Волчонок

      Особняк Лютовых был битком набит людьми. Казалось, здесь собрался весь Троллинбург — большинство людей Нил видел впервые, и искренне недоумевая зачем понадобился весь этот фарс, он угрюмо стоял на балконе, вдыхая морозный воздух, обжигающий его лёгкие. Потом он делал глоток виски из граненного стакана, и холод уступал место приятно разливающемуся по внутренностям теплу. В этот раз Регина, похоже, переплюнула саму себя — внизу, в просторном бальном зале развернулся настоящий пир — длинные столы вдоль стен были уставлены самыми разнообразными яствами, заколдованные подносы без устали ловко витали между гостями, разнося шампанское и напитки покрепче. Все гости несомненно облачились в лучшие наряды — пёстрая толпа выводила Лютова из себя, и спустя всего лишь пять минут нахождения в семейном особняке, он не удержался и сбежал.       Лютов искренне недоумевал, зачем его мать устраивала подобные мероприятия с завидной регулярностью. Со слов Алюмины, госпожа Лютова стремилась наладить давно потерянные за года отсутствия контакты с давними знакомыми и обзавестись новыми — всё же, Лютовы были не последними людьми в Троллинбурге. В такие моменты, как сейчас, Нил об этом искренне сожалел.       Парня никогда не смущало внимание — он прекрасно держался в обществе, демонстрируя изысканные манеры и был отменным собеседником, способным поддержать разговор на любые темы. Как ни странно, людям он всегда нравился — очаровательный и привлекательный Нил всегда оставлял после себя самое приятное впечатление. Ещё несколько лет назад ему это безумно льстило — парень гордился своей фамилией, историей своей семьи, заслугами предков и, конечно же, изо всех сил старался подчеркнуть принадлежность к знаменитому роду. Потом он повзрослел.       Лютов не помнил, когда его стало тошнить от фальши, надменности и откровенно нелепых предрассудков. Искренность стала для него такой редкой и такой непривычной, что встречаясь с ней он буквально терялся, словно везде стремительно угасал свет и ему приходилось неловкими шажками двигаться вперёд на ощупь. Перемены пугали, но захватывали. Сердце билось быстрее каждый раз, когда он замечал трещины в привычно устроенном мире, и это разжигало его пламенем азарта.       Гул голосов внизу внезапно вырвал его из размышлений. Парень не сомневался — Регина станет его искать, поэтому опрокинув в себя остатки виски, он немного оттянул жутко раздражающий галстук, удавкой обхватывающий шею, и направился вниз.       Парень не ошибся — как всегда безупречная Регина, облачённая в красивое платье глубокого фиолетового цвета, стояла на небольшом возвышении, напоминающем сцену, и цепким взглядом своих прищуренных чёрных глаз выискивала кого-то в толпе. Заметив Нила, она едва заметно улыбнулась уголками губ и кивнула сыну, подзывая к себе.       Лютов глубоко вздохнул.       Представление началось.       Как оказалось, не совсем. В секунду, когда он уже сдвинулся с места, направляясь к матери, её взгляд переместился куда-то ему за спину. От парня не ускользнуло, как едва заметным движением выгнулась её бровь и на бесстрастном лице проскользнуло что-то, напоминающее удивление. Лютов незамедлительно развернулся, пытаясь разглядеть причину интереса Регины, чтобы через мгновение замереть на месте.       Это не может быть правдой.       Он смотрел прямиком в глаза цвета дождевого неба, а в них плясали блики пламени.       Лютов не мог поверить своим глазам, ему казалось, что происходящее невозможно. В его резко опустевшей голове отбойным молотком стучала лишь одна жутко нелепая мысль, вгоняющая его в ступор.       Где кудри?       Волосы вошедшей девушки, такие привычно беспорядочные, яркие, привносящие хаос в его размеренную жизнь теперь были совсем чужими, длинными прямыми прядями рассыпаясь по хрупких плечах. Тем не менее, от того они не стали менее красивыми. С точностью наоборот — прическа добавляла ей невидимой изысканности, подчеркивая тонкое лицо с острыми скулами и глубокие глаза.       Стоило признать — она сбила его с толку. Школьная форма, скрывающая изящность её тела сменилась на закрытое платье с длинными рукавами, а темно-серая струящаяся ткань безупречно облегала тонкую фигурку.       