Глава 4
31 августа 2019 г., 09:20
Любимый цветок — это в первую очередь отказ от всех остальных цветов. А. де Сент-Экзюпери
Гарри открыл глаза и вскочил с постели. Он проснулся необычно поздно для себя, хотя соседи по комнате еще досматривали десятый сон. За окном сияло солнце, весело поблескивая лучами на появившемся за ночь инее, который покрывал неплотной пеленой затвердевшую землю и остатки пожухшей травы. Гарри широко улыбнулся своему отражению в зеркале — настроение субботним утром было замечательным. Приведя себя в порядок и стараясь не шуметь, он сбежал по лестнице в гостиную, где уже сидела Гермиона с очередным толстенным томом. — Доброе утро, — бодро поздоровался Гарри. — Мы идем гулять! Гермиона недовольно оторвалась от книги, и, посмотрев на пышущего энергией гриффиндорца, тоже широко улыбнулась, но все же запротестовала: — Нет, нет, мне еще домашнее задание делать, да и тебе, кстати, тоже. По трансфигурации очень сложная тема, — она приподняла книгу и показала название «Трансфигурация и преобразования», тисненое золотыми буквами на темной коже. — Гермиона, мы и так все прошлые выходные просидели над книгами, — недовольно протянул Гарри. — Но тогда шел дождь, и я не возражал. А сейчас посмотри, какая погода за окном! К тому же я давно не навещал Хагрида. — Вот ты тогда и иди, а то получится, что я пойду к нему без приглашения, — попыталась отговориться Гермиона. — Хагрид — свой человек, не переживай, да и вас давно уже пора познакомить. — Но как же задания, надо ведь… — Да объясню я тебе твою трансфигурацию, — беззаботно отмахнулся Гарри. — Разберемся как-нибудь! — Ты? Объяснишь мне? — глаза Гермионы подозрительно сузились. — Ты ведь троечник! — Троечники всегда лучше устраиваются в жизни, а оценки — не показатель знаний, — нахально подмигнул Гарри. — Иди надевай теплую мантию! — Но как же завтрак… — У Хагрида поедим, — отрезал Гарри все пути к отступлению. — Или ты пойдешь сама, или я тебя отнесу. Гермиона покраснела и, вскочив как ошпаренная, унеслась вверх по лестнице. Хотя с телосложением Гарри угроза была скорее гипотетическая. Проводив ее взглядом, он довольно улыбнулся, уселся в кресло и стал листать оставленную книгу. Написана она была совершенно ужасным языком, сплошным текстом без каких-либо формул или ссылок. Долистав до середины, он тяжело вздохнул — большинство литературы в библиотеке было примерно того же качества. Наверху лестницы появилась Гермиона в длинной мантии с меховой оторочкой и вязаной шапочке. Окинув ее взглядом, Гарри усмехнулся. — Ты чего смеешься? Что-то не так? — Гермиона поправила шапочку, из-под которой густой волной ей на плечи спадали волосы. — Да нет, просто тебе идет эта мантия, — улыбнулся Гарри. — Пойдем! Гермиона опять покраснела и пошла за Гарри к выходу из башни. На улице действительно было замечательно: порывистый холодный ветер, не прекращавшийся в последние дни, утих, а оставшиеся после дождя лужи исчезли. Черное озеро покрылось тонкой коркой льда. На стук Хагрид отвечал долго, из-за двери были слышны странные звуки, похожие на чьи-то тяжелые шаги и громкие стуки. Наконец, послышался зычный голос: — Входите, нечего на пороге зря мерзнуть! Гарри ободряюще улыбнулся немного оробевшей Гермионе и с трудом открыл тяжелую дверь. — Привет, Хагрид, это Гермиона, — продолжить Гарри не смог, поскольку все его внимание забрал на себя Клык, задорно махающий мясистым хвостом. Гермиона, что-то пискнув, отскочила назад. — Клык, а ну назад! Что за наказание сегодня! — Хагрид вынырнул откуда-то из-за отодвинутого от стены шкафа, обошел стоящую посреди комнаты кровать и оттащил собаку. — Здравствуйте, мистер Хагрид, — вежливо поздоровалась Гермиона из-за спины Гарри. — Да какой я мистер, зови меня просто Хагрид, так все меня зовут. Да вы проходите, проходите, — добродушно пробасил