Волчонок

      Капли дождя медленно окрашивали брусчатку на улицах Троллинбурга тёмно-серым цветом, пока Лютов, небрежно прислонившись к стене, прятался в тени узкого проулка, не сводя глаз со здания напротив. Вывеска на нём гласила «Титул и Нобиль», и вот уже больше часа назад Рудик скрылась за аккуратной дверью со стеклянной вставкой и позолоченной табличкой с расписанием рабочих часов на ней. Лютов знал, что Нобиль была фамилией её Защитника, представляющего девушку в суде против Триумвирата в прошлом году, но зачем она продолжала с ним видеться уже будучи оправданной, он не имел понятия. Да и его это особо не интересовало. Он лишь терпеливо ждал, надеясь, что чересчур оберегающему свою подзащитную эльфу не вздумается проводить её до Львиного Зева. Тогда у него не будет никаких шансов незаметно её перехватить. Парень следил за Рудик уже несколько дней в одиночку, не желая посвящать Рема в это дело. Помимо того, что это натолкнуло бы Воронова на ненужные вопросы, он так же знал, что тот ни за что не отказал бы себе в удовольствии напасть на Рудик, имея такую возможность. И не то, чтобы Лютов переживал за целость и сохранность рыжей уродины, нет. Просто не хотел чтобы Рем сделал что-то глупое, что могло бы навлечь последствия на них обоих. Но, как обычно, друзья Рудик всё время ошивались рядом, особенно чёртов Лапшин. Как телохранитель, ей-богу. Сегодня же его ждала необычайная удача — она вышла из Львиного Зева одна, при чём, ему показалось, что ей пришлось оттуда сбегать, судя по тому, как она часто озабоченно оборачивалась по дороге к Нобилю.       Дверь конторы открылась, прерывая его размышления, и на пороге показалась девушка с копной рыжих волос, завёрнутая в тёмно-синюю мантию. Она прощалась с тощим черноволосым парнем, который снисходительно улыбнувшись, прижал её к себе, задержав руку на хрупком плече чуть дольше, чем того требовалось. Лютов хмыкнул.       Быстро же ты о Смелом забыла, Рудик.       Вышеупомянутая Рудик же, набросив капюшон плаща на свою огненную гриву, развернулась и быстрым шагом направилась вверх по улице. Выждав ещё несколько мгновений, он последовал за ней, прячась в тени зданий и стараясь не выпускать девушку из поля зрения. Уже на подходе ко Львиному Зеву, Рудик решила сократить путь и свернула в проулок, которым пользовались все меченосцы, и на что, собственно, Лютов и рассчитывал. Едва они оба оказались в узком пространстве, обрамленном лишь высокими стенами нависающих над ними домов, он достал из кармана правую руку и сжал её в кулак, держа наготове — на случай если неуравновешенная Рудик всё-таки решит ударить его заклинанием, на что он, в глубине души, чертовски надеялся. Она же, судя по всему, опять задумалась о чём-то, потому что не обращая внимания на усилившийся дождь, шагала медленно, что беспрепятственно и незаметно позволило ему сократить расстояние между ними.        — Рудик, — холодный, но негромкий оклик рассёк тишину тёмного переулка. Девушка едва заметно вздрогнула, но тут же резко развернулась к источнику голоса. Капюшон слетел с рыжей головы, освобождая вмиг разметавшиеся по бледному лицу кудри.        — Чего тебе надо, Лютов? — недружелюбно процедила она сквозь зубы, исподлобья глядя на него своими глазами цвета грозового неба. Точно такого же, каким оно было сегодня. Тот ухмыльнулся, подходя к ней вплотную, и наблюдая за тем, как она задерживает дыхание и напрягается, затем делает шаг назад, и упс… — какая незадача — упирается спиной в кирпичную стену дома.       — Боишься меня, Рудик? — он склонил голову, не делая никаких движений и внимательно глядя на неё. Лютов только сейчас заметил, насколько она всё же ниже его — её макушка находилась где-то на уровне его шеи. — Это ты правильно.       Девушка тут же с вызовом в глазах подняла голову и презрительно вскинула бровь.        — Кого, тебя? — фыркнула она. — Не очень. Я больше боюсь, что твой верный пёс там сейчас с ума от обиды сходит, оставленный хозяином без шанса покидаться заклятиями.       Нил, нахмурившись, пропустил её реплику мимо ушей и ничего не ответил. Здесь он был за делом.       Лютов сделал шаг назад, давая ей пространство, и успел уловить, как серые глаза едва заметно расширились от недоумения. Рудик настороженно отлепилась от стены и сжала опущенную вниз руку в кулак. Лёгкое красное свечение вспыхнуло вокруг её карбункула, но он продолжал без выражения смотреть ей в глаза.        — Как там спится, Рудик? Кошмары не мучают? — с ухмылкой, тронувшей лишь уголки его губ, поинтересовался он, наблюдая за тем, как девушка напротив на секунду ошарашенно приоткрыла рот и округлила глаза, но, тут же взяв себя в руки, нахмурилась.         — Чего ты хочешь? — уже более громко и твёрдо спросила она, яростно буравя его взглядом.       Лютов понял, что не ошибся. Ей они тоже снятся.       — Если ты меня преследовал только для того, чтобы спросить как мне спится, то боюсь, вам с Агнией пора поработать над вашими отношениями, — язвительно выдала девушка.       Это было в какой-то степени даже смешно, ведь она даже не представляла, насколько была права, но всё же он почувствовал волну раздражения и не удержался:        — Мне кажется что ты, Рудик, последний человек, которому стоит раздавать любовные советы.       Её глаза прищурились.       Ай.       Он знал, что задел её в самое больное место, хоть изначально туда и не целился. С другой стороны, может это было ему на руку. Рудик стояла напротив него, тяжело дыша, а её глаза сверкали негодованием. Свечение вокруг карбункула стало немного ярче.       Давай же, Рудик. Ударь меня чем-то.        — Ты закончил? — ровным голосом, в котором отчётливо слышалась неприкрытая ненависть, спросила она. Он мог поклясться, что читал в серых океанах её глаз желание выпустить в него все известные ей боевые заклятия, может даже вонзить когти своего тотема-оборотня ему в лицо. Он ждал. Вместо этого она продолжала смотреть на него, крепко сжимая руки в кулаки. Лютов был уверен, что её ногти оставят отметины на ладонях.       Он не знал сколько ещё они стояли в том переулке не сводя глаз друг с друга — гневных серых и безразличных чёрных, — прежде чем Рудик резко развернулась, и, встряхнув своими длинными волосами, быстрым шагом направилась прочь.

