Волчонок

      Утро Лютова началось с холодной пустоты слева от него. О присутствии Рудик в его комнате прошлой ночью напоминали лишь смятые простыни и запасное одеяло, а также одиноко висящее на дверце его шкафа серое платье.       Так спешила сбежать, что даже про наряд забыла?       Серебристые туфли лежали там же, где Рудик их вчера оставила — на ковре посреди комнаты. Ни запаха, ни капли тепла её тела. Ничего.       И Лютов вполне понимал причины её исчезновения — ночь прошла, очередное маленькое перемирие себя исчерпало. Это больше не его день рождения, по его венам не растекается адреналин вперемешку с алкоголем и вообще.       Было бы неплохо узнать, как там его семья и чем всё вчера закончилось в особняке пока он в очередной раз не смог держаться подальше от Рудик.       Лютов подорвался с кровати, по привычке натягивая на себя черные брюки и такого же цвета рубашку, как внезапно его руки замерли на первой пуговице. Он смотрел на себя в зеркало и, кажется, не узнавал собственного лица. Черный цвет внезапно показался ему таким неуместным. Резким движением он сбросил со своих плеч рубашку и выудил из шкафа другую — темно-серую, почти такую же, в какой сегодня спала Рудик.       Опять она. Лютов вспомнил, как посреди ночи его разбудило слишком громкое и прерывистое дыхание девушки, которая металась по кровати рядом с ним. Её губы были крепко сжаты, на лбу выступила испарина, а пальцами она, казалось, хотела разорвать простыни.       Ей снятся кошмары. До сих пор.       Не имея ни малейшего представления о том, что делать в таких случаях, Лютову в голову пришло лишь одно — он потянулся к её правой руке и высвободив из неё простынь, осторожно, чтобы не разбудить, сжал её ладонь, переплетая их пальцы и помогая ей подстроить своё дыхание под его. И, как не удивительно, это подействовало. Спустя несколько минут, показавшихся Лютову целой вечностью, девушка стала дышать глубже и спокойнее, её лицо расслабилось, а пальцы едва ощутимо сжали его ладонь в ответ.       Парень немного озадаченно перевёл взгляд на их руки, очертания которых он еле мог разглядеть в темноте, разбавляемой лишь светом уличного фонаря. Держать её за руку было так правильно и в то же время так непривычно, тепло её кожи согревало его холодную и, кажется, ей больше не снился тот плохой сон.       Что я делаю?       Почти резко, но настойчиво разжав хватку её пальцев Лютов высвободил свою ладонь из её и развернулся к ней спиной. Ещё несколько секунд он, задержав дыхание убеждался в том, что Рудик по-прежнему спит, а затем и сам провалился в неспокойный, но такой необходимый ему самому сон.       Сейчас же, застёгивая на себе рубашку, Лютов настойчиво вытеснял мысли о рыжеволосой девушке прочь из своей головы, стараясь сконцентрироваться лишь на произошедшем прошлой ночью и думая о том, с чего лучше всего начать.       Парень решил не тратить время на записки и почтовые торбы, поэтому набросив на себя чёрную мантию с эмблемой Золотого Глаза он сделал шаг вперёд и уже спустя мгновение его очертания смазались, и он исчез.

