Неканоничный попаданец

Не обязательно знать причину, можно быть просто счастливым. А. Азимов

      Гарри провел в больничном крыле еще несколько дней и смог вернуться в гостиную только накануне отъезда, благополучно пропустив прощальный пир. За это время к нему в палату, героически обороняемую мадам Помфри, удалось прорваться по одному разу только Хагриду и Гермионе, чему он был безумно рад.       Лесничий беспрестанно извинялся, неудачно пытаясь незаметно высморкаться в огромный носовой платок, и уверял, что во всем виноват он, поскольку умудрился разболтать в баре о Пушке. Гарри только успокаивал его, старательно скрывая за грустной улыбкой мрачные мысли.       Гермиона же больше беспокоилась о его здоровье, почти допросив школьного целителя, что было даже приятно. Она суетилась, переживала, неловко пыталась кормить его где-то добытыми апельсинами. Это продолжалось, пока, наконец, Гарри не усадил ее около кровати и не отвлек какими-то глупостями, чувствуя, как прочищается от лишних мыслей и его голова.       Вернувшись в гостиную, Гарри обнаружил, что, как и в начале года, стал объектом всеобщего внимания. Каждый гриффиндорец считал своим долгом пожать ему руку, потрепать по голове или просто улыбнуться.       — Из-за начисленных тебе профессором Дамблдором баллов мы выиграли Кубок школы, — сияя, пояснила Гермиона.       От этого и так невеселый Гарри помрачнел ещё сильнее и, как смог, быстро укрылся от общества в спальне под предлогом сбора вещей в дорогу. Тем не менее и там его не оставили в покое.       — Гарри, давай, расскажи, как у тебя это получилось? Двести баллов за раз! Я даже и не слышал, чтобы столько кто-то зарабатывал! — воскликнул Рон, вбежав следом за ним в спальню.       — Просто так получилось, я не думал, что получу баллы, — устало ответил Гарри.       Невилл, стоявший у своей кровати, только смущенно улыбнулся. Дин и Симус, делающие вид, что собирают вещи, навострили уши. Гарри тяжко вздохнул и продолжил:       — Это была чистая случайность, мне дико повезло, на этом все. А теперь дайте мне собраться.       — Ты бы видел, как перекосило Снейпа! — не отставал Рон. — Жалко, что тебя не было на пиру, а то Дамблдор ничего толком и не рассказал.       — Возможно, у него были на это причины, — холодно обронил Гарри.       — А ну и ладно. Слушай, дружище, может, летом заглянешь в гости? — Рон хлопнул его по спине. — В квиддич поиграем, на речку сходим. А?       — Посмотрим, — односложно ответил Гарри и скрылся в ванной.       На следующий день он проснулся еще более мрачным и вымотанным. Гермиона, почувствовав настроение друга, только мягко улыбалась, хотя по ней и было видно, что она предвкушает встречу с родителями.       Залезая в карету, Гарри мазнул взглядом по странным запряженных парами лошадям с крыльями как у летучей мыши. Их обтянутые гладкой лоснящейся черной кожей тела больше напоминали скелетов. «Лошади» проводили его взглядом чуть светящихся белых глаз без зрачков, показали острые клыки на вытянутой морде, слегка переступили копытами, но не сдвинулись с места. Гермиона не проявила к ним никакого интереса, будто их и не было, так что Гарри просто пожал плечами.       На платформе их провожал Хагрид. Он тепло попрощался с Гермионой и отозвал Гарри чуть в сторону.       — Я это, хмм, знаю, что в этом году из-за меня у тебя была куча неприятностей, — скованно начал лесничий, отводя взгляд. — В общем, я тут написал паре знакомых, да и у меня кое-что было. Вот, держи.       Он протянул Гарри альбом в прочном кожаном переплете. Гриффиндорец открыл его и посмотрел на движущуюся фотографию своих родителей, с которой они весело улыбались и махали руками.       — Спасибо, Хагрид, это очень важно для меня. Правда, спасибо, — Гарри попытался весело улыбнуться, но получилось скорее устало.       Поезд дал громкий гудок, и Гарри запрыгнул в вагон и прошел в купе, где уже сидела Гермиона. Убрав альбом поглубже в сундук (рассматривать фотографии сейчас хотелось меньше всего), он скрестил руки, хмуро уставившись на пейзаж за окном.       — Так, хватит, — решительно сказала Гермиона через несколько минут. — Ты чего такой кислый? Учебный год закончился, мы, вон, даже Кубок выиграли! Не разрешил тебе профессор Дамблдор остаться, так что теперь — убиваться? Приедешь ко мне через месяц, что-нибудь придумаем!       — Да не в этом дело.       — Тогда в чем?       Гарри исподлобья посмотрел на подругу. Рассказывать кому-либо о том, что произошло в подземелье, он не собирался, с другой стороны — ему нужно было об этом поговорить хоть с кем-то, иначе так недолго и с ума сойти.       — Я убил его, — тихо произнес он.       — Что? — Гермиона подумала, что ослышалась.       — Я убил Квирелла, — твердо и отчетливо повторил Гарри, инстинктивно проведя рукой по горлу. — Не знаю, как и что произошло. Вот он рядом, пытается меня задушить. Я уже ничего не соображаю и теряю сознание. И тут пуф! Он лежит в нескольких метрах от меня и не дышит.       Гермиона во все глаза смотрела на него, не зная что сказать.       — Дамблдор сказал, что Квирелл был одержим, скоро бы и сам помер. Но последний удар нанес я! А мне за это дают две сотни чертовых баллов и руку пожимают!       Последние фразы Гарри уже язвительно выплюнул, нервно сжав кулаки. Гермиона села рядом и взяла его за руку.       — У тебя не было выбора, ты защищался. Или он, или… — она нервно сглотнула, обеими руками вцепившись в Гарри. — И не смей себя ни в чем винить!       — Да, ты права, — он устало откинулся назад, прикрыв глаза.       — А что об этом говорит профессор Дамблдор? — нерешительно спросила она, поглаживая его ладонь пальцем.       — Да вещал что-то о некой защите из-за любви матери, благодаря которой мне не так просто причинить вред. Ничего определенного.       Они немного помолчали, и он горько продолжил:       — Теперь я, вот, чертов убийца, но со мной все будет в порядке. Наверное. Надо только подождать. Человек — такая тварь, ко всему привыкает. А пока просто посидим.       Гермиона положила голову ему на плечо и как-то незаметно для себя уснула. Гарри сидел, провожая невидящим взглядом удаляющиеся вдаль бесконечные поля и луга, на которых все также продолжали жить и работать люди. Мир не рухнул, ничего не изменилось. Он просто убил человека. Может, не самого приятного в общении, далеко не блестящего преподавателя, позволившего Волдеморту вселиться в собственное тело, но все же человека. Человека, с которым целый год жил в Хогвартсе!       Чтобы отвлечься, Гарри аккуратно, чтобы не разбудить Гермиону, достал блокнот и начал рисовать. В последнее время из-за свалившихся на голову проблем он забросил свое хобби, но теперь оно было как нельзя кстати. Грубые штрихи сложились в схематичный замок, спрятанный, словно волшебная шкатулка, среди тянущихся к яркому незамутненному солнцу пиков гор, покрытых сверкающим снегом. Над ним, перекрывая половину небосвода, возвышалась мрачная фигура в длинном плаще с глубоким капюшоном. Протягивая руки с неестественно длинными пальцами, реальность стремилась разрушить идиллическую картину надежды и стремлений.       Гермиона немного заворочалась во сне, и Гарри, улыбнувшись, отложил свой набросок. Было еще кое-что, что беспокоило его не меньше смерти Квирелла.       Решение идти тогда к Зеркалу, хоть он и размышлял над ним, было во многом эмоциональным и спонтанным. Сейчас Гарри готов был признать, что в основе этого выбора лежало нежелание выйти за уже привычные «книжные» рамки, страх перед неизвестностью при изменении истории. С одной стороны, он уже изменил жизнь своего альтер эго, с другой, пока удавалось оставаться в зоне комфорта нетронутой канвы основных предсказуемых событий. Имеет ли вообще смысл что-то менять? Он, конечно, не знает ничего, что происходило, начиная с пятого года обучения, да и третий-четвертый курсы помнит только отчасти. Но в этом случае его совесть будет чиста! Конец-то в детской книжке наверняка счастливый! Зло побеждено, Герой, то есть он, получает справедливое счастье, находит свою принцессу и далее по списку.       Гарри с тоской вспомнил, как первого сентября в таком же вагоне злился на весь мир, идущий по заранее установленным и отмеренным рельсам. С тех пор многое изменилось — у него появилась Гермиона, Хагрид и в какой-то степени Невилл, за которого он чувствовал ответственность. Даже малейшее отклонение от сценария могло грозить им катастрофой. Перед глазами тут же возник лежащий на земле Невилл с неестественно вывернутой ногой и пропитанной кровью мантией.       Слегка встряхнув головой, Гарри подумал, насколько он вообще готов следовать книгам. Подвергнуть Гермиону опасности встречи с василиском? Допустить, чтобы пока незнакомая Джинни почти умерла в Тайной комнате? Сразиться с гигантским смертельно опасным змеем одним мечом? На эти и многие другие вопросы у него не было правильного, да и вообще никакого ответа.       Поезд слегка тряхнуло, Гермиона проснулась и, покраснев, отодвинулась.       — Извини, я не заметила, как уснула.       — Да ничего, ты очень мило посапывала, — усмехнулся Гарри. — Скорее даже похрапывала.       — Хэй! Я не храпела! — возмутилась она, отвесив очередной подзатыльник непутевому другу.       — Ладно, ладно, будь по-твоему, — Гарри поднял руки в примиряющем жесте. — Капитулирую перед применением насилия, раз у тебя нет других аргументов. Но знай, правду не скрыть!       — Да как ты… — Гермиона захлебнулась от негодования.       — Выражение твоего лица бесподобно!       — Тебе просто нравится меня доводить!       — Конечно, — не стал отпираться Гарри, но увидев, что Гермиона обиженно надулась, продолжил. — Ты красивая, когда злишься, как-нибудь обязательно тебя такой нарисую.       Пока подруга не знала, куда себя деть от смущения и возмущения, он залез в сундук и достал несколько контейнеров.       — Хватит про всякие глупости. Пора бы и поесть. Война войной, а обед по расписанию.       Гарри поучительно поднял палец, разделяя аппетитно пахнущую курицу с рисом на две порции и открывая давешний термос с чаем.       — А у меня ничего нет, — растерянно сказала Гермиона.       — А то, я же с тобой точно не поделюсь, — весело хмыкнул Гарри, пододвигая к ней один из контейнеров. — И буду смотреть, как ты слюни пускаешь, пока я ем.       — Я не пускаю слюни! — вспыхнула она, а затем тихо добавила. — Спасибо.       — Чем богаты, угощайся.       Гермиона улыбнулась, почувствовав, что действительно голодная, но у нее появился один вопрос.       — Подожди, а откуда ты взял еду?       — Попросил домовиков на кухне собрать в дорогу, — беспечно ответил Гарри. — Кормят в Хогвартсе бесплатно, так что надо пользоваться.       — У домовиков?       — Их еще называют домовыми эльфами, хотя на эльфов они совсем не похожи. Они готовят, убирают и всякое такое, в общем, ухаживают за замком. Я тебя как-нибудь с ними познакомлю, забавные ребята.       — Подожди, они что готовят на всех и убирают весь замок? А сколько их?       — Не знаю, может около сотни, — пожал плечами Гарри. — Или ты думала, что пыль и грязь исчезают сами собой? И вещи твои тоже сами стираются и гладятся?       — Ну мистер Филч…       Она сама прервала себя под ироничным взглядом Гарри.       — Да, ты прав, одному пожилому человеку с этим не справиться. А кто и сколько им платит?       — Как-то никогда не интересовался, — пожал плечами Гарри. — Но выглядят домовики вполне довольными жизнью.       Пообедав, Гарри почувствовал себя гораздо лучше, хотя сомнения и маячили где-то за спиной, но были пока отодвинуты на задний план. Сначала нужно было решить более насущные проблемы.       — Слушай, тебя ведь родители встречать будут? А отец твой приедет?       — Думаю, да. А зачем тебе папа? — недоуменно спросила Гермиона.       — Есть одна мысль, надо с ним поговорить.       — И что это за мысль?       — Вот поговорю с твоим папой, и узнаешь. А пока лучше давай свой номер телефона.       — Расскажи, мне же интересно! — чуть не подпрыгивала Гермиона, протянув ему бумажку с номером. О том, что звонить будет только Гарри, чтобы зря не нервировать Дурслей, они договорились заранее.       — Много будешь знать — скоро состаришься!       Гермиона обиженно отвернулась, но через минуту опять приступила к расспросам об интересующей ее информации. К счастью, вскоре поезд прибыл на вокзал, и Гарри сумел-таки не расколоться.       Погрузив оба сундука на тележку, они прошли через заколдованный барьер, и Гермиона увидела стоящую неподалеку пару.       — Мама, папа! — бросилась она к ним. Мужчина, радостно улыбаясь, подхватил ее на руки. Когда он отпустил ее, пришла очередь женщины обнимать и целовать дочь.       Улыбаясь невольно подсмотренной семейной сцене, Гарри подошел к ним, толкая тележку.       — Это мой друг Гарри, — представила его Гермиона.       — Тот самый, о котором ты столько писала? — хитро спросила миссис Грейнджер у зардевшейся дочери.       — Мама!       — Очень приятно познакомиться, — кивнул Гарри, пожимая руку отцу подруги.       — А где твои родители? — спросил мужчина, за что получил гневный взгляд от жены и дочери.       — Я сирота, мои дядя и тетя приедут позже, — спокойно ответил Гарри. Это была ложь, на самом деле он только написал Дурслям, что вынужден будет жить у них летом. Посылая Хедвиг, он отдельно проинструктировал сову не попадаться родственникам на глаза, чтобы с ней ничего не случилось.       — Извини, парень. Хочешь, мы подождем с тобой? — мистер Грейнджер потрепал его по плечу.       — Спасибо, но не стоит. Мои родственники очень, хм, своеобразные люди, им это может не понравиться. Но у меня к вам есть разговор, мистер Грейнджер.       — Да? Что ж, я тебя слушаю, — немного удивился отец Гермионы.       — Давайте, отойдем отсюда. Здесь слишком шумно, — Гарри покосился на проходящую мимо толпу Уизли.       — Гарри! Надеюсь, ты приедешь к нам в гости! — выкрикнул Рон.       — Да, да, конечно, — рассеянно махнул рукой Гарри, осматриваясь вокруг.       Мистер Грейнджер нахмурился, но кивнул, и они всей компанией вышли с вокзала на парковку. Гермиона весело о чем-то щебетала с матерью, а Гарри думал о том, как правильно начать.       — Мистер Грейнджер, я же не ошибусь, если скажу, что вы обменивали фунты на галлеоны в Гринготтсе, когда покупали все для Гермионы? — сказал он, когда они остановились около новенького нисана.       — Да, ты прав, а что такое?       — Дело в том, что я хотел бы предложить обменять галлеоны по более выгодному курсу. Официальный курс один к пяти, я же дам сто галлеонов за, скажем, четыреста пятьдесят фунтов.       — Зачем тебе это? — спросил мистер Грейнджер. — Насколько я помню, в Гринготтсе обменивают галлеоны на фунты и курс был получше.       — Это сложно, — грустно улыбнулся Гарри. — Чтобы обменять фунты на галлеоны, нужно прийти в банк и подписать одну бумажку. В обратном же случае придется получать кучу разрешений в Министерстве, платить комиссию и больше десяти галлеонов за раз обменять нельзя.       —Разве так можно? — удивилась прислушивающаяся к разговору Гермиона. — Это же произвол какой-то!       — Произвол, произвол, но не нам его исправлять, дорогая, — мистер Грейнджер внимательно посмотрел на Гарри, что-то прикинул и продолжил. — Хорошо, парень, мы в прошлый раз потратили как раз около сотни галлеонов, поменяю тебе.       — Спасибо большое, мистер Грейнджер, я очень вам благодарен.       Отец Гермионы отошел в ближайший филиал банка, а Гарри пока расспрашивал миссис Грейнджер о предстоящем отдыхе их семьи во Франции. Как оказалось, бабушка подруги долгое время жила на континенте, и с тех пор летний отдых на лазурном берегу стал хорошей семейной традицией.       — А вот и я, — подходя, помахал рукой мистер Грейнджер. — Вот держи.       Гарри взял пачку банкнот и передал увесистый мешочек, который извлек из недр сундука ловким движением.       Пока Грейнджеры садились в машину, Гарри посоветовал:       — Купите Гермионе сундук в Косом переулке, а то, кажется, она с собой целый кирпичный завод возит.       — Там книги. В отличие от некоторых, я люблю читать, — гордо вздернула нос Гермиона.       — Ага, а таскать твою личную библиотеку буду я или твой папа.       Мистер Грейнджер как раз, отдуваясь, захлопнул багажник, куда убрал сундук дочери.       — А что особенного в тех сундуках? — поинтересовалась миссис Грейнджер.       — Чары уменьшения веса, — Гарри продемонстрировал, легко перехватил свой объемный и тяжелый на вид сундук. — В самолет лучше с таким не садиться, а вот в школу самое то.       Миссис Грейнджер вопросительно посмотрела на мужа, тот улыбнулся и кивнул.       — Хороший совет. Гарри, ну-ка помоги мне тут, багажник никак не закрывается.       Гарри подошел, и отец Гермионы негромко сказал:       — Не буду спрашивать, зачем тебе такая большая сумма денег и что у тебя за родственники такие. Просто знай, что если у тебя будут проблемы, ты всегда можешь попросить у нас помощи.       — Я вам очень благодарен, сэр. За все, — серьезно ответил Гарри. — Но будет лучше, если все останется как есть. Мне с дядей и тетей еще жить.       — Хорошо, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — улыбка мистера Грейнджера стала чуть резче. — Что ж, пора выдвигаться.       Гарри проводил взглядом удаляющуюся машину Грейнджеров и поплелся в сторону метро. С объемным сундуком было не очень удобно, хорошо хоть догадался сказать Хедвиг остаться неподалеку от дома на Тисовой улице, и ждать его. Все-таки волшебные совы — очень умные птицы.       Электричка навевала еще более мрачные мысли, возвращаться в дом Дурслей совсем не хотелось. Рассказы директора о защите матери казались крайне странными. Так что на уговоры Дамблдора он согласился исключительно из соображений экономии — больше податься было просто некуда. Сейчас же, имея в кармане чуть больше четырех сотен фунтов, Гарри порывался плюнуть на все и поселиться в какой-нибудь гостинице. «Дырявый котел» как альтернативу он даже не рассматривал — хотелось отдохнуть от безумного волшебного мира с вечным повышенным вниманием к его персоне. Гарри задавил в зародыше малодушные мысли. Сейчас деньги для него были важнейшим ресурсом — именно они обеспечивали его хотя бы частичную независимость от Дурслей.       Никакая моральная подготовка не могла дать достаточно сил к встрече с родственниками, поэтому Гарри просто нажал кнопку дверного звонка и стал ждать.       — Входи быстрее, а то соседи увидят твой дурацкий ящик — зашипела на него вместо приветствия открывшая дверь тетя Петуния.       — И вам доброго вечера, — поздоровался Гарри, заходя в дом, пока его чего доброго не втащили внутрь. Петуния быстро захлопнула дверь и украдкой осматривала улицу в окно.       —Ты все-таки приполз обратно, паршивец, — пробасил дядя Вернон, выходя из гостиной. Гарри показалось, что он стал еще толще и краснее за последний год.       — Здравствуйте, дядя, — вежливо поздоровался Гарри. — Я, пожалуй, пойду к себе.       — Постой, — начал наступать на него Вернон. — В моем доме не будет всего этого вашего безобразия, давай сюда сундук.       — Дядя, я хочу видеть вас не больше, чем вы меня, — устало произнес Гарри. — И пусть я вынужден жить в этом доме, свои вещи я не отдам.       — Да как ты смеешь, нахлебник! — взревел Вернон.       — Мне от вас ничего не нужно! — надрывно крикнул в ответ Гарри. — Если у вас есть претензии — прямиком к Дамблдору! Он это все устроил!       Видя, как дядя с тетей осунулись, он мстительно продолжил:       — Вижу, вам знакомо это имя. Если желаете, могу одолжить свою сову, чтобы написать ему письмо.       Гарри развернулся на каблуках и, грохоча сундуком, стал пробираться в свою комнату. По пути ему встретился подслушивавший разговор Дадли. Кузен взвизгнул, встретившись с ним взглядом, и проскользнул в свою комнату.       Закрывшись у себя, Гарри осмотрел унылую обстановку и ядовито пробормотал себе под нос:       — Ну здравствуй, дом, милый дом.       Подперев дверь сундуком, чтобы никто точно не помешал, он упал на кровать лицом в подушку и тут же уснул.       Следующим утром он проснулся бодрым, выспавшимся и готовым к новым свершениям. Быстро умывшись, он отправился навестить знакомый круглосуточный супермаркет на углу — ужасно хотелось завтракать.       Кое-как за пару дней наладив свой быт и немного поменяв график сна, чтобы меньше встречаться с Дурслями, Гарри снова стал погружаться в пучины мрачных размышлений. Не зная, чем себя отвлечь от неприятных мыслей, он переделал все домашние задания на лето и, в конце концов, все же замучил себя и решил, что так больше продолжаться не может. Надо что-то менять, например, отобрать письма у Добби, который должен был появиться, по его подсчетам, через пару недель. Это будет контрольный эксперимент. Если ничего страшного не произойдет — можно будет действовать свободнее.       Жаркие душные летние дни тянулись медленно, словно в каждом из них складывался целый месяц, а то и год. Гарри мог только читать и шляться по Литтл-Уингингу без дела, иногда заглядывая в местные магазинчики, чтобы тупо разглядывать выставленный на прилавках товар. Компания Дадли за год присмирела, поскольку, как оказалось, почти все теперь учились в разных школах, а, может, это кузен отвадил их лезть к «сумасшедшему Поттеру». Со старшими Дурслями еще случались небольшие перепалки и скандалы, особенно над этим старалась Петуния. Но в целом отношения выстроились такие же, как и прошлым летом — Гарри старается не попадаться на глаза, а дядя с тетей делают вид, что не замечают его.       Статус-кво был нарушен одним поздним утром, когда Вернон попытался открыть дверь его комнаты, как обычно подпертую сундуком. Хотя по ощущениям он весил всего-ничего, но свою функцию исправно выполнял.       — Мальчишка! Впусти меня быстро! — рыкнули из-за двери, и Гарри шустро отодвинул сундук.       — Что вы хотели, дядя? — спросил он, натянуто улыбнувшись, когда Вернон зашел в комнату и подозрительно огляделся, будто ожидая увидеть как минимум жертвенный алтарь и пентаграмму на полу.       — Сегодня к нам приедут мистер и миссис Мейсон, и у меня, возможно, получится заключить крупную сделку. А ты будешь сидеть тут, как будто тебя вообще нет. Понял?       — Конечно, как скажете.       — И вообще не смей показываться нам на глаза сегодня. Один вечер поголодаешь, от тебя не убудет.       — Конечно, дядя, — кивнул Гарри, фальшиво улыбаясь. Он уже понял, что лучшая стратегия общения с Верноном — во всем соглашаться, как с буйным душевнобольным.       Дядя еще раз оглядел комнату налитыми кровью глазами, сильно выдохнул, от чего его пушистые усы затрепетали, и вышел. Гарри только закатил глаза и вернулся к прерванному чтению. Что ж настал тот самый день.       Вечером, когда снизу послышался неразборчивые голоса, Гарри поплотнее запер дверь, а когда обернулся, около кровати стоял домовик. Он был худым, почти тощим, болезненно бледным и одетым в грязную наволочку. На ухоженных и суетных домовиков Хогвартса он совершенно не был похож.       — Гарри Поттер, — пронзительно воскликнул он, уставившись на Гарри большими глазами. — Добби так давно хотел познакомиться с вами! Это такая честь!       — Благодарю, но, пожалуйста, тише, — Гарри покосился на дверь, не услышал ли кто внизу. — Так значит ты Добби?       — Да, сэр, просто Добби. Недостойный Добби пришел по очень важному делу… Это сложно…. Добби не знает как сказать…       Гарри хмыкнул, по своему опыту общения с домовиками он знал, что некоторые из них предпочитали говорить о себе в третьем лице и вели себя как минимум странно. Но даже среди них этот кадр выделялся и своим видом, и своим поведением.       — Для начала успокойся, Добби, иначе точно ничего не получится.       Гарри присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с домовиком.       — Итак, что у тебя случилось? — спросил он, когда Добби чуть присмирел.       — Великий и благородный Гарри Поттер! Еще никогда волшебник не разговаривал с Добби так!       — Ну, значит, я не любой, — улыбнулся Гарри.       Глаза Добби расширились от страха, он судорожно начал озираться, приговаривая:       — Мерзкий Добби, гадкий Добби.       — Что такое? — нахмурился Гарри.       Домовик схватил лежащую на кровати книгу и с силой ударил себя по голове, а затем заскулил и повторил экзекуцию.       Гарри выругался и отобрал у него книгу.       — Добби плохо подумал о своем Хозяине, и теперь Добби должен наказать себя, — домовик весь сжался и захныкал. — Несмотря на то, что Добби придется сильно наказать себя дома, он все равно предупредит великого Гарри Поттера.       Гарри уже осточертел этот спектакль, он наклонился и попытался успокоить домовика, погладив его по голове. Добби отскочил, как ужаленный, и затараторил:       — Великий Гарри Поттер в большой опасности! Ему нельзя возвращаться в Хогвартс! В этом году там будут твориться ужасные вещи! Добби защитит Великого Гарри Поттера!       Домовик с каждым словом говорил все громче, пока Гарри не выдержал. Схватив его, он зажал ему рот, слегка придушив, и прислушался. Внизу возобновилась только что прервавшаяся беседа.       — Итак, что ты хочешь? Отвечай по существу.       Полупридушенный Добби попытался отдышаться, страшно вращая глазами.       — Гарри Поттер должен пообещать Добби, что он не вернется в Хогвартс. Его там никто не ждет, даже друзья не пишут в его день рождения.       Гарри удивленно поднял брови — он и забыл о своем двенадцатилетии, которое и не было для него праздником.       — И откуда ты знаешь, что мне никто не пишет? — хмыкнул Гарри, все же отпустив домовика.       — Гарри Поттер не должен сердиться… Добби думал так будет лучше…       Переминаясь с ноги на ногу, домовик достал из-за пазухи пачку писем.       — Хорошо, а теперь давай их мне, — протянул руку Гарри.       — Нет, — упрямо заявил Добби. — Гарри Поттер получит их обратно, если даст слово, что не вернется в Хогвартс.       Гарри пристально на него посмотрел и сказал:       — Хорошо, я даю тебе слово. Давай сюда письма.       Добби протянул пачку нераспечатанных конвертов и жалобно посмотрел на него:       — Добби пора уходить, а то Хозяин может заметить.       Щелкнув пальцами, домовик исчез, а Гарри со вздохом уселся на кровать. Ну вот, письма у него, Добби ушел, но ничего ужасного не произошло. Рассеянно перебирая письма, он думал о том, насколько же ему важна чертова зона комфорта, раз он боится отступить в сторону даже на маленький шаг. Какой же он трус, не мог просто взять и начать делать хоть что-то!       Разозлившись на самого себя, Гарри сжал кулак и ударил по колену. Чуть не вскрикнув от боли, он осмотрел ногу. По всему бедру разошелся огромный кровоподтек, который быстро становился из красного иссиня черным. С удивлением Гарри понял, что не может разжать кулак. Рука была покрыта твердой ороговевшей кожей, похожей на чешую, теплой и слегка шершавой на ощупь. Спустя страшных полминуты кулак пришел в норму.       Гарри еще раз осмотрел руку, сжал и разжал кулак, попробовал снова сделать его твердым, но ничего не вышло. Озадаченный, он все же досмотрел письма до конца.       Большинство из них были от Рона, который приглашал погостить у себя дома. Пара писем от Хагрида: одно с очередными извинениями, одно с поздравлением с днем рождения. От Гермионы писем не было — оно и понятно, до ее возвращения в Англию было еще несколько дней.       Вечером, когда гости Дурслей ушли, а Хедвиг вернулась с охоты, он отослал с ней ответ лесничему Хогвартса, который явно сильно переживал. Письма Рона он пока решил оставить без ответа, не прилетит же он на летающем фордике в самом деле.       Наблюдая за улетающей в ночное небо совой, Гарри криво улыбнулся. Даже если что-то и изменилось, почему это вообще должно быть его заботой! Почему бы просто не воспользоваться своими знаниями и некоторой наивностью магов, чтобы решить парочку насущных проблем? Постепенно в голове начал формироваться план.       Будто выйдя из сонного состояния, Гарри развел бурную деятельность уже на следующее утро. Стадия первоначального планирования заняла почти весь день, но вечером он был удовлетворен результатом. Бюджета в имеющиеся четыреста фунтов, из которых минимум половина уйдет на то, чтобы прожить лето, катастрофически не хватало ни на что, зато он, кажется, нащупал способ сделать свое наследство более ликвидным. Пока имело смысл тратить деньги только в магическом мире.       На следующий день он отправился в Лондон. Сама поездка не очень ощутимо ударила по карману, но все дела хотелось закончить за один раз. Спустя полчаса в электричке и одну поездку в метро, Гарри стоял перед входом в «Дырявый котел», по которому, не замечая, скользили безразличными взглядами прохожие.       