Неканоничный попаданец

Мы ведь не знаем, что внутри у щенка, и что он чувствует. Может, это тоже притворство. А. Азимов

      Гарри сидел на Защите и страдал. Во-первых, от безделья, развлекая себя набросками портрета Локхарта, а во-вторых, от периодически толкающей его локтем Гермионы. Ей совершенно не нравилось, что Гарри пропускает мимо ушей разглагольствования преподавателя об очередной книге. С грехом пополам, пока удавалось обеспечивать присутствие на уроке вечно стремящегося куда-то улизнуть гриффиндорца, а вот привлечь его внимание было куда сложнее.       — Слушай, — прошипела Гермиона. — Это наверняка будет в тесте!       — Да справлюсь как-нибудь и так, у тебя спишу, например, — почти в полный голос ответил Гарри, не отрываясь от основного занятия.       Гермиона зашипела еще сильнее и в очередной раз пихнула его локтем. Позади них раздался голос:       — Молодые люди, я вам не мешаю?       — Нет, что вы, продолжайте, — вскочив на ноги и нахально улыбнувшись, ответил Гарри, пока Гермиона хватала ртом воздух.       — Позвольте спросить, чем вы заняты? — шелковым голосом продолжил допрос Локхарт, кивнув на скомканные листы, разбросанные по парте.       — Пишу ваш портрет, — честно ответил Гарри, изумленно уставившись на профессора, как будто говорил о само собой разумеющихся вещах.       На передней парте поперхнулся Невилл, пытаясь скрыть приступ смеха, остальные студенты переглядывались и в открытую улыбались. Локхарт просиял, показывая всем свои белоснежные зубы.       — Это же просто замечательно! Может нам стоит встречаться дополнительно, чтобы я вам позировал?       — Нет, что вы, я хотел бы запечатлеть вас за работой, ухватить вашу суть, — напыщенно ответил Гарри. — Так сказать, оставить для потомков ваше преподавательское искусство.       Невилл снова закашлялся, Гарри похлопал его по спине и заботливо спросил, вызвав приступ кашля уже у окружающих:       — Ты не заболел? Может тебе сходить к мадам Помфри? Прошу вас, профессор, продолжайте, не хотелось бы вас отрывать.       Локхарт, приосанившись, продолжил свою пространную речь, погружая едва взбодрившихся студентов в тягучую сонную дрему, сопротивляться которой могли только девушки, смотрящие на профессора влюбленными глазами.       — Ты что делаешь? — вновь зашипела Гермиона.       — Наглость — второе счастье, — самодовольно усмехнулся Гарри, на что подруга поджала губы.       Услышав через полчаса долгожданный колокол, гриффиндорцы шумной толпой потянулись на ленч. Гарри присоединился к общей группе под ворчание все еще недовольной Гермионы. В Большом зале они заняли привычные места подальше от бурлящей массы сокурсников, обсуждающих последние сплетни.       Рядом устроился Невилл, который в последнее время примкнул к ним. Случилось это после того, как Гермиона, неспособная больше сдерживать свое любопытство, устроила стеснительному парню допрос о традициях чистокровных. Как оказалось, тихий и скромный Невилл достаточно подробно о них знал, хотя его бабушка и жила уединенно. В обществе это считалось приемлемым, поскольку она в свое время потеряла мужа, сына и невестку, оставшись одна с малолетним внуком. Но все же некоторые особо ревностные семейства, те же Малфои и Нотты, косо смотрели на нее, осуждая за несоблюдение традиций, особенно во время больших праздников. Таковыми в году считались две даты — ночь с тридцать первого октября, день Почитания Предков, и двадцатое марта, день весеннего равноденствия или праздник Возрождения, одновременно считавшийся началом года. На оба праздника следовало проводить большие обряды поклонения Магии, заранее к ним готовясь. Для их проведения выбирался сильнейший маг, который и обращался к высшей сущности, что считалось крайне почетным. Подробности обрядов Невилл не знал, поскольку никогда в них не участвовал, а обсуждать такие вещи считалось не очень приличным.       