Неканоничный попаданец

Он стал поэтом — для математика ему не хватило воображения. Д. Гильберт

      Когда все выбрались из лодок, Хагрид постучал в исполинские двери замка. Они распахнулись, на пороге появилась высокая черноволосая волшебница в темно-зеленой мантии.       — Профессор Макгонагалл, вот первокурсники, — сказал ей Хагрид.       — Хорошо, я их забираю, — кивнула Макгонагалл, окинула всех строгим взглядом и велела следовать за ней.       Они прошли через просторный холл с широкой мраморной лестницей, мимо высоких дверей, за которыми слышался шум многочисленных голосов, и зашли в небольшую комнатку, где еле смогли разместиться.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала Макгонагалл, но Гарри не стал прислушиваться, все и так было понятно — факультеты, баллы, распределение, праздник. Больше его интересовал сам замок, и чувство чего-то древнего и бесконечно мудрого, с доброй усмешкой наблюдающего за ним. Внимание не было неприятным, но Гарри никогда такого раньше не чувствовал, даже другие воспоминания молчали. Постепенно ощущение ушло, оставив множество вопросов.       — А пока у вас есть время подготовиться, перед тем как предстать перед всей школой.       Она задержала взгляд на перекошенной мантии Невилла, потом на грязном носу Рона, и посмотрела прямо на Гарри, точнее на висящую на плече сумку.       — Сумку можете положить здесь, почему вы не оставили ее в поезде? — строго спросила она, поджав губы.       Гарри невольно сглотнул и вдруг каким-то шестым чувством очень четко осознал, что именно с этим профессором у него будут самые напряженные отношения.       — Я всегда беру ее с собой, — попытался не оправдываться Гарри. — Там ценные вещи.       — Например? — профессор явно сомневалась, что у первокурсника в сумке может быть что-то важное.       — Например, деньги и документы, — упрямо ответил Гарри. Перед поездкой он вытребовал у Дурслей документы на свое имя, которые у них все-таки были, и теперь предпочитал носить их с собой.       — Хорошо, отдайте сумку мне, — процедила сквозь зубы Макгонагалл. — Обещаю, с ней ничего не случится, получите ее после праздничного ужина.       Гарри немного поколебался, но отдал сумку, решив больше не злить строгого профессора. За его спиной послышались сдавленные смешки и перешептывания, Макгонагалл ушла. Гарри не обращал внимания на разговоры своих однокурсников (кажется, Рон опять начал болтать почем зря и делать предположения о распределении), а попытался сосредоточиться на своих чувствах. Ничего необычного он больше не ощущал, это успокаивало, но одновременно вызывало чувство пустоты и печали.       Сосредоточившись, Гарри не обратил внимания на привидений и пришел в себя, когда вернувшаяся Макгонагалл стала выводить первокурсников из комнаты. Их повели в поистине огромный и великолепный зал, находящийся, вероятно, в самом центре изначального здания замка. За четырьмя длинными столами, занимающими большую часть зала, сидели старшие ученики. Над ними в воздухе плавали сотни свечей, освещавшие уходящие в темноту стены, украшенные искусными барельефами и резными ложными оконцами. Над всем этим мрачным и торжественным великолепием нависал потолок, отражающий бархатное темное небо, усыпанное серебром мелких звезд.       — Его зачаровала сама Ровена Рейвенкло, я прочитала об этом в «Истории Хогвартса», — громко прошептала Гермиона где-то сзади.       Первокурсников выстроили вдоль преподавательского стола лицом к будущим товарищам по факультету. Перед ними стоял трехногий табурет со старой потертой шляпой, которая открыла рот, образованный складками ткани, и запела.       Гарри увлеченно разглядывал потолок. Похоже, он отображал небо только с определенной высоты, поскольку на нем промелькнуло небольшое облачко, на секунду скрывшее звезды. А вот птица, видимая через небольшое окно почти под самым потолком, так на нем и не появилась. Это была замечательная задумка — каждый день завтракать под открытым небом, несмотря на погоду. Гарри оставалось только задаться вопросом, как такое могло прийти кому-то в голову. Видимо, Ровена была действительно гениальной, раз создала такое.       — Гарри Поттер, — отчетливо произнесла Макгонагалл, и Гарри шагнул вперед.       По залу прокатилась волна шепотков, которые он старательно игнорировал.       — Она сказала Гарри Поттер?       — Тот самый Поттер?       