Волчонок

      В Слепой Курице не было, где яблоку упасть — студенты занимали все свободные столики, кое-кто даже вынужден был стоять, держа свои стаканы в руках. Отовсюду было слышно смех, громкие возгласы и оживлённые разговоры. Экзамены официально закончились и, казалось, весь Думгрот перекочевал в уютное кафе, чтобы отметить первый день каникул.       Нил с Агнией, Ремом и ещё несколькими златоделами сидели за дальним столиком у окна и обсуждали совместную поездку во Внешний Мир на Новый год. Идею предложила Агния, и когда Лютов безразлично с ней согласился, она с радостным щебетом стала собирать друзей, чтобы, как она выразилась, веселее было.       Он действительно хотел уехать. Каким бы родным и любимым не был для него Троллинбург, Лютову в последнее время казалось, что здесь нечем было дышать. Весь воздух собой заполняла она — рыжеволосая уродина.       Не такая уж, кстати, и уродина.       Но, помимо Рудик, было ещё кое-что, что никак не выходило у него из головы — огромный чёрный волк, точнее, он сам в волчьем обличии. Его клыки всё так же вонзались в тело женщины в плаще, а сам он просыпался в холодном поту, напуганный каждый раз как в первый. Он всё время был начеку, ожидая опасности, подвоха, но ничего не происходило. Жизнь шла своим чередом — школа, занятия, Агния, друзья. Рудик. После того визита в Чёрную Кухню она, казалось, выстроила прочную стену отрицания и упрямо отказывалась её переступать. Она очень хотела его ненавидеть. И он её не винил. Лютов не знал, чем она живёт и занимается, следить за ней он считал вершиной маразма, а доставать и подначивать казалось жутко детской затеей. Он по-прежнему целовался с Агнией, ходил с ней на свидания, ужинал с её родителями по выходным и, закрывая глаза, видел перед собой нахмуренные брови и пылающие серые омуты. Иногда по ночам Лютов смотрел на красивое, утончённое лицо своей девушки и ему хотелось любить её. Ему хотелось, чтобы его сердце замирало, когда она улыбалась и в груди растекалось тепло от её нежных прикосновений. Вместо этого был лишь твёрдый лёд.       — Представь как замечательно было бы поехать во Львов зимой! — воскликнула Агния, хватая Лютова за руку и привлекая к себе его внимание. — Конечно, будет холодно, но там так волшебно в эту пору! Мы могли бы сходить в оперу, и пойти на ярмарку и…       — Хорошо, — спокойно проговорил он и перевёл взгляд на окно, покрытое морозными узорами.       Опера, звучит заманчиво, скривившись подумал он. Но поехать хотел. Во Львове наверняка есть много интересных мест. Там ведь совсем другая культура, другая магия. Карпатские мольфары были одними из самых загадочных колдунов, черпая свои силы из природы, специальных зелий и амулетов. Тем более, они практиковались как в белой, так и в тёмной магии, и её уж никак нельзя было назвать традиционной. Лютов всегда интересовался запрещённым колдовством. Он был твёрдо уверен в том, что ему необходимо было знать всё, до чего он сможет дотянуться. Окружить себя всем, что сможет сделать его сильнее любого другого мага, уметь больше, чем его враги. На войне ведь, как говорится, все способы верны.       — Да, — пробормотал он, — я думаю, что Львов это отличная идея.       Агния восхищённо захлопала в ладоши и обвив руками его за шею, звонко чмокнула в щеку.