Ни одного выреза, чтобы шрамов не было видно, а, Рудик?       Но откровенные наряды ей были ни к чему — девушка сводила с ума простотой и неподдельностью. Трудно было поверить в происходящее, ведь такое уж никак не могло случиться наяву, ну правда же? Парень твердо был намерен хорошенько ущипнуть себя, думая о том, что его сны перешли на совсем новый, абсолютно сумасшедший уровень, а потом Рудик, от которой он не отрывал взгляда последние пол минуты, взволновано прикусила губу.       На секунду Лютову показалось, что он разучился дышать, все люди вокруг испарились, а его сердце отмерло, издав слишком гулкий, рваный удар.       Какого хрена она тут делает?       Каким бы абсурдом всё происходящее ему не представлялось, но мысль о том, что она здесь из-за него, для него, казалась безумной. Самая гордая и откровенно, самая раздражающая девушка в его жизни приняла приглашение его матери, которая прямо угрожала её опекунам всего-то полтора месяца назад, испортив семейный праздник? Маловероятно.       Ничтожный, крошечный огонёк надежды пробивался сквозь давно замерзшую душу, неуверенно вселяя туда сомнения: а может и вправду причиной был он?       А потом Лютов заметил парня, чьё предплечье сжимали её тонкие пальцы.       Виртангель Нобиль-младший, как обычно в строгом костюме и с аккуратно уложенными волосами, как раз здоровался с тощим пожилым мужчиной с очень дорогими на вид часами на запястье. Лютов хмыкнул.       Чего, собственно, и требовалось ожидать.       Рудик заметив его пристальный взгляд немного покраснела и неловким движением попыталась заправить волосы за ухо, но гладкие блестящие пряди лишь шёлком скользнули между её пальцев. Ей, наверное, было жутко непривычно. Не меньше, чем ему, по крайней мере.       В этот момент он услышал деликатное покашливание за спиной.        — Я думала, твоя девушка придёт вместе с тобой, — Регина не теряла времени, тут же подобравшись к сыну поближе, пробежавшись холодными пальцами по воротнику его рубашки, чуть поправляя. Лютов дернулся в сторону от такого фамильярного прикосновения и повернул к ней голову.       — Она мне не девушка, — холодно произнёс он, не сомневаясь, что Регина это и так знала. — Зачем ты её позвала?       — Я не обязана тебе отчитываться о причинах своих решений, Нил, — всё так же спокойно произнесла женщина, немного склонив голову в сторону.       Она обвела зал цепким взглядом, явно кого-то выискивая, и вернув глаза к Лютову, небрежно произнесла:       — Развлекайся. Нам ещё предстоит сделать объявление.       Темноволосая женщина исчезла в толпе так же внезапно, как и появилась, и заскрипев зубами от раздражения, Лютов опрокинул в себя почти половину недавно наполнившегося бокала. У столика с закусками из морепродуктов мелькнула знакомая фигура, и вздохнув с облегчением, Лютов направился к Рему с единственной целью на этот вечер — надраться уже, наконец, в хлам.

***

      Полностью отвлечься, всё же, не удалось. Потягивая крепкий алкоголь вместе с товарищем и рассматривая стройных девушек в изящных платьях, Лютов то и дело ловил себя на мысли, что ищет в пестрой толпе кого-то определённого. Рыжеволосого, определённого. Рудик же мелькала то тут, то там, с явно скучающим лицом, но непременно под руку с Нобилем. Тот кидал на неё какие-то уж слишком весёлые взгляды, постоянно подсовывал маленькие канапе с сёмгой и не давал притронуться к летающему повсюду шампанскому. Хмуро наблюдая за парочкой из-под бровей, Лютов сделал для себя два вывода. Первый: ему жутко не нравилось то, как вездесущий эльф по-свойски клал руку ей на поясницу. Второй: Рудик сюда явилась с четкой целью, и ему не терпелось разузнать, какой.       То, что раздражающая девчонка преследовала корыстные мотивы, выдавал её пронзительный и внимательный взгляд, которым она рыскала в толпе. Лютов ни на секунду не усомнился в том, что она кого-то здесь высматривала, и, к его вящему неудовольствию, этим кем-то оказался не он. Всякий раз, когда их взгляды пересекались, что происходило довольно часто и преимущественно по той причине, что Лютов старался не выпускать её из виду, Рудик старательно отворачивалась, делая вид, что его не существует. Если бы не пальцы, с силой сжимающие подол платья или предплечье своего спутника, Лютов даже поверил бы, что ей на самом деле было всё равно.       