лесничий. — А чего это ты мебель переставил? Раньше удобнее было, — спросил Гарри — Да, эмм… немного не убрано у меня тут, — смутился Хагрид. — Я это, тут бинокль свой старый искал, да убраться заодно решил, вот и подвигал все тут. Хагрид продемонстрировал ребятам немного потрепанный охотничий бинокль, размером почти со свою ладонь. — Вот это вещь! Пятнадцатикратное увеличение, крепкий футляр, чары на нем кое-какие полезные есть, как без них. Я его еще в юности купил, когда только в Хогвартс работать взяли. — А зачем тебе бинокль? — Дык, квиддич сегодня, дай, думаю, схожу — посмотрю. Сейчас, погодите немного. Хагрид, чуть напрягшись, приподнял шкаф и поставил его на место, а затем с молодецкого размаха подвинул жалобно скрипнувшую кровать, которую вряд ли смогли бы сдвинуть с места пара взрослых мужчин. — Мда, а ты силен, — уважительно протянул Гарри, а Гермиона только смотрела на лесничего во все глаза. — Да пока по лесу ходишь — и не так натренируешься, — снова смутился Хагрид, неловко теребя в руках монструозный чайник. — Так чай-то будете? — Конечно, — Гарри по-свойски уселся за стол, а Гермиона примостилась на краешке соседнего стула. — Так говоришь, сегодня квиддич? — Да, Гриффиндор играет со Слизерином. А вы не знали что ли? — Да я как-то и не интересовался особо, — Гарри подмигнул подруге и сделал страшные глаза. Хагрид тем временем разлил чай по трем чашкам и положил перед Гарри ломоть мяса, за который тот сразу и взялся. — А тебе, может, кексов дать? — спросил Хагрид у Гермионы. — А то этот шалопай только мясо и просит. — Так оно же вкусное! — воскликнул Гарри. Гермиона уже была предупреждена, что от выпечки Хагрида лучше держаться подальше. — Спасибо, не стоит. Я просто попью чая, он очень вкусный, — она отхлебнула, держа кружку двумя руками. — Хм, подожди-ка, есть у меня кое-что, что тебе точно понравится. Как раз только что видел! Хагрид озадаченно почесал в затылке, полез под шкаф и выставил перед Гермионой трехлитровую банку варенья с большой деревянной ложкой и полбатона хлеба. — Угощайся, это из лесных ягод, сам делал, — пояснил он. — Хэй, а мне ты даже не предлагал! — возмутился Гарри. — Так ты вроде и не девочка, — усмехнулся в бороду Хагрид, — а молодой растущий организм. Гермиона села поудобнее, гордо выпрямила спину, расправила плечи и взяла ложку. — Большое спасибо, Хагрид, это очень мило с твоей стороны, — она тепло улыбнулась лесничему и бросила жалостливый взгляд на Гарри. — Ты кушай, кушай свое мясо. — Все против меня, как теперь жить-то, — с чувством сказал Гарри, откусывая большой кусок. Проболтав с Хагридом до полудня, они заметили, что лесничий все время посматривает на простенькие настенные часы. Оказалось, что матч по квиддичу вот-вот начнется. Гарри решил, что посетить спортивное мероприятие и хоть так поучаствовать в общественной жизни школы будет весело. Гермиона была настроена более скептически, но и отставать от недавно обретенного друга не хотела. В итоге они оказались на самой верхней трибуне, зажатые между шумно болеющими гриффиндорцами и необъятным Хагридом. Уже через десять минут Гарри понял, что игрокам на поле не позавидуешь. Они эффектно уворачивались от несущихся бладжеров, передавали друг другу продолговатый квоффл, пытались отпихнуть соперников и забросить мяч в кольцо, совершая при этом замысловатые кульбиты. Выглядело все очень захватывающе, но оказаться на их месте Гарри точно не хотел, поэтому решил всеми правдами и неправдами избегать этого аспекта жизни своего книжного альтер эго. Впрочем, минут через двадцать игры Гарри заскучал — стало очевидно, что старания охотников не очень важны, и все решится в противостоянии ловцов, которые пока бестолково парили на большой высоте, иногда лениво уворачиваясь от бладжеров. Гермионе тоже надоело зрелище, и она начала рассерженно