Болтая с Невиллом и успокоившейся Гермионой, Гарри краем глаза следил за прибывающими совами, которые приносили почту трижды в день — на завтрак, ленч и обед. Основная масса писем приходила утром, но и днем это не было чем-то необычным. Крупная сипуха приземлилась перед каким-то парнем за столом Когтеврана. Он удивленно уставился на нее, но все же взял письмо из плотно пергамента и вскрыл. Тут же его и нескольких соседей окутал густой ядовито-рыжий дым. Когда он рассеялся, оказалось, что волосы когтевранцев окрашены во все цвета радуги. Тоже самое до конца ленча произошло еще дважды за столами Гриффиндора и Слизерина, и один раз среди хаффлпаффцев.       Пока Макгонагалл старалась успокоить возбужденных учеников, Гарри с Невиллом от души смеялись. Гермиона пыталась сохранить строгое выражение лица, но ее выдавала то и дело проскальзывающая улыбка. Вечером в гостиной она все же поймала близнецов Уизли и строго сказала:       — Это вы устроили представление сегодня в Большом зале? Это же могло сорвать уроки!       — Как так можно! — возмутился Фред. — Как что, так сразу мы!       — Макгонагалл тоже нас вызвала, — показательно обидевшись, продолжил Джордж. — Между прочим удалось установить только, что все совы были школьные, а к ним имеет доступ каждый.       — Вы правы, извините, — Гермиона неловко улыбнулась. — Обвинять вас без доказательств не справедливо.       — Не переживай, — подмигнул Фред.       — Как будто в первый раз на нас вешают всех собак, не разобравшись, — ухмыльнулся Джордж.       — Но это ведь не правильно! — возмутилась уже по другому поводу Гермиона.       — Сначала человек работает на репутацию, потом — репутация на человека, — глубокомысленно произнес Гарри, подмигнув близнецам. Гермионе оставалось только согласиться.       На следующий день за завтраком ситуация с розыгрышами повторилась. Только на этот раз у всех пострадавших отросли густые длинные бороды а-ля Дамблдор, а их количество удвоилось. Ленч прошел спокойно, несмотря на опасливые взгляды на тех, кто получил почту. А вот за обедом «нападению» подверглось уже в три раза больше учеников, чем в первый день.       Вечером перед сном Гарри опять поднялся к спальням третьекурсников. Фред с Джорджем, сверкающие, как начищенные галлеоны, сразу утащили его на самый верх башни, где под самой крышей находился крошечный чердак.       — Молодцы, парни, хорошая работа, — похвалил их Гарри. — Скоро мы их дожмем. Сколько у вас осталось денег?       — Об этом мы и хотели поговорить, — немного смущенно начал Фред. — Все те десять галлеонов ушли на ингредиенты для зелий, а скоро придется платить за сов.       — К тому же мы хотели напоследок устроить кое-что грандиозное, — заговорщически подмигнул Джордж.       — Не вопрос, — Гарри протянул небольшой кошель, который исчез в карманах Фреда.       — И еще, будет нужна твоя помощь — последнее зелье очень сложное.       —Конечно! Завтра? — улыбнулся в ответ Гарри.       Близнецы кивнули, и они разошлись по спальням.       Как выяснилось следующим утром, администрация Хогвартса не собиралась оставлять «почтовый террор», как его назвала Гермиона, безнаказанным. Доступ в совятню был строго ограничен, на входе стоял Филч с прибором, похожим на большую вилку с двумя зубьями, и проверял им все письма, не пропуская к совам больше одного человека. На лестнице немедленно образовалась очередь из недовольных студентов, опаздывающих на занятия, отчего раздражались уже профессора. Желаемого результата меры не принесли — следующую партию разукрашенных волос и выросших бород принесли обычные почтовые совы из Хогсмида, которых можно было нанять за пару кнатов. На этот раз яркой шевелюрой обзавелся Локхарт, не заподозривший подвоха в письме фанатки, а вот опытного Флитвика провести не удалось. Некоторые даже начали делать ставки, кто из профессоров не сможет избежать «нападения» в следующий раз.       Вечером, когда почти все гриффиндорцы разошлись по спальням, Гарри в мантии-невидимке незаметно выскользнул в коридор. Дойдя до оговоренного заранее пустующего класса в темном почти без факелов коридоре, он негромко постучал и вошел.       — Ну и далеко же вы забрались.       — Зато здесь никто нас не найдет, да и из портретов только Арчи, — Джордж, раскладывающий на одной из парт ингредиенты, подмигнул висящему на стене портрету пастушка в надетой набок шапке из овечьей шерсти, который помахал в ответ.       — Подожди, портреты следят за учениками?       — А ты думал, почему они в каждом коридоре развешены? Но Арчи не такой — ему нравится то, что мы делаем.       — Так веселее, — ухмыльнулся пастушок со стены. — Пока меня никто не спрашивает — я ничего не знаю. Что сегодня придумали, парни?       — О, это будет наш шедевр, — потирая руки, торжественно произнес Фред. — Мы подшутим над всей школой! Это зелье по нашему секретному рецепту усиленного действия!       Он продемонстрировал исписанный корявым почерком с множеством исправлений свиток.       — Зелье сложное, так что надо быть аккуратными, иначе все испортим, — начал раздавать указания Джордж, ставя на горелку потертый, но чистый котел. — Гарри, подави пока глаза рыбы-собаки, они будут нужны почти сразу.       Гарри слегка скривился, но приступил к одному из самых неприятных ингредиентов из разложенных на столе. Фред тем временем начал что-то шинковать, Джордж наполнял котел мутной розоватой жидкостью, принесенной с собой в большом стеклянном флаконе.       — Основа долго должна настаиваться, — пояснил он и начал размеренно ее размешивать.       Гарри, доведя рыбьи глаза до однородного состояния, хотел уже влить их в котел, но Джордж схватил его за руку.       — Ты чего! Глаза рыбы-собаки только после корня аконита! Испортишь ведь все!       — А я обычно просто так бросаю, и все нормально, — пожал плечами Гарри. — И в справочниках об этом ничего нет.       — Как же ты, братишка, зелья сдал в прошлом году? — почесал затылок Фред.       — Сварил что нужно и получил свое «удовлетворительно».       — Странно. Снейп, конечно, хреновый учитель, но без знания сочетаний ингредиентов никому зачет он не ставит.       — А зачем это нужно? У меня зелья и так получаются, как по учебнику, — так ничего не понял Гарри.       — Это потому что зелья на первом курсе простые, и составляющих у них мало, да и агрессивные разве что иглы дикобраза, — рассеянно ответил Джордж, внимательно следя за закипающим зельем. — Фред, давай!       Его брат быстро закинул в котел порезанный корень, и Джордж кивнул Гарри, чтобы тот выливал переработанные рыбьи глаза.       — Пойми, зелья это не точная наука, — продолжил объяснения близнец. — Разотри змеиные зубы, пожалуйста. Это больше искусство, но знать основы необходимо.       Он пощелкал пальцами в поисках удачного сравнения, а затем сказал:       — Как в твоем рисовании! Если ты не сможешь нарисовать нормальный круг или квадрат, то тебе еще рано импровизировать и замахиваться на пейзажи-портреты, просто не получится.       — Да, большинство из того, что пишут в книгах просто рекомендации, — подхватил мысль брата Фред, всыпая в котел еще какой-то порошок. — Ты можешь им не следовать, и, например, нарезать златоглазки не поперек, а вдоль. Но что это тебе даст ты узнаешь только на опыте.       — Но опасные сочетания надо просто знать, — кивнул Гарри. — Это как то, что можно пожарить огурцы, но вряд ли это будет вкусно.       — Точно! Зелье, конечно, тебе не суп, но и твой полет фантазии никто не останавливает. Хорошо растер? Высыпай.       Гарри перевернул в котел ступку, в которой от змеиных зубов остался только мелкий порошок, и приступил к следующему ингредиенту. За прошедший год он почти не прислушивался к словам Снейпа на занятиях, большинство из которых были безосновательными оскорблениями и упреками в косорукости. Как оказалось, что-то полезное зельевар все же говорил.       Приготовление зелья заняло еще три часа. Когда же раствор бирюзового цвета был разлит по флаконам, Фред довольно протянул:       — Когда он остынет, станет летучим, как раз подходит для наших целей.       — Пошли по домам, — сладко зевнул Джордж. — Спать охота!       Добравшись до башни, ребята, не прощаясь, разбрелись по спальням. Утром Гарри чувствовал себя абсолютно разбитым, и только после душа относительно пришел в себя. К счастью, наступила пятница, а, значит, скоро выходные.       