Так или иначе, взаимной игре в шпионов вскоре пришёл конец — на небольшой сцене, щедро украшенной белоснежными орхидеями, которые Нил люто ненавидел, появилась Регина с высоким фужером в руке. Она не произнесла ни слова, но взгляды всех присутствующих в то же мгновение повернулись к ней, а разговоры вместе с негромкой классической музыкой, доносящейся из заколдованного квартета магических инструментов, плавно сошли на нет. Лютов заметил, что отец стоял поодаль, возле извилистой лестницы. Рядом с Лютовой на сцене ему места, конечно же, не нашлось.       Обведя зал величественным, приковывающим к себе внимание взглядом, Регина очаровательно улыбнулась.       — Благодарю всех собравшихся сегодня здесь! — её высокий голос громко зазвучал, разнося едва слышное эхо под высокими сводами потолка. — Этот день очень важен для моей семьи и, в особенности, для меня.       Лютов негромко фыркнул. Спиной он ощущал на себе чей-то взгляд, и повернув голову назад, ни на секунду не удивился, увидев, как Рудик неотрывно на него смотрит. Без тупой злости и раздражения — внимательно, пристально.       — Ведь ровно девятнадцать лет назад, — продолжила Регина со сцены, вынуждая опять обратить внимание к ней, — на свет появился мой единственный горячо любимый сын!       Зал взорвался аплодисментами и восторженными возгласами.       Ну вот, а всё так хорошо начиналось.       — Нил, подойди ко мне, пожалуйста.       Натянув на себя самую обаятельную улыбку, имеющуюся в его арсенале, Лютов преодолел несколько ступенек и остановился рядом с матерью, возвышаясь над морем народу, разлившимся внизу. Впрочем, волновали его только одни глаза. Серые и откровенно шокированные. Лютов мысленно ухмыльнулся, покорно принимая поцелуй в щеку от матери, и повернулся лицом к гостям. Они активно хлопали и то тут, то там слышался подбадривающий свист.       — Нил, — обратилась к нему Регина, протягивая сыну бокал с шампанским. — С днём рождения, сын. Будь счастлив!       Самозабвенно изображая счастливую семью, они чокнулись фужерами, оборачиваясь к гостям, которые тут же подняли свои напитки вверх, салютуя имениннику.       — С днём рождения! — громогласно пронеслось в зале и Лютов, отыскав взглядом рыжеволосую девушку внизу, сделал глоток из своего бокала. Рудик же, не отрывая от него своих прищуренных глаз, повторила его движение.

***

      Приняв крепкое рукопожатие от отца и объятия ближайших родственников в виде Амальгамы и сестёр, парень спустился в зал, только и успевая вежливо благодарить всех желающих выразить свои поздравления. Их было много, но он только то и делал, что старался не выпустить из поля зрения спину, наполовину закрытую каскадом рыжих волос.       Когда ему наконец удалось протолкнуться сквозь толпу и приблизиться к Рудик, он увидел, что она разговаривает с высоким светловолосым мужчиной, в котором Лютов тут же узнал Фреди Векшу. Сомнения заволокли его мысли всего лишь на секунду, но в следующее же мгновение он властно опустил ладонь на тонкую талию, затянутую в мягкий атлас, и развернул девушку к себе.       Рудик, казалось, так опешила от этого действия, что не успела ничего сказать, прежде чем он схватил её ладонь второй рукой и крепко притянул к себе.       — Потанцуй со мной, Рудик, — не попросил — потребовал он, обжигая её ухо тихим шепотом и прижимая к своему телу. То, как она напряглась, наверное, и мёртвый почувствовал бы.       — Ты что творишь? — тут же прошипела она, метая в него молнии глазами. Вырываться, всё же, не стала. Умница.       — У меня сегодня день рождения, — безапелляционно заявил Лютов, высокомерно ухмыляясь и вытягивая её на середину зала. Чародей, управляющий магическим струнным квартетом тут же поймал его взгляд, и с почтительным кивком величественно взмахнул руками. Раздалась приятная медленная музыка.       Щёки Рудик горели. Горели так, что он почти видел, как из них идёт пар.       Хорошо хоть не из ушей.       — Никто же не танцует, идиот, — продолжала упираться девушка, уже не замечая, как Лютов уверенно ведёт её, плавно передвигаясь по залу. Завидев вальсирующую пару, гости тут же расступались, освобождая пространство, и вот ребята уже оказались в широком кольце окруживших их со всех сторон зрителей.       — Мне всё равно, — равнодушно произнёс Лютов, не сводя взгляда с лица девушки напротив. — Пусть смотрят.       И они смотрели. А Рудик смущалась. От внимания публики, от внимания его, Нила. От прохладной ладони, сжимающей её талию и от бездонных чёрных глаз, пристально изучающих её лицо.       — Я не умею танцевать, — сделала последнюю попытку она, старательно пряча глаза где-то у него на груди.       Смешная.        — Ты уже танцуешь, Рудик, — хмыкнул Лютов, и встретившись с её обреченным взглядом, притянул ещё крепче к себе. Чтобы поймав её резкий выдох, отпустить на расстояние вытянутой руки и быстро прокрутить, вновь подхватывая. Вернувшись в объятия парня, Рудик вполне оценила этот пируэт закатив глаза. Но от Лютова не скрылась легкая улыбка, тронувшая лишь уголки её губ.       — С днем рождения, между прочим, — вдруг выдала она, подняв голову и взглянув парню в глаза. Несомненно, с десяток сантиметров роста ей сегодня добавили туфли, что, наверное, её очень радовало — теперь не нужно было задирать подбородок к потолку, чтобы с ним разговаривать. — Мог бы и сказать, знаешь ли.       Если бы он не знал Рудик так хорошо, то подумал бы, что в голосе зазвучала обида. Здравый рассудок тут же отмел эту мысль прочь.        — Так уж и быть, тебе можно без подарка. Я пока не настроен умирать.       Девушка фыркнула, но, когда они опять пересеклись взглядами, её лицо озарила мягкая снисходительная улыбка.       Держать её в своих руках было так… правильно. Вдыхать запах мягких волос, чуть сжимать маленькую ладонь, рассматривать веснушчатые щёки. Лютов отметил, что ей безумно шло это платье, подчеркивая глаза цвета грозы и тонкую фигурку. Рудик расслабилась — он чувствовал податливость её тела, направляя девушку в танце и откровенно наслаждался такой непозволительной близостью. Кто знал, что он будет спокойно себя чувствовать, прижимая к себе это кошмарное создание? Кто знал, что она будет такой нежной в объятиях своего заклятого врага?       Он едва помнил, что хотел у неё что-то спросить, узнать почему она здесь, но разговаривать почему-то не хотелось. Тёплое дыхание на его шее заставляло сердце биться чуточку сильнее, тело — напрячься, а все чувства — обостриться. И Лютову это очень нравилось. До момента, пока внезапно на её плечо не легла бледная ладонь с длинными пальцами и знакомый голос не разорвал этот сплетённый из волшебства кокон.       — Прошу прощения, но могу ли я вернуть свою спутницу обратно? — Виртангель Нобиль-младший с учтивой улыбкой обращался к Лютову, и не дожидаясь ответа, аккуратно притянул девушку к себе и опять по-хозяйски взял её под руку.        — А говорила, не танцуешь, — с испытывающей улыбкой подначил эльф, в ответ на что Рудик лишь нахмурилась и буркнула:       — Меня не особо спрашивали.       Лютов, лишённый своего собственного источника тепла, словно его взяли и одним махом выдрали из тела, лишь натянул на себя насмешливую ухмылку и отсалютовал Рудик, разворачиваясь. Жутко хотелось вцепиться в горло самоуверенного эльфа, а ещё сильнее — оставить рыжеволосую девчонку при себе и никогда не отпускать.       Мечтать не вредно, парень.       Вернувшись поближе к сцене, он мрачно пообщался с дальними родственниками, прибывшими, по рассказам, чуть ли не с того света, чтобы побывать на празднике. Спасал только нескончаемый алкоголь в стакане и, надо признать, Лютов по достоинству оценил задумку. Парень уже стал слегка хмелеть, когда внезапно в его руку кто-то вцепился и потащил к лестнице. Эту хватку он мог узнать из тысячи.        — Нил, — деловито заявила Регина, — кое-кто прибыл, чтобы тебя поздравить.       Лютов едва слышно скрипнул зубами, но повиновался — всяко лучше, чем выискивать в толпе Рудик с её дурацким кавалером. Тоже мне, остроухий покоритель женских сердец.       Кое-кем оказалась уже знакомая Лютову, но от того не менее неожиданная персона.       