шипеть Гарри на ухо. На этот раз она возмущалась тем, что тот не дал ей взять с собой сумку с книгами, которые можно было бы сейчас почитать. — Да ладно тебе, успеешь еще начитаться — отмахнулся Гарри, от нечего делать глазея по сторонам. — Лучше сиди, воздухом дыши. Вон какое небо голубое! — Воздухом я могу дышать и пока читаю, — недовольно буркнула Гермиона. — Смотри, около Макгонагалл сидит Дамблдор, — попытался отвлечь ее Гарри, разглядывая трибуны. — Интересно, он на каждый матч ходит? — Нет, я его раньше на квиддиче ни разу не видел, — авторитетно заявил Хагрид. — Занятненько, — протянул Гарри. — А прямо напротив нас среди слизеринцев сидят Снейп и Квирелл. Я думал, для профессоров есть отдельная трибуна. — Так и есть, — подтвердила все еще недовольная Гермиона. — На ней как раз и сидит профессор Дамблдор. — Хагрид, дай-ка бинокль, — Гарри направил оптический прибор на противоположную трибуну. — Смотрите, Снейп и Квирелл что-то постоянно бормочут себе под нос. Гермиона закатила глаза и отняла у Гарри бинокль. — Не выдумывай глупости, — она с минуту разглядывала трибуны, а потом задумчиво произнесла. — Действительно что-то бормочут, а профессор Дамблдор смотрит прямо на них, и, кажется, очень недоволен. Гермиона нахмурилась и закусила нижнюю губу. — Да ладно, бормочут и бормочут, — махнул рукой Гарри, радуясь, что сидит на трибуне, а не носится на метле между небом и землей. — Ты не понимаешь! Я читала об этом, — принялась объяснять Гермиона. — Это же беспалочковое волшебство! Некоторые сильные волшебники, например, профессор Дамблдор, могут колдовать без палочки по своему желанию. А другим, более слабым, но способным нужно сначала эмоционально настроить себя определенным образом, существуют даже специальные мнемонические техники для этого. Такое волшебство отнимает много сил, так что все равно надо быть очень сильным волшебником, чтобы его применить, но и отследить его практически невозможно. Это все очень сложно, и все книги в основном в запретной секции. Гермиона недовольно надула губы, сожалея о том, что не может добраться до интересной информации. — То есть ты хочешь сказать, что Снейп и Квирелл сейчас пытаются колдовать? — задумчиво протянул Гарри. — И что они хотят этим добиться? — Да чушь все это, — прервал их Хагрид. — Профессор Дамблдор ничего такого не допустит. Вопреки своим словам лесничий начал обеспокоенно озираться, непроизвольно сжимая кулаки. — Хагрид, ты что-то знаешь? — подозрительно спросила Гермиона. — Да чушь все это, — повторил он. — Лучше смотрите матч, кажется, Гриффиндор ведет. — Хагрид, что происходит? — Да чушь все это, — в третий раз повторил Хагрид, но больше ничего из него до конца матча Гермиона вытянуть не смогла. Тем не менее, ничего сверхъестественного не происходило, Слизеринцы победили, когда их ловец поймал снитч. Зрители постепенно начали расходиться. Прощание с Хагридом вышло какое-то скомканное, и он поспешил в свою сторожку. — Он точно что-то знает, — уверенно сказала Гермиона, подозрительно провожая его взглядом. — Может, знает, а, может, и нет, — закатил глаза Гарри. — Но это все не нашего ума дело, нам еще надо трансфигурацию доделывать. — Ой, точно! Быстрее в библиотеку! Гарри снова закатил глаза, но позволил увести себя, размышляя, что Гермиона оказалась совсем не такой, как на первый взгляд. Она, конечно, была упрямой и напористой, что иногда раздражало, но за этой ширмой скрывалась чуткая, отзывчивая, а иногда ранимая девочка. Наблюдая, как Гермиона опустошает библиотечный раздел, посвященный трансфигурации, он улыбнулся своим мыслям и достал блокнот с рисунками. В библиотеке они бывали часто, тем более в Хогвартсе жизнь была довольно скучная, и каждый развлекал себя сам. Можно было, конечно, заниматься в гостиной, но тишина хранилища знаний была очень привлекательной. Для практических тренировок они облюбовали удобно расположенный кабинет, в котором уже давно не проводились занятия. Обычно Гарри на пару с Гермионой что-нибудь читал, иногда перебрасываясь с ней парой слов, но в этот раз у него было другое настроение. Узнав девочку поближе, он заметил, что работа над ее портретом пошла быстрее. Руки уже получались хорошо, теперь надо было научиться вырисовывать ее тонкий профиль. В который раз украдкой взглянув на Гермиону, он поймал ее изучающий взгляд. — Что ты там постоянно пишешь? — подозрительно спросила она. — Ничего, — быстро ответил Гарри, спрятав блокнот. — А у тебя тут что? Гермиона еще немного изучающее на него посмотрела, а затем сказала: — Пытаюсь найти, по какому правилу происходит изменение магического усилия в зависимости от величины объекта. — О, это совсем не сложно, — Гарри порылся в стопке книг на столе и выудил два толстых тома. — Вот здесь простенькая формула для случая низшей трансфигурации, только подставить объем, массу и начальные условия. Он протянул открытую на странице с формулой книгу, а затем, пролистав второй фолиант, подвинул и его. — А здесь более сложная, но правильная формула в общем виде, нужно будет взять интеграл по объему. Только тебе ни то, ни другое для эссе не нужно. — Да я для себя хотела разобраться, — бросив на него нечитаемый взгляд, она вчиталась в написанное. — Как ты их нашел? Этих книг нет даже в списке дополнительной литературы, я их и взяла-то только потому, что они случайно попались на глаза. — Они упоминались у Эшли, которого ты мне посоветовала, — широко улыбнулся Гарри и подмигнул. — Иногда бывает полезно заглянуть в список источников, знаешь ли. Гермиона только состроила обиженную рожицу и принялась дописывать эссе. Остаток выходных они провели за книгами, а понедельник как всегда выдался сложным. Хотя на истории магии удалось продолжить работу над портретом, трансфигурация вновь вызвала приступ головной боли. Гарри уже отстал от всего класса на несколько тем по практике, но продолжал упорно пытаться, хоть ему и казалось это издевательством. После занятий он первым выскочил за дверь, как только прозвучал колокол и отправился гулять по Хогвартсу — это всегда его успокаивало. Вернулся в гостиную Гарри ближе к отбою и обнаружил в своем любимом кресле Гермиону, сверлящую его взглядом. — Где ты был? — процедила она сквозь зубы. — Гулял, — беззаботно улыбнулся Гарри, усевшись напротив. — Мне нужно было отдохнуть после трансфигурации. Извини, что не предупредил. Взгляд Гермионы немного потеплел. Вытащив из сумки какой-то листочек, она сурово спросила: — А это что такое? — Мое эссе для Макгонагалл, — обреченно протянул Гарри, испытывая стойкое чувство дежавю. — Да нет же! Почему оценка «удовлетворительно»? Ты же все это знаешь не хуже меня! Сам мне помогал на выходных, и написано все правильно. Никогда не поверю, что профессор Макгонагалл просто так занижает оценки! — Ах это, да нормально все, — Гарри сложил листочек пополам и положил в сумку. — Макгонагалл так меня воспитывает. Ей не нравится, что я не пишу пером на пергаменте, так что «удовлетворительно» для меня все равно что для тебя «превосходно», так что не бери в голову. — Глупость какая! — возмутилась Гермиона. — Пиши пером, тебе сложно что ли? — Я не умею, да и учиться не очень хочется. Мое «удовлетворительно» меня вполне устраивает. — Да как же так! Тебе обязательно нужно научиться писать пером, это же все умеют! У тебя же ужасный почерк! Вот посмотри, «t» и «x» почти не отличаются! — Да ну, еще время на это тратить, — раздраженно откликнулся Гарри. — Лучше почитай, а то на последнем занятии не до конца дословно процитировала учебник. — Лентяй, — бросила Гермиона и, гордо вздернув носик, села подальше от него. Гарри, тяжело вздохнув, попытался рисовать, но работа не шла. Через час он сдался, подошел к Гермионе и примирительно сказал: — Извини, я не хотел тебя обижать. — А я и не обиделась, — сухо ответила она, не отрывая застывшего взгляда от книги. — Не дуйся, ты молодец, что так старательно готовишься к урокам, это всегда поражает. Просто оценки для меня значат гораздо меньше, чем для тебя. — Да что с тобой делать-то, — она посмотрела на него и хищно улыбнулась. — Я найду способ бороться с твоей ленью. — Лень — фундамент моей личности, бороться с ней бессмысленно, лучше смириться. Так что удачи! — усмехнулся Гарри, но под оценивающим взглядом подруги почувствовал себя как-то неуютно. Время бежало с поражающей быстротой. Гарри, привыкший к размеренной школьной жизни, и оглянуться не успел, как наступили рождественские каникулы. Большинство школьников собирались разъехаться по домам, чтобы встретиться с соскучившимися по ним родителями, и Гермиона не была исключением. — Не переживай, я уговорю маму с папой, и в следующий раз встретим Рождество вместе, — сказала она Гарри, когда тот провожал ее до выхода из замка, искренне переживая, что ее друг остается на праздники один. — Да ничего страшного, — преувеличенно бодро ответил Гарри. — Я никогда особо не праздновал Рождество. Мимо них прошел Малфой в окружении приятелей, рассуждая, сколько ему подарят подарков и ехидно посматривая на Гарри. Блондин отошел от случая с дуэлью и вернулся к своему обычному вызывающему поведению. Наблюдать за ним было даже в какой-то степени интересно. — Я обязательно куплю тебе подарок и подарю, когда вернусь, — Гермиона обняла Гарри на прощание, но что-то в ее хитром взгляде ему не понравилось. — Не скучай тут без меня! Гарри, улыбнувшись, кивнул и подумал, что ему тоже следует запастись подарком для подруги. Посмотрев, как уезжают безлошадные кареты, он отправился в совятню — Хедвиг предстояло еще несколько раз слетать в Лондон в ближайшие дни. Башня Гриффиндора почти опустела на время каникул. Из первокурсников в Хогвартсе остался только Рон, которого Гарри еще старался избегать, пусть общение с ним стало менее болезненным и обременительным, чем в первые дни. Также в школе остались несколько хмурых старшекурсников и старшие братья Рона — шумные близнецы и строгий староста Перси. В компании Гарри не нуждался, так что все свое время посвящал прогулкам по замку и окрестностям, зарисовывая понравившиеся виды, а вечерами доводя рисунки до приемлемого вида. Утро Рождества не очень запомнилось Гарри. Он как обычно встал рано и обнаружил около своей кровати сверток. В нем оказалась мантия-невидимка с запиской без подписи, написанной мелким почерком с завитушками. — Значит, использовать с умом, — усмехнулся Гарри и убрал мантию в сундук. — Что ж, посмотрим. Остаток дня Гарри хотел провести вне замка, например, навестить Хагрида, но его остановил неожиданно появившийся домовик. Он официальным тоном сказал, что рождественский обед начнется в полдень, и тут же исчез, щелкнув длинными пальцами. Гарри тяжело вздохнул — придется выйти в свет. Ровно в полдень он вошел в Большой зал, где уже был накрыт один длинный стол, за которым сидели и ученики и преподаватели. — Проходите, мистер Поттер, — добродушно улыбнулся ему Флитвик. — На Рождество в замке обычно остается немного народа, так что глупо сидеть за отдельными столами, и мы накрываем общий. Гарри вежливо кивнул и занял свободное место. Людей действительно было мало по сравнению с вечно галдящим на обеде Большим залом. Оставшихся в Хогвартсе школьников со всех факультетов не набралось и двух десятков, да и многие профессора предпочли встречать праздники не в замке. Недалеко от Гарри сидел надевший цветастый остроконечный колпак Дамблдор, что-то увлеченно рассказывая хихикающему Флитвику. Хагрид старался отвлечь недобро поглядывающую на эту парочку Макгонагалл, подливая ей в кубок пунш. Вечно хмурый Снейп занял место в некотором отдалении рядом с Квирреллом, которому явно было некомфортно в такой компании. — А намедни у Розмерты я услышал замечательный анекдот, — продолжал вещать Дамблдор. — Значит, заходят в бар гоблин, волшебница и кентавр с огромным… — Альбус! — возмущенно воскликнула Макгонагалл, отвернувшись от Хагрида. — Вы правы, Минерва, эта история не для юных ушей, — чуть смутился Дамблдор и подмигнул Гарри. — А я в тот раз так и не смог добраться до Хогсмида, — усмехнулся Флитвик, сложив руки на животе. — Честно признаться, я заплутал в замке и оказался в коридоре, в котором никогда не бывал, с удивительными гобеленами, кажется, пятнадцатого века. Позже, к сожалению, я так и не смог его отыскать, хотя прошел тем же путем минимум три раза. Макгонагалл подозрительно посмотрела на маленького профессора, всем своим видом показывая, что с ней бы такое точно не могло произойти. Дамблдор улыбнулся в бороду, блеснув очками-половинками. — Хогвартс — удивительное место. Далеко не всем он раскрывает свои секреты, даже я не знаю всех, — таинственно произнес он. — Вот, например, я точно уверен, что в туалет в моей спальне можно попасть ночью только по четным дням месяца, а по нечетным дверь ведет в какое-то другое помещение. Проверить это крайне сложно — в эти дни я всегда крепко сплю до самого утра или у меня появляются неотложные дела в совершенно другой части замка. — Так, может, это все ваши домыслы, Альбус? — раздраженно спросила Макгонагалл. — Может быть, — легкомысленно согласился Дамблдор, мягко улыбнувшись. — А, может, это еще одна тайна великой древней магии замка. Кто знает. Макгонагалл закатила глаза, Снейп многозначительно хмыкнул, а Дамблдор, не обращая на них внимания, еще раз подмигнул Гарри. Праздничный обед растянулся надолго, после обильной еды Гарри почувствовал себя в благостном расположении духа. Остаток вечера он провел, развалившись в любимом кресле, перебрасываясь ничего не значащими фразами с братьями Уизли и смотря на огонь в камине. Вечером, когда все уже разошлись спать, и Гарри уже сам хотел подняться в спальню, его взгляд упал на узкое окно, забранное разделенным на секции мутноватым стеклом. Покрытое девственно чистой сверкающей пеленой поле казалось потусторонним миром в свете далеких холодных звезд. Покачивающиеся на ветру деревья оставляли на снежном холсте длинные черные тени, похожие на силуэты невиданных сказочных зверей и птиц. Завороженный открывшейся картиной, Гарри открыл окно, бывшее когда-то бойницей. Легкий едва ощутимый ночной ветерок отогнал остатки сна. Гарри вспомнил слова Дамблдора, и ему вдруг захотелось побродить по ночному Хогвартсу, ощутить на себе древнюю магию замка, а заодно опробовать мантию-невидимку. Быстро заглянув в спальню, он накинул мантию, которая была ему сильно велика, плотно закрылся до самых носков, подобрав длинные полы, и вышел в темный коридор. — Кто это здесь? Призрак? Покажись! — забеспокоилась Полная дама на входе в башню. Мягко рассмеявшись, Гарри побежал вперед. Он и раньше много гулял по ночному Хогвартсу, но общение с Гермионой подразумевало гораздо более строгое следование правилам школы. Сейчас же он просто наслаждался вновь обретенной свободой, разглядывая причудливый танец теней на стене в неровном свете негаснущих факелов. Уже собираясь возвращаться, он заглянул в одну из неиспользуемых учебных аудиторий. Все парты в ней были сложены одна на другую у стены, а у окна стояло помутневшее от времени зеркало в массивной резной деревянной раме. Гарри тут же вспомнил книги из другого мира и захотел развернуться и уйти, чтобы не влезать ни в какую историю. Но зеркало приковывало взгляд, оно манило его заглянуть за завесу тайны, узнать о себе что-то, о чем он даже думать боялся. И действительно, Гарри не мог сейчас