Оставив Невилла досматривать седьмой сон, Гарри спустился в гостиную, где его уже ждала Гермиона.       — Доброе утро, — как мог бодро поздоровался он.       — Привет, ты чего такой помятый? — подруга не утратила своей наблюдательности.       — Да так, долго не мог уснуть, — Гарри постарался увести разговор подальше от скользкой темы. — Ты же знаешь, на следующей неделе Хэллоуин, не самое веселое для меня время.       Лицо Гермионы тут же стало сочувственным, она взяла его за руку, и они отправились на завтрак.       — К тому же на этих выходных у меня важное дело. Ты знаешь, тема со сливочным пивом.       — Мне все равно не нравится эта затея, — нахмурилась Гермиона. — Может мне пойти с тобой?       — Мы же уже говорили об этом, — вздохнул Гарри. — Фред с Джорджем уже прощупали почву, но нужно будет обговорить все детали. Я справлюсь.       Гермиона вымученно улыбнулась и села за гриффиндорский стол, за которым почти никого еще не было, и принялась накладывать себе кашу.       Первым уроком, к счастью, была не трансфигурация, из-за которой в последнее время Гарри хотелось лезть на стену, а зелья. Как обычно на этом занятии гриффиндорцы объединялись со слизеринцами.       Малфой был еще бледнее обычного и даже сам начал перебранку с только что подошедшими учениками алого факультета, чего уже давно себе не позволял. Гарри внимания на него не обращал, только шепнул Гермионе:       — Видимо, он волнуется перед тем обрядом. Помнишь?       — Да, Невилл говорил, что он будет как раз на праздниках, — припомнила подруга.       — Было бы интересно взглянуть.       Гермиона не успела ничего ответить, дверь в кабинет открылась, и Снейп впустил их. Гарри, как всегда, занял одну из последних парт, рядом с ним сел Невилл, который тоже предпочитал лишний раз не высовываться на зельях.       Снейп вышел перед кафедрой и сказал мягким голосом с шипящими нотками:       — Ну что ж, мои дорогие ученики, вот и подошел тот момент, которого мы так долго ждали, я уж точно. Сегодня мы приступим к действительно сложному зелью, приготовление которого покажет всю степень вашей бездарности.       Гермиона на первой парте вся подобралась, Малфой высокомерно осмотрел своих соседей, будто говоря, что уж у него-то это зелье не вызовет никакой сложности. Снейп прошел в конец класса, остановился у парты Гарри и, бросив на них с Невиллом выразительный взгляд, продолжил:       — Уверен вы все, по крайней мере, те, кто умудрился не оставить где-нибудь свою пустую голову, способны сварить Рябиновый отвар. Для этого вам придется вспомнить материал прошлого года, но это ведь совсем не сложно. Правда, мистер Поттер?       Невилл весь сжался, стараясь быть как можно незаметнее, а Гарри только свободно улыбнулся и встал.       — Конечно, профессор.       — Тогда перечислите мне свойства этого отвара. Не заглядывая в книгу, — сразу предупредил его Снейп, не обращая внимания на взметнувшуюся вверх руку Гермионы.       —Я не знаю, профессор.       — Что ж, тем хуже для вас. Минус десять очков Гриффиндору, — зельевар снова вышел перед классом. — Сегодня сварите основу. Если допустите ошибку сейчас, то исправить ее потом будет невозможно. Приступили.       Помня объяснения близнецов, Гарри сразу проверил совместимость компонентов по специальному справочнику, которого не было в списке обязательной литературы. Как он и думал, многие ингредиенты зелья были несовместимы, и вся сложность приготовления как раз и состояла в том, чтобы добавлять их в нужный момент. Не обращая внимания на курсирующего по кабинету Снейпа, Гарри начал работать.       Паритет в отношениях с зельеваром, установившийся в прошлом году, медленно, но верно сошел на нет. Все чаще Снейп позволял себе придираться к Гарри, а снятие баллов уже стало чем-то обычным, к чему все привыкли. В этот же раз профессор, очевидно, рассчитывал, что гриффиндорец, не знакомый с основами, полностью завалит сложное зелье.       