Неканоничный попаданец

Слишком хорошо знать свое будущее — это быть так сильно запертым в нем, что исключается всякая возможность сбежать. Ф. Герберт

      Гарри ехал в полупустом вагоне электрички, безразличные ко всему случайные попутчики почти не обращали внимания на маленького мальчика. Он крутил в руках золотой галеон; монета была величиной примерно с фунт, но весила значительно больше. С одной ее стороны была отчетливо видна большая цифра «1», а с другой — выгравирован вычурный незнакомый герб с едва читаемой надписью на латыни. При простейшей проверке «на зуб» галлеон действительно оказался золотым, но что с этим делать, Гарри не представлял.       Можно было бы попробовать сдать его в какой-нибудь ломбард, но банковского клейма на нем не было, да и чистота металла вызывала сомнения. Значит, реальная надежда была только на цену ювелирного золота, что лишь немного превышала официальный курс, который он успел заметить на неприметной табличке в Гринготтсе. С сиклями и кнатами дело обстояло аналогично, если не хуже. К тому же Гарри справедливо сомневался в законности подобных манипуляций, но нормальные деньги сейчас ему были нужны больше, чем магические, на которые он пока не представлял, что можно купить.       Гарри в который раз задумчиво повертел монетку. Его неизменно радовало, что он снова был способен мыслить связно и рационально, только опасение иллюзорности бытия все еще оставалось на задворках сознания. Его постоянно преследовал страх, что, стоит только закрыть глаза, и поезд, и галеон в его руках, и он сам — все растворится, как дым, и развеется на ветру, будто этого никогда и не было.       Гарри зажмурился и усилием воли отогнал панические мысли. Спокойствия не добавляло и то, что дядя Вернон и тетя Петунья вели себя точно так, как было описано в той книге: старательно не замечали его и бросали злобные взгляды, когда он случайно попадался им на глаза. Первую книгу Гарри помнил лучше остальных, ее он читал гораздо чаще других, ведь она была любимой у его дочери… хм… Кати. Также он неплохо помнил второй и третий том и уже хуже четвертый. Остальные части длинной саги, которых, как он смутно помнил, было семь, он не читал. Катя к их выходу уже выросла и читала сама, а ему детские истории казались забавными, но не более. Теперь же по какой-то дурацкой иронии судьбы он оказался героем этих сказок про волшебные палочки, фениксов и единорогов, горько жалея, что не нашел времени дочитать историю до конца.       Поезд остановился, и Гарри, натянув старенькую бейсболку и убрав галлеон в кошель к другим монетам, вышел на платформу. Эту вылазку в Лондон он планировал несколько дней, пока приходил в себя, постоянно сверяясь с картой города, найденной в одном из ящиков на кухне. Он хорошо запомнил, где находится «Дырявый котел», но планировал зайти еще в пару магазинов в Лондоне. С собой он взял всю имеющуюся наличность: около ста тридцати галлеонов с мелочью и двести десять неистраченных фунтов.       Доехав на метро до нужной станции, он, стараясь не привлекать внимание, накинул мантию, прихваченную из дома, и подошел к широко известному в узких кругах бару. Проходящие мимо люди будто специально не обращали на него внимания, они совсем не останавливали взгляда на странно одетом мальчике. Гарри хмыкнул, поправил бейсболку, чтобы она точно прикрывала шрам, и толкнул грубо вытесанную деревянную дверь. Помня, какой фурор произвело его прошлое появление, он постарался ни на кого не смотреть и быстро прошмыгнуть к заднему двору, но сзади его окликнули:       — Эй, парень, ты куда направляешься? Где твои родители?       Гарри чертыхнулся про себя и обернулся. Его окликнул лысый бармен Том, который его, видимо, не узнал.       — Мама оставила меня у входа, а сама уехала, она очень спешила и велела встретить папу в книжном, — пролепетал Гарри, попытавшись незаметно изменить голос, его волнение было даже кстати.       — Ты уверен, что сможешь его найти? — нахмурился Том. — А то по-хорошему надо бы тебя проводить.       