Неканоничный попаданец

      В невысокой башне, расположенной в самом центре древнего замка, за массивным столом с когтистыми лапами сидел старый волшебник в мантии цвета ночного неба. Ему всегда нравилось поражать окружающих необычными мантиями и эксцентричным поведением. Люди реагировали по-разному: кто-то отводил глаза, кто-то по-ханжески поджимал губы, а кто-то находил в этом очередное подтверждение его гениальности. В любом случае равнодушным не оставался никто, также как никто не осознавал истинных размеров пропасти между ним и всеми остальными.       Альбус тяжело вздохнул и в очередной раз покрутил в руках небольшой кроваво-красный камень, чистота которого могла бы соперничать с лучшими бриллиантами. Волшебник провел рукой, и драгоценность превратилась в обычную гальку с дороги в Хогсмид.       О том, как выглядит и какую форму имеет настоящий Философский Камень, ходило множество легенд. На протяжении последних четырех сотен лет его видели всего два человека — Фламель и его жена. Собственно, только они знали и об истинных свойствах Камня, почти в открытую манипулируя информацией и создавая еще больше слухов, домыслов и легенд. Это, конечно, была одна из линий защиты перед потенциальными грабителями — никто просто не знал, что именно нужно красть, и как потом использовать. Камень — продукт высших алхимических преобразований. Нигде не найти точного рецепта по составлению эликсира Вечной Жизни или по преобразованию металлов в золото. Альбус даже сомневался, что такие рецепты принципиально могут существовать. На уровне Фламеля магия была больше похожа на искусство, чем на точную науку. Она давала небывалую свободу воображению, но каждый шаг мог принести как удачу, так и закончиться полным провалом с крайне неприятными последствиями.       Альбус с сожалением кинул камень в камин. Его небольшая интрига по отвлечению внимания Тома в этом году вышла на славу, пусть он и не поверил в очередную выдумку о Камне. В сущности, это ничего не меняло, главное было выиграть время — самый ценный ресурс, ведь именно его никак невозможно восполнить. Альбус не сомневался, что вскоре Том вновь заявит о себе, и теперь уже новому поколению британских магов придется держать удар. Ему же остается только подготовиться к неотвратимой войне и попытаться сделать что-то большее, чем в прошлый раз. Недаром же они получили передышку почти в десять лет, ей надо было обязательно воспользоваться.       Отбросив грустные мысли, Альбус встал с кожаного кресла и подошел к окну. Прощальный пир закончился, и замок опустел. И школьники, и профессора разъехались по домам. В Хогвартсе остались только он, старик Аргус, верный надежный Хагрид, не покидающая свою башню Сивилла, да вечно занятые домовики. Все они были частью древнего замка, находясь здесь так долго, что всем своим существом приросли к нему.       Спускаясь по вращающейся лестнице, Альбус в очередной раз испытал сожаление от того, что не смог разрешить остаться юному Гарри в Хогвартсе — это было слишком опасно по многим причинам. У Дамблдора сердце разрывалось, когда пришлось отказать ему даже в этом.       Сам паренек был в высшей степени необычным. Он смотрел волком на одноклассников, поначалу даже не ел в Большом зале и часто где-то пропадал, иногда даже по ночам, да так, что Альбус не мог его найти всеми своими силами. Его единственным другом стала мисс Грейнджер — умница и отличница, само существование которой вступало в противоречие с идеологией чистокровных. Альбус давно уже начал последовательно искоренять ее в головах британских магов, но она оказалась крайне живучей. Оставалась еще надежда, что такие люди, как Гермиона Грейнджер, смогут что-то изменить. Однако Альбус был реалистом и понимал, что случится скорее всего по-другому. Как и многие магглорожденные до нее, она разочаруется в магии и с грехом пополам вернется в большой мир, оставив волшебников и дальше медленно загнивать под тяжестью собственных заблуждений.       Он вышел во двор, пройдя под вычурной аркой, построенной здесь во времена повального увлечения барокко в восемнадцатом веке, и направился к сторожке Хагрида. Вдохнув теплый летний воздух и улыбнувшись падающим на лицо лучам солнца, Альбус бодро пошел по упругой свежей траве, но раздумья все не оставляли его.       Весь год он пристально следил за двумя людьми — Гарри Поттером и Квиринусом Квиреллом. С вторым все было понятно — бедный мальчик польстился на обещания Тома и обрек себя на довольно жалкое существование. Оставалось только сдерживать его так, чтобы он не сотворил ничего непоправимого. Лишь дважды за весь год он слегка вышел из-под контроля. Первый раз на Хэллоуин, к счастью, тогда тролля остановил цербер, и никто не пострадал. Второй раз Квирелл показал себя «во всей красе» на матче по квиддичу, продемонстрировав довольно жалкую и абсолютно бессмысленную попытку заколдовать бладжер. Даже усилий Северуса хватило, чтобы остановить его. Альбусу, правда, пришлось потом выслушать длинную эмоциональную отповедь всегда такого спокойного профессора зельеварения, но все тоже обошлось.       С Гарри же все было иначе, Альбус не мог понять его. Разговор у Зеркала ничего не прояснил, а только добавил еще больше вопросов. Кажется, было ошибкой не говорить правду о том, что ему показывает древний артефакт. Он потерял тогда важную толику доверия гриффиндорца. Возможно, стоило быть искренним, как бы это ни было больно. В целом же действия Гарри не могли не радовать. Он успешно уклонился от этой потешной дуэли с юным Драко, невольно дав в руки Альбуса политическое оружие против Малфоя-старшего, не желавшего, чтобы эта история об унижении несдержанного сына всплыла в прессе. Гарри достойно повел себя и в лесу, встретившись с ослабленным и неадекватным после выпитой крови единорога Квиреллом. Сама отработка была чистой импровизацией после того, как Минерва в очередной раз пожаловалась на своего ученика, на этот раз «утянувшего за собой хорошую девочку».       А вот то, что Гарри может последовать в подземелье за Квиреллом, стало для Альбуса полной неожиданностью и заставило поволноваться. Том, конечно, прошел тараном через большинство ловушек и был сильно ослаблен, но все же. И ведь все говорило о том, что паренек скорее спрыгнет с астрономической башни, чем почешется из-за чьих-то проблем с каким-то камнем!       Альбус, конечно, прибыл так быстро, как только смог, когда получил сигнал о вторжении. Та конференция Международной конфедерации, на которой он был, проходила на континенте, так что пришлось срочно покинуть заседание и добираться несколькими порталами, а в конце уже помог Фоукс. Самого страшного удалось избежать, но доверие Гарри было подорвано еще сильнее. Еще и этот странный разговор о Зеркале…       С тяжелым сердцем Альбус постучал в массивную дверь, которая почти сразу распахнулась.       — Добрый день, профессор Дамблдор, — добродушно пробасил Хагрид. — Проходите, садитесь, может быть, чая?       — Здравствуй, Хагрид. Можно и чая, а можно и чего покрепче, — подмигнул Альбус. — Слышал, твоя фирменная настойка на травах удалась на славу.       — Хо-хо, это конечно! Это мы всегда только рады!       Альбус устроился у камина, вытянув ноги и наблюдая, как хозяйничает лесник, ловко разливая по помутневшим бокалам настойку.       — Прошу, профессор, — улыбнулся Хагрид, протягивая бокал. — Хорошо, что вы зашли.       — Ну, а как иначе, не мог же я не проведать Клыка, — Альбус похлопал по боку шумно дышащую собаку.       Каждый год в день отъезда учеников он приходил к Хагриду в гости, ведь во время учебы не всегда удавалось выкроить время. Они сидели и болтали о всяких пустяках и просто отдыхали. Альбус искренне наслаждался той атмосферой домашнего уюта и радушия, которой неизменно была наполнена сторожка лесника.       Вот и сейчас они поговорили о том, какая стала сейчас молодежь, как в этом году уродилась малина и не уродилась смородина, как ожеребились недавно фестралы, и что неплохо бы изменить рацион гиппогрифов, а то больно уж они стали мало летать.       На десятом бокале настойки уже слегка захмелевший Хагрид начал пересказывать пошлые и не очень анекдоты, услышанные на неделе в «Кабаньей голове». Альбус только вежливо посмеивался и улыбался в бороду, с грустью вспоминая те времена, когда он ладил со своим братом Аберфортом и узнавал новости о нем не из третьих рук.       Когда Хагрид окончательно перестал связывать слова, был уже поздний вечер. Альбус уложил лесничего в кровать, накрыл стеганным одеялом и вышел в прохладную ночь. Сам он пьян, конечно, не был. Все же Альбус, как многие говорили, был великим волшебником, и споить его было сложно.       Его ежегодный ритуал еще не подошел к концу, он направлялся к дальним теплицам, где по его просьбе Помона выращивала розы. Срезав несколько бледно-розовых крупных цветов, он повернул к замку.       Хогвартс всегда был сосредоточием не только магии, но и тайн, которые будоражили самые бойкие умы многих поколений. Замок всегда с трудом раскрывал свои секреты и, даже прожив в Хогвартсе почти всю жизнь, Альбус не мог сказать, что знает и десятую долю, но кое-что он знал точно.       Он спустился в подземелья, где несколько веков обитали слизеринцы, но около ста двадцати лет назад было решено, что темные давящие помещения плохо влияют на детей. Их переместили туда, где исторически находился факультет — в один из донжонов, расположенный на углу замка. Остальные факультеты и так занимали оставшиеся три.       Альбус прошел мимо кабинета зельеварения, несколько раз повернул и пошел по коридору, уходящему вниз. Стены здесь были влажными и скользкими, поросшими серым мхом. Напольные каменные пластины потрепались от времени, через некоторое время пропали и они, уступив место земляному полу. Затхлый влажный воздух пах застарелой древностью — сюда редко заходили люди.       Дамблдор повернул в последний раз и нажал на неприметную фальшпанель. Стена пришла в движение, открывая широкий проход. Альбус прошел в выдолбленную в скале, на которой стоял Хогвартс, галерею с невысоким потолком. В пустом помещении его шаги отдавались гулким эхом. Пройдя к концу галереи, он остановился около трех камней неправильной формы, намертво вмонтированных в стену на уровне груди. Камни были исписаны древними рунами, значение которых еще предстояло понять.       Альбус положил у каждого камня по несколько цветов и застыл, склонив голову. Это были могилы Основателей — Годрика Гриффиндора, Ровены Рейвенкло и Хельги Хаффлпафф. Альбус впервые узнал о них, когда, еще будучи молодым профессором трансфигурации, с упоением исследовал замок. Могилы самого одиозного из Основателей, Салазара Слизерина, найти так и не удалось. Он не придерживался официальной версии, что Слизерин покинул Хогвартс после ссоры с Гриффиндором, ведь точно знал, что это было невозможно, так что его могила также должна была быть где-то здесь.       Альбус постоял еще немного и пошел обратно. Его радовала мысль, что Ровена, Годрик и Хельга стали неотъемлемой частью Хогвартса, одной из его тайн, скрытой от посторонних глаз.