Последнее, что он увидел перед тем, как шляпа упала ему на глаза, было множество заинтересованных лиц. В следующее мгновение он услышал тихий задумчивый шепот:       — Хм, непростой вопрос, очень непростой, но любопытный. Куда бы мне распределить тебя?       — Давайте в Гриффиндор, — обреченно ответил Гарри. — Видимо судьба у меня такая, чего тянуть-то.       — Ты уверен? — переспросил шепот. — Слизерин помог бы тебе достичь величия, а Рейвенкло открыл бы дорогу к тайным знаниям. Но что ж будь по-твоему, только помни, что человек сам создает свою судьбу, и никто больше.       Гарри уже хотел возразить, как шляпа громко крикнула:       — Гриффиндор!       Он на негнущихся ногах поплелся к своему столу, за которым разразилась буря аплодисментов. Кисло посмотрев на радостные лица, он плюхнулся на скамью. Ведь еще немного, и все могло бы измениться! Еще чуть-чуть и он попал бы на Рейвенкло, отстранился от конфликта Гриффиндора со Слизерином, открыл для себя путь к тайным и даже запретным знаниям, стал бы могущественным. Но нет же! Кто-то потянул за язык с этим фатализмом! Тьфу!       Гарри сел за самый дальний конец стола, что не помешало гриффиндорцам подходить, чтобы пожать ему руку или похлопать по плечу, не обращая внимания на его несчастный вид. Когда все успокоились, а распределение продолжилось, он перевел взгляд на стол преподавателей.       По центру в богато украшенном кресле с резными подлокотниками в виде голов вепрей восседал Дамблдор, с доброй улыбкой наблюдая за первокурсниками. Неожиданно он посмотрел на Гарри и подмигнул. Ошарашенный Поттер перевел взгляд налево, где стояло пустое чуть менее богатое кресло, предназначенное, вероятно, Макгонагалл, рядом сидела миловидная чуть полная женщина с густой шевелюрой почти седых волос. Немного призадумавшись, Гарри догадался, что это была Спраут — декан Хаффлпаффа и профессор Травологии. Значит, все деканы сидят недалеко от директора, и действительно — по левую руку от Дамблдора находились легко узнаваемые Флитвик и Снейп, о котором в той памяти было в целом мало хорошего. Как к нему относиться Гарри еще не решил — с одной стороны, вроде еще ничего не сделал, а с другой — тип однозначно неприятный.       Также Гарри про себя отметил сидящего ближе к краю стола Квирелла, но задерживать на нем взгляд не стал, помня, кто он на самом деле. Вообще он пока не разобрался в своем отношении к «книжным» приключениям вообще и этому персонажу в частности. И если в контексте детской сказки вся история смотрелась органично, то в реальности было сложно понять, что заставляло книжного Гарри постоянно ходить по грани жизни и смерти, и где были взрослые, отвечающие за его безопасность.       Пока выбросив из головы неприятные мысли, Гарри обратил внимание, что распределение закончилось, и на столах уже появилась еда. Видимо, он пропустил знаменитую короткую речь директора, неизменно веселившую Катю. «Которая неизменно веселила Катю», — повторил он про себя, будто пробуя фразу на вкус. Одно дело было понимать, что та его жизнь — всего лишь воспоминания о, возможно, никогда не происходивших событиях. И совершенно другое — осознать и принять, что люди, которых он знал и любил, не существуют. Со вздохом, он окинул взглядом волшебный таинственный зал, остро ощущая наигранность происходящего, будто не было ни Хогвартса, ни Большого зала, ни учеников, ни его самого.       В отличие от большинства школьников, плотно пообедавший Гарри был не особо голоден, поэтому, несмотря на обилие блюд, не набрасывался на еду, как голодный хищник. Особое внимание он уделил тому, чтобы не прислушиваться к словам знакомящихся друг с другом и привидением факультета первокурсников-гриффиндорцев. Эти разговоры уж точно не приносили особого душевного спокойствия, зато отзывались судорогами в районе желудка.       Ужин, больше походивший на изощренную пытку, подошел к концу, тарелки опустели, Гарри собрался уходить, но слово снова взял директор. Официальная речь навевала скуку, а толстый намек на коридор третьего этажа ожидаемо подтвердился. Дождавшись, когда школьники потянутся к выходу, Гарри забрал сумку у недовольно поглядывающей Макгонагалл и поспешил за Перси, который уже успел увести первокурсников. Догнав сокурсников на верху главной лестницы, Гарри раздраженно подумал, что старосту, видимо, никто не научил пересчитывать детей, за которых он несет ответственность.       