***

      Внешний Мир встретил их дождём. В декабре. Агния злилась — её очаровательная меховая шубка теперь была похожа на промокшую облезшую шкуру, а красивые сапожки погрязли в слякоти. Лютов едва сдерживал ехидный смех — облачённый в Скорлупу, он был в тепле и сухости, в то время, как Агния напрочь отказалась использовать магию во Внешнем Мире.       — Мы на каникулах! — возмущённо воскликнула она, когда на выходе из Транспространственного посольства в Яворове, маленьком городке в нескольких километрах от Львова, Лютов предложил укрыть их от дождя простейшим заклинанием. — Люди же здесь как-то обходятся без магии.       Нил в ответ лишь мысленно наколдовал себе Скорлупу. Весь путь до автобусной остановки они провели молча — Рем, тоже защитившись от дождя магией, и вовсе пытался не попадаться девушке на глаза. В последнее время, безусловно, отметив отдалённость товарища, он не прекращал попытки сблизится с Агнией, которая, казалось, совсем не замечала очевидной симпатии Воронова. Лютов, конечно, всё видел, но молчал. Он прекрасно знал, что Рем слишком ему предан, чтобы сделать какой-нибудь серьёзный шаг напрямую.       Путь до Львова занял у них около часа, а пейзаж за окном никак не радовал — подтаявший от постоянных дождей снег на горных склонах выглядел совсем непривлекательно для прогулок. Близость величественных заснеженных Карпат, в которых Лютов был лишь однажды ещё ребёнком, не ощущалась. Настроение Агнии упало ниже отметки нуля.       Лишь в городе, который несмотря на слякоть и серое, неприветливое небо, был насквозь пропитан атмосферой праздника, лицо девушки просветлело и она стала восхищённо оглядываться по сторонам. Сияющие фонарики вдоль дорог, старинные дома, двери, украшенные еловыми ветками и венками — от всего веяло необычайным теплом и, как показалось Лютову, историей. Площадь перед Оперным театром была битком набита людьми — дети, увлечённо облизывая карамельные яблоки, сновали туда-сюда, дёргая родителей за руки от одного торгового лотка к другому, а взрослые покорно плелись за ними рассматривать разрисованных деревянных лошадок, лениво потягивая горячий глинтвейн. В центре площади красовалась нарядная ёлка, а перед ней был залит небольшой каток, заполненный людьми в разноцветных шарфах и шапках. Казалось, город источал веселье и уют, а плохая погода и вовсе не портила волшебное настроение, окутавшее ярмарку.       — Так красиво, — шептала Агния рассматривая высокую ель, украшенную разнообразным орнаментом с завороженной улыбкой, от которой на её щеках красовались ямочки. Не сговариваясь, ребята направились к лотку с глинтвейном, где пышная дамочка разливала из большого медного чана по бумажным стаканчикам дымящийся ароматный напиток. Отпив немного, Лютов подумал что по вкусу он почти так же хорош, как тот, который ему приходилось пить в гостях у госпожи Вариводы. Вместе с этой мыслью, в его голову ворвалась и другая — о том, как рыжие кудри Рудик разбавили бы серость этого дня.       — Пройдёмся к Ратуше? — вырвал его из размышлений голос Агнии. Рассеянно кивнув, он разрешил ей взять себя за руку и потащить за собой.       На площади Рынок людей было ещё больше чем у Оперы — здесь проходили представления уличных музыкантов, танцоров и фокусников. Уютные заведения, расположенные на первых этажах зданий сияли светом и приглашали вовнутрь, источая соблазнительные ароматы. На бортиках фонтанов, украшенных скульптурами греческих богов, сидели подростки. По центру площади же красовалась высокая ратуша — одно из самых популярных мест в городе. В связи с непогодой, площадку для обзора на самой верхушке закрыли, но даже это не смогло испортить приподнятое настроение, в котором находилась Агния. Наугад выбрав первый попавший ресторанчик, ребята расположились за столиком и принялись изучать меню.       — Завтра обязательно нужно будет пройтись по музеям на площади! Там есть Чёрная каменица, и первая в этих краях аптека, а ещё шахта кофе, представляете? — Агния неподдельно восхищалась всем происходящим вокруг, что вызывало у Лютова лишь снисходительную улыбку. У него на этот счёт были свои планы.        — Боюсь, мне придётся вас оставить. У меня завтра есть неотложное дело.       Агния раздражённо опустила свою чашку с капучино на блюдце, да так, что напиток расплескался вокруг.       — Что значит у тебя дело? Нил, мы отдыхать сюда приехали. Вместе, — сделав ударение на последнем слове, девушка возмущённо уставилась на него.       Скептически окинув девушку взглядом, Лютов подумал о том, что для убедительности ей не хватает всего лишь уверенности в своих словах. Вместе, придумает ещё такое.       — Амальгама попросила меня об услуге пока я здесь, — даже не поведя бровью, солгал он, холодно глядя Агнии в глаза. Та поникла.       — Хорошо, — наконец выдала она, помешивая ложечкой своё капучино. — Завтра приезжают остальные, скучно не будет.       — Я уверен, что не будет, — подтвердил Лютов, предвкушая, как завтра Воронов не отойдёт от неё ни на шаг.