***

      Когда он ворвался в столовую особняка Мендель, Регина со своей идеальной осанкой, такой же безупречной прической и в шелковом черном халате сидела за столом и расслабленно листала «Троллинбургскую чернильницу». Перед ней стоял почти нетронутый завтрак, рядом с ней сидела Амальгама, а напротив — Илья.       Быстрым шагом Лютов приблизился к родственникам и заметив его, Амальгама подорвалась со своего стула и порывисто обняла племянника, пряча лицо на его плече.       — О боже, Нил, слава богу с тобой всё в порядке! — голос женщины звучал не на шутку взволновано и куда мягче, чем обычно. Она внимательно осмотрела лицо парня, словно проверяя на предмет повреждений. Как будто не она сама учила его Заживляющим Чарам.       — Ну-ну, сестра, — послышался холодный высокий голос, и Лютов вынужден был оторваться от тётки, чтобы посмотреть через её плечо и встретиться глазами с прищуренным взглядом Регины. — Ты его сильно недооцениваешь, ещё бы Нил не смог позаботиться о себе.       Лютов, игнорируя женщину, подошёл к отцу и пожал его протянутую руку, а затем присел за стол рядом с ним и лениво откинувшись на спинку, уставился на мать. Регина по-прежнему рассматривала его лицо, и у парня возникло впечатление, что она пытается залезть в его голову и вытянуть оттуда что-то.       — Я смотрю, он смог позаботиться не только о себе, да, Нил? — с самым безразличным лицом госпожа Лютова вернулась обратно к изучению газеты. — Неужто эта девушка тебе важнее, чем собственная семья?       Нил улавливал волны неодобрения, исходящие от обеих сестёр — даже если Амальгама волновалась о нём, её отношение к Рудик это не меняло. Лютов мрачно подумал о том, что ему стоило бы у неё поучиться.       — Она же меченоска, да? — как бы между прочим поинтересовалась Регина, всё ещё потягивая свой кофе. — И, вроде как, подопечная Вариводы?       — Всё верно, — вмешалась Амальгама.       Нил чувствовал, что его тётке этот разговор весьма неприятен. Рудик никогда не пользовалась популярностью в его семье. Лишь после того, как Платина с Векшей сдружились с её опекунами, Амальгама чуть растаяла по отношению к своей бывшей ученице, хотя выходки Рудик в годы Младшего Дума прочно засели в памяти профессора Мендель и, несомненно, вряд ли выветрятся оттуда в ближайшее время.       — Как будто ты этого не знала, — презрительно хмыкнул Лютов, подзывая к себе рукой парящий над столом кофейник и наливая ароматный напиток в чашку. — Сама её пригласила, назвала моей девушкой, что, между прочим, граничит с абсурдом, а теперь меня в чём-то упрекаешь? Определись, женщина.       Регина с холодной ухмылкой взглянула на сына и изящным жестом наколола кусочек омлета на вилку.       — Ну раз ты первым делом побежал её спасать, то не так уж это и абсурдно, не находишь?       Лютов едва слышно скрипнул зубами. Парировать было нечем, а встревать с матерью в дискуссию касательно Рудик было пропащим делом. Вместо этого у него имелись совсем другие вопросы, требующие неотложных ответов.       — Виновника вчерашнего нашли?       Илья рядом с ним напрягся и Лютов перевёл заинтересованный взгляд на отца. До этого Крылов молча отсиживался, слава богу, без отцовских наставлений насчёт девочек, чему парень был безмерно признателен. Подобной экзекуции он за столом не пережил бы.       — Нет, — вздохнул, наконец, мужчина. — Мы сами создали ловушку, когда наложили Защитные Чары на дом, поэтому никто не мог туда ни попасть, ни уйти при помощи магии, а взрывы породили панику.       Илья задумчиво пригладил свою седоватую шевелюру. Регина в то время безразлично поглощала свой завтрак. Амальгама как раз просматривала газету, на первой полосе которой, как только сейчас заметил Лютов, красовалось огромное изображение их фамильного особняка с кричащим заголовком:

«Светский приём перерос в настоящий ужас! Дом семьи Лютовых подвергся жестокой атаке! Четырнадцать пострадавших!»

      Лютов расширенными от удивления глазами уставился сначала на газету, а потом на отца:       — Четырнадцать?!       Илья потёр переносицу и устало вздохнул. Видно было, что спал он сегодня куда хуже, чем сам Лютов. Стыда парень, впрочем, не чувствовал.       — В основном пострадавшие от взрывов, хотя есть несколько тех, кого чуть не задавили в панике. К счастью, на приёме присутствовало несколько высококлассных боевых магов и они помогли навести порядок, а также вызвать подмогу.       — Милиция Троллинбурга знает зачем понадобилось нападать на наш, — Лютов на секунду запнулся, — ваш дом?       На лице Регины не дрогнул ни единый мускул, когда она услышала заминку сына, зато Амальгама кинула в племянника неодобрительный взгляд. Ему до того дела, впрочем, не было.       — Нет, — ответил ему отец, складывая кончики пальцев вместе и опуская на них подбородок. Лютов замер, заметив это движение. Кажется, в моменты глубокой задумчивости он сам делал так же. — Я думаю, что…       — Милиция Троллинбурга не будет этим заниматься, — перебила мужа госпожа Лютова, аккуратным движением намазывая масло на тост. — Владыка Мстистлав позаботился о том, чтобы дело было поручено Сыскной палате и лучшим следователям Менгира.       Лютов ошарашенно вскинул брови. Владыка Мстислав? С каких пор подобные поручения отдаются самым Вторым лицом Триумвирата? С тех самых, как это же лицо обменивается красноречивыми взглядами и подмигиваниями со школьницей?       Происходящее казалось Лютову жутким сюром, как будто прошлая ночь была лишь сном, но красноречивый заголовок на первой странице газеты говорил об обратном. Парень нахмурился, но делиться подозрениями и предположениями не стал. Регина вряд ли среагировала бы адекватно, а вот та, кто мог бы дать ему больше информации о Мстиславе, успешно сбежала из его постели этим утром.       Все еще погруженный в свои мысли, Лютов принялся за завтрак, поданный ему горничной. Парень мельком скользнул по ее ногам в длинном, чуть ниже колена облегающем платье и подумал о том, что наверняка новая прислуга в доме тетки, куда временно переехали его родители — прихоть его матери. Так или иначе, девчонка была симпатичной, на вид всего лишь на несколько лет старше его самого, и Лютов на автомате отложил в задворках сознания мысль о том, что эти стройные ноги неплохо смотрелись бы на его плечах. А то слишком часто в последнее время в голову лезут непотребные идеи, только совсем с другой героиней.

***

      По возвращению в Черную Кухню в комнате его ждали Воронов и письмо, перевязанное идиотского режуще-желтого цвета лентой.       Пока Рем лениво вертел на пальце свой перстень, бесцеремонно раскинувшись в мягком кресле у окна, Лютов успел глазами оценить ущерб, причиненный его репутации утренней спешкой.       Итак, что мы имеем?       Женское платье на дверце шкафа — раз. Туфли на ковре — два. Предательски разобранная постель с двумя одеялами и скомканными простынями — три. Чудно.       Воронов хищно ухмыльнулся, заметив напряженный взгляд товарища, и потянулся в кресле.       — Я предполагаю, что нижнее белье она оставила в ванной, — издевательски протянул Рем, рассматривая лицо недовольного Лютова, который как раз разворачивал пергаментный свиток, оставленный здесь Почтовой торбой ранее.       Лютов вскинул брови, посмотрев сначала на подпись. Та гласила «Виртангель Нобиль». В письме эльф просил златодела встретиться в его конторе вечером. Кроме нескольких строчек, на пергаменте было еще короткое сообщение с адресом, по которому находилось место работы Нобиля и приписка о том, что никто об этой встрече знать не должен.       Хмурясь, Лютов еще несколько минут вчитывался в послание, после чего сложил его в карман и уставился на проблему более насущную — а именно, Рема Воронова, по-хозяйски развалившегося в его кресле с издевательской ухмылкой.       — Так что? — напомнил о себе тот. — Как там рыжая приживалка? Такая же грязная в постели, как и ее дерзкий рот?       — Заткнись, — пробурчал Лютов, заправляя кровать с помощью магии. — Лучше скажи мне, как ты вчера выбрался?       Воронов тотчас нахмурился, невольно напрягаясь и устремляя взгляд к окну.       — Родители тут же наложили чары Защиты на всех нас. Чтоб ты знал, от бального зала не осталось почти ничего к моменту, когда закончились взрывы. Сами по себе они и прекратились, мы оставались под западной стеной, когда дверь распахнулась и все ринулись наружу. Говорят, было несколько раненых.       Лютов задумчиво потер подбородок, собирая частички паззла в голове, что давалось ему с необычайным трудом.       — Ты не заметил ничего странного? — спросил он у товарища. — Никаких подозрительных людей, ничего?       Воронов фыркнул, с явным пренебрежением осматривая комнату Лютова и остановив взгляд на сером платье.       — За исключением очевидного? Слишком много людей были приглашены на этот твой прием, — Воронов слегка прищурился, словно вспоминая что-то. — Но, думаю это к лучшему, что там было столько боевых магов. Когда начались взрывы, они все сновали то тут, то там, но не сказал бы, что это сильно помогло унять панику.       Лютов хмыкнул, приближаясь к окну. В его мыслях не было привычного порядка и кристальной прозрачности. Казалось, события вчерашнего вечера просто спутались в один плотный клубок, из которого лишь торчали разные ниточки. За какую из них тянуть, он не имел понятия.       Почему же вокруг тебя вечно происходит какое-то дерьмо, Рудик?       По какой-то необъяснимой ему самому причине, парень был твердо уверен в том, что ее присутствие на вчерашнем вечере имело какую-то связь с нападением на особняк, но никаких доказательств тому не было, а Лютов привык довольствоваться чистыми фактами.       — Так что? — по мерзким ноткам в голове Воронова можно было догадаться, о чем пойдет речь. — Рудик, значит?       Лютов глубоко вздохнул, чувствуя, как начинает раздражаться из-за всей этой ситуации в целом, из-за глупых расспросов Воронова и больше всего, из-за того, что был брошен спящим в кровати этим утром гребанной Рудик.       Он развернулся к Рему, а в его глазах промелькнули опасные огоньки, свидетельствующие о том, что хозяин комнаты недоволен.       — То, что она здесь делала — не твое чертово дело, Рем. А еще, поверь мне, ты совсем не хочешь, чтобы кто-либо еще узнал об этом, это ясно?       Угроза в голосе Лютова была слишком очевидной, чтобы возразить ему, поэтому все, что Воронов смог сделать, это лишь кивнуть, презрительно при этом фыркнув.       Лютова не волновало то, как он обошелся с товарищем. В данный момент первостепенную важность составляло узнать, почему и как было совершено нападение на его дом в его собственный чертов день рождения — первый за всю сознательную жизнь, которым он почти начал наслаждаться. Именно поэтому Рем был бесцеремонно вытолкан за дверь, а сам Лютов, стягивая на ходу рубашку, отправился в душ. Ему срочно требовалось освежить наглухо забитую беспорядочными мыслями голову.

***

      В конторе Нобиля наряду с изысканной и дорогой мебелью из секвойи повсюду валялись свитки пергамента, на всех поверхностях покоились стопки книг, а сам эльф выглядел немного взвинченным, закрывая за Лютовым дверь с красующейся на ней табличкой «Закрыто».       Виртангель жестом пригласил своего гостя приземлиться в глубокое кожаное кресло, а сам опустился за письменный стол, где царил хаос, и нервным движением взлохматил свои длинноватые черные волосы.       — Я думаю, нет смысла тратить ни твое, ни мое время, Нил, — начал эльф без лишнего официоза, складывая руки на столе перед собой. — Ты хорошо среагировал вчера и вовремя вытащил оттуда Милу, за что я вынужден тебя поблагодарить.       Лютов немного удивленно вскинул бровь.       Поблагодарить? Это что-то новенькое.       — Думаю мы с тобой оба знаем, что Рудик достаточно сильная, чтобы защитить себя элементарным щитом от взрыва или тем более, давки.       Почему-то принимать именно эту похвалу привыкшему быть лучше всех и каждого Лютову было нелегко. Нобиль сбивал его с толку — он смотрел на него так, как будто знал что-то о нем, Лютове — внимательно, изучающе, пробираясь своими черными сверкающими глазами глубоко под кожу.       — Думаю, — медленно протянул эльф, одним небрежным движением кисти разливая янтарную жидкость в граненые стаканы из хрустального графина, стоящего на краю безразмерного письменного стола, — что мы с тобой оба знаем, что ее нужно было защищать не от давки.       Лютов нахмурился.       Этот эльф определенно знал больше, чем ему изначально казалось. Его интуиция в очередной раз не подвела. В стакане, зависшем в воздухе перед ним, оказалась очень вкусная медовуха, расслабляющая тело, но ни капли не обволакивающая разум, что показалось парню как нельзя кстати.       — Что ты об этом знаешь? — сделав глоток, напрямую спросил Лютов, и впрямь не желая попусту тратить время. Он еще очень хотел успеть сегодня увидеть одну рыжеволосую персону.       Нобиль отпил немного алкоголя из своего стакана и снова сложил руки на столе, задумчиво разглядывая собеседника.       — Я знаю лишь то, что твоя мать послала приглашение на вечеринку девушке, чьей ноги, по логике вещей, и близко не должно было быть рядом с вашим особняком.       Лютов нахмурившись рассматривал напиток сквозь граненое стекло.       — Девушке, которая не в самых теплых отношениях с главным героем этой самой вечеринки, — добавил Нобиль.       Нил в ответ лишь хмыкнул.       Знал бы ты, в каких теплых отношениях она со мной была в ванной прошлой ночью.       — Так или иначе, — продолжил эльф, — на этой самой вечеринке, куда девушка приходит по моей настоятельной рекомендации, чуть не случается самая что ни на есть настоящая террористическая атака. К которой, как оказалось, семья Лютовых была неплохо подготовлена, пригласив в то же время еще целый ворох первоклассных и не очень, боевых магов, которые вместо выполнения своей очевидной задачи, в течение тридцати минут, пока здание было заблокировано, рыскали вокруг, не удосужившись помочь раненым, но зато цепко что-то выискивая.       — Или кого-то, — мрачно выдохнул Лютов, переведя свой взгляд со стакана в глаза собеседника.       Пропуская мимо комментарии по поводу своей семьи, парень подался вперед, опираясь локтями в колени и мысли в голове с лихорадочных медленно обретали очертания и выстраивались в какое-то подобие логической цепочки.       — Рудик не собиралась приходить, — проговорил Лютов, прищурившись взглянув на Нобиля. — Я был уверен, что она проигнорирует приглашение. Как ты уже заметил, мы не в самых дружеских отношениях.       — Это не помешало тебе вчера первым делом броситься ее защищать, — лукаво ухмыльнулся эльф, сверкнув глазами, но тут же сменил тему. — Как вы выбрались, кстати?       — Подвал, — буркнул Лютов. — Единственный незапечатанный выход из дома.       Нобиль задумчиво кивнул, рассеянно проворачивая бокал в длинных пальцах.       Лютова же волновал один совершенно логичный вопрос, который он тут же поспешил задать.       — Зачем кому-либо понадобилось нападать на Рудик, да и еще в таком многолюдном месте, где была бы масса свидетелей?       Его собеседник нахмурился и отвел взгляд в сторону, рассматривая что-то на противоположной стене. Лютов был уверен в том, что интересного там мало, а эльф просто не собирается посвящать его в подробности.       Зачем тогда позвал, спрашивается?       — Видишь ли, Нил, это не мой секрет. Если захочешь, спросишь у Милы сам. Я тебя позвал для другого.       Лютов нахмурился. У него не было никаких сомнений насчет наличия у Рудик секретов — они попросту были у всех, но вот с чего наивный эльф решил, что она станет с ним, Нилом, ими делиться — не понимал.       — Для чего тогда? — немного раздраженно спросил Лютов, отпивая еще немного медовухи.       — На что ты ради нее готов?       Невольно его рука, сжимающая бокал с напитком, дрогнула, на секунду Лютову показалось, что он ослышался. Но, судя по выражению лица Виртангеля, тот был совершенно серьезен и терпеливо ждал ответа, проницательно поблескивая глазами. Не хотелось даже спрашивать, что побудило его задать подобный вопрос — факт того, что этот парень перед ним знает гораздо больше, чем ему в принципе полагается, был очевидным. Лютов лишь надеялся, что не настолько, как его чувства к Рудик.       Нобиль на подсознательном уровне внушал ему доверие несмотря на то, что воспоминания о его загребущих руках на талии Рудик еще были слишком свежи в памяти. Тем не менее, во взгляде эльфа было что-то такое, что заставило его отвести глаза в сторону и глядя строго на дверь, сквозь сжатые зубы процедить:       — На все.       И едва эти слова были озвучены, Лютов ни на секунду не засомневался, что именно так и было. Так было с самого начала, с того трагического Соревнования, с того самого момента, когда он понял, что жить не может без пламени в бездонных серых глазах.       На лице Нобиля появилась едва заметная улыбка, и тот лишь молча кивнул.       — В таком случае, я думаю, пришло время расставить все точки над и.       И по какой-то причине, сейчас Лютов был с ним согласен, как никогда ни с кем другим.