В гостиной усталые после плотного ужина первокурсники разошлись по спальням. Гарри же был еще вполне бодрым, поэтому, проверив багаж, он спустился в стремительно пустеющую гостиную и устроился в мягком кресле у окна. Ему требовалось как-то успокоить нервы и прийти в себя после насыщенного дня. Он достал давешний блокнот и принялся заканчивать Хогвартс-экспресс.       Второй рисунок был явно удачнее первого: гораздо больше деталей, которые ярко отпечатались в памяти, более четкие и правильные линии. Паровоз больше не походил на коробку с колесами, оставалось только наложить штриховку, обозначить тени и падающий под углом свет. Карандаш сломался, и Гарри, недовольно скривившись, полез в сумку за перочинным ножиком. За окном уже наступила непроглядная ночь — пора было идти спать. Гарри придирчиво осмотрел свой рисунок и поплелся в спальню.       Проснулся он раньше своих соседей. Не то чтобы Гарри был жаворонком, но жизнь в родном доме очень доходчиво приучила его просыпаться рано. В гостиной, к его удивлению, уже сидела Гермиона и что-то читала. Он решил не мешать и вышел через портрет в холодные коридоры древнего замка.       Гарри хорошо запомнил путь от Большого зала, но решил побродить и осмотреться, благо время позволяло. Его забавляли говорящие и двигающиеся портреты, нарисованные в разных порой совершенно несовместимых стилях. Посмеиваясь, он наблюдал, как непонятно откуда взявшийся в Хогвартсе совершенно импрессионистский кавалер пытается заговорить со строго классической дамой в длинной белой тоге. Та только неодобрительно посматривала на контрастные мазки, которыми он был нарисован, и загадочно улыбалась.       Спустившись по мраморной лестнице, Гарри без труда нашел коридор, куда вчера увели первокурсников Хаффлпаффа. Еще немного побродив вокруг, он обнаружил картину, на которой был изображен простенький натюрморт с фруктами. Воровато оглянувшись, он пощекотал грушу, которая тут же превратилась в дверную ручку. Немного приоткрыв картину, Гарри убедился, что за ней находится самое важное помещение замка — кухня, наполненная суетящимися домовиками. Он аккуратно прикрыл дверь, пока его никто не заметил, и отправился на завтрак в Большой зал, где начали собираться заспанные ученики разных факультетов.       Получив от еще одного старосты расписание занятий, Гарри обнаружил, что первым уроком стоит история магии. Первокурсники Гриффиндора только начали занимать места за столом, так что Гарри с легким сердцем отправился обратно в башню за нужными учебниками. Планировка Хогвартса была довольно сложной, но не лишена внутренней логики, так что с помощью подсказок портретов, он без труда добрался до большой аудитории и занял одну из последних парт.       Сдвоенная история пролетела быстро — Гарри только успел закончить штриховку. Прислушиваться к учителю-призраку он даже не пытался, зная, что вся нужная информация есть в библиотеке. Заняв место в Большом зале на ленче, он старательно не обращал внимания на провожающие его взгляды учеников Хогвартса и перешептывания за спиной, и сосредоточился на рисунке. В этот раз Гарри оценивал проведенную работу, как приемлемую, пусть до совершенства и было еще очень далеко.       За стол Гарри предусмотрительно сел подальше от громко переговаривающихся гриффиндорцев. Ребята с видимым усилием сдерживались, видимо, пока стесняясь обратиться напрямую, но бросали на него заинтересованные взгляды.       Следующим уроком шла трансфигурация, где Гарри уже был настроен учиться. В класс он опять вошел одним из первых и занял третью парту, внимательно наблюдая за кошкой, гордо сидящей на учительском столе. Когда последний ученик закрыл дверь, кошка изящно прыгнула и в полете превратилась в профессора Макгонагалл, заставив аудиторию пораженно ахнуть.       — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных, но очень интересных разделов магии, — начала она урок. — Я не потерплю нарушения дисциплины на моих занятиях. После первого предупреждения вы выйдете отсюда и никогда больше не вернетесь. Все понятно?       Она строго посмотрела на притихших учеников и взмахнула палочкой, превратив ближайший стол в свинью и обратно, ученики снова восхищенно вздохнули.       — Превращению неживого в живое и обратно вы сможете научиться, если приложить свое усердие и будете четко следовать указаниям. А пока запишите и выучите наизусть следующее.       Она взмахнула палочкой, и на доске сами собой начали появляться слова:       1. В процессе трансфигурационного явления общее локальное энерго-магическое поле остается инвариантно относительно любых низших преобразований.       