Гарри выругался еще раз и попытался отвязаться от навязчивого бармена.       — Конечно, смогу, я уже не маленький, — подпустил он в голос обиды и успокаивающе продолжил. — Не стоит беспокоиться, сэр. Тут же совсем близко, а если папа сказал, что будет ждать, значит, будет.       Том хмуро оглядел бар, остановив взгляд на двух тихо переговаривавшихся мужчинах с небритыми физиономиями и, вздохнув, сказал:       — Ладно, пойдем, хоть проход тебе открою.       Гарри, закусив губу, последовал за переваливавшимся с ноги на ногу Томом на задний двор. Бармен открыл проход в Косой переулок и спросил:       — Ну что, видишь своего отца?       — Да, вон он стоит! — радостно воскликнул Гарри, махнув рукой в неопределенном направлении. — Спасибо, сэр!       — Да не за что, удачи тебе, парень, — улыбнулся Том, проследил, как Гарри побежал по мощенной камнем улице, и вернулся в бар, пока те два подозрительных типа ничего не натворили.       Гарри прикрыл глаза и облегченно вздохнул, это было близко. Что было бы, если бы Том узнал его, он понятия не имел, но проверять совершенно не хотелось. Ни на кого не смотря и почти не поднимая глаз, Гарри быстро направился к своей цели — Гринготтсу. Ему жизненно необходимо было обменять галлеоны на деньги обычного мира.       В банке Гарри сразу пристроился в очередь к гоблину за дальней стойкой и стал оглядываться вокруг. В прошлый раз он не заметил, что волшебники в сопровождении гоблинов уходят в разные двери: одни в простенькие двери в холле, а другие, одетые в более дорогие мантии, — в богато украшенные, за которыми иногда были видны выложенные белым мрамором коридоры. Гарри присмотрелся к курсу галлеона к фунту и подумал, сколько стоит обменять. Наконец подошла его очередь и он обратился к гоблину в очках с золотой оправой и со сморщенной, более темной, чем у его собратьев, кожей.       — Добрый день, могу я поменять галлеоны на фунты?       — Конечно, — расплылся в непропорционально широкой улыбке клерк, демонстрируя ряд мелких, но острых зубов. — Вам всего лишь нужно заполнить формы пять и восемь, заверить их в отделах Министерства по связям с маглами и контролю обращения немагических артефактов. И, конечно же, предоставить нам заявление, утвержденное начальником отдела по контактам с немагическими популяциями. Максимальная сумма сделки — пятьдесят галеонов, комиссия составляет десять процентов.       — Но это же всего двести пятьдесят фунтов! — возмутился Гарри, решив не упомянать о грабительской комиссии. Гоблин в ответ только шире улыбнулся, удовлетворенно наблюдая за ним, и пожал плечами. Мол, не я выдумал эти правила, но обязан их соблюдать.       — А фунты на галлеоны менять так же сложно?       — У нас есть уже заполненные бланки, нужно только поставить подпись, — ухмыльнулся в ответ гоблин, сверкнув глазами. — Комиссия составляет пять процентов, сколько фунтов вы хотите обменять?       — Нет, спасибо, лучше просто спущусь к своему сейфу, — быстро сказал Гарри и протянул ключик.       — Тогда незачем тратить мое время на бесполезные вопросы, — недовольно рыкнул гоблин, схватив ключ когтистой рукой.       Провожал Гарри до сейфа, как ни странно, опять Крюкохват. Мальчик поздоровался с ним, как со старым знакомым, но получил в ответ только стандартную зубастую улыбку, больше похожую на оскал, и легкий кивок.       Набирая галлеоны из сейфа, Гарри спросил:       — Мистер Крюкохват, скажите, а есть какой-то способ получать деньги, не спускаясь к сейфу на тележке?       — Старые семьи пользуются услугами домовиков, — неохотно ответил гоблин.       — Домовиков? — Гарри нахмурился. Из домовиков ему вспомнился только не очень адекватный Добби, и ему бы он свои деньги не доверил.       — Это слуги в домах старых и сильных волшебных семей, — пояснил гоблин и снова оскалился. — Также Гринготтс предлагает своим клиентам услугу аренды сквозных кошельков, связанных с сейфом. Он позволяет напрямую доставать нужные суммы в любом месте.       — И сколько же стоит это счастье? — подозрительно спросил Гарри.       — Аренда стоит от ста галлеонов в год в зависимости от комплектации чар. Также мы можем зачаровать вашу магическую сумку — от пятисот галлеонов. Комиссия пользования — семь процентов с каждой операции.       Крюкохват выглядел крайне довольным, кидая на Гарри многозначительные взгляды. Мальчик прикинул в уме, что зачарование сумки будет стоить около двух с половиной тысяч фунтов, и решил, что лучше пару раз в год прокатиться на тележке.       — Нет, спасибо, думаю, что пока не стоит, но, может быть, позже, — вежливо отказался он. Гоблин недовольно скривился и ничего не ответил.       Гарри взял триста галеонов и распределил их по четырем заранее заготовленным кошелькам из плотной ткани, а затем покинул банк. Теперь его основной задачей стало достаточно освоиться в магическом мире, чтобы понять, как перевести свои активы во что-нибудь более хм… ликвидное, чем золотой галлеон. Можно было, конечно, заняться этим прямо сейчас с большими потерями, но почему бы не действовать осмотрительно. К тому же его сейчас вряд ли кто-нибудь будет воспринимать всерьез, эти гоблины такие оригиналы: скорее всего, хотели как-то развести маленького мальчика без взрослых. Тогда почему бы действительно не поехать в Хогвартс? Говорят, там неплохо кормят, и вообще: магия, развитие способностей, сказочный мир… Значит, пора за основательными покупками.       Фунтов было мало, так что пришлось тщательно исследовать Косой переулок на предмет чего-нибудь полезного. В книжном Гарри купил несколько дополнительных книг, которые имели хоть какой-то список литературы в конце, поскольку на поверку почти все учебники оказались совершенно никакими в плане объяснений, но, возможно, это потому, что они были за первый курс. В любом случае Гарри не собирался зря тратить деньги и возлагал большие надежды на хогвартскую библиотеку.        Он уже отчаялся купить себе нормальную одежду за галлеоны, когда наткнулся на неприметную вывеску «Одежда на любой вкус». В довольно большом магазинчике, стыдливо спрятанном в самом дальнем закутке торговой улицы, обнаружилась магловская одежда, скрытая за рядами подержанных мантий. Пришлось потратить более двух часов, чтобы из кучи бесполезного хлама подобрать себе что-то более или менее пристойное. Среди груды свитеров самых вырвиглазных расцветок даже обнаружились акваланг и противогаз, правда, оба неисправные. В конце концов Гарри подобрал себе несколько комплектов одежды, поскольку единственные приличные брюки были на нем сейчас, и клятвенно пообещал себе как можно скорее решить проблему с недостатком фунтов.       Выйдя в Лондон, незаметно прошмыгнув через бар, когда Том отошел в подсобку, Гарри стянул мантию и вздохнул с облегчением. Магический мир успел его утомить даже за такой короткий срок. После Косого переулка пакетов было много, но желания второй раз ехать за покупками не было от слова совсем, так что Гарри поплелся в торговый центр.       Он посетил несколько магазинов, коротко подстригся, чтобы волосы не лезли в глаза, купил новые очки с хорошими линзами и нерешительно остановился перед магазином с косметикой. Шрам логичнее всего было скрывать каким-нибудь кремом. Однако, увидев разнообразие средств, в котором не помогли разобраться и «другие» воспоминания, и цены на них, Гарри позорно ретировался на вокзал, решив ограничиваться бейсболкой.       Быстро прошмыгнув в свою комнату, он уложил вещи в купленный еще вместе с Хагридом чемодан и удивился, что все замечательно поместилось. Видимо, чемодан был не так прост, и на него были наложены какие-то чары расширения, да и весил он значительно меньше положенного, хотя и был декорирован под дорожный сундук прошлого века. Рассовав кошели с галеонами между вещами, Гарри с грустью проверил оставшуюся наличность — около шестидесяти фунтов. До первого сентября оставалось еще две недели, которые он планировал потратить на более детальный разбор магической литературы.