Он чувствовал, что, перестав задумываться о том, как бы случайно не испортить будущее, будто скинул с плеч целую гору. Сейчас даже дышалось по-другому. Магический мир теперь виделся уже не тяжелой обязанностью, не навязанным кем-то или чем-то сценарием, а непаханым полем возможностей, которыми не помешало бы воспользоваться для собственного блага.       Гарри глубоко вздохнул и, накинув на плечи припасенную мантию, вошел в бар. Утро было еще ранним, так что народу в зале было немного. Сурового вида женщина, аккуратно разрезающая неаппетитную на вид яичницу, да мужчина с заплывшими глазами и опухшим красным лицом, для которого явно еще продолжался вечер, плавно перетекший в ночь.       Гарри сразу направился к стойке, за которой бармен протирал стакан грязно-серой тряпкой.       — Доброе утро, мистер Том. Как поживаете?       — О, Гарри Поттер, очень рад вас приветствовать в моем скромном заведении, — с энтузиазмом пожал ему руку бармен. — Весьма неплохо, неплохо. Что вас интересует? Завтрак или, может быть, хотите снять комнату на втором этаже? У нас остался замечательный вариант как раз для вас.       — Большое спасибо, от завтрака и хорошей компании я бы не отказался, — широко улыбнулся Гарри, провожая засуетившегося Тома внимательным взглядом. Он очень хорошо помнил, что, несмотря на демонстративное восхищение, бармен «Дырявого котла» не упустил своего и не постеснялся взять совсем не скромные чаевые за помощь с подарком Гермионе прошлой зимой. Том не вызывал в нем каких-то теплых чувств, но у него явно было много знакомых в Косом и с ним можно было иметь дело.       Спустя пару минут Гарри обнаружил перед собой, видимо, фирменную яичницу данного заведения, больше походившую на высохший блин, и кружку чая. Немного поковыряв вилкой и сделав глоток напитка, единственное достоинство которого было в том, что он горячий, Гарри обратился к Тому, снова начавшему терзать давешний стакан и тряпку.       — Очень вкусно, мистер Том, спасибо. Но у меня будет к вам небольшая просьба.       — На здоровье, мистер Поттер, — важно кивнул бармен, оставив на время свое занятие. — Чем еще могу быть полезен?       — Вы же помните, как сильно выручили меня на прошлое Рождество. Я вам так за это благодарен.       — Конечно, — он гордо выпятил грудь. — Найти ту книгу было не просто, но я рад был помочь Гарри Поттеру.       Последнюю фразу Том произнес чуть громче, чем следовало, так что можно было быть уверенным, что в ближайшую пару дней об этом будет знать весь Косой переулок, да и Лютный тоже. Гарри подавил желание скривиться и сделал вид, будто не знает, что через дорогу от бара находится крупный книжный магазин, где точно есть сборники классических стихов.       — Дело в том, — Гарри заговорщически понизил голос, — что в этом году у меня будет еще несколько похожих просьб, но менее, ммм, специфических. И вы, конечно, получите щедрые чаевые, если поможете мне.       — Каких именно просьб? — заинтересовался Том.       — Например, прислать сладостей или еще что-то подобное, пару каких-нибудь игрушек из Зонко.       — Почему бы просто не воспользоваться доставкой из магазина? — недоуменно нахмурился бармен.       — На это есть две причины. Во-первых, объем товаров может быть достаточно большой, а вот высылать в Хогвартс лучше маленькими партиями. Во избежание, так сказать. Во-вторых, уверен, вы сможете разыскать где подешевле, чем в обычном каталоге. Мы поняли друг друга?       Том просветлел лицом и усмехнулся.       — Конечно, мистер Поттер. Как скажете, мистер Поттер. Может, у вас уже есть примерный список?       Гарри достал из кармана сложенный вчетверо пергамент и протянул бармену.       — Это я хотел бы получить к первому сентября.       — Уже так скоро? — Том нахмурился, читая список, тщательно составленный накануне по каталогам магазинов, зачем-то прихваченных еще в прошлом году.       — Куй железо, пока горячо. Я очень на вас надеюсь, мистер Том.       — Не торопись так быстро, парень. Деньги вперед.       Гарри внимательно посмотрел на бармена и выложил на стойку кошель с пятьюдесятью галлеонами.       — Половину, остальное потом.       Том удовлетворенно осклабился и деньги пропали так, как будто их и не было.       Оставив полновесный галлеон за пятисиклевый завтрак, Гарри оставил бармена осмысливать сказанное и отправился в Гринготтс. К счастью, у него уже была палочка, так что в Косой переулок он попал без проблем.       В банке по прошлому опыту он сразу спустился к сейфу и набрал на этот раз семьсот галлеонов, снова расфасовав их по кошелям. С прошлого года у него оставалось около пятидесяти золотых монет из взятых трехсот. По нехитрым прикидкам на подготовку к школе хватит шестидесяти галлеонов, остальное можно понемногу пускать в оборот.       