Неканоничный попаданец

Большинство людей пользуется техникой своего времени, абсолютно не понимая ее. С. Лем

      Гарри сидел на праздничном пире в честь начала учебного года и привычно кривился. Несмотря на то, что он в Хогвартсе провел целый год, повышенное внимание со стороны студентов всех четырех факультетов только немного ослабло. Под почти физически чувствовавшимися взглядами кусок в горло не лез. Гарри бы так и остался на весь день голодным, если бы заботливая миссис Грейнджер не собрала им в дорогу целый обед, который они с Гермионой съели еще днем в поезде.       Подруга пыталась всячески растормошить вяло ковыряющего вилкой в тарелке гриффиндорца. За весь вечер он вынырнул из собственных явно невеселых мыслей только во время распределения первокурсников, и ей это не нравилось. На другом конце стола алознаменного факультета раздался взрыв смеха в окружении близнецов Уизли, к которым недавно присоединилась их рыжеволосая сестра. Гарри мазнул по ней взглядом, что не укрылось от Гермионы.       — Как тебе Джинни? — чуть напряженно спросила она. — Она вроде хорошая девочка.       — Девчонка как девчонка, — неопределенно пожал плечами Гарри. — Близнецы хорошо с ней ладят.       — Она же их сестра. Что в этом особенного?       — Ничего, но они наши партнеры. Это может быть важно.       Гермиона не успела ответить, потому что со своего места поднялся Дамблдор и, окинув зал добродушным взглядом, выпустил из палочки несколько искр. Разговоры сразу прекратились, тишина перебивалась только редкими шепотками.       — Пока мы все не разошлись по своим спальным, позвольте мне сказать несколько слов, — начал директор. — Хогвартс рад приветствовать наших дорогих старожилов. Надеюсь, вы с пользой проведете этот учебный год и наполните свои головы знаниями. Так же хочу напомнить о правилах школы, которые новичкам предстоит выучить.       Дамблдор чуть прервался, задержав взгляд на шушукающихся близнецах Уизли, и с нажимом продолжил:       — А некоторым старшекурсникам стоило бы повторить их. Проделать это можно в кабинете мистера Филча, — Дамблдор кивнул в сторону завхоза, стоящего на выходе из зала. — А теперь давайте споем традиционный гимн Хогвартса!       Гарри закатил глаза и попытался незаметно зажать уши, чтобы не слышать предстоящую какофонию. Спустя несколько мучительных минут он присоединился к Гермионе, пробирающейся к выходу из зала.       — Интересно, кто-нибудь вообще читал правила школы полностью.       — Конечно! — вспыхнула подруга. — В библиотеке их выдают по первому требованию.       — Ты молодец! — улыбнулся Гарри.       — Ты что-то задумал? — прищурившись, тут же спросила Гермиона.       — Нет, ничего, — тут же открестился Гарри. — Просто полезно знать, за что можно получить наказание. А ты что подумала?       Тем временем они поднялись по мраморной лестнице и, пройдя несколькими потайными ходами, обогнали первокурсников под предводительством нового старосты.       — Нужно поймать Фреда с Джорджем — есть разговор.       Гермиона сразу стала серьезней. Ей не очень нравилась идея Гарри, было в ней что-то неправильное, но и достойных аргументов против она пока найти не могла. Так что пока что гриффиндорка успокаивала себя тем, что под ее контролем друг хотя бы не наделает глупостей.       В гостиной они предупредили близнецов и заняли любимые кресла у окна. Гермиона открыла очередную книгу Локхарта, с головой погрузившись в нее, а Гарри принялся за начатый в поезде рисунок, разложив краски на невысоком столике. Цвет был для него чем-то новым, и он с удовольствием экспериментировал, пытаясь добиться нужного оттенка.       — Красиво получается, — прокомментировал Фред, подойдя к нему, когда гостиная почти опустела.       Гарри придирчиво осмотрел только что законченный тихий уголок парка в Литтл-Уингинге с одиноко стоящей скамейкой, на которой сидела старческая фигура. Веселящиеся на втором плане дети и яркая, по-летнему свежая листва только подчеркивали контрастность между старым и новым, жизнью и медленным увяданием. Он вздохнул и устало улыбнулся — работы предстояло еще много.       — Это так, просто набросок. Я еще только учусь.       — Да у тебя классно получается, — вынырнул с другой стороны Джордж, усаживаясь на ручку кресла.       — И я ему то же самое говорю! Это вы его карандашных рисунков не видели — хоть прям сейчас на выставку, — кивнула Гермиона.       — Прям уж и на выставку, — добродушно усмехнулся Гарри. — Не так уж я и хорош, да и собрались мы по другому поводу.       — Мы слушаем тебя, о наш великий предводитель! — хором сказали близнецы.       — Сейчас самое главное — разделить роли в нашем предприятии, — не стал обращать внимания на кривляния Гарри. — Я буду заниматься поставкой и хранением товара, пока в моем сундуке. Места должно хватить. Фред, Джордж, на вас будет распространение. Вы везде крутитесь, вас все знают, так что вам будет нетрудно продать несколько конфет.       — Подожди, а я что тогда буду делать? — спросила Гермиона.       — У тебя самая важная роль — вести учет, — Гарри протянул ей несколько бумаг. — Это все, что у нас пока есть, и цены, за которые я купил. Поскольку брал оптом, получилось чуть дешевле.       Гермиона начала внимательно просматривать бумаги, а Гарри обратился к близнецам, протягивая еще один пергамент.       — Это наши цены, продавайте строго по ним.       — Подожди, — Фред ткнул пальцем в одну из строчек, написанных убористым почерком. — Твои цены выше, чем в магазинах. Вот смотри, шоколадная лягушка стоит четыре сикля, а в Сладком королевстве она идет за три с половиной.       — За доставку надо платить, сам я их брал по два сикля и двадцать кнатов.*       — Думаешь, их кто-то купит за такую цену? — нахмурился Джордж       — А головы вам на что? Используйте наше преимущество — сладости у нас есть здесь и сейчас, а Сладкое королевство, — в лучшем случае, раз в месяц. И сейчас для нас главное — заявить о себе.       Близнецы синхронно кивнули, Гермиона тем временем оторвалась от записей и безапелляционно заявила:       — Я хочу увидеть все своими глазами, а вы, — она строго посмотрела на Фреда и Джорджа. — Будете мне каждый день докладывать, сколько продали и отдавать, что заработали. Деньги счет любят.       Близнецы переглянулись и еще раз кивнули, а Гарри тем временем сходил в спальню и принес свертки, полученные от Тома.       — Это на первое время, — пояснил он. — Потом достану еще.       Дав пересчитать сладости педантично все отмечающей Гермионе и раздав часть близнецам, Гарри подошел к самому важному вопросу.       — В первую партию я вложил свои деньги, поэтому стоимость товара моя плюс еще десять процентов на раскрутку. Остальную прибыль делим по двадцать пять процентов. Все согласны?       Он грозно осмотрел ребят, но возражений не последовало.       — Не стоит сразу ждать золотых гор, — серьезно сказал Гарри. — Мы будем кое-что получать, но не много. У меня есть еще несколько идей, но это потом. Сейчас мы работаем на авторитет. Все ясно? Приступаем!       Фред с Джорджем серьезно кивнули, а Гермиона только саркастично хмыкнула. Обговорив еще некоторые детали, они, усталые, разошлись спать.       Первый учебный день Гарри встретил бодрым и веселым. Быстро одевшись и умывшись, пока соседи еще досматривали последние сны, он спустился в гостиную, где встретил Гермиону. Позавтракав в Большом зале, они получили от старосты расписание занятий, после его изучения Гарри скривился:       — Травология и трансфигурация. Сегодня не самый приятный день.       — Смотри на жизнь позитивнее! — подбодрила его Гермиона. — Завтра твои любимые заклинания.       — Да, ты права, один урок с Макгонагалл я как-нибудь переживу.       — Профессором Макгонагалл! И почему тебе так не нравится трансфигурация, ты же все знаешь?       Они вышли из главных ворот замка и направились к теплицам. Гарри зажмурился от слепящего солнца, наслаждаясь одним из последних теплых деньков.       — Трансфигурация мне нравится, но вот занятия по ней я терпеть не могу. Полтора часа потерянного времени, которые мне уже никто не вернет!       —Как это потерянного?! — взбеленилась подруга. — Профессор Макгонагалл очень хороший преподаватель!       — Ага, полчаса простенькой теории, минут десять указаний о дисциплине, и час бессмысленного махания палочкой, — Гарри грустно вздохнул. — За прошлый год, в конце концов, я смог превратить только спичку в иголку и пуговицу в весьма дохлого жука.       — Почему же у тебя не получается? — нахмурилась подруга. — Я же помню, палочкой ты двигаешь правильно.       Гарри пожал плечами и зашел в теплицу, где уже собрались гриффиндорцы и хаффлпаффцы. Урок прошел без неожиданностей, довольная Гермиона смогла даже заработать первые баллы для факультета.       Трансфигурация тоже не принесла сюрпризов. Легко ответив на неожиданный тест, Гарри все занятие упорно старался превратить крысу в бокал, так и не добившись успеха. Выходя в коридор, он чувствовал уже привычную усталость и подступающую головную боль.       Хотелось остаться одному и, как в старые добрые времена, пройтись по безлюдным темным коридорам Хогвартса, ощутить его древнюю мощь, которая приносила долгожданное успокоение и облегчение. Однако, Гермиона, видя состояния друга, утащила его гулять. Сделав пару кругов вокруг озера, Гарри повеселел и позволил уговорить себя заглянуть к Хагриду.       — Привет, привет. Молодцы, что не забываете старика, — пробасил лесничий, поглаживая бороду и пропуская их в сторожку.       — Да какой ты старик! — Гермиона внезапно нахмурилась. — Подожди, а сколько тебе лет?       Хагрид что-то смущенно пробормотал и отвернулся, чтобы налить всем чая.       — Не смущайся, для нас ты всегда останешься большим плюшевым другом, — улыбнулся Гарри.       —Точно! — подтвердила подруга.       Покрасневший до корней волос лесничий поставил перед ними по гигантской кружке и неловко перевел тему:       — Как прошел первый учебный день?       — Не спрашивай, просто отвратительно, — ответил Гарри, стараясь отбиться от чересчур любвеобильного Клыка.       — У него ничего не получается на трансфигурации, хотя вроде делает все правильно, — пояснила Гермиона.       — У меня в свое время тоже были проблемы, — вздохнул Хагрид. — Никогда не выходило с первого раза превратить что-то полностью. Да и не очень я к магии приспособлен, если уж начистоту.       — Зато ты сильный и добрый, — мягко сказала Гермиона.       — Мда, хорошее было время, беззаботное, — расплылся в улыбке лесничий. — Как у вас сейчас, все еще было впереди.       Они проболтали до вечера, и за полчаса до отбоя Гермиона погнала друга в замок.       На следующий день, наконец, настало время заклинаний, которые Гарри так ждал. Флитвик встретил учеников веселой улыбкой, и, когда прозвучал колокол, начал урок:       — Сегодня мы будем изучать отталкивающие чары, — он медленно взмахнул палочкой, чтобы все увидели его движение, и вывел в воздухе галочку с завитушкой на конце. — Движение вот такое, заклинание звучит «Флиппендо».       Профессор продемонстрировал действие чар на книжке и велел тренироваться на подушках, разложенных на столах. Гарри с энтузиазмом взмахнул палочкой:       — Флиппендо.       И ничего не произошло. Он нахмурился и попробовал еще раз и еще, но снова ничего. Спустя десяток попыток Гарри разозлился и резко взмахнул палочкой, подушка взлетела под потолок и упала на голову сидящему за ним Рону.       — Аккуратней! Тут между прочим люди сидят!       — Дай сюда, — раздраженно прошипел Гарри, отобрав подушку обратно.       До конца урока у него так ничего и не вышло. Подушка или просто не двигалась, или летела куда угодно, но только не вперед, постоянно врезаясь в кого-то. Досталось даже Гермионе, хотя Гарри старался прикрывать ее собой от уже совсем не мягкого снаряда. В конце урока, раздраженно закинув учебник в сумку, Гарри уже собирался первым покинуть кабинет, когда услышал голос профессора.       — Мистер Поттер, задержитесь на минутку.       Гарри скривил губы в подобии улыбки и с размаху плюхнулся за ближайшую парту. Ребята потянулись на выход, и только Гермиона неуверенно топталась у двери.       — Можете тоже остаться, мисс Грейнджер, — улыбнулся Флитвик, видя нерешительность ученицы.       — Спасибо, профессор, — пискнула она и села рядом с Гарри, взяв его за руку, отчего тот стал заметно успокаиваться.       — Итак, мистер Поттер, — начал Флитвик, когда за последним слизеринцем закрылась дверь. — Вижу, сегодня у вас ничего не вышло, не так ли?       Маленький профессор не выглядел недовольным, скорее был заинтригован и возбужден, даже немного приплясывал от нетерпения.       — Да, профессор, — подавлено кивнул Гарри.       — Не расстраивайтесь, все хорошо. Даже замечательно! Сегодня вы подтвердили одно мое предположение. Но перед тем как я вам его озвучу, пожалуйста, продемонстрируйте нам заклинание левитации. Мисс Грейнджер, следите внимательно.       Гарри озадаченно посмотрел на профессора, но взмахнул палочкой, заставив злополучную подушку взлететь. Гермиона ахнула, а Флитвик заулыбался еще сильнее.       — Что такое? — удивился Гарри.       — Ты же сделал неправильный жест! — пояснила Гермиона. — Даже не так. Ты просто указал куда-то палочкой! Как такое возможно?       — О, это замечательный вопрос, мисс Грейнджер, — Флитвик спустился с кафедры и сел рядом со своими учениками, оказавшись на голову ниже. — Для ответа на него нужно немного углубиться в теорию магии. Как вы знаете из учебника, чтобы сотворить магию необходимо движение палочкой, слово и сосредоточенная воля мага. Это не совсем правда. Движение палочкой и произносимое слово лишь помогают сосредоточить волю на объекте заклинания. Таким образом, заучив заклинание до автоматизма можно концентрировать волю, почти не задумываясь, что позволит отказаться от ненужных элементов. Например, отказ от слова — невербальное волшебство.       Гарри сравнил слова профессора с тем, что было описано в одном из обязательных учебников, «Теории магии» Адалберта Уаффлинга, по которому, правда, не спрашивали ни на одном занятии. В целом в «Теории» говорилось тоже самое, но гораздо менее понятным языком.       — На самом деле все немного сложнее, — продолжил Флитвик. — Магия, любая магия, хоть чары, хоть зелье, хоть артефакт заключает в себе два компонента — волю и эмоцию волшебника. Причем, например, разные заклинания могут требовать их в различных пропорциях, поэтому магу так важно не только понимать, чего он хочет добиться, но и контролировать свои эмоции. Так известные вам формулы трансфигурации основаны почти на чистом использовании воли, поскольку требуют точности, четкости и почти абсолютного контроля над процессом изменения. А, скажем, заклинание левитации в большей степени основано на эмоциях, поэтому его и учат на первом курсе одним из первых. Волшебник или волшебница подсознательно вспоминают свои детские годы и за счет тех эмоций могут его сотворить.       — Но об этом ведь нигде не написано! — возмутилась Гермиона.       — Эта информация не афишируется, но и не скрывается, — пожал плечами профессор. — Дело в том, что абсолютное большинство часто используемых заклинаний имеет в своей основе волю, а работать с магией даже чуть сложнее простейших манипуляций с помощью эмоций способны если не единицы, то десятки. И это подводит нас к случаю мистера Поттера.       — Вы хотите сказать, — нахмурился Гарри, — что я не могу использовать заклинания, основанные на воле?       — И да, и нет. Вы можете сотворить волевое заклинание, но это потребует от вас просто гигантских усилий, несравнимых с обычным волшебником. А вот эмоциональные заклинания получаются будто сами собой, в этом у вас несомненный талант.       — И как же мне изучать эту эмоциональную магию? — задал следующий логичный вопрос Гарри, не видевший, в отличие от профессора, ничего хорошего в сложившейся ситуации.       — Тут не все так просто, как при изучении классической магии. Раздел магии, основанной на эмоциях, не просто так находится под запретом. Эта магия заметно мощнее, но и контролировать ее гораздо сложнее, если это вообще возможно. Она есть выражение самой сути волшебника, его стремлений и желаний, порой даже тех, что он и сам может не осознавать до конца. Лишь немногие из тех, кто способен на нее, вообще осмеливаются ее применять. Например, профессор Дамблдор несколько раз, надо сказать не всегда удачно, демонстрировал это искусство, в просторечье называемое беспалочковой магией, хотя это и не совсем правильно. Такой магии нельзя научиться в полном смысле этого слова, ее можно только познать самостоятельно, как только сам человек способен познать свой внутренний мир. Мне она почти не по силам, да и в обратном случае я мог бы лишь указать вам направление, но не учить.       Гарри с минуту размышлял, переваривая информацию, Гермиона тоже молчала.       — Почему вы рассказали мне об этом только сейчас? — прищурившись, спросил гриффиндорец.       — Вы должны простить меня, мистер Поттер, — мягко улыбнувшись, произнес профессор. — У меня были лишь предположения на ваш счет, пока я не увидел результаты ваших экзаменов. К тому же это опасная информация, а люди, способные управлять такой силой, часто эмоционально нестабильны. Иногда лучше вообще не рассказывать человеку о его потенциальных способностях, чем потом устранять последствия катастрофы.       — Замечательно, — едко протянул Гарри. — Спустя год общения вы решили, что со мной можно иметь дело, и я не поеду крышей в случае чего.       — Гарри! Прекрати! — Гермиона выдала ему неожиданный, и от того еще более обидный, подзатыльник.       — Ничего страшного, ваш друг имеет право злиться, — серьезно сказал Флитвик. — Однако, учтите, эти знания — большая ответственность, и я считаю, что поступил правильно.       — Да, профессор, извините, — покорно склонил голову Гарри, пытаясь просверлить взглядом пол.       —Хорошо, думаю, вам нужно время, чтобы все обдумать.       Флитвик дал понять, что разговор окончен, и ребята молча вышли в коридор. Гарри уже хотел свернуть и пойти, куда глаза глядят, но Гермиона мягко направляла его — сегодня им еще предстояло первое занятие по ЗОТИ, которое она ждала с особым трепетом. Сейчас же, видя состояние друга, она совершенно не думала ни о занятии, ни о златокудром профессоре.       — Хреново, — подытожил Гарри свои невеселые размышления, когда они оказались около кабинета — на ланч идти совсем не хотелось.       — Ты о чем?       — В сухом остатке трансфигурация для меня почти полностью закрыта, — горько сказал он. — То же касается и многих заклинаний, что с зельями не ясно, но вряд ли ситуация лучше. А обучить меня этой эмоциональной магии никто не может, да и вряд ли кто согласился бы.       — Может, профессор Дамблдор? — неуверенно спросила Гермиона. — Думаю, он смог бы.       — Ага, ага, так и вижу эту сцену, — саркастично проговорил Гарри. — Здравствуйте, профессор. Обучите меня сверхмощной, слабоуправляемой и, скорее всего, незаконной магии, а то у меня экзамен по трансфигурации сдать не получается. Так это должно быть?       Он опустил голову. На самом деле Дамблдор был неплохим вариантом. Надо было только найти к нему какой-нибудь подход, да и не доверял ему Гарри после прошлого года.       — Ладно, как показывает практика, чтобы успешно учиться в Хогвартсе, не обязательно уметь использовать магию, — весело ухмыльнулся он.       — Подожди, ты о чем?       — Ну я же как-то умудрился закрыть прошлый год.       — Да, на тройки! — оскорбилась в лучших чувствах Гермиона.       — А троечники всегда лучше устраиваются в жизни, — Гарри увернулся от подзатыльника и забежал в кабинет мимо только что открывшего дверь Локхарта.       — Да, прошу заходить, — попробовал не потерять лицо профессор, лучезарно улыбнувшись второму курсу Гриффиндора.       Гарри, успевший оккупировать последнюю парту, призывно помахал Гермионе. Та обиженно надулась, но села рядом.       — Может, сядем поближе, тут же ничего не слышно!       — Судя по его книгам, там и слушать нечего.       — Когда это ты успел их прочитать? — вкрадчиво поинтересовалась Гермиона.       — Мне не спалось, так что я иногда брал у тебя. Его писанина действует не хуже хорошего снотворного, — пожал плечами Гарри, которому сразу перейти к нормальному режиму сна после переезда к Грейнджерам было не просто.       — Ах, ты, — Гермиона хотела разразиться чувственной тирадой об умственных способностях друга, но ее прервал начавший урок Локхарт, и она вся обратилась в слух.       Гарри, не обращая внимания на преподавателя, открыл свои наброски и взял карандаш. Задумчиво оглядывая кабинет в поисках вдохновения, он остановил взгляд на Невилле, севшем перед ними. Друзьями с ним за прошлый год они так и не стали. Небольшая помощь с домашними заданиями, иногда не слишком откровенный разговор поддерживали их отношения на уровне приятельских. Гарри это абсолютно устраивало и не требовало значительных усилий.       Он посмотрел на Локхарта и внутренне скривился. Профессор выражал собой все то, что Гарри не любил в людях. Слишком широкая улыбка, слишком симметричное лицо, слишком яркая одежда и слишком выделяющиеся, будто сияющие на свету, волосы. Локхарт раздражал своей очевидной искусственностью и отталкивал наигранной манерностью, представляя пародию на тот самый идеал, которым так хотел казаться. С другой стороны, это все и выделяло его среди всех остальных. Гарри покусал кончик карандаша, что-то хмыкнул себе под нос и приступил к работе.       Тем временем Локхарт раздал всем пергаменты со списком вопросов. Гермиона тут же начала что-то усиленно строчить, а Гарри только пробежал глазами по списку, написанному прямыми похожими одна на другую чуть округлыми буквами, и вернулся к наброску.       Спустя полчаса профессор собрал ответы и стал их разбирать. Добравшись до работы Гермионы, он широко улыбнулся и проворковал:       — А вот мисс Грейнджер молодец, она, безусловно, очень внимательно прочитала мои книги. Даже запомнила, что мой любимый цвет бирюзовый. Где мисс Грейнджер?       Порозовевшая Гермиона подняла руку.       — Отлично! И десять баллов Гриффиндору!       — Его любимый цвет, бесспорно, важнейший вопрос в теории защиты от темных искусств, — иронично негромко заметил Гарри. — Хорошо, что ты знала на него ответ.       Уши Гермионы предательски запылали, но она гордо тряхнула головой и зашипела как рассерженная кошка:       — Тише, я слушаю.       Гарри сидел с самым независимым видом, показательно уделяя максимум внимания своему рисунку. Ей захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым, но не на уроке же!       Тем временем Локхарт, что-то непрестанно говоря, открыл клетку с маленькими ярко-синими созданиями, похожими на демонят с кожистыми крыльями — корнуэльскими пикси. Они разлетелись по всему классу, раскидывая учебники, играя с чернильницами, как с мячами, и круша все вокруг. Пять или шесть пикси попытались схватить Невилла и поднять его в воздух. Гарри со страдальческим вздохом, выражающим всю скорбь мира, с силой дернул пролетающего мимо Невилла за шиворот, вырвав его у демонят и посадив рядом с собой.       — Спасибо, — благодарно прохрипел однокурсник.       — Обращайся. А урок вышел замечательный, — заметил Гарри, оглядывая разрушенный кабинет и пробирающихся к двери гриффиндорцев и слизеринцев. Сам он на пикси почти не обращал внимания, иногда отмахиваясь от наиболее настырных особей.       — Ммм… может, он просто переволновался, — попробовала встать на защиту Локхарта Гермиона.       — Да, и именно поэтому сбежал из класса, оставив учеников самих разбираться, — кивнул Гарри на только что захлопнувшуюся дверь, за которой исчез незадачливый профессор. Подруга только отвела глаза в сторону.       Сорванный урок так и не продолжился, так что Гарри, Гермиона и все еще вздрагивающий от нервов Невилл отправились в гостиную. В коридоре их остановил мальчишеский голос.       — Гарри, привет. Я Колин Криви и тоже учусь на Гриффиндоре, — произнес на одном дыхании мальчик со светлыми волосами. — Можно я тебя сфотографирую?       Гарри оценивающе на него посмотрел и пожал плечами.       — Почему бы и нет, — улыбнувшись, он притянул к себе отошедших в сторону Невилла и Гермиону. Колин несколько раз щелкнул камерой, осветив коридор яркой вспышкой.       — Классно! Может, потом ты дашь мне автограф? Я слышал, что если проявить фотографии в особом растворе то, они будут двигаться! В моей семье нет магов, мой папа молочник, ему бы понравилась твоя фотография!       — Если фото будут удачными, то не вопрос, — кивнул Гарри, наблюдая, как гиперактивный парень с камерой наперевес умчался в неизвестном направлении.       — Что, Поттер, уже собрал клуб фанатов? — манерно растягивая слова, показался сзади Малфой в сопровождении Кребба и Гойла.       — А ты хочешь вступить? Имей в виду, с тебя возьму двойные членские взносы, а твоих провожатых, так и быть, запишем как одного человека, — ухмыльнулся в ответ Гарри.       Малфой подавился следующей фразой и прошипел что-то себе под нос. Гарри расслышал только нечто похожее на «грязнокровки» и «получите по заслугам». Он только обернулся, но слизеринца с его клевретами уже и след простыл.       — Тебя не волнует, что он имеет зуб на тебя? — спросил осторожный Невилл.       — А это у нас еще с первого курса, из-за какой-то глупости. Да и что он может? — беспечно махнул рукой Гарри, тем не менее сделав себе зарубку присматривать за Малфоем.       Вечер в гостиной прошел в теплой приятной обстановке. Гарри рисовал, Гермиона, зарывшись в свои записи, иногда ворчала, чтобы он помог делающему трансфигурацию Невиллу. Тот только розовел, опуская глаза, и тихонько отнекивался.       — Ладно, показывай, что там у тебя, — вздохнул Гарри, не выдержав очередного укоряющего взгляда от подруги.       — Да не стоит, я как-нибудь сам, — промямлил Невилл, но Гарри уже выдернул у него пергамент и, хмурясь, начал читать.       — У тебя ошибка вот здесь, — он ткнул пальцем в начало двухстраничного расчета. — Ты неправильно решил уравнение, дальше уже можно не проверять.       — Да ладно, одна ошибка, ответ-то только немного неправильный, — попытался отвертеться Невилл.       — Ответ может быть либо верным, либо нет, третьего не дано, — наставительно сказал Гарри. — Кто тебя только математике учил!       — Бабушка, — растерянно сказал Невилл.       — Подожди, разве у волшебников нет начальной школы? — удивилась Гермиона, краем уха прислушивающаяся к разговору.       — Некоторые богатые рода, такие как Малфои или Гринграссы, нанимают репетиторов. Но у нашего рода были проблемы…       Невилл смутился и замолк, а Гарри задумчиво протянул:       — Интересненько.       — Ничего подобного! — вспылила Гермиона. — Это же какой-то прошлый век! Право на нормальное образование должно быть у каждого! Ты еще скажи, что учат читать и писать только мальчиков!       Она зло сверкнула глазами на Невилла, тот сразу судорожно замотал головой.       — Не удивлюсь, если в Министерстве магии нет даже отдела, отвечающего за образование, — усмехнулся Гарри, вернувшись к почти оконченному рисунку.       — А зачем он нужен, — удивился Невилл. — Хогвартс имеет самоуправление, это всем известно.       Гарри выразительно посмотрел на подругу, всем своим видом выражая: «Ну я же говорил!». Гермиона надулась и готова была взорваться, но ситуацию разрядил Колин Криви.       — Гарри, смотри, я напечатал фотографии, — просиял он и сунул в руки Гарри толстый конверт. В нем оказались фотографии недавней сценки около кабинета ЗОТИ.       — Гермиона, смотри, неплохо вышло.       Он показал ей одно фото, отчего та сразу как-то сдулась и мягко улыбнулась Колину.       — Действительно, очень даже хорошо.       — Молодец, — похвалил юного фотографа Гарри, отчего тот покраснел до корней волос. Заметив, что Гермиона снова вернулась к своим записям, он отвел Колина в сторону и, положив руку ему на плечо, доверительно проговорил:       — Слушай, у меня есть предложение, но оно касается твоих родителей.       — Говори, Гарри, обещаю, что уговорю их на что угодно! — просиял первокурсник от близости своего кумира.       — Вы же обменивали фунты на галлеоны в Гринготтсе? — дождавшись кивка, Гарри продолжил. — Как насчет того, чтобы обменивать их у меня?       Увидев загоревшийся энтузиазм в глазах Колина, Гарри мысленно усмехнулся. Хоть что-то в этом безумном мире, который очень старался казаться настоящим, могло пойти как надо.