***

      До Кингс-кросс добираться было не слишком удобно — сначала пешком, потом электричка, затем метро и снова пешком. Мальчик с чемоданом почти в половину своего роста и большой клеткой, накрытой плотной тканью, из которой иногда раздавалось недовольное уханье, смотрелся в общественном транспорте странно комично, если не сказать, что подозрительно. Но Гарри стойко сносил все недоверчивые, а иногда и жалостливые взгляды от случайных попутчиков. К счастью, никто не заинтересовался им настолько, чтобы принять какие-нибудь меры.       Можно было бы попросить отвезти его на вокзал дядю Вернона, но, во-первых, Дурсли продолжали тщательно игнорировать Гарри, что полностью устраивало всех. Он даже есть начал отдельно, постепенно истратив все оставшиеся фунты в ближайшем супермаркете. Особых проблем это не доставляло, жизнь в доме у родственников приучила его вполне сносно, а иногда и вкусно, если он сам этого хотел, готовить. Пришлось, правда, немного сместить режим сна, но так Гарри почти не попадался на глаза дяде и тете, а Дадли сам старался сидеть у себя в комнате, когда он ходил по дому.       Вторая же причина была куда серьезнее. После памятной ночи, когда он вспомнил себя, скажем, "из другого мира", за неимением лучшего определения, Гарри начал замечать в себе некоторые странности. Те же Дурсли, например. Теперь он ничего от них не ждал, не нуждался в их участии, а наоборот - старался максимально дистанцироваться от родственников. Да даже его мысли и чувства стали другими! Не хуже и не лучше, а просто другими, более глубокими, насыщенными и фундаментальными, но ощущались как привычные. Единственное, что его выводило из себя — абсолютное соответствие между собственными воспоминаниями и тем, что было написано в книге другого мира про его детство.       Чтобы доказать, прежде всего самому себе, что его жизнь не определяется написанными кем-то строчками, и он сам хозяин своей судьбы, Гарри и отправился в Лондон самостоятельно, потратив последние специально отложенные на этот случай фунты. Лишний раз видеть родственников он не хотел, поэтому, уезжая рано утром, оставил на кухне короткую записку: «Уехал в школу, возможно, вернусь на лето, но постараюсь этого избежать. Мою еду в холодильнике оставьте себе, на Рождество писать не буду. Гарри.»       Выйдя из метро, Гарри водрузил свой багаж на тележку, Хедвиг недовольно ухнула от непроизвольного толчка. Сова уже успела привыкнуть к «книжному» имени, и переименовывать ее Гарри не стал. Времени до отправления было еще полно, так что он просто устроился на скамейке недалеко от платформ 9 и 10, подставив лицо приятному теплому ветерку, и начал разглядывать спешащих по своим делам людей. Гарри попытался ради интереса разглядеть каких-нибудь магов, но либо было слишком рано, либо волшебники все-таки умели нормально одеваться, он так никого не заметил. Достав припасенные сэндвичи и бутылку воды, он хорошо позавтракал и довольно откинулся назад. Время шло медленно, глаза начали потихоньку закрываться, и он незаметно для себя уснул, усталый от обратной смены ритма сна.       Разбудила его прошедшая мимо шумная группа людей и возбужденно заухавшая Хедвиг. Гарри, разлепив глаза, увидел, что на вокзальных часах уже без пятнадцати одиннадцать, подскочил, как ужаленный, и бросился к тележке. Подойдя к разделяющему платформу барьеру, он увидел ту самую разбудившую его компанию. Полная женщина разговаривала с четырьмя огненно-рыжими парнями, держа за руку маленькую девочку. Каждый из парней вез на тележке большой чемодан, и у них была сова. Гарри получше надвинул бейсболку и пристроился за ними, невольно подслушивая разговор.       — Так, какой у вас номер платформы? — поинтересовалась женщина.       — Девять и три четверти, — пропищала маленькая рыжеволосая девочка, дергая мать за руку. — Мам, а можно я тоже поеду...       — Ты еще слишком мала, Джинни, так что успокойся. Ну что, Перси, ты иди первым.       Один из мальчиков, на вид самый старший прошел через барьер. Женщина обернулась и строго скомандовала:       — Фред, ты следующий.       — Я не Фред, я Джордж, — ответил мальчик, к которому она обращалась. — Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж?       — Джордж, дорогой, прости меня, — виновато произнесла женщина.       — Я пошутил, на самом деле я Фред, — сказал мальчик и двинулся вперед.       Его брат-близнец крикнул ему вслед, чтобы он поторапливался, а через мгновение и сам исчез за барьером.       — Привет, дорогуша, — женщина заметила Гарри. — Первый раз едешь в Хогвартс? Рон, мой младший, тоже новичок.       Она показала на последнего из четырех мальчиков. Он был длинный, тощий и нескладный, с большими руками и ступнями, а лицо его было усыпано веснушками.       — Здравствуйте, да, — ответил Гарри и вежливо улыбнулся. Вся эта ситуация начинала его медленно злить, и улыбка получилась напряженной. Женщина, видимо, приняла его реакцию за волнение.       — Не беспокойся. — Женщина весело подмигнула ему. — Все, что тебе надо сделать, — это пойти прямо через разделительный барьер между платформами девять и десять. Самое главное — тебе нельзя останавливаться и нельзя бояться, что ты врежешься в барьер. Если ты нервничаешь, лучше идти быстрым шагом или бежать. Знаешь, тебе лучше пойти прямо сейчас, перед Роном.       — Ладно, спасибо, — согласился Гарри, желая побыстрее покончить с этим, и уверенным шагом прошел через барьер.       На платформе, куда попал Гарри, было полно народа, около нее стоял алый паровоз с составом аккуратных вагонов. Надпись на табло гласила: «Хогвартс-экспресс, 11:00». Паровоз издал громкий протяжный гудок, испуская над головами собравшихся клубы густого белого дыма. Отовсюду послышались взволнованные голоса, скрип тяжелых чемоданов и уханье переговаривающихся друг с другом сов. Первые несколько вагонов уже были битком набиты выглядывающими из окон школьниками, так что Гарри двинулся дальше, прокладывая себе дорогу через толпу с помощью массивной тележки, особо не обращая внимания на недовольные окрики.       — Бабушка, я снова потерял жабу, — донеслись до него слова растерянного круглолицего мальчика.       — О, Невилл, — тяжело вздохнула пожилая женщина.       Гарри уже хотелось развернуться и накричать на них, но, стиснув зубы, он заставил себя идти вперед.       — Ну покажи, Ли, — громко попросили несколько школьников, собравшихся вокруг кудрявого мальчика. — Ну давай, чего ты…       Кудрявый открыл коробку, из нее высунулась длинная волосатая лапа, все стоявшие вокруг отпрянули с криками ужаса.       Гарри бессильно зарычал, все опять шло «по-книжному»! Он резко развернулся к ближайшему вагону, занес клетку с Хедвиг в ближайшее купе и попытался поднять чемодан, но не удержал и больно ударил себя по колену.       — Помощь нужна? — обратился к нему один из неожиданно появившихся рядом рыжих братьев-близнецов.       — Спасибо, не надо, — Гарри резко рванул чемодан на себя, но не рассчитал силу и сделал несколько шагов назад, резко мотнув головой. Бейсболка упала на пол, открыв на всеобщее обозрение шрам.       — Что это у тебя? — внезапно спросил один из близнецов, не отрывая взгляда от шрама.       — Будь я проклят! — выдохнул второй. — Это ведь ты?       — Я, кто же еще, если я - это не я, — проворчал Гарри, натягивая бейсболку.       — Гарри Поттер — это ты? — хором спросили близнецы.       Они смотрели на него, выпучив глаза и раскрыв рты. Гарри хотел уже сказать что-то резкое, но тут с платформы донесся женский голос:       — Фред? Джордж? Вы здесь?       — Мы идем, мам.       С трудом оторвав взгляд от Гарри, близнецы ушли. Он только закатил глаза, запихнул чемодан под сиденье в купе и устроился у окна, в котором была видна вся давешняя рыжеволосая семейка.       Старший мальчик только что подошел к остальным. Он уже переоделся, и на нем была черная школьная форма, а на его груди гордо блестел серебряный значок с буквой «С».       — Я всего на секунду, мам, — произнес он. — В самом начале поезда, — там выделили вагон для старост...       — Так ты теперь староста, Перси? — жутко удивился один из близнецов.       — А что же ты не сказал, мы ведь и не знали.       — Перестань, он, кажется, что-то нам говорил, — встрял в разговор второй близнец.       — Как-то раз...       — Или два, — подхватил первый.       — Или три, — продолжил второй.       — Или все лето...       — Да заткнитесь вы. — Перси махнул рукой.       — А почему это, собственно, у Перси новая форма, а у нас старая? — спохватился один из близнецов.       — Потому что он теперь староста, — по голосу матери чувствовалось, что она гордится сыном. — Ну, дорогой, желаю тебе хорошей учебы, и пришли сову, когда доберетесь до места.       Она поцеловала Перси в щеку, и он ушел, а женщина повернулась к близнецам.       — Так, теперь вы двое. В этом году вы должны вести себя хорошо. Если я еще раз получу сову с известием о том, что вы что-то натворили — взорвали туалет или...       — Взорвали туалет? — изумился один. — Мы никогда не взрывали туалетов.       — А может, попробуем? — хмыкнул второй. — Отличная идея, спасибо, мам.       — Это не смешно, — отрезала мать. — И приглядывайте за Роном.       — Не бойся, мы не дадим крошечку Ронни в обиду...       — Заткнитесь вы, — пробурчал Рон. Хотя он и был младше близнецов, но роста все трое были примерно одинакового.       — Да, мам, ты себе и представить не можешь, — начал один из близнецов. — Угадай, кого мы только что встретили в поезде?       — Помнишь черноволосого мальчишку, который стоял рядом с нами на вокзале? — спросил женщину второй.       — Знаешь, кто он?       — Кто же?       — Гарри Поттер!       Гарри уже основательно достало почти дословное повторение диалогов, которые он хорошо помнил из книги. Он раздраженно задернул занавеску на окне и попытался отвлечься, чтобы не разнести к чертям весь вагон. Достав из сумки, которую носил на плече, большой блокнот и карандаш, он начал схематично зарисовывать Хогвартс-экспресс, чтобы чем-то занять руки.       Процесс неожиданно увлек его, хотя раньше он не замечал за собой страсти к изобразительному искусству. Возможно, это тоже было следствием «тех» воспоминаний, хотя его альтер эго никогда больше, чем на бытовом уровне, не интересовался искусством. Он так погрузился в более точное изображение пышущего паром паровоза, что не заметил, как поезд тронулся, а дверь открылась, и в купе кто-то зашел.       Он оторвался от своей работы, только когда его довольно бесцеремонно потормошили за плечо. Гарри поднял взгляд и увидел долговязого рыжего парня.       — Здесь свободно? — спросил он, указывая на сиденье напротив. — В других купе вообще сесть некуда.       Гарри неопределенно повел плечом, решая как бы лучше выставить рыжего отсюда, но парень, видимо, принял жест за приглашение и уселся напротив. Он украдкой покосился на Гарри, но тут же перевел взгляд, сделав вид, что его интересует пейзаж за окном.       — Эй, Рон! — окликнули его заглянувшие в купе близнецы. — Мы пойдем. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везет.       — Ну идите, — промямлил Рон.       — Гарри, мы так тебе и не представились. — Близнецы улыбались. — Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон. Еще увидимся.       — До встречи, — слабо произнес Рон, а Гарри только скривил губы, и близнецы ушли.       — Ты действительно Гарри Поттер? — выпалил Рон       Гарри, скрипнув зубами, начал оценивающе изучать Рона, пока тому не стало заметно неудобно, а затем хмыкнул и вернулся к своему рисунку. Рон же, похоже, не собирался отступать и, посидев несколько минут в неловком молчании, не выдержал и начал говорить вперемешку обо всем подряд: о своей семье, о старой крысе, которая досталась ему от брата, о факультетах Хогвартса, о квиддиче и о сегодняшнем утре.       Гарри особо не прислушивался, иногда поддакивая и невпопад кивая или качая головой, но Рону и этого хватало. В конце концов рыжий примолк, глядя в окно, а Гарри принялся старательно вырисовывать машиниста, видневшегося в переднем окне паровоза, и наметил платформу с людьми рядом. Это успокаивало.       В половине первого дверь открылась и в купе заглянула улыбчивая женщина.       — Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?       — Нет, спасибо, я со своим, — Гарри похлопал по сумке, а Рон пробормотал что-то про сэндвичи и немного покраснел.       — А почему бы действительно не перекусить, — протянул Гарри, когда дверь снова закрылась, и полез в сумку. Рон вытащил откуда-то бумажный пакет и вынул оттуда четыре сэндвича.       — Она всегда забывает, что я не люблю копченую говядину, — грустно произнес он, перебирая сэндвичи.       Гарри уже перестал обращать внимания на попутчика, смирившись с тщетностью бытия, пытаясь не зацикливаться на «книжности» слов рыжего. Он достал из сумки пищевой контейнер, термос, складные нож и вилку и принялся за еду.       — Это что у тебя? — вытаращился на него Рон.       — Это? — Гарри удивленно поднял брови. — Курица с рисом и бульон.       — Вареная? — скривился Рон, все же откусывая от одного из сэндвичей.       — Ну да, дешево и сердито, — кивнул Гарри. После десяти лет у Дурслей Гарри был совершенно непривередлив в еде, так что сделал себе в дорогу недорогое и сытное блюдо. Бульон, который он пил из крышки термоса, был бесплатным дополнением к курице, что особенно ему нравилось.       Прикончив остатки еды, Гарри, довольный и сытый, вернулся к рисунку, старательно накладывая тени от фонарей и солнца. Но что-то было не так, какая-то неправильность оставалась в его работе, ему это очень не нравилось. Поработав еще около получаса ластиком и карандашом, Гарри оценивающе внимательно осмотрел рисунок и раздраженно вырвал его из блокнота, скомкал и бросил на соседнее кресло, начав все заново.       Рон, недоуменно следивший за ним, хотел уже что-то спросить, когда дверь снова открылась и на пороге показался круглолицый мальчик.       — Извините, — сказал он, — вы не видели жабу?       Рон покачал головой, а Гарри не отрывался от нового рисунка — он решил игнорировать все «книжные» события, а то эти персонажи стали ему уже сильно докучать, засев где-то в печенках.       — Я потерял ее! Она вечно от меня убегает!       Мальчик, грустно вздохнув, вышел, а Рон начал что-то говорить про свою крысу и даже зачем-то достал потрепанного вида волшебную палочку. Гарри чуть не выругался вслух, ему уже просто хотелось, чтобы этот спектакль кончился, и его оставили в покое, но его желанию не суждено было сбыться. Дверь снова открылась, на пороге появился мальчик, потерявший жабу, но на этот раз с ним была девочка с густыми каштановыми волосами.       — Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ее отыскать. Так вы ее видели или нет? — спросила девочка начальственным тоном.       — Он здесь уже был, и мы… — начал Рон.       — Да можно хоть представиться, перед тем как вламываться в чужое купе, — рявкнул доведенный до белого каления Поттер, надеясь хоть так заставить говорить их не как в дурацкой книжке из другого мира.       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — автоматически сказала девочка, ошарашено уставившись на него.       — Я — Рон Уизли, — растерянно пробормотал Рон.       — Гарри Поттер, — буркнул Гарри и снова упал на сиденье, с которого в запале успел вскочить       — Ты действительно Гарри Поттер? — взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».       — Да что ты говоришь, — голос Гарри прямо сочился сарказмом. — Может, ты еще и процитируешь сии бессмертные труды? Авторы наверняка жили со мной всю жизнь, а я и не замечал.       Гермиона осеклась, покраснела и виновато отвела взгляд от Гарри.       — Ой, а это что? — она подняла скомканный лист бумаги и расправила его. — Очень красиво, это ты нарисовал?       Гарри снова взял в руки блокнот и карандаш, намереваясь продолжить прерванное занятие, и неопределенно хмыкнул.       — Всего лишь неудачный черновик, выбрось его.       — Неправда! Ты хорошо рисуешь, — запротестовала Гермиона.       — Тебе, похоже, лишь бы поспорить с кем-нибудь, — закатил глаза Гарри.       Немного помявшись, она тихонько спросила, сжимая листок в руке.       — Ммм… А можно я оставлю его себе?       — Делай с ним что хочешь, мне он не нужен, — Гарри обреченно махнул рукой и продолжил рисовать, показывая, что разговор окончен.       — Ладно, мы пойдем искать жабу Невилла. А вы двое лучше переоденьтесь, думаю, мы уже скоро приедем, — заявила она менее уверенно прежним тоном и ушла, забрав с собой круглолицего.       — И что это было? — отмер через мгновение Рон, закрывая дверь, но его вопрос остался без ответа. Гарри понял, что в покое его все-таки не оставят, поэтому отложил незаконченный рисунок на стол. Тем более в таком взвинченном состоянии опять ничего не получалось.       — Так на какой факультет ты бы хотел поступить? — спросил он у Рона, нацепив вежливую улыбку.       — Гриффиндор, — уверенно сказал Рон. — Там учатся мои братья, мама, папа и наши старшие тоже там были. Не представляю, что будет, если я попаду куда-нибудь еще, тем более в Слизерин. Неплохо было бы, конечно, учиться на Когтевране, но я не настолько умный.       У Рона покраснели уши, он тут же сменил тему.       — За какую команду ты болеешь? Мне вот нравятся «Пушки Педдл», и пусть в этом сезоне они не очень удачно играют, у них все впереди!       — Что? — Гарри вопросительно посмотрел на него. — Я не очень люблю спорт.       — Да ты что! Квиддич — лучшая игра в мире!       — Никогда о такой не слышал, — уронил Гарри, надеясь закрыть эту тему, но тут же пожалел об этом. В глазах Рона зажегся какой-то фанатичный огонек, и он начал вдохновенно рассказывать о правилах квиддича и самых знаменитых матчах.       Гарри потерял нить повествования примерно на описании финтов вратаря в матче середины века, и был даже рад, когда снова открылась дверь, прервав излияния рыжего на полуслове. В купе вошли трое мальчиков. Блондина в центре Гарри помнил — именно его он встретил в магазине мантий, да и в книгах он появлялся довольно часто.       — Это правда? — с порога спросил блондин. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно?       