-то предупредить. Скорее всего, события, происходящие в том сне, имеют вероятность осуществиться.       Господин Ползков внимательно посмотрел на лицо парня, но то не выражало ровным счётом ничего — он лишь молча слушал старика, глядя ему прямо в глаза.        — Магу не обязательно обладать способностями к ясновидению, чтобы видеть подобные сны. Конечно, Аримаспу более к этому склонны. Исследуя и развивая этот дар, они могут расшифровывать послания из будущего, которые нередко приходят им во сне. —Старик потёр бороду и пожал плечами. — Но Аримаспу стали появляться так редко, что их практически невозможно отследить.        — То есть, этот сон может сбыться, а может и нет? — вздёрнув чёрную бровь, спросил Лютов.        — Именно, — улыбнулся старик. От этого морщинистая кожа на его лице растянулась и он стал выглядеть ещё более неживым. — Я думаю, твоё сознание посылает тебе знак. Но вот расшифровать его можешь, боюсь, только ты.       Несколько мгновений оба ещё неподвижно смотрели друг на друга, после чего Лютов резко встал.        — Благодарю за информацию, господин Ползков. — сухо произнёс он.       Тот лишь ухмыльнулся и снисходительно кивнул головой.        — В любое время.       Парень развернулся и уже направился к двери, как вдруг старик со вздохом прошелестел:       — Эх, — Лютов на секунду остановился на пороге. — И всё же, ты вылитая мать, Нил.       Понять то, что это было сказано достаточно громко, можно было по напряжённому движению его лопаток под мантией, но уже через секунду он набросил на голову капюшон и вышел из дома, прикрыв за собой дверь.       Серый старик же остался сидеть в своей серой комнате, перебирая сухими пальцами бороду и с едва прикрытыми глазами наблюдая за тем, как пыль оседает на пустое кресло напротив.

***

      Лютов вышел из Тисового переулка на более оживлённую улицу, ведущую к Главной Площади, не прекращая обдумывать сказанное господином Ползковым и стараясь игнорировать его последнюю фразу, брошенную напоследок.       Твоё сознание посылает тебе знак.       Об этом он и сам догадался, раздражённо подумал парень. Только что за знак оно так усердно посылает в течении последних трёх месяцев, понять он не мог, сколько бы не ломал над этим голову. Хотя, «ломать голову» было бы значительным преувеличением — чаще всего он просто блокировал эту мысль, как и множество других и отбрасывал её на задворки сознания, вплоть до следующего раза, когда подрывался среди ночи в поту и дрожи. Странным ему казалось и то, что ничего до сих пор не произошло, раз уж эти сны были предупреждением. К тому же, в лесу он не был частым гостем, да и свой тотем парень никогда прежде не использовал целиком.       Аримаспу стали появляться так редко, что их практически невозможно отследить.       Лютов хмыкнул и ехидно ухмыльнулся. Ну, одного он точно знал.