Разложивший на соседней парте справочники Гарри старательно проверял совместимость веществ под ехидные насмешки Снейпа, и уже успел дважды не дать Невиллу испортить его зелье. Это существенно замедляло процесс, и к концу занятия, когда все уже толпились у выхода, он едва успел сдать свой образец, пусть не идеальный, но похожий на описание в учебнике. Снейп лишь скривился, выводя жирную «у» в журнале, и стремительно покинул кабинет, напоследок приказав убрать рабочее место. Гермиона с благодарным Невиллом остались помочь.       — В любом случае это несправедливо! — в сердцах возмутилась она, размахивая руками. — Зелье того же Забини едва дотягивает до бледно зеленого цвета, уж явно хуже любого из ваших. Но он получил «Выше ожидаемого», а вы оба всего лишь «Удовлетворительно».       — Я рад любой оценке по зельям, если это не «Отвратительно» или «Тролль», спасибо Гарри, — улыбнулся Невилл. — Бабушка будет довольна.       — Я не против, если он хочет отыгрываться на моих оценках, то это его выбор, — пожал плечами Гарри, аккуратно укладывая в футляр набор посеребренных ножей.       — Да как ты можешь к этому так спокойно относиться? И с чего вообще профессор Снейп так тебя не любит?       — Мир никогда не был и не будет по-настоящему справедливым и гармоничным, — философски заметил Гарри. — К тому же, зачем мы ходим на занятия? Чтобы получать знания. Верно?       — Верно.       — Ну так знания я получил, а оценки — это пустое.       — Но именно от оценок будет зависеть, какую работу ты сможешь получить в дальнейшем, — не отступала гриффиндорка по пути из подземелий.       — Не думаю, что хочу работу, связанную с зельями. К тому же, я тебе уже говорил, что вряд ли останусь в магическом мире по окончанию Хогвартса.       — Что? — Невилл остановился, как громом пораженный. — Но это ведь невозможно!       — Почему?       — Ты ведь Гарри Поттер! Я думал, ты станешь аврором или еще кем. Разве ты можешь уйти к магглам?       — О, ну если мне будут платить за мое имя, то я согласен, — усмехнулся Гарри, выпятив грудь. — Хотя, возможно, придется поупрашивать, не все достойны лицезреть великолепного меня!       — Не задавайся! — Гермиона отвесила ему увесистый подзатыльник, испортив весь момент.       Невилл хотел еще что-то сказать, но, когда они вошли в Большой зал, под потолком прозвучал громкий хлопок. Все помещение окутал густой сизый дым. Когда он рассеялся, обнаружилось, что все ученики, пришедшие на ленч, изменились — у кого-то выросли уши, кто-то покрылся разноцветными пятнами или оброс шерстью, а у кого-то волосы приняли форму рогов или щупалец. Несколько секунд стояла оглушительная тишина, а затем Большой зал наполнился криками, смехом и гоготом.       Привести всех в надлежащий вид мадам Помфри смогла только к вечеру из-за слишком большого количества пострадавших. Занятия после ленча были сорваны, и это уже администрация школы стерпеть не могла. За завтраком на следующий день Макгонагалл объявила, что все письма, как входящие, так и исходящие, будут досматриваться на предмет наличия неустановленных зелий и проклятий. Почетную обязанность по контролю почты была поручена известному специалисту по темной магии Снейпу, взгляд которого обещал бессмысленную и беспощадную кару всем, кто подойдет к нему ближе, чем на десяток метров.       Одного дня и полностью загубленного выходного зельевара хватило, чтобы понять — один человек не может контролировать весь объем корреспонденции, каким бы хорошим магом он ни был. Уже в воскресное утро на досках объявлений всех факультетов появился официального вида пергамент под заглавием «Приказ директора Хогвартса». Он сообщал о запрете на заказ продукции из каталогов совиной почты до дальнейших распоряжений, чтобы сократить объем писем. Объявление вызвало волну возмущений, некоторые даже грозно выкрикивали что-то на подходе к Большому залу, но изменить что-либо было уже невозможно. Праведный гнев удалось частично усмирить тем, что на этих выходных старшекурсникам было разрешено отправиться в Хогсмид, да и никто не хотел каждое утро перекрашивать волосы в приличный цвет. И только занятия по зельеварению с озверевшим Снейпом на ближайшее время стали для студентов Хогвартса настоящей пыткой.       