Владыка Мстислав, сменивший в этот раз свой кафтан из чёрного на тёмно-синий, величественно осматривал зал с просторной площадки второго этажа, куда Регина сына и притащила. Его взгляд заинтересовано скользнул по лицу парня, которому он тут же протянул руку.       — С днём рождения, Нил, — чопорно кивнув, произнёс Владыка. — Тебя ждут великие дела.       Лютов послушно принял рукопожатие, внутренне скривившись от пожелания, больше похожего на пророчество.       Одной ясновидящей обойдусь, спасибо.        — Благодарю, Владыка.       Мстислав ещё с пол минуты внимательно изучал лицо именинника, и затем его губы растянулись в загадочной улыбке. Мужчина слегка кивнул вниз, в сторону бального зала.        — Девушка, с которой ты танцевал, — Владыка проницательно взглянул на парня. — Это твоя подруга, Нил?       Лютов вздрогнул.       Подруга?       Его взгляд непроизвольно потянулся туда, в толпу, где он безошибочно отыскал рыжеволосую девушку, оживлённо болтающую с Платиной.        — Мы учимся вместе, — уклончиво ответил Лютов, поворачиваясь обратно к собеседнику. Владыка понимающе кивнул, и вновь растянул тонкий рот в полуулыбке.        — Хороший выбор.       У Лютова в ту секунду брови взметнулись вверх, а лицо, плохо поддающееся контролю под влиянием количества выпитого алкоголя, наверняка выражало крайнюю степень недоумения.       На выручку пришла мать, перехватывая внимание Владыки и тут же осыпая его потоком совершенно бесцельных вопросов о политической ситуации в магическом обществе.        — Я слышала, что назначение господина Кумая вызвало целую волну недовольства, искренне не понимаю, почему…       Регина с Владыкой окунулись в обсуждение недавних новостей, и вместо того, чтобы прислушаться к доводам Владыки в пользу Кумая, Лютов вновь повернулся к предмету своего сегодняшнего пристального внимания.       И в ту же секунду, словно почувствовав его взгляд, Рудик подняла голову, безошибочно заметив его наверху, а затем её взгляд скользнул правее и серые глаза внезапно широко распахнулись. Ещё несколько мгновений ему потребовалось, чтобы понять, куда она смотрит, что оказалось ничем иным, как профилем Владыки Мстислава, увлеченно беседующим с Региной. Рудик уже успела захлопнуть приоткрывшийся от удивления рот, прищурить свои ошарашенные глазищи и толкнуть локтем, как обычно отирающегося рядом эльфа, когда Владыка, видимо тоже ощутив на себе чье-то пристальное — иначе никак не назовёшь — внимание, повернулся в сторону гуляющих гостей и наткнулся на ту самую рыжеволосую девчонку, так усердно сверлящую его взглядом.       На какой-то момент Лютову показалось, что он стал свидетелем очень красочного немого диалога. Рудик неотрывно, без капли смущения наблюдала за Мстиславом, а её взгляд, казалось, бросал вызов самому Второму лицу Триумвирата. Тот же, совершенно точно истолковывая эмоции, плещущиеся в её глазах, снисходительно и как-то чересчур уже невинно улыбался девчонке, мол, попробуй что-нибудь сделать, с удовольствием посмотрю на это.       Парень уже стал приписывать всё игре порядком захмелевшего сознания, когда внезапно Мстислав ухмыльнулся и подмигнул. Просто, совершенно простодушно подмигнул Рудик, словно они были лучшими друзьями, и с невысказанным обещанием во взгляде, повернулся обратно к Регине, мимолётом скользнув своими глубоко посаженными глазами по Лютову и, несомненно, замечая его наблюдения.       Так или иначе, мужчина беззаботно вернулся к беседе, как будто и не было только что этого обмена взглядами с обычной школьницей, а Лютов, всё ещё озадаченный произошедшим, извинился и откланявшись, направился вниз.       И как раз вовремя.       То, что произошло в следующее мгновение, стремительно выдернуло его из приятного лёгкого опьянения, заставляя сердце ухнуть прямо в пятки. Лютов уже почти добрался к рыжеволосой макушке Рудик, от которой его отделяла лишь пара шагов и несколько дородных господ, когда весь свет в доме резко погас. Тишина, в которой слишком четко послышался звон нескольких разбившихся бокалов, повисла в бальном зале всего на несколько секунд. Но, прежде чем помещение успело заполниться тревожным шепотом, внезапно где-то в стороне лестницы, как смог определить в кромешной тьме Лютов, раздался оглушающий взрыв.       Зал наполнился паническим криком: толпа тут же засуетилась, яркими вспышками по очереди стали зажигаться перстни самых разных цветов, но их сияние тут же терялось в облаке то ли дыма, то ли тумана, укрывшего помещение. Почти сразу же возникла давка, все потянулись в сторону огромной двустворчатой двери, которая тут же оказалась…       — Закрыта, — надрывной крик прозвучал как раз со стороны выхода. — Дверь закрыта!        — Апертус! — с десяток взволнованных голосов мгновенно призвал заклинание, но тут же раздался второй взрыв. Разлетелось стекло в южных окнах.       Возгласы целой толпы почтенных волшебников оглушали сильнее, чем взрывающиеся стены особняка. Лютов вынырнул из оцепенения, в котором он всё это время находился, и его сознание тут же пронзила одна-единственная мысль.       Рудик.       Он бросился вперёд, туда, где по его предположениям ещё минуту назад должна была находиться Рудик, с молитвами о том, чтобы ей хватило ума оставаться на месте. В его ребро ударилось что-то острое — очевидно, чей-то локоть. В густом тумане Лютов едва мог рассмотреть, как какой-то высокий мужчина, расталкивая толпу руками помчался к маленькой девчушке со слезами на глазах, прижатую со всех сторон паникующими волшебниками.       Звёзды в тот день похоже оказались к нему благосклонны — не зря всё-таки, день рождения, — и буквально перед его носом внезапно зажёгся ярко-малиновый свет исходящий, несомненно, из карбункула на пальце Рудик. Его сияние сильно рассеивалось в вязком тумане, обволакивающем зал, но того было достаточно, чтобы увидеть её напряжённое лицо с поджатыми губами и нахмуренными бровями. Лютов тут же ухватил её за руку, чувствуя, как тонкие пальцы сжимают его ладонь в ответ, когда его внимание отвлекло что-то чуть вдали, за спиной девушки.       Яркий свет, исходящий из двух внушительного размера сфер, взметнувшихся к потолку, словно отгонял от себя туман. Видимость сразу же улучшилась, но в ту же секунду раздался третий взрыв — теперь ближе, у северной стороны особняка. Осколки стекла из выбитых окон посыпались на гостей, и Лютов тут же притянул девушку к себе, закрывая грудью и наклоняясь. Что-то острое впилось в его спину.       Паника была невообразимой: волшебники, в крови которых веками текла чистая магия, бездумно ломились к входной двери, запечатанной неизвестным образом. Отовсюду слышался крик, визг и плач особо впечатлительных дам, грубые ругательства, а воздух в бальном зале особняка Лютовых помимо тумана был пропитан первобытным, животным ужасом.       Лютов поднял голову, всё ещё прижимая Рудик к себе, скользя взглядом над толпой, мечущейся по залу словно в клетке, когда вдруг наткнулся на фигуру, четко освещаемую желтыми сферами.       Нобиль, словно гребанный Иисус стоял в разошедшейся вокруг него толпе с совершенно небрежно обращенными к потолку ладонями. Не возникало сомнения, что именно он удерживал в воздухе эти два источника света, действующие гораздо более эффективно, чем волшебные перстни.       Вот бы этот гений ещё придумал, как дверь отпереть.       Через мгновение, словно услышав его мысли, эльф вдруг повернул голову и посмотрел прямо на него своими пронзительными черными глазами. Нил вспомнил что-то о способности видеть в темноте, а потом Нобиль, кажется, заметил, кого Лютов прижимал к себе. На его лице не отобразилось ни капли сомнения, когда он внезапно кивнул и развернулся, похоже, выискивая в толпе ещё кого-то.       Лютову не нужно было спрашивать дважды. Хотя, он и в первый раз разрешения не просил. Тот жесткий взгляд эльфа и его уверенный кивок словно пробудили парня: он тут же переплёл свои пальцы с Рудик и потянул за собой, пробираясь в другую сторону — к лестнице.       — Не вздумай меня отпускать, — шепнул он ей на ухо, всего на мгновение взглянув на лицо девушки — бледное, сосредоточенное. Уж кто-кто, а Рудик паниковать не умела. Даже если умела, то никогда не демонстрировала.       Как и ожидалось, лестница была обвалена. Лютов не знал, чем таким её садануло, но правое крыло широкой лестницы на два исхода было полностью уничтожено взрывом. От него остались лишь ошметки дерева и обломки мраморных ступеней. К левому крылу пробираться предстояло сквозь обезумевшую толпу, да и оно не выглядело очень убедительным — кто знал, как сильно повредил конструкцию взрыв?       Лютов повернулся к девушке и смерил её жестким взглядом, словно оценивая. Времени на раздумья не было, а желания, чтобы пол разверзся прямо под их ногами особо не возникало.       — Левитируй, — приказал Лютов, крепко сжимая Рудик за руку и дёргая за собой, наверх.       На задворках своего сознания он совершенно неожиданно ощутил лёгкий укол благодарности, который вполне объяснялся тем, что в кои-то, слава богу, веки, она не спорила, а беспрекословно ему подчинялась. Казалось, незавидная неудачливость Рудик вполне прилично натренировала в ней солдатскую дисциплину. Странно было, как он раньше этого не замечал.       Когда их ноги коснулись мраморной плитки второго этажа, Лютов тут же потянул девушку за собой, вперёд по длинному коридору, и вовремя — очередной взрыв пришёлся на уцелевшее крыло лестницы, и даже если бы они решили вернуться обратно, в переполненный паникующей толпой зал, путь назад был отрезан.       Лютов знал, что из дома они не телепортируются — защитные чары, наложенные Региной, удерживали дом от постороннего проникновения, но в то же время никого не выпускали из его стен. Если входная дверь запечатана, думал Лютов, то кто бы это ни сделал, проделал то же самое с задней, выходящей в сад. Можно было, конечно, сигануть из высоких окон второго этажа и применив левитацию спокойненько приземлиться на грешную землю, чем Лютов, собственно, и рассчитывал заняться.       — В столовую, — быстро сообразил он, втянув девушку за собой в ближайшую двустворчатую дверь.       — Кто делает столовую на втором этаже? — буркнула Рудик.       Поверь, я знаю.       Весь шикарный коллекционный китайский фарфор прабабки Лютова очень печальной на вид грудой осколков лежал на плитке, а внушительного размера хрустальная люстра величественно водрузилась прямиком по центру дубового обеденного стола. По всей видимости, взрывы на первом этаже знатно пошатнули особняк.       В два шага обогнув стол, Лютов победным движением выкинул кисть правой руки вперёд, с намерением распахнуть окно и поскорее уже выбраться отсюда, но не произошло ровным счётом ничего. Точнее, морион на его пальце всё же вспыхнул, выбрасывая порцию магии, но окна оказались так же запечатаны.       — Чёрт, — выругался сквозь зубы Лютов, резко развернувшись и буквально утыкаясь в лицо стоящей прямо позади него девушки. Рудик попятилась и нахмурилась, закусывая губу.       — Сломать заклинание? — предположила она, но выражение её лица подсказывало Лютову, что она сама считает эту идею абсолютно дурацкой.       — Нет времени, — процедил Лютов, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь внизу во дворе. Кромешная тьма, не горело ни фонарика.       Задаваться вопросом, где родители, тётка, сёстры, не хотелось. Хотелось поскорее вытащить Рудик отсюда, а почему — он сам не знал. Что-то внутри, какой-то тоненький, до жути назойливый, но почему-то внушающий доверие голосок не просто шептал ему — кричал — о том, что её нужно увести отсюда. Что всё происходящее здесь опасно, и если он сейчас же что-то не придумает — она пострадает. Внезапно вспомнился взгляд эльфа, которым тот наградил Лютова на прощание и его уверенность в том, что Нил сможет защитить её.       Лютов крепко сцепил скулы и сорвал с шеи галстук — он чертовски мечтал это сделать целый вечер.       Вот только бы из этого чертового дома существовал какой-нибудь другой выход.       Его глаза резко распахнулись и загорелись огнём. Ну конечно!       — Подвал, — прошептал Лютов, перехватывая напряжённый взгляд Рудик. Он тут же схватил её за руку и опять потянул за собой.       — Подожди, — на секунду остановилась она, вырывая свою ладонь из его пальцев и Лютов уже почувствовал стремительно нарастающую волну раздражения, когда увидел, как Рудик наклоняется и стягивает с ног туфли на высоком каблуке. Как она вообще в них до сих пор бежала?       Зажав свои шпильки в левой руке и протянув парню правую, Рудик подчинилась Лютову, который уже изо всех сил мчался к лестнице на противоположной стороне коридора. В несколько секунд преодолев два лестничных пролета, они очутились в очередном коридоре. В малиновом свете карбункула Рудик сверкали позолоченные рамы на картинах, развешанных вдоль коридора, и не мешкая, Лютов приблизился к одной из них.       На полотне был изображен седовласый пожилой мужчина. Его темные глаза жестко сверкали из-под нахмуренных седых бровей, а красивые черты лица вместе с прямым носом и высокими скулами не оставляли никаких сомнений — старик на портрете был никем иным, как дедом Нила — Драгомиром Лютовым.       Парень направил свой перстень на изображение в тяжелой раме, и то бесшумно отъехало в сторону, открывая образовавшийся небольшой, в высоту человеческого роста проход в стене, с ведущими куда-то вниз ступенями.       Рудик вопросительно взглянула на Лютова и тот кивнул, увлекая её за собой. Яркого красного свечения карбункула было достаточно, чтобы видеть ступени перед собой, и когда они закончились, перед ними во всей красе предстала алхимическая лаборатория Лютовых. Точнее, предстала бы, будь она чуть поменьше и будь у Рудик несколько таких перстней. Так же взор открывался лишь на многочисленные книжные шкафы, полки которых вместо тяжелых фолиантов были заставлены колбами и пробирками, различными агрегатами и приборами. Длинный стол, занимающий добрую четверть подвала, был завален свитками, книгами, многочисленными баночками и чем-то ещё, что невозможно было рассмотреть в темноте.       Ночной кошмар меченосца.       Это ещё им не было видно дальних стен, беспорядочно увешанных таблицами, картинами и рисунками, описывающими эксперименты над разнообразными металлами и не только.       Впрочем, для Лютова это было неважно. Что было освещено достаточно хорошо — так это идентичный висящему в коридоре портрет хозяина подземной лаборатории. По обе стороны от него на стенах крепились канделябры со свежими свечами — видимо, мать наводила здесь недавно порядок. В любом случае, надобности в них не возникало — они не собирались здесь задерживаться. Проделав всё те же махинации с полотном, Лютов открыл скрытый в стене ход, и потянул Рудик за собой, в этот раз наверх.       Коридор закончился на сей раз не дверью — люком, проделанным в земле прямо над ними. Лютов долго не церемонился, одним взмахом руки откинув крышку наружу, и когда она подчинилась, незаметно выдохнул.       Черт, слава богу. И старому Лютову.       Здесь же имелась маленькая деревянная лестница, ведущая на поверхность, но они оба левитировали и очутились в одной из пристроек на заднем дворе особняка. Судя по пустым стойлам и маленьким запыленным окошкам под потолком, подземный ход из лаборатории вёл прямиком в конюшни. Лютов повернулся лицом к тяжело дышащей Рудик — он и не заметил, когда она так запыхалась. Ещё бы, на один его шаг приходилось её три, а учитывая подол её длинного платья — все пять.       Рудик отбросила слегка спутавшиеся волосы с лица и взглянула на него.        — Куда дальше? — спросила она абсолютно серьезно, и Лютов, честно говоря, опешил от этого вопроса.       Львиный Зев, нет?       И тут его осенило — какой, к черту, Львиный Зев. Стрелка его наручных часов показывала без десяти полночь — самое то, чтобы показываться на глаза хранителю Дома. Так или иначе, он абсолютно точно помнил, что у неё в Плутихе имелся вполне ничего такой Порог Темперы, и её опекуны уж точно не были бы против, если бы Рудик провела остаток своей насыщенной ночи дома, в родной кровати.       Между тем, она всё ещё вопросительно смотрела на Лютова, молча ожидая следующего шага и он подумал о том, что как-то слишком сильно она вошла в образ послушной союзницы. Непривычно. Приятно, впрочем. И не примкнув воспользоваться её несомненным замешательством в силу выброса адреналина, он приблизился к Рудик и крепко схватив за талию, притянул к себе.       — В Чёрную Кухню, куда же ещё, — шепнул Лютов ей на ухо, и зарывшись лицом в приятно пахнущую цитрусами рыжую голову, растворился в воздухе.