Гарри прикрыл глаза и чуть скривился, он уже потерял интерес к этому наглому типу, да и ко всем остальным персонажам, с которыми успел познакомиться. Тем временем блондин, представившийся Драко Малфоем, стал переругиваться с Роном и, видимо, собирался начать драку. Гарри с силой ударил кулаком по столу, отчего все замолчали, и угрожающе прошипел:       — Так, все, мне нет дела до ваших идиотских разборок. Если хотите подраться, то милости прошу, только подальше от меня. А теперь вышли все из моего купе, мне нужно переодеться.       — Гарри, да я же хотел только… — обиженно и возмущенно начал Рон.       — Поттер, да как ты смеешь так со мной говорить, — высокомерно прервал его Драко. — Если не будешь вежлив, то закончишь так же, как твои родители.       — Вы сами выйдете или вас проводить? Давайте в коридор, ножками, ножками! — Гарри выпроводил возмущающихся ребят и обратил внимания на еще двух мальчиков, ошарашено наблюдающих за ним. Крэбба и Гойла, как он вспомнил из книг.       — А вам двоим особое приглашение нужно? — строго спросил он.        Кребб с Гойлом неуверенно переглянулись и вышли в коридор, где Малфой с Уизли продолжали ругаться. Гарри с чувством захлопнул за ними дверь, стало значительно тише, но через какое-то время стал различим еще один голос, на этот раз девичий. «О, вот и Грейнджер тут как тут», — как-то по-особенному уныло и обреченно подумал он.       Гарри устало опустился на сиденье и блаженно прикрыл глаза. Ему была просто необходима минутка тишины. «Книжные» события повторялись со сводящей с ума точностью, сейчас он даже не знал, сможет ли вообще что-либо изменить, чтобы отойти от заданной линии, но повторять все поступки своего прототипа очень не хотелось.       Гарри посмотрел в окно, перед ним проносились бескрайние поля, покрытые золотистыми колосьями. Постепенно опускались сумерки, то здесь, то там можно было наблюдать непроглядную темноту, затесавшуюся между деревьями и редкими кустарниками. Гарри вздохнул, действительно пора переодеваться, и полез за мантией, брюками, рубашкой и галстуком нейтрального серого цвета, который после распределения должен был стать более ярким. В принципе, школьная форма ему нравилась, если бы еще не потрясающая в своей убогости мантия…       Хогвартс-экспресс остановился около темной узкой платформы, на которую тут же начали выходить самые нетерпеливые школьники. Старшекурсники, громко переговариваясь и смеясь, нестройной толпой направились куда-то в темноту, а первокурсники остались нервно топтаться на платформе. Гарри вышел одним из последних, когда с краю платформы появился возвышающийся словно скала Хагрид с огромным масляным фонарем и зычно прокричал:       — Первокурсники! Первокурсники, все сюда!       Хагрид осмотрел собравшихся вокруг него детей, и, увидев Гарри, широко улыбнулся.       — Эй, Гарри, у тебя все хорошо? Так все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, за мной!       Толпа потянулась за Хагридом по узкой тропинке, резко уходящей вниз и вправо. Света от фонаря едва хватало, чтобы хоть как-то разглядеть дорогу и не спотыкаться. Гарри подумал, что если бы прошел дождь, то они бы все уже давно извалялись в грязи.       — Скоро вы увидите Хогвартс, — зычно крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, все сюда.       — О-о-о! — вырвался дружный восхищенный возглас.       Гарри равнодушно осмотрел замок, стоящий на берегу озера, которое им предстояло переплыть на маленьких лодочках. Выстроенный из серого камня, он походил на огромный дворец с кучей построенных в совершенно разных стилях башен, но не был лишен таинственной грации и даже сказочности. По углам выпирали четыре монументальных круглых донжона с узкими окнами и бойницами на открытых верхних площадках. Гарри показалось, что Хогвартс многократно перестраивался за время своего существования.       — По четыре человека в лодку! — скомандовал Хагрид.       Гарри оказался в одной лодке с все еще обиженно-молчаливым Роном, что можно было считать благом — от его бесконечной болтовни начинала болеть голова. Также к ним присоединились пышноволосая Гермиона и смущенный Невилл.       — Расселись, — прокричал Хагрид, который занял отдельную лодку. — Тогда вперед!       Флотилия неспеша заскользила по глади озера, откуда открывался прекрасный вид на замок, освещенный серебристым светом луны. Гарри сидел на корме и не обращал внимания на притихших ребят, он уже перегорел и как-то смирился с неизбежным. Теплый ветерок, мягко ласкающий кожу и слегка развевающий волосы, выдул из головы сумбурные и беспокойные мысли, наполнил спокойной уверенностью. Гарри встряхнул головой и вновь посмотрел на тысячелетний замок, теперь он казался ему гораздо живописнее и, наверное, правильнее и гармоничнее.