***

      Утро следующего дня встретило их затянутым небом и моросящим дождём. Стоя на балконе просторной квартирки в старинном здании, где они остановились на выходные, и потягивая кофе, Лютов думал о том, что даже несмотря на то, что он покинул Троллинбург, сон его не стал спокойнее. Он всё так же тревожно просыпался посреди ночи, преследуемый необъяснимым чувством опасности. К счастью, именно поиском ответов на свои бесчисленные вопросы он сегодня и собирался заняться.        Агния потянулась в кровати и что-то невнятно промямлила. Её светлые локоны закрывали лицо, и выглядела девушка очень мило и невинно, но желания подойти к ней и обычным, тёплым жестом заправить волосы ей за ухо почему-то не возникало. Вместо этого он начертал размашистым почерком записку и оставил её на прикроватной тумбочке. Затем накинул куртку, сделал шаг вперёд и растворился в воздухе.       Далеко телепортироваться не удалось — Лютов ни малейшего понятия не имел, как выглядит место, где ему требовалось побывать, зато оказавшись на площади, он без раздумий запрыгнул в трамвай. В конце концов, подумал он, прислонившись к окну и рассматривая дождливый город, Внешний мир не так уж плох. Мимо пролетали узкие, выложенные брусчаткой улочки и серые, безликие парки. Оказавшись вдали от центра города, трамвай пробирался сквозь спальные районы с более современными домами, продуктовыми супермаркетами и аккуратными сквериками. Спустя около часа, поскрипывая старыми колёсами по рельсам, вагончик остановился и кондуктор объявил конечную остановку.       Осматриваясь вокруг, Лютов понял, что оказался во львовском пригороде, совсем не похожем на старые карпатские деревушки из его детских воспоминаний. Одноэтажные дома с аккуратными двориками выглядели вполне себе обыкновенно — собачьи будки у ворот, лавочки у забора. Серость дождливой зимы и на них, впрочем, наложила свой отпечаток — улочки посёлка казались неприветливыми и необитаемыми. Сверившись с адресом на клочке бумаги, Лютов засунул его обратно в карман и зашагал по грязному асфальту, внимательно всматриваясь в цифры на воротах. Спустя минут пятнадцать он набрёл на нужное ему название — улица Липовая оказалась на самих задворках села, домишки тут были совсем старыми, а деревянные заборчики — ветхими. На некоторых домах не было плиток с номерами, поэтому ему пришлось самому считать, пока он, наконец, не остановился напротив усадьбы под номером 37 — как раз той, которая ему была нужна.       У ворот росла разлогая верба — летом, убравшись листвой, она наверняка скрывала за собой весь двор, но сейчас её голые ветки лишь медленно покачивались под едва ощутимым ветром. Лютов аккуратно отворил калитку и оглянулся, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает. Улица была по прежнему пустынной, и тогда он шагнул вперёд. Но, вопреки его ожиданиям, двор не был зачарованным. Ничего вокруг не изменилось — колодец, укрытый деревянным козырьком, ветхий погреб, небольшой сад. Ничего необычного. Не мешкая, Лютов подошёл к двери и несколько раз постучался. Не получив ответа, парень вошёл вовнутрь, пересёк прихожую, заставленную деревянными бочками и наконец, очутился в просторной комнате.       Первым, что привлекло внимание Лютова, были стены. Разрисованные невиданными парнем прежде узорами, на них висели связки самых разнообразных трав. Сушенных, слегка увядших и совсем свежих. Ему показалось, что на некоторых цветках до сих пор переливались капельки росы, что было, конечно же, маловероятно. Декабрь месяц на улице. Полки были заставлены глиняными кувшинами и горшочками, а так же стеклянными банками с подозрительным на вид содержимым. На столе, накрытом вышитым полотном, были беспорядочно расставлены свечи.       На лавке же у печи сидел седой дед с короткой бородой и длинными, до плеч, волосами. Одет он был в просторную рубаху и такие же штаны, напоминающие шаровары, с накинутой поверх меховой жилеткой, вышитой неизвестными Лютову символами, а в руках старик держал кусок дерева странной формы и с помощью какого-то замысловатого инструмента что-то вырезал: на полу возле его ног образовалась кучка опилок. Услышав скрип двери, хозяин дома поднял голову и блеснул на гостя живыми, совершенно не соответствующими узору морщинок вокруг, зелёными глазами. Он чем-то напоминал Велемира, но не было той величественности в его осанке и мягкости во взгляде.       — Вы Орест? — подозрительно поглядывая на старика, уточнил Лютов. Магией тут ему пока и не пахло, а он колдовство распознавал за версту. Все эти травы на стенах и отвары в банках вполне себе могли быть неплохим фарсом для доверчивых туристов, но адрес его то он не в газете нашёл, в конце концов.       — Я, кто ж ещё, — весело растянув в улыбке рот, в которому не доставало зубов, протянул дед. — Ну проходи, хлопче*, коль пожаловал.       Манера речи хозяина дома напомнила Лютову Ориона — он так же тянул «о», а ещё имел отчётливый карпатский говор.       — Чем прислужить я тебе угоден? — проворные руки старика продолжали колдовать над куском дерева, которое теперь становилось всё более похоже на сопилку*. Цепким взглядом он окинул гостя, и заметив чёрный камень на его перстне, удивлённо поднял брови, заглядывая парню в глаза.       — Мне нужно заставить уйти сон, который мне часто снится, — проговорил Лютов, выдерживая его взгляд. — Или, хотя бы разгадать что он значит.       — Ах вот оно что… — хитро ухмыльнувшись, старик отложил в сторону свою работу и встал, разглаживая складки на рубахе. — Ну, пошли.       Орест развернулся и направился к двери, которую Лютов мог поклясться, что только что увидел. Старик прихватил деревянный посох обвитый лозой, покоившийся у стены и отворил дверь, за которой оказалась сплошная тьма. Он шагнул в проем и скрылся в темноте, заставив Лютова настороженно оглянувшись по сторонам, последовать за загадочным дедом. Едва парень переступил через порог, странная дверь захлопнулась и покрывшись рябью, исчезла.

***

      Лютов был не совсем уверен в том, что этот межпространственный ход — а это, несомненно, был он — состоял на учете у Менгира, но вовремя вспомнил, что не находился на территории Таврики, так что, вполне возможно, что тут действовали иные законы. Так или иначе, путь в кромешной тьме занял у них немного — спустя несколько минут парень услышал не что иное, как… пение птиц? В декабре? Лютов настороженно сжал руку с перстнем в кулак, замечая, что вокруг становится светлее, и вот спустя несколько мгновений он почувствовал под ногами мягкий мох, а в лёгких — свежий прохладный воздух. Парень огляделся вокруг, и понял, что очутился в лесу. Вполне реальном, с ветром, шелестящим в зелёной листве и лучами солнца, пробивающимися сквозь кроны деревьев, и теряющимися в зарослях папоротника. Где-то вблизи было слышно стук дятла, а маленькая белка, застывшая на ветке дуба, внимательно изучала гостей своими глазками-бусинками.       — Что это за место? — спросил Лютов, всё ещё осматриваясь по сторонам, стараясь не выпускать старика из поля зрения. Уж больно подозрительным он ему казался.       — Ну как, что за место? Лес, — словно нерадивому подростку, объяснил парню дедок и зашагал куда-то по невесть откуда появившейся тропинке вглубь чащи. Лютов поспешил за ним.       Температура воздуха была идеальной — не слишком жарко, но и не холодно. В лесу, вполне очевидно, царило лето или поздняя весна. Всё вокруг было живым, цветущим и вполне себе настоящим. Теперь понятно, почему травы на стенах казались такими свежими, догадался парень. Возникал другой вопрос — как такое возможно, что время года здесь не соответствовало Внешнему Миру? В Троллинбурге ведь сезоны сменялись так же, как и вне Таврики.       — Разве в лесу сейчас не должен лежать снег? — задал вполне логичный вопрос Лютов.       — А на кой-мне тот снег нужен? — искренне удивился в ответ старик. — Тут же ничего расти не будет. А так погляди, красота какая.       Ну конечно, осенило вдруг златодела. Старик ведь — самый что ни есть настоящий мольфар, а они, как известно, имеют власть над силами природы. Ему, наверное, никакого труда не составило поддерживать подходящую погоду в этой части Мира-По-Ту-Сторону.       Тем временем тропинка вывела их к склону, под которым бурлил прозрачной водой горный ручей, а сверху на нём росла… разлогая верба. Точно такая же, как и во дворе дома по улице Липовой.       Какая несостыковочка в названии вышла-то.       Под деревом, укрытые свежими листьями ветки которого ломились вниз к земле, находился большой камень странной формы и покрытый такими же символами, как и стены в светлице старика. К этому камню и подошёл дед Орест и, наконец, повернулся к Лютову.       — Не чувствую я в тебе дара ясновидения, хлопче, — пронзительно сверкнув искорками в зелёных, совсем не человеческих глазах, сказал мольфар. — Волка вижу зато, сильного.       — Это мой тотем, — подтвердил Лютов. — Он мне и снится. Точнее, я сам в его обличье.       Старик заинтересовано взглянул на него из-под густых бровей.       — И в самом деле? — он задумчиво осмотрелся по сторонам и потёр бороду. — Коль так, то я бы ко снам присмотрелся, поди, что важное да и случится.       Лютов раздраженно сжал скулы.       — Я это уже слышал, но прошло более полугода, а ничего важного так и не происходит. Я хочу от них избавиться.       — Что же тебя, хлопче, так тревожит? Ты ведь не из трусливых.       Лютов медлил. Он и впрямь был не из пугливого десятка, но ощущение, преследующее его каждый раз по пробуждению, весьма настораживало. Сон не менялся, но ему с каждым разом всё сильнее казалось, что его сознание во сне было оторвано от тела и ему становилось всё сложнее возвращаться обратно к своей физической оболочке.       — У тебя сильный тотем — такие достаются очень могущественным колдунам. Часто они проявляются наружу, когда тело твоё спит, а разум бодрствует. Но коль желаешь ото снов тревожных ты избавиться, то почём не помочь хорошему парубку*.       Старик повернулся к валуну и положил сухую сморщенную ладонь на покрытую трещинами и символами поверхность камня. Лютов удивился, как тот ещё не рассыпается от старости, как вдруг сквозь щели стал проливаться свет, становящийся с каждой секундой ярче. Камень засиял, словно внутри него находилось солнце, а ветки вербы, мирно покачивающиеся до сих пор, внезапно шумно зашелестели, как будто на них налетел порыв ветра. Спустя мгновение всё утихло, а старик, не глядя на Лютова, спустился со склона и подошёл к ручью. Он плавным движением поднял ладонь над резво мчащейся вниз по долине водой, и ручей забурлил ещё сильнее. На его поверхности появился маленький водоворот, поднимающийся вверх, повинуясь жесту мольфара. Вдруг от него отделился небольшой шар, похожий на заполненный водой мыльный пузырь. Он медленно поплыл по воздуху к старику, который отпустил свой посох, оставшийся мирно висеть в воздухе без чьей-либо помощи, и запустил вторую руку в карман своей замысловатой жилетки, выудив оттуда маленький стеклянный пузырёк. Вода из шара послушной струйкой влилась в ёмкость, которую дед Орест тут же заткнул деревянной пробкой. Повинуясь взмаху руки старика, водоворот в ручье рассыпался вокруг брызгами, и лесной водоём принял свой прежний вид, как ни в чём не бывало продолжая проделывать свой путь.       Лютов завороженно наблюдал за махинациями мольфара. Ничего подобного он прежде не видел — тот не пользовался никаким магическим проводником. Парень знал, что эльфы, к примеру, тоже не нуждаются в кольцах или палочках по той простой причине, что их волшебство совершенно — им не нужно было концентрировать магию в посторонних предметах. Судя по всему, этот старый колдун черпал свои силы от природы, управляя стихиями, одними из самых сложных элементов магии так, словно это было не тяжелее, чем семечки щёлкать.       Старик протянул Лютову пузырёк с водой, и тот пристально взглянув деду в глаза, принял его, рассматривая прозрачную, совсем обыкновенную на первый взгляд жидкость.       — То, сынку*, вода. Коль её ты выпьешь, сию же минуту ни один сон тебя больше никогда не потревожит.       — Что, совсем? — вскинув бровь от удивления спросил Лютов, крутя флакончик в пальцах. Вот так новости. Что же это получается, теперь совсем никаких снов? Ни хороших, ни плохих?       — Аякже* — подтвердил мольфар с довольным кивком, поглаживая седую бороду. — Совсем-совсем. Как младенец спать будешь. Пока не пожелаешь, чтобы расколдовали тебя, конечно.       — Вот как, — пробормотал Лютов. Старик и впрямь его озадачил. Лютов был уверен, что подобное зелье или алхимическую смесь запросто можно было приготовить и в Троллинбурге. Конечно, его впечатлило то, что деду Оресту всего-то волшебного булыжника и ручейка хватило, но всё же проблему его это решало лишь частично.       Старик, видимо догадался о чём думает его гость, потому что хитро сверкнув своими изумрудными глазами, протянул:       — Это всё, чем я тебе пособить могу. Коль хочешь от дурных снов избавиться, придётся выпить воду лесную. Дело то, хлопче, твоё.       Лютов нахмурился. Не зря ему сразу этот старик не понравился — темнил он что-то с самого начала. А теперь вот, нате — лекарство от снов о волке, вот же оно, зажато в его ладони. Только вот, кто знал, что вместе с ними уйдут и другие. Совсем редкие, о детских годах, когда он ещё не знал, что родители бросили его ради карьеры на тётку. О тёплом море, которое он любил ранней осенью. О горячих поцелуях с Рудик.       Лютов вздрогнул и взглянул на мольфара, внимательно изучающего с несменной ухмылкой на сморщенном лице. Спасибо, что хоть предупредил прежде, чем он успел выпить эту волшебную воду, за неимением лучшего описания.       — Что вы хотите в плату за вашу помощь? — спрятав пузырёк в карман, холодно спросил Лютов у деда, который уже развернувшись, шёл по тропе обратно.       — А на кой-мне твоя плата? — усмехнулся тот через плечо. — Ничего мне не нужно. Радостно, что хоть кто ещё помнит про старых хранителей леса.       Лютов пожал плечами. Ну, на нет и суда нет. Тропинка оборвалась, выводя их на поляну, посреди которой прямиком в воздухе висела простая деревянная дверь, точно такая же, как и в доме деда Ореста. Пригласив парня следовать за собой, старик толкнул её и шагнул в тёмный тоннель, вернувший их обратно во Внешний мир.

***

      — Ну и где ты был? — враждебно сложив руки на груди поинтересовалась Агния. Она стояла прислонившись бедром к комоду в спальне их львовской квартирки и наблюдала за тем, как Лютов стягивал c себя через голову серую футболку, оставаясь в одних джинсах. Он задумчиво вертел ткань в руках несколько мгновений, прежде чем повернуться к девушке и одарить её ледяным взглядом. Агния аж поёжилась от холода, которым повеяло от парня и прикрыла рот прежде, чем успела продолжить, что не скрылось от цепких чёрных глаз.       — Я что, обязан тебе отчитываться? — вскинув бровь, спросил он. Агния сглотнула.       — Нет, просто мы обсуждали эту поездку и строили планы вместе, а ты исчез. С друзьями так не поступают.       — Да ты что? — ехидно усмехнулся Лютов. — Только вот планы строила ты, а не мы. Я тебе уже сказал, что Амальгама попросила меня об услуге.       — Я понимаю, Нил, но…       — Да, бросать друзей нехорошо, не спорю. Куда лучше, к примеру, с ними флиртовать за спиной своего парня, — с издёвкой выплюнул Лютов, презрительно прищурив глаза. Агния мгновенно задохнулась от возмущения.       — Да ты… Да как ты вообще можешь меня в чём-то упрекать, когда сам всё время пялишься на свою Рудик?!       — Что ты несёшь? — скривился Лютов, но Агнию уже было не остановить.       — Ты постоянно твердишь одно и то же — «что ты несёшь, что ты несёшь». Что вижу, то и несу! У меня такое чувство, что каждый раз когда мы с тобой остаёмся наедине, между нами, невидимая, стоит она!       Лютов замер. Он никак не ожидал такого от Агнии. Не зря говорят — женская интуиция. Волчек заметила, что даже будучи физически близким с ней, мыслями её парень витал где-то очень далеко от неё. Но где-то внутри уже зарождалась злость на эту девчонку за то, что она стояла перед ним и позволяла себе вычитывать его, словно провинившегося ребёнка.       — А ты значит, святая, с моим же другом заигрывать? Может, нам с ним комнатами поменяться? Уверен, вам так удобнее будет.       Парень и сам не знал, зачем ломал эту комедию. Ещё сегодня утром его этот факт забавлял и ни капельки не волновал, сейчас же в его груди с каждой секундой росло раздражение, медленно перетекающее в холодную ярость. Он не знал почему — из-за Агнии и Рема или из-за того, что она оказалась такой проницательной и упрекнула его в том, в чём он сам себе не имел сил признаться.       — Рем, по крайней мере, не притворяется что ему есть до меня дело, — язвительно выпалила Агния, и тут же пожалев о сказанном, закрыла рот. Две пары глаз неотрывно смотрели друг на друга — холодные чёрные и тёплые карие. Девушка вздрогнула и покачала головой.       — Нил, прости, я не это имела в… — её голос сломался, не дав договорить, когда она увидела, как прищурились глаза Лютова.       Он медленно отвёл взгляд от неё, и неуловимым движением руки направил перстень на дверь шкафа, которая тут же распахнулась. Агния испуганно вздрогнула.       — Что ты… — растерянно шептала она, наблюдая за тем, как вещи Лютова, слетаясь из шкафа и ванной комнаты, опускаются в раскрытую на полу сумку. Сам же он быстро натянул обратно футболку и потянулся за курткой.       — Нил, пожалуйста, — уже более твёрдо попросила девушка, но тот оставался непоколебимым. Едва сумка закрылась, он тут же подхватил её и повернулся к Агнии.       — С наступающим, — безразлично проговорил он, наблюдая за тем, как глаза девушки наливаются слезами, грозящими в любую секунду скатиться вниз по лицу.       Нащупав в кармане пузырёк, полученный от мольфара часами ранее, Лютов сделал шаг вперёд и растворился в воздухе, оставив Агнию, закрывая рот рукой сдерживать рвущиеся наружу рыдания.

***

*хлопче (укр.) (звательный падеж) — парень; *сопилка (укр.) — дудка, свирель; *парубок (укр.) — молодой человек, юноша; *сынку (укр.) (звательный падеж) — сынок; * аякже (укр.) — а как же.