***

      Лютов с Агнией, Алюминой, Ремом и ещё несколькими златоделами, сидели за столиком в Слепой Курице. Алюмина взирала по сторонам, наверное, прикидывая о ком можно было посплетничать. Волчек восхищённо щебетала что-то о том, как ей не терпится приступить в этом семестре к созданию небесных карт по астрологии, а Воронов, с едва ли не открытым ртом, ловил каждое её слово. Лениво наблюдая за ними, откинувшись на спинку стула, Лютов испытывал невообразимое веселье. Забавным ему казалось то, что Рем даже понятия не имел, какой очевидной была его симпатия к Агнии и наивная уверенность в том, что Нил ничего не замечает. Как и то, что пока его так называемые друг и девушка мило беседовали, рука Лютова под столом властно лежала на её бедре, а сегодня ночью она вновь будет в его комнате шептать его имя.       Но Нилу было не интересно. Его мысли занимала Рудик. А точнее то, как она развернулась и ушла несколькими часами ранее, беспечно подставив ему спину и даже не попытавшись использовать магию для того, чтобы заставить его пожалеть о сказанном. Парня раздражало то, что он её не понимал. Рудик ведь его ненавидела — это было ясно, как день. Она хотела задеть его — просто так бы Агнию приплетать не стала. В её глазах не было ни тени страха, лишь чистая ярость. Почему же тогда, прекрасно зная о том, что он не сможет ни напасть первым, ни поразить её заклинанием в ответ, она ничего не сделала? А ведь её карбункул горел магией, она была готова к схватке. Но тем не менее, просто ушла.       Какая же ты странная, Рудик.       Ему хотелось чтобы она использовала на нём магию. Ему хотелось вывести её из себя, увидеть как загораются её глаза, красный камень вспыхивает ярким светом и выпускает из себя что-то по типу Резекцио, которым она несколько лет назад отсекла руку тому некроманту. Лютов никогда не верил в то, что это она его убила, при чём умышленно, а в последнее время эта уверенность окончательно в нём закрепилась — Рудик не могла использовать магию даже на нём, человеке, которого винила в смерти Гарика. О каком отсечении головы тогда речь?       Чего же ты так боишься использовать магию? А, Рудик?       Лютов нахмурился. Ответа он не знал, но эти мысли порядком подпортили его и так паршивое настроение, поэтому он несильно сжал ногу Агнии чуть выше колена и пробормотал:        — Мне надоело. Пойдём.       Она перевела на него свои тёплые шоколадные глаза и надула губы:        — Я не допила свой коктейль ещё. И мы разговариваем.       Раздражение медленно достигало крайней точки. Он пожал плечами и поднялся со своего стула.        — Тогда увидимся позже, — бросил он коротко на прощание, и не удостоив никого из сидящих за столом ни единым взглядом, направился к выходу. Агния ещё несколько секунд растерянно смотрела ему в спину, но затем повернулась к Рему и продолжила о чём-то увлечённо болтать. Алюмина лишь лениво зевнула.

***

       — Нил, ты же знаешь, что ты всегда желанный гость в нашем доме, — проговорил Гурий, глядя на златодела перед собой.       Лютов стоял, прислонившись к дверному проёму кабинета профессора Безродного и скептически глядел на него.        — Правда что ли? — бровь взлетела вверх и парень немного насмешливо улыбнулся. Гурий же в ответ нахмурился, скрывая своё недовольство. Это не осталось незамеченным.        — Я не хочу смущать госпожу Вариводу и её… хм, — он замешкался, подбирая правильное слово, — подопечную.       Профессор Безродный тяжело вздохнул и прикрыл свои внимательные серо-зелёные глаза. Спорить с Нилом было бесполезно, это он усвоил уже очень давно, но ему всё же хотелось быть парню полезным, ведь тот никогда не спрашивал о помощи. Но тем не менее, учитель предпринял ещё одну попытку.        — В последнее время Мила остаётся в Львином Зеве на выходные, чтобы тренироваться с друзьями, — мягко, но убедительно проговорил он. — Приходи в субботу. Этот разговор не для моего кабинета, но я буду рад с тобой поделиться всем, чем знаю.       Тренироваться? Ты прямо полна неожиданностей, Рудик.       Лютов ещё несколько мгновений неотрывно смотрел в глаза своему учителю, но тот спокойно выдержал его тяжёлый взгляд. Парень коротко хмыкнул.         — Хорошо.       Ужин так ужин. Он не горел желанием появляться в доме, где жила Рудик, это было для него чересчур. Слишком интимно. Даже враги должны иметь неприкасаемую территорию, запрещённую для вторжения. Но выхода не было, — ему действительно нужно было поговорить с Гурием. Он был взрослым и опытным боевым магом, а его знания, хоть это и немногим было известно, являлись куда более обширными, чем положено обычному профессору. Каким-каким, а обычным Гурия Безродного назвать было невозможно.       — Жду тебя в семь, — с лёгкой улыбкой произнёс профессор, и, получив в ответ утвердительный кивок, вернулся к своим бумагам. Лютов же, отлепившись от дверного косяка, направился к своей парте. Ему предстояла пара боевой магии. И, почему-то, впервые он ощутил мимолётное удовлетворение от того, что у меченосцев этот предмет был обязательным.