2. Прямолинейное движение трансфигурируемых объектов изменяется по эмпирическому закону Френца и зависит от степени преобразования.       3. Усиление имеющегося трансфигурационного преобразования уменьшается по экспоненциальному закону и в пределе стремится к второму числу Шрейна.       Гарри внимательно переписал все три пункта в тетрадь, которую собирался использовать для конспектов по трансфигурации. Справился он с этим быстрее мучавшихся с перьями однокурсников, пользуясь ручкой, и поднял руку. Если первые два пункта были почти очевидными, то вот третий требовал пояснений.       Профессор Макгонагалл неодобрительно посмотрела на него, будто ожидая какой-то каверзы, но все же кивнула:       — Мистер Поттер, вы что-то хотели?       Гарри спокойно поднялся и сказал:       — Да, профессор, у меня вопрос по третьему пункту, — он скосил глаза на доску, чтобы не ошибиться в формулировках. — Если общее локальное энерго-магическое поле остается инвариантным относительно любых преобразований, то каким образом усилие трансфигурационного явления имеет предельный характер? Разве эти утверждения не противоречат друг другу?       Некоторые однокурсники с нечитаемыми выражениями на лицах уставились на него, другие все еще пытались переписать текст с доски.       — Хороший вопрос, мистер Поттер, — задумчиво сказала Макгонагалл. — Дело в том, что усиления трансфигурации являются высшими преобразованиями с постоянно уменьшающейся полезностью по закону, который мы будем рассматривать на старших курсах.       Гарри на секунду задумался, закусив губу, затем кивнул и удовлетворенно сказал:       — Спасибо, так стало намного понятнее.       По лицам остальных учеников можно было легко увидеть, что понятнее точно никому не стало, а скорее даже наоборот. Гарри только записал пояснение в тетрадь и стал наблюдать за Макгонагалл, которая задумчиво постукивала ногой и не обращала ни на кого внимания.       — Что ж, — наконец, отмерла она, — сейчас я раздам вам спички, а вы попробуете превратить их в иголки. Заклинание и движение палочкой — на доске.       До конца урока у Гарри так и не получилось ничего трансфигурировать, хотя движения палочкой он делал вроде бы правильные. Чуть-чуть заострить кончик спички к концу занятия удалось только Гермионе. Профессор как-то механически похвалила ее и начислила пять баллов Гриффиндору, после чего Гермиона с довольной улыбкой окинула взглядом остальных.       Профессор Квиррелл, чей урок был на следующий день, ожидаемо пересказывал бестолковый учебник, который содержал исключительно рекомендации по борьбе с мелкой нечистью и мог служить скорее домашним пособием по борьбе с вредителями. Гарри даже задумался, специально ли так составлена программа, или это Волдеморт саботирует процесс обучения.       Следующим занятием были заклинания, которые понравились Гарри гораздо больше трансфигурации. Профессор Флитвик оказался очень позитивным человеком, он вел урок весело и с огоньком, заряжая учеников своим неподдельным энтузиазмом. На его занятии настроение Гарри сразу поднялось, он даже начал забывать, что живет в какой-то ущербной реальности, списанной с детской книжки. Несложный люмос получился сам собой, будто не было ничего естественнее зажигания маленького светлячка.       Заряд хорошего настроения после заклинаний сохранился у Гарри почти до вечера. Снова заняв полюбившееся кресло, он уже собирался достать блокнот и продолжить работу над начатым накануне видом Хогвартса с Черного озера, когда кто-то перегородил ему свет от ближайшего факела. Он поднял глаза и уперся взглядом в нахмуренное лицо Гермионы. Она стояла, скрестив руки на груди, и осуждающе смотрела на него.       —Где ты вчера был? — строго спросила она. — Тебя не было ни в гостиной, ни в библиотеке. Я искала тебя.       — Гулял, — автоматически ответил Гарри. После трансфигурации у него не было никакого желания с кем-либо общаться. Вместо обеда он за час разобрался с заданными эссе, а затем, после краткого визита на кухню, отправился исследовать замок. Вернулся в гостиную Гарри глубокой ночью, усталый, но довольный и готовый к новым свершениям.       — Гулял? — глаза Гермионы опасно сузились. — Я ждала, когда ты вернешься до самого отбоя! Ты что, нарушал школьные правила? Тебя же могли поймать!       — Это уже мое дело, тебе-то что? — грубо бросил Гарри, этот допрос с пристрастием начал медленно выводить его из себя, а оправдываться он не собирался. Да, он нарушил правила, но это было просто необходимо! Еще одного вечера в наполненной людьми гостиной он бы просто не выдержал! Да и при чем тут какая-то Грейнджер! Если он куда-то пошел, значит нужно!       — Это дело всего факультета! — возмутилась Гермиона. — Если тебя поймают, то мы потеряем баллы!       На баллы Гарри было откровенно начхать, но развивать тему он посчитал излишним, поэтому просто махнул рукой.       — Так зачем я был тебе нужен?       Гермиона чуть не задохнулась от праведного гнева, но все же сказала:       — Твой вопрос на трансфигурации. Как ты смог задать его на первом занятии, ведь это довольно сложные вещи? Интерпретации законов трансфигурации даже не входят в школьный курс, я читала. А ты говорил так, как будто все понимаешь, и профессор Макгонагалл тебя не поправила.       — А где ты это прочитала? — заинтересовался Гарри.       — «Теоретические основы трансфигурации» Гэмпа и «Превращения» Эшли. Так ты ответишь или нет?       — Спасибо, обязательно почитаю эти книги, — Гарри с интересом наблюдал за закипающей гриффиндоркой, сам успокаиваясь, и ответил: — А вопрос я задал просто исходя из логики, не более.       Увидев непонимание на лице девочки, он пояснил:       — Прибыв в Хогвартс, мы же не уехали в другую вселенную, законы физики никуда не делись, несмотря на магию вокруг нас. Макгонагалл правда…       — Профессор Макгонагалл, — не выдержав, сердито прошипела Гермиона.       — Макгонагалл, — как ни в чем не бывало продолжил Гарри, — очень сложным казуистическим и частично неграмотным языком всего лишь сформулировала законы сохранения энергии и импульса в первых двух пунктах. А в третьем — исключение, которое я попросил пояснить, используя тот же язык.       — Да как ты смеешь! — Гермиона вся яростно задрожала, Гарри даже показалось, что в ее волосах сверкнула маленькая молния. — Профессор Макгонагалл умная женщина и уважаемый преподаватель и к тому же наш декан! Не тебе насмехаться над ней!       — Но ведь ты, как и все остальные, так и не поняла на занятии те три пункта, не так ли? — ехидно заметил Гарри. — Может, Макгонагалл и не так хороша, как о ней говорят.       — Тогда мог бы прямо на уроке для всех пояснить. Ты же гриффиндорец! — победно посмотрела на него Гермиона.       — Я и так все понял, а до остальных мне дела нет, — резко отрубил Гарри. — Я учителем не нанимался, чтобы объяснять кому-то очевидные вещи! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, знаешь ли.       — Да тебе вообще повезло, что я не рассказала профессору Макгонагалл, что ты где-то шлялся ночью, — крикнула ему в лицо Гермиона. На них уже начали оборачиваться другие ученики.       — Да делай, что хочешь, мне плевать! — вскочил на ноги Гарри и тяжело задышал. — Только помни, стучать лучше по телефону — так поступают настоящие гриффиндорцы! Меньше возможности попасться!       — Да мне даже говорить с тобой противно, ты мне отвратителен! — Гермиона бросила на него уничтожающий взгляд и, гордо выпрямив спину и вскинув голову, удалилась.       Гарри раздраженно плюхнулся в кресло, открыл блокнот и начал новый рисунок, делая размашистые и грубые штрихи, из которых постепенно складывалось едва узнаваемое лицо девочки.       На следующий день Гарри проснулся все еще раздраженным и недовольным. Буркнув что-то неразборчивое соседям по комнате, он поплелся в Большой зал. Его общение с однокурсниками сводилось в основном к паре ничего не значащих фраз утром и вечером, и это устраивало всех. Только Рон, окончательно забывший инцидент в поезде, попробовал снова подружиться, но Гарри оставил его неуклюжие попытки без внимания — сближаться с «книжными» персонажами хотелось ему меньше всего.       За столом Гриффиндора на него все еще откровенно пялились, и только Гермиона его показательно игнорировала. Гарри как обычно уселся за дальний конец стола и начал задумываться над тем, чтобы есть где-нибудь еще — постоянные шепотки за спиной и колючие заинтересованные взгляды портили весь аппетит.       Первым уроком была травология, которая привела нервы Гарри в порядок. Ему в целом нравилось работать руками, да и опыт работы с землей, постоянно ухаживая за небольшим садиком тети Петуньи, он имел. Профессор Спраут, мягкая и добрая женщина, только пару раз поправила его во время урока, а под конец даже похвалила вместе с еще несколькими учениками и начислила баллы.       На ленче Гарри постарался провести как можно меньше времени, и сразу спустился в подземелья замка, где должен был пройти следующий урок — волшебные зелья. Кабинет был закрыт, так что Гарри устроился в ближайшей нише, просматривая учебник. Как и книги по остальным предметам, он содержал только конкретные рецепты с минимумом теории. Даже опус с гордым названием «Теория магии» содержал набор иногда противоречащих друг другу предположений, а не стройную и понятную систему.       Вообще из всех купленных к школе книг Гарри считал наиболее полезным справочник «Тысяча магических растений и грибов», который содержал подробные описания свойств различных растений и изготовленных из них ингредиентов, но не имел даже простейшего алфавитного указателя. Гарри пришлось постараться, но он смог организовать систему перекрестных ссылок, и теперь книга стала удобным справочным материалом.       Дверь кабинета сама собой открылась, и ученики повалили внутрь. Гарри хотел занять свое обычное место на третьей парте — не далеко и не близко, но оно уже оказалось занято. Ребята вообще старались держаться поближе к двери, Гарри припомнил, что о Снейпе, преподавателе зельеварения, ходили какие-то ужасные слухи. Со вздохом он сел за первую парту рядом с недовольной Гермионой, которая мазнула по нему неприязненным взглядом.       Через минуту в кабинет вошел Снейп в развевающейся за спиной мантии и быстрым шагом прошел к преподавательскому столу.       — Вы здесь для того, чтобы изучать науку приготовления волшебных зелий и эликсиров. Очень точную и тонкую науку, никак не связанную с бесполезным маханием палочкой, — начал он, обведя притихший класс холодным взглядом.       Гарри едва удержался от того чтобы скептически хмыкнуть — даже в учебнике для старших курсов были записаны лишь примерные рецепты зелий без намека на какие-либо расчеты. О какой точности говорил Снейп было выше его понимания.       — Поттер! — неожиданно сказал преподаватель. — Что получится, если настоять любисток, чихотник и ложечницу?       Удивленный Гарри поднялся, в книгах, насколько он помнил, вопрос был другим, это интриговало. Гермиона вскинула руку, но Гарри не растерялся и открыл небольшой блокнот.       — Одну минуту, — найдя в блокноте нужную ссылку, он полистал справочник до нужной страницы и ответил: — Настойка этих растений называется дурманящей, вызывает головокружение, смятение и безрассудство.       Он поднял глаза на изумленно смотрящего на него Снейпа.       — Поттер, что вы только что сделали? — шелковым голосом спросил профессор и так посмотрел на Гарри, что тому захотелось куда-нибудь сбежать. Взяв себя в руки, он ответил:       — Ответил на ваш вопрос, профессор.       — Нет, почему вы открыли книгу?       — Это справочник по растениям, — Гарри показал обложку. — Он для этого и предназначен.       — Да что вы говорите, — обманчиво мягко сказал Снейп, опасно приблизившись. — Вот только есть одна вещь. Как же она. Ах да! Вы должны были знать это сами, а не подглядывать!       — Зачем? — постарался спокойно ответить Гарри. — Ведь миссис Филлида Спора проделала такую замечательную работу, и мы можем теперь пользоваться результатом ее трудов.       — Сядьте, Поттер, — прорычал Снейп. — Пять баллов с Гриффиндора и отработка сегодня в семь за неуважение к преподавателю. А теперь посмотрим, как вы справитесь с простейшим зельем. Рецепт на доске, приступайте.       Снейп взмахнул палочкой, и на доске сами собой начали появляться написанные аккуратным почерком строчки. Ученики засуетились, доставая котлы, ингредиенты и инструменты.       Зелье от фурункулов, которое нужно было сварить, состояло всего из трех компонентов. Игнорируя прожигающий яростный взгляд Гермионы, Гарри внимательно прочитал про два из них в справочнике, пока в котле закипала вода, а свойства игл дикобраза были найдены в пояснениях к рецепту в учебнике. Он начал нарезать длинный стебель. К счастью, зельеварение больше походило на готовку, чем на химию, с которой у Гарри всегда были проблемы. Требовалось только аккуратно и точно следовать рецепту.       Когда Гарри снял котел и, сосредоточенно помешивая, добавлял иглы, откуда-то сзади послышался болезненный вскрик, возник неприятный резкий запах. Снейп, на которого до этого Гарри не обращал внимания, на кого-то закричал и потом, скривившись сказал:       — Поттер, почему вы не сказали Лонгботтому, что нельзя добавлять иглы дикобраза в кипящий котел? Из-за вас еще пять баллов с Гриффиндора.       Добавивший последнюю иглу Гарри удивленно посмотрел на тихо стонущего от боли Невилла, руки которого были покрыты большими красными волдырями. Рон и Симус как раз помогали ему собраться, чтобы уйти в больничное крыло. Рядом тихо всхлипнула Гермиона, прижав ладошку к губам.       Гарри, нахмурившись, снова посмотрел на готовое зелье, но перед глазами стояло искаженное от боли лицо однокурсника. Видимо все будет далеко не так просто, как казалось сначала.       После окончания занятий Гарри хотел навестить Невилла в больничном крыле — это казалось правильным. Ему необходимо было понять, почему его так сильно задела оплошность однокурсника, окончившаяся болезненной неприятностью. Однако мадам Помфри, школьный медик, не пустила его в палату, сказав, что больному нужен покой.       Аппетита у Гарри не было, так что до отработки он успел написать оставшиеся из заданных эссе, а затем отправился в подземелья. Зайдя в кабинет, он увидел расставленный на столе десяток котлов и Снейпа за учительским столом с каким-то журналом в руках.       — Вы опоздали, Поттер, — желчно уронил профессор, движением палочки захлопывая за ним дверь. — Вы такой же, как и ваш отец, пренебрегаете простейшими правилами и приличиями.       — Я не знал своего отца, — пожал плечами Гарри. — Что мне нужно делать, сэр?       Снейп смерил его тяжелым взглядом и махнул рукой в сторону котлов.       — Начинайте чистить это, тряпка и средство на столе. Приступайте.       Гарри послушно взял тряпку, закатал рукава и начал методично оттирать котел от прилипших остатков какого-то зелья. Ему вдруг стало интересно, зачем каждому ученику покупать свой собственный котел, если в школе есть целый склад инвентаря, который, скорее всего, постоянно пополняется. Так было бы гораздо легче следить за тем, чтобы ученики варили зелья только под присмотром. Его размышления прервал Снейп:       — Что, Поттер, не так уж и важна слава, когда дело доходит до реальной работы, не так ли? — ядовито уронил Снейп, прогуливаясь по кабинету. — Это будет вам хорошим уроком. Перед тем, как показывать свою исключительность, сначала подумайте головой. Она у вас не только для того, чтобы шапку носить.       Снейпу явно доставляло удовольствие капать на мозги и раздражать окружающих. Гарри, в принципе, не возражал против этого — в своей правоте он был абсолютно уверен, но убеждать в ней кого-либо еще считал излишним. Он размеренно очищал уже второй котел — средство для чистки было явно магическим и неплохо помогало с засохшими пятнами.       — Не умеете пользоваться мозгами, как ваш незабвенный папаша — работайте руками, может это добавит пару извилин в пустую голову, — наставительно продолжал Снейп. — Ах да, вы же не знали своего отца! Хотите расскажу каким высокомерным и тугодумным типом он был? Возможно, это даст вам пищу для размышлений в будущем.       Замечания о родителях не очень трогали Гарри — их образы он не воспринимал как живых людей даже до появления воспоминаний о параллельной реальности. Он всегда знал как факт, что они когда-то были, а сейчас их нет, на их месте осталось только горькое чувство отсутствия чего-то важного, что уже никогда не будет доступно, но Снейпу было не дано потревожить эту рану. А вот сам зельевар заинтересовал его гораздо больше, ему явно хотелось высказать все, что накипело на душе, причем именно Гарри. За этим было нечто большее, чем просто недовольство учеником, что-то глубоко личное.       Гарри попробовал собрать воедино все, что ему известно о Снейпе, пока тот красочно и образно расписывал великие «достоинства» его отца. Покопавшись в памяти, он вспомнил, что в книге отношение к «тому Поттеру» со стороны профессора всегда было предвзято, а наиболее едкие замечания были как раз о его отце. Что же могло произойти между Снейпом и Поттером-старшим? Деньги, карьера, женщина? О Лили Поттер, кстати, зельевар никогда даже не упоминал. Постаравшись, Гарри с трудом, все-таки личности зельевара в известных ему книгах уделялось не так много времени, вспомнил, что у Снейпа была на руке Темная метка — клеймо последователя Волдеморта. То есть Снейп был местным аналогом эсэсовца-неудачника, что не вызывало иных чувств, кроме презрения и омерзения.       В голове что-то щелкнуло, и Гарри догадался. Снейп, видимо, был влюблен в его мать, но из-за своих нацистских взглядов упустил ее и теперь может только злиться на бывшего соперника, который умер почти десять лет назад. Гарри так посмотрел на зельевара, что тот осекся на середине фразы и замолчал. Как глупо, неужели это правда? Хотя, какая разница, это проблема Снейпа.       — Профессор, вы, кажется, что-то говорили про моего отца, — вежливо напомнил Гарри и, больше из чисто научного интереса, чтобы подтвердить свою гипотезу, продолжил: — Может, тогда вы и про мою мать что-нибудь расскажете? Не стоит себя ограничивать.       Землистое лицо Снейпа скривилось в гримасе боли, глаза стали затравленными, словно у зверя, загнанного в угол. Но уже через секунду он совладал со своими чувствами, скривил губы в презрительной ухмылке и бросил:       — Продолжайте работать, Поттер, котлы сами себя не почистят.       Оставшееся время отработки прошло в полной тишине. Снейп листал свой журнал, Гарри же планомерно вычищал один котел за другим, тихо радуясь правильности своей догадки. Что теперь делать с этим знанием он не имел ни малейшего понятия, но и маленькая победа была приятной. В конце вечера он удостоился от зельевара только легкого кивка и отправился в башню Гриффиндора. Скоро должен был быть отбой, так что навестить Невилла лучше было утром.       В гостиной он вежливо отказал Рону, который в очередной раз предложил поиграть в шахматы, проигнорировал горящий праведным гневом взгляд Гермионы и прошел к креслу, которое уже начал считать своим.       Достав блокнот, он огляделся в поисках новых идей. Вид Хогвартса со стороны озера был уже почти закончен, нужно было только поработать над тенями и бликами на воде от полной луны. Сейчас же хотелось чего-то нового. Его взгляд перешел с яркого пламени камина на вычурные яркие стены, обитые алой тканью с золотым рисунком, и задержался на что-то сосредоточенно читающей Гермионе.       Лицо девочки было необычайно спокойно, одухотворено и расслабленно. Симметричные черты лица, слегка нарушаемые только чуть выпирающими вперед передними зубами, частично скрывала густая прядь вьющихся волос. Ее глаза, не переставая, бегали, перескакивая с одной строчки в огромном фолианте на другую. Тонкие изящные губы едва заметно изгибались, будто шепотом произнося неизвестные заклинания.       Гарри некоторое время завороженно наблюдал за едва заметными покачиваниями головой и легкими движениями тонких нежных пальцев. Пожав плечами, он взял блокнот и начал портрет. Несмотря на абсолютно отвратительный характер, Гермиона выглядела удивительно гармонично с книгой в руках, а небольшие мелочи, вроде слегка выпирающих зубов или пятен чернил на руках, делали ее более живой и настоящей.       Портрет получался откровенно плохо, Гарри выкинул в камин уже пятый неудачный набросок, когда заметил, что гостиная почти опустела. Постаравшись как можно точнее запечатлеть в памяти картину читающей девочки, он отправился спать.       На следующий день первым уроком были заклинания, которые Гарри прогулял, убежав сразу после завтрака в больничное крыло. Мадам Помфри, неодобрительно ворча, все же пропустила его в палату. Невилл в больничной пижаме полусидел на кровати, его руки были плотно перебинтованы.       — Привет, Невилл. Как ты себя чувствуешь? — присел на соседнюю койку Гарри.       — Привет, н-нормально, — явно засмущался от пристального внимания парень.       Гарри по-доброму улыбнулся и потрепал Невилла по плечу, отчего тот немного поморщился.       — Извини, руки еще болят? — участливо спросил Гарри.       — Да ничего, мадам Помфри говорит, что отпустит меня до выходных, чтобы я мог подготовиться к урокам.       — Это хорошо, — протянул Гарри и, повинуясь неожиданному порыву, предложил: — Если тебе будет что-то непонятно — обращайся. Я, может, и сам не все понимаю, но две головы ведь лучше, чем одна. Вместе точно со всем разберемся.       — Спасибо, — лицо Невилла озарила светлая счастливая улыбка.       — Не переживай, неудачи могут быть у каждого, главное не отчаиваться, и все будет хорошо. Лучше расскажи, чем тебя тут кормили? Наверняка какой-нибудь больничной гадостью.       Они какое-то время болтали о всяких пустяках. Гарри честно старался поддержать и развеселить Невилла, это казалось ему крайне важным. Их прервала заглянувшая в палату мадам Помфри, и Гарри засобирался:       — Ой, Гарри, ты же заклинания пропустил! — неожиданно вспомнил Невилл.       — Да ничего, извинюсь перед Флитвиком. Он мужик хороший, думаю, не будет сильно ругаться, — улыбнулся в ответ Гарри.       — Но ведь прогул урока…       — Не волнуйся, как-нибудь переживу, — легкомысленно подмигнул Гарри и вышел в коридор.