Волчонок

      Длинные рыжие волосы ниспадали на хрупкие плечи тяжелым каскадом, а в глубоких глазах цвета дождя не было ни тени страха. Как обычно. Бледное лицо с плотно сжатыми скулами было обращено вверх, к нему, а её тонкие пальцы крепко переплелись с его. Они держались за руки, не отрывая взглядов друг от друга, пока на них рушился мир.       Лютов вместе с Рудик стояли, укрытые щитом, выставленным его морионом, а от него с грохотом отбивались обломки камня и кирпичей. Обломки Троллинбурга. Вот обвалилась верхушка башни Менгира, а за ней, словно плитки домино, полетели вниз бесконечные пролёты лестниц. Пыль, поднимаемая падающими зданиями, обволакивала всё вокруг, откуда-то издали валил густой, чёрный дым, но ничего не коснулось их, укрытых от всего магической оболочкой. Небо над их головами было кроваво-красным, и его то и дело рассекало щедрой россыпью мерцающих молний. Она видела их отражение в чёрных глазах Лютова, и впервые его лицо выглядело умиротворённым. Густые тёмные брови не были нахмурены, и складка, так часто залегающая между ними, наконец разгладилась. Его ладонь чуть крепче сжала её маленькую. Грохот приближался и вот, через несколько секунд, трещины поползли по стенам ближайших к ним зданий, расщепляя камень и дерево, и те, словно карточные домики, стали оседать вниз.        — Смотри на меня, — прошептал он, касаясь её щеки. Его кожа была холодной, а её — горячей, и он не смог не восхититься на секунду тем, как блеснули огнём её глаза от этого прикосновения. Но она и не думала смотреть куда-то ещё. Воздух вырвался сквозь её приоткрытые губы, когда здание за спиной Лютова обрушилось и огромный его обломок ударился об их щит, заставляя тот задрожать.        — Не бойся, Рудик, — криво ухмыльнулся парень. Большим пальцем он прошёлся по её щеке, заставляя девушку бессознательно прикрыть глаза, но всего лишь на секунду.       — Никогда, — прошептала она, вновь встречаясь своим пылающим взглядом с чёрными океанами его глаз.       Конечно, нет.       Такая храбрая, такая немыслимо обжигающая, такая… Рудик.       Лютов медленно приблизил лицо к её и лишь на секунду задержавшись, чтобы поймать её порывистый выдох, накрыл покусанные губы своими. Лёд столкнулся с пламенем. Мила задрожала, сжимая его предплечье своей маленькой ладонью, а вместе с ней задрожал и щит, растворяясь и позволяя стене пепла и пыли поглотить их, перед тем как мир обрушил на них весь свой хаос.

***

      Лютов распахнул глаза. Тонкая полоска лунного света проникала сквозь открытое окно, отбиваясь на потолке и едва освещая комнату. Он уставился на неё, вырываясь из сонной мглы. Его кожа покалывала там, где он касался девушки из сна. Лютов поднял руку, проводя кончиками пальцев по пересохшим губам, и всё ещё чувствуя на них другие — с отчётливым металлическим привкусом крови. Он прикрыл глаза и перед ними тут же возникли её — серые, пылающие сильнее пламени. Его сердце громко и часто билось в груди, но не от испуга и неожиданности, как это было после снов о волке, нет. Он лежал, слушая своё дыхание и вылавливал из сознания обрывки сна, желая отчётливее запечатлеть их в памяти, вместе с её огненно-рыжими волосами, тихим шёпотом и обжигающим поцелуем.       Он резко вскочил с кровати и подошёл к окну, запуская пальцы в волосы.       Идиот.       Её было слишком много. Грёбанная Рудик, она была везде. После того вторжения в её комнату и разговора о его снах, он не сомневался, что она знала куда больше, чем говорила. Ему хотелось залезть в её голову, вытянуть оттуда всё, что она так неумело пытается скрывать под маской безразличия. У него это удаётся в разы лучше, ей стоило бы поучиться. Лютову хотелось знать, что она чувствовала, когда смотрела на него, о чём она думала, когда он уловил ту тревогу в серых глазах. Ну не о нём же она переживала, ей-богу. Он хотел понять почему она ни разу не использовала на нём магию с тех пор, как на него было наложено заклятие Сакраментум её парнем.       Бывшим мёртвым парнем.       Грудь стянуло знакомыми железными тисками, и он порывисто выдохнул. Он целовал девушку Смелого. Во сне, но целовал. Кажется, это был конец света, и они были там вдвоём, и, кажется, ничего не имело значения кроме неё. Мерзкое, тягучее и холодное, холоднее, чем ночной воздух за окном, чувство вины медленно заполняло его желудок, поднимаясь вверх, к груди и просачиваясь в лёгкие, перекрывая дыхание и поселяясь во рту горьким привкусом. Лютову хотелось вырвать себе глотку. Она ненавидит его, и всегда будет ненавидеть. И как бы ему не хотелось доказать себе обратное, вытянуть её поступки из контекста, оправдываться тем, что она ни разу не попыталась ему отомстить, правда заключалась в том, что он убил её любимого человека. Гарик Смелый умер из-за него. Молодой и талантливый маг с, несомненно, великим будущим погиб, и он ничего не смог с этим сделать. И никакое волшебство не вернёт Смелого обратно и не исправит эту его, Нила, ошибку.       Так что Рудик имела всё на свете право презирать, ненавидеть его и хотеть причинить ему боль. Только вот на её удивлённом лице в тот вечер, когда в окно уютной комнаты влетел бумажный самолётик, он различил едва заметную, задержавшуюся там на сотую долю секунды, улыбку.       Ты придурок, перестань.       Лютов встряхнул головой, освобождаясь от назойливых мыслей и запихивая их куда подальше, туда, в тот уголок своего сознания, где они теснились, ожидая момента, когда он в очередной раз позволит своим стенам упасть и они смогут просочиться наружу. И он знал, что это время придёт, и, наверное, скоро. Потому что забыть тот фантомный поцелуй на грани жизни и смерти, хоть и воображаемой, он не сможет никогда.

***

      Осень опустилась на Троллинбург внезапно. Казалось, вот только вчера каштаны и дубы в Думгротском парке шумели густыми, зелёными кронами, а сегодня пожухлые листья уже укрывали дорожки, простираясь под ногами прогуливающихся учеников пёстрым ковром.       Погода стояла ветреная, но сухая, и ничего не могло пока помешать студентам проводить перемены на свежем, хоть и прохладном воздухе. Прислонившись плечом к одному из тополей, Лютов наблюдал за тем, как Рудик, сидящая на лавочке поодаль, с помощью магии собирала опавшие листья в кучу, а затем, направляя на них поток воздуха из своего перстня, заставляла разлетаться в разные стороны. Он обратил внимание на то, что она была одна, без своих друзей. Лютов скривился. Верный пёс Лапшин наверняка был со своей девушкой — Агния рассказала, что он встречается с какой-то девчонкой из белорогих. Да и блондинки Векши, новоиспечённой родственницы, рядом видно не было. Ещё бы, личную жизнь никто ведь не отменял, даже не смотря на незавидное положение Рудик. Кому она вообще нужна такая, невезучая. Парни вокруг умирают. Он невольно вспомнил, как в прошлом году он плюнул в неё этими словами, а она съязвила что-то в ответ про Агнию. Лютов ухмыльнулся. Эта уж себя в обиду не даст. Тем не менее, он не сомневался, что парней, посматривающих на неё, было не мало — он сам неоднократно слышал, как её обсуждали даже в кругу златоделов. Чаще всего, эти разговоры презрительными комментариями пресекались на корню им же самим — Лютову было достаточно её в школе и теперь ещё и во снах.       Глубоко вздохнув, девушка, сидящая на лавочке, собрала размётанные вокруг листья в кучку и отбросила голову назад, подставляя лицо под последние, едва-едва тёплые лучи солнца. Лютов, ухмыльнувшись, поднял руку с перстнем, и на секунду прищурившись, выпустил поток воздуха из своего мориона. Ветер резко подбросил опавшие листья и закружил их вокруг Рудик, вместе с её непослушными кудрявыми волосами. Она отмахнулась от полетевших ей прямо в лицо прядей, подняла голову в поисках источника вихря и ничуть не удивилась, когда наткнулась на холодный взгляд насмешливых чёрных глаз. Лютов, завладев её вниманием довольно ухмыльнулся краешком рта и, как ни в чём и не бывало, вздёрнул бровь. Этот жест был пригласительным, и он знал, что она точно поймёт его правильно. Рудик поджала губы, но отвечать не спешила. Она немного с опаской внимательно огляделась вокруг, проверяя нет ли рядом никого из студентов. Но, единственная кучка учеников, проходящих мимо за последние полчаса, сейчас наверняка кружила над Троллинбургом в Летающей беседке. Смешная, подумал он. Боится, чтобы у её поражения не было свидетелей.       Ещё один поток воздуха угодил в неё гораздо сильнее, чем предыдущий, заставляя волосы опять упасть прямо ей на лицо, а саму девушку попятиться назад, упираясь в сидение лавочки. В этот раз её глаза опасно сверкнули, и, одновременно с карбункулом на её пальце, загорелись огнём. Её плечи расправились, рыжие кудри развевались за спиной, а скулы были упрямо сжаты. Рудик быстро, почти неуловимо вскинула руку, направляя сильный порыв ветра в Лютова, но тот лениво отбил его щитом. Девушка прищурилась. Листья, летающие вокруг них, медленно оседали на землю. Лютов, подначивая её, вопросительно взглянул на Рудик, будучи готовым пресечь на корню любую её атаку. Она это знала, поэтому пока не спешила.        — Так как тебе спится, Лютов? — с преувеличенным интересом спросила девушка, сокращая расстояние между ними.       Напоминание о недавнем сне сбило его с толку, заставляя мысль о Рудик, с жаром выдыхающую в его губы всплыть на поверхность и зависнуть перед глазами, отвлекая его внимание от главного — той самой рыжеволосой девушки, вскинувшей кисть и направляющей в его сторону мощный поток воздуха. Инстинктивно, не успев даже до конца опомниться, но всё так же молниеносно, Лютов повторил её действие и два потока ветра столкнулись, образуя вполне себе внушительных размеров…       — Смерч! — наполненный праведным ужасом вопль доносился откуда-то сбоку. Парень мысленно выругался. Похоже, летающие на беседке ученики вернулись. Но Рудик лишь ещё больше сузила глаза и усилила свой поток, заставляя вихрь направиться в сторону Лютова.       Ну уж нет, Рудик.       Листья, укрывающие парк, поднимались вверх, притягиваемые стремительно вращающейся и ежесекундно увеличивающейся воронкой. Голые ветви деревьев стали угрожающе покачиваться, но смерч, так внезапно возникший посреди лужайки лишь разрастался. Лютов уже едва видел Рудик сквозь ветреную завесу между ними, но всё ещё мог различить яркое пятно её огненных волос. Он тихо ухмыльнулся. Она так легко не сдавалась. Парень слышал крики, издаваемые студентами, пытающимися удержаться на ногах, но не мог расслышать ни слова, в то время, как воронка лишь расширялась, затягивая вовнутрь ломающиеся ветки, листья и даже несколько слишком низко пролетающих почтовых торб. Удерживать образовавшийся смерч стало тяжелее — он прилагал титанические усилия не столько для того, чтобы не уступить Рудик, а лишь бы случайно не выпустить вихрь из-под контроля и не быть самому затянутым вовнутрь. Полы его чёрной мантии развевались, а слишком длинные пряди волос падали на лоб. Стоять на ногах было трудно, а воронка всё увеличивалась, стремительно приближаясь к нему. От завивающего ветра начало закладывать уши, когда сквозь свист воздуха он услышал ни с чем не сравнимый треск.       Чёрт, нет!       В то же мгновение Лютов опустил руку, разрывая смерч, и тут же был сбит с ног встречным потоком воздуха. Падая на спину, он словно в замедленной съёмке наблюдал за тем, как от дуба, под которым стояла Рудик, отломилась ветка и полетела вниз.       Замешательство проскользнуло в серых глазах, когда девушка резко обернулась, проследив за его взглядом, и посмотрела наверх, туда, где находился источник звука.       — Рудик! — раздался отчаянный крик Лютова. В этот момент внушительных размеров кусок дерева приземлился прямиком на её многострадальную, рыжую голову.

***

      Убийца.       В ушах звенело. Голова отказывалась соображать, как бы он не пытался собрать мысли в кучу. Перед глазами застыла картинка размётанных на пожелтевшей траве рыжих волос, стремительно окрашиваемых в красный цвет ручейками крови. Он крепко зажмурился, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладонях.       Чёртов убийца.       Картинка сменилась — её голова безвольно свешивается вниз с его рук, а кровь капает на пожухлые листья, устилающие землю. Вот к ним бегут стоявшие поодаль студенты, в один голос кричат что-то о том, что её срочно нужно доставить в Дом знахарей, а всё, что он может — держать её хрупкое, тоненькое тело в своих руках и смотреть на капли крови на земле…       — Нил.       Лютов вздрогнул и поднял голову. Этот мягкий голос, несомненно, принадлежал Владыке Велемиру. Его ясные зелёные глаза смотрели на парня изучающе, и немного беспокойно. Лютов стремительно поднялся, поравнявшись с директором, и теперь их глаза были на одном уровне.        — Она… — хрипло было начал он, но его горло сдавило и парень запнулся. Чёрт, а если он не успел? Что если его ступор там, в парке, отнял у неё драгоценные секунды и её уже нельзя было спасти? Что если она была мертва уже там, на его руках, а звук бьющегося сердца был лишь его собственным пульсом, стуком отдающим в ушах? Перед глазами возникла очередная картинка, но в этот раз это был Гарик, застывший с поднятыми руками внутри ледяной глыбы.       Я тебя ненавижу.       Её шёпот, сорвавшийся с покусанных губ и тот грёбанный взгляд. Мёртвый. Такой же, как и её парень, такой же, как и она сама внутри. Он убил их обоих.       Лютов вспомнил бледное лицо, покрытое россыпью веснушек. Упрямо нахмуренные брови, плотно сжатые скулы. До смешного маленькие ладони с тонкими пальчиками. Рыжие волосы, окрашенные кровью.        — Она жива.       Выдох облегчения, граничащий со стоном, вырвался из его груди. Он прикрыл глаза. Разжались ладони, сжимаемые в кулаки. Лютов провёл рукой по волосам, как он делал всегда, когда нервничал. Ему было наплевать на то, что Велемир видел его таким сейчас. Она жива.       Чёртова Рудик.       Его глаза, немного покрасневшие от напряжения, встретились со снисходительным взглядом Велемира.        — У неё сильное сотрясение и серьёзно повреждена шея, но ничего неисправимого. К счастью, такие травмы магией заживляются быстро.       Лютов кивнул и снова вздохнул. Напряжение покидало его с каждым словом, произнесённым директором. Она будет в порядке.       Мягкий взгляд мужчины немного посуровел и по лицу пробежала тень.        — Повезло, что ты владеешь телепортацией на уровне значительно превосходящем учебную программу.       Велемир внимательно смотрел на своего ученика, а в его ясных глазах невозможно было что-либо прочесть.        — Вам обоим повезло, — добавил он.       На лице Лютова заиграли желваки, но взгляда парень не отвёл. Он прекрасно понимал, что выговора было не избежать. Они, в конце концов, вызвали более, чем настоящий смерч посреди парка на территории школы. Это если не учитывать то, что Рудик чуть не погибла. Снизив голос и проницательно всматриваясь в лицо златодела, Велемир с едва различимым упрёком спросил:         — О чём вы всё-таки думали, а, Нил?       Но тот лишь упрямо молчал, не сводя с директора тёмных глаз.       — Удивительно, что ветер такой силы не повредил больше деревьев, — с непонятным выражением задумчиво проговорил Владыка. Лютов с недоумением вскинул бровь. Он что, только что уловил в словах директора… гордость?        — Вы с Милой оба невероятно сильные маги, — продолжил Велемир. В любой другой ситуации, Лютов вряд ли согласился бы с частью, касающейся Рудик, но теперь он оставил это без внимания. — Но с большой силой приходит большая ответственность.* Очень безрассудно с вашей стороны было подвергать стольких людей, а в первую очередь, себя, такому риску.       Лютов снова кивнул, без выражения глядя на директора. Его интересовал сейчас совсем другой вопрос.        — Мне можно увидеть её?       Нельзя было сказать, что Велемир удивился, но всё же его брови взлетели вверх быстрым движением, а в глазах отразился неподдельный интерес. Лютов и сам не знал зачем ему это понадобилось, но тем не менее он продолжал упрямо смотреть на Владыку.        — Конечно, — он мягко улыбнулся. — Прямо по коридору, вторая дверь слева. Но, мне кажется, она ещё не очнулась.        — Ничего, — натянуто улыбнувшись, ответил Лютов.       Тем лучше.       Он был не готов встретиться с грозовым небом её глаз. ______________________________________ *Мы любим фильмы о Человеке-Пауке!