Гарри же на выходных времени зря не терял и, укрывшись мантией-невидимкой, почти беспрепятственно пошел в магическую деревушку вместе с близнецами. Проходя по главной улице, Фред с Джорджем вводили в курс дела своего напарника.       — Ход из Хогвартса заканчивается в подвале «Сладкого королевства», — вещал Фред. — не очень удобно, существует еще два прохода, о которых не знает Филч, но…       — Один за большим зеркалом обвалился, — продолжил Джордж. — А прямо над входом второго — Гремучая ива.       — Понятное дело, старик Амброзиус, владелец магазина сладостей, давно в курсе наших прогулок, но он и не против. Каждый раз мы у него что-нибудь покупаем, а еще он один из трех производителей сливочного пива в Хогсмиде.       — И дела у него не очень. Его пиво считается низкого качества, но он, в отличие от остальных, разливает его по бутылкам. Мадам Розмерта из «Трех метел» его не признает, а вот Аберфорт берет для своей «Кабаньей головы», но немного.       Гарри вопросительно поднял брови, но вспомнив, что его не видно под мантией, спросил:       — Почему?       — «Кабанья голова» — злачное местечко, — пояснил Фред. — Туда не за сливочным пивом приходят.       — Разок мы туда сунулись — вот криков-то было!       — Очень интересно, но давайте познакомимся с этим вашим Амброзиусом, — задумчиво протянул Гарри. — В дальнейшем нам может понадобиться альтернативный проход в деревню. Может удастся расчистить тот, что за зеркалом?       Фред с Джорджем только переглянулись, пожав плечами. Они прогулялись еще немного, дождавшись, когда схлынет основной поток любителей сладостей, и только тогда зашли в «Сладкое королевство».       Амброзиус Флюм, добродушный толстяк со сверкающей лысиной и приветливой улыбкой, стоял за прилавком и обслуживал одного из немногих оставшихся покупателей. Даже явно уставший после тяжелого дня продаж, он тепло поприветствовал ребят и пригласил в небольшое подсобное помещение, заменявшее и небольшой склад и кабинет. Рассадив гостей на разномастных стульях, он сам с трудом втиснулся за небольшой стол, заваленный пергаментами.       — Мистер Флюм, как продажи? Все наживаетесь на студентах Хогвартса? — шутливо начал разговор Фред.       — Деткам всегда хочется сладостей, почему бы им не помочь, — рассмеялся владелец магазина.       — А как насчет того, чтобы немного расшириться? У нас есть предложение, — подмигнул ему Джордж.       — Вы парни не промах, всегда знал, что от вас будет толк!       — Предложение хотим сделать тебе не мы, а уважаемый мистер Поттер.       Джордж, рисуясь, подскочил и указал на Гарри, который до этого не произнес ни слова.       — Мистер Поттер? — толстяк задержал взгляд на челке, прикрывающей знаменитый шрам, и промокнул лысину огромным клетчатым платком.       — Мы бы хотели предложить вам продавать ваше сливочное пиво в Хогвартсе, — после недолгого молчания сказал Гарри.       — И как же вы собираетесь это делать? Переносить сливочное пиво совами нельзя даже на короткие расстояния.       — Фред с Джорджем будут забирать товар в вашем подвале, оплата при получении.       Флюм ощутимо вздрогнул при упоминании подвала, и что-то принялся подсчитывать в уме.       — Я могу предоставить три ящика по двадцать бутылок в неделю, — деловито произнес он. — По цене, скажем шесть галлеонов за ящик.       — Хм, учитывая, что ваш товар далеко не высшего качества, — как бы про себя начал Гарри. — Транспортировка и риски с нашей стороны, да еще и непривычные бутылки. Справедливая цена — четыре с половиной галеона.       — Хорошо, пять с половиной.       — Нет, нас это не устраивает, — Гарри поднялся и направился к выходу.       — Пять галлеона, пусть будет пять, — старик явно нервничал, не желая упускать выгоду.       — Я уже сказал справедливую цену, — уронил гриффиндорец. — Мы всегда можем обратиться к вашим конкурентам. Фред, Джордж, уходим.       — Ладно, я согласен, — Флюм обессилено опустил руки.       — Так бы сразу, близнецы придут за первой партией на следующей неделе, — удовлетворенно кивнул Гарри.       