Раз уж оказался в Лондоне, Гарри сразу решил купить учебники. Вместо яркого и красивого «Флориш и Блоттс» он зашел в слегка обшарпанную лавочку, где купил слегка потрепанный комплект книг для второго курса. Письмо из школы еще не приходило, но продавец уверял, что список необходимой литературы не менялся уже лет семьдесят. Гарри не знал, будет ли в этом времени Локхарт преподавать ЗОТИ, или нет, но тратить деньги на макулатуру в глянцевой обложке точно не собирался.        Скрепя сердце пришлось купить несуразно дорогой, почти по сиклю за свиток, пергамент, отдав почти восемь галлеонов. Школьные мантии были сделаны из довольно крепкой ткани, да и относился он к ним бережно, помня о немалой стоимости. Так что покупку новой школьной формы было решено оставить на следующий год, а вот прикупить подарки Гермионе на день рождения и Рождество можно было и сейчас, когда выпала такая удачная возможность.       Заглянув еще в пару магазинов в немагической части Лондона, он вернулся в дом на Тисовой улице, где не обращая внимания на Дурслей, заперся в своей комнате. День прошел лучше, чем ожидалось, Гарри и не надеялся, что бармен Том так легко пойдет на контакт с двенадцатилетним пацаном. Видимо, его известность и героический флер хоть где-то оказались полезными.       Разобрав покупки, Гарри понял, что жутко устал за день походов по магазинам, поэтому рано лег спать, едва на улице стемнело. Из сна его выдернули постукивания по стеклу. Хедвиг еще не успела вернуться от Хагрида, так что он решил, что это сова просит впустить ее в комнату. Открыв окно и кое-как разлепив глаза, он пораженно уставился на зависший в нескольких метрах над землей старомодный голубой форд «Англия». Из его окна наполовину высунулся Рон, улыбаясь во все тридцать два зуба.       — Привет, Гарри! Ты не отвечал на письма, и мы прилетели тебя забрать к нам от этих твоих магглов.       Гарри цветисто выругался про себя и больно пнул стену босой ногой.       — Что? Зачем вы прилетели? — он заметил на передних сиденьях близнецов.       — Ты же обещал приехать к нам в гости. Помнишь? Мы решили, что тебя не отпускают, — менее уверенно сказал Рон.       — И поэтому подумали, что выкрасть меня будет отличной идеей? — поднял брови Гарри.       — Но…       — Послушай, Рон, мы почти не общались в школе, и я сказал, что подумаю над твоим предложением приехать в гости, ничего больше.       — Ну так что? Полетели! Прыгай к нам! — рыжий призывно махнул рукой.       — Я уже согласился поехать в гости к Гермионе, — сложил руки на груди Гарри. — Если ты настаиваешь, то и к тебе заеду, если она не будет против.       —Что? К девчонке в гости? Да еще и к такой заучке!       — Она моя подруга, и мы договорились еще до экзаменов, — холодно сказал Гарри.       Рон выглядел растерянно, близнецы только одинаково ухмыльнулись с передних сидений так, что стало понятно, что они будут ему долго припоминать эту поездку.       — Извините, парни, что зря слетали, но я не могу уехать сейчас.       — Не переживай…       — Гарри. Любая шалость…       — Нам только в радость!       — У меня, кстати, к вам будет одно дело. Потом расскажу.       Фред с Джорджем переглянулись, их ухмылки стали только шире.       — Мы заинтригованы, — ответил один из близнецов.       — А ты не такой тихоня, как казался сначала, так ведь? — хмыкнул другой.       — Сами увидите, а теперь летите домой, пока весь город не перебудили. Я напишу вам.       — Но как же, может быть… — не сдавался Рон.       — Малыш Ронни не хочет домой, ведь он уже большой мальчик, — язвительно сказал, кажется, Фред.       — Смирись со своей судьбой, братишка, — увесисто хлопнул Рона по спине Джордж. — До скорого, Гарри.       Форд начал двигаться, зашел на вираж, развернулся и полетел куда-то на восток. Гарри проводил машину взглядом, закрыл окно и лег спать. На завтра у него было очень важное дело.       Как бы ни хотелось, но на следующий день Гарри мужественно выдержал и только к десяти утра отправился к ближайшей телефонной будке, гремя в руке мелочью. Подойдя к аппарату, он достал из кармана джинсов аккуратно сложный заветный пергамент и набрал номер. Гермиона ответила почти сразу.       — Привет, это я. Как дела? Давно вернулись?       — Гарри, ты что ли? — затараторила подруга. — Мы только вчера поздно вечером добрались до дома! Мне столько всего нужно тебе рассказать! Ты даже не представляешь, оказывается, в Париже есть свой магический квартал! Там столько всего интересного и совсем не похоже на Косой переулок! Ты ведь приедешь в гости? Я попрошу маму с папой, чтобы освободили гостевую спальню. Подожди минутку!       Гарри не успел и слова вставить, как Гермиона положила трубку и куда-то унеслась. Он только прикрыл глаза от удовольствия и растянул губы в улыбке, все терзания и тревоги теперь казались далеким. Как, оказывается, мало нужно, чтобы быть просто счастливым.