сказать, каково его сокровенное желание. Так почему бы не посмотреть? Это будет даже интересно. Гарри сделал шаг через порог, затем другой, третий и опасливо заглянул в зеркало, готовясь тут же отпрыгнуть, и пораженно замер. Одного мгновения ему хватило, чтобы понять — это действительно то, чего он хочет всей душой, всем своим естеством, к чему на самом деле стремится. Гарри заворожено смотрел на недостижимую нарисованную магией картину, стараясь запомнить каждую деталь, пока за окном не начался рассвет. Засыпая на ходу, он добрался до своей кровати и провалился в темное густое забытье. Проснувшись, он тут же запасся едой на кухне, справедливо полагая, что его отсутствие в Большом зале не вызовет лишние вопросы, и вновь отправился к зеркалу. Ему было все равно, является ли это совпадением или чьим-то хитрым планом, он хотел вновь посмотреть в него. На этот раз он взял с собой чистый блокнот и принялся маниакально раз за разом зарисовывать то, что видел за пеленой помутневшего стекла. Но все это было не то! Он яростно вырисовывал страницу, затем вырывал ее и начинал снова, не замечая как скомканный листок сгорает на лету и осыпается на пол легкими хлопьями пепла. Так продолжалось несколько часов, пока Гарри окончательно не выбился из сил, а в блокноте не осталось ни одной страницы. Теперь он мог только смотреть, и, когда за окном забрезжила утренняя заря, Гарри поплелся обратно в спальню. На следующий день он прихватил с собой еще и подушку с одеялом, решив спать в комнате с зеркалом, чтобы не тратить лишнего времени. Зайдя в аудиторию, Гарри сразу сел на свое обычное место, не заметив, что теперь он не один. — Итак, Гарри, ты снова пришел сюда, чтобы смотреть в это зеркало, — сказал мягкий голос у него за спиной. — Добрый вечер, профессор, — улыбнулся Гарри, с трудом переведя взгляд на Дамблдора. Хотя он и не заметил директора, но не был удивлен его появлению. Жалко было только, что он теперь долго еще не увидит Еиналеж, но этого следовало ожидать. — Ты же знаешь, что оно нам показывает? — спросил Дамблдор, блеснув очками. — Конечно, — пожал плечами Гарри. — У него же на раме написано, оно показывает сокровенные желания. — Ты прав, это зеркало — древнейший могущественный артефакт, гениальное изобретение одной великой волшебницы. Многие умы прошлого, как и ты сейчас, были заворожены им, в конце концов переставая понимать, где иллюзия, а где жизнь. Дамблдор спрыгнул с парты, на которой сидел, по-мальчишески свесив ноги, и подошел к Гарри, с непередаваемой грустью в глазах на мгновение посмотрев в зеркало. — Очень важно понять, что оно показывает лишь иллюзию. Ты не должен полагаться на нее, ведь жизнь гораздо богаче и красочнее любой выдумки. — Конечно, вы правы, профессор, — покорно согласился Гарри. — Но и иллюзии могут быть полезны. — Интересно замечание, что ты имеешь ввиду? — Мечта, обретая форму, становится целью, — Гарри неопределенно махнул рукой и бросил взгляд на видимое только ему изображение. — Я не хочу жить в выдуманном мире, я хочу воплотить его в реальности. — Мудрые слова для такого юного волшебника, как ты. И что же ты видишь в зеркале? Гарри тонко улыбнулся и посмотрел в глаза Дамблдору. — Это очень личная информация, профессор, и я оставлю ее при себе. Вы же тоже не расскажете, что вам показывает магия зеркала? — Отчего же, я вижу себя, держащего пару теплых носков. У человека не может быть слишком много носков, но люди почему-то дарят мне только книги. — Значит наши желания схожи, профессор, — иронично усмехнулся Гарри, подмечая, что Дамблдор старательно отводит взгляд от зеркала. — Я вижу то же самое, но мне не дарят даже книг. Доброй ночи, профессор. Гарри на прощание склонил голову, бросил последний взгляд на зеркало и вышел за дверь. В отличие от старого волшебника, он не боялся своих желаний.