Выйдя на улицу, ребята направились к замку. Близнецы переглянулись, и Джордж осторожно сказал:       — Дружище, зачем ты так с ним? Амброзиус хороший человек.       — Меня не волнует, какой он человек, — резко ответил Гарри. — Я знаю, что в «Трех метлах» сливочное пиво продают по пять сиклей и пятнадцать кнатов, а его продукт хуже. Мое предложение было более чем щедрое, а он хотел обдурить нас.       — Но, он нам много помогал…       — Сейчас Флюм наш партнер, и совершенно не важно, как вы к нему относитесь, — отрезал Гарри и чуть погодя добавил. — Он мне не понравился, ненадежный человек.       Весь оставшийся путь до Хогвартса они проделали молча. Гарри, скрытый мантией-невидимкой, размышлял о том, кто такой этот Амброзиус Флюм и насколько можно ему доверять.       Следующая неделя началась с очередного скандала. Проверявший почту полночи и все утро Снейп отыгрался на учениках. Весь третий курс Хаффлпаффа получил отработки за «слишком громкое помешивание» и «неумение работать ножом». Спраут вступилась за своих студентов, и отработка была отменена, но нервы зельевар успел потрепать всем. Тем не менее проверка выявила еще шесть писем с розыгрышами, так что прекращать ее было нельзя.       Была проведена тщательная проверка всех, кто был в Хогсмиде. Взбешенный Снейп даже опросил работников почты, работавших на выходных. Ни то, ни другое результатов не дало.       — Он похоже не догадывается, что на почте можно заказать отложенную отправку писем, — шепнули Гарри близнецы следующим утром, наблюдая за завтраком осунувшегося профессора зельеварения.       Дефицит сладостей среди учеников начал чувствоваться уже через несколько дней, чем тут же воспользовались близнецы Уизли. Да и сливочное пиво в преддверии надвигающихся праздников пользовалось большим спросом. Гермиона только и успевала что считать каждому долю прибыли.       — Такими темпами нам понадобятся дополнительные сладости уже в следующем месяце, — весело приговаривала она вечерами.       — Я думаю над этим, — кивнул Гарри, становившийся все мрачнее с приближением тридцать первого октября.       В этот день уроки во второй половине дня были отменены, а на вечер был назначен традиционный пир. На него собиралась вся школа, кроме некоторых слизеринцев — веселиться в день поражения Темного лорда они не спешили. Гарри, как и в прошлом году, на пир тоже не собирался, но на этот раз у него были совсем другие планы.       Почти сразу после последнего занятия, очередной нелюбимой трансфигурации, он забежал в спальню оставить лишние вещи и, завернувшись в мантию-невидимку, вышел в коридор. Этим вечером, помня происходящее в «тех самых книгах», о которых он старался вспоминать как можно реже, Гарри решил проследить за Джинни и во всем удостовериться.       Сразу за ним в коридор вышла Гермиона, настороженно прислушиваясь, и грозно сказала:       — Гарри, я знаю, ты здесь. Покажись!       Гриффиндорец, закусив губу, принялся соображать, что делать, и старался не дышать.       — Давай, я жду!       В соседнем коридоре отчетливо послышались шаги, Гарри быстро притянул ее к себе, зажав рот, и укрыл под мантией, за что получил болезненный тычок локтем под ребра. Гермиона, к счастью, не стала вырываться, и спешащие на пир гриффиндорцы их не заметили.       — Ты чего здесь делаешь? — зашипел Гарри, когда они снова остались одни в коридоре.       — Тебя ищу, конечно, — Гермиона попыталась отступить от него на сколько хватало мантии. — Так и знала, что ты что-то скрываешь! Ты хочешь проследить за Малфоем!       Начавший все сильнее нервничать Гарри выдохнул про себя, закатил глаза и не стал опровергать ее предположение.       — Нужно узнать, что скрывает Малфой, это может быть важным.       — Признай, тебе просто любопытно посмотреть на этот их «секретный» обряд, — самодовольно усмехнулась Гермиона.       — Ладно, ты права. А теперь иди, я тебе все потом расскажу.       — Ну уж нет, я иду с тобой, — не терпящим возражения тоном произнесла гриффиндорка, тряхнув головой.       — Что? Нет!       — Если можно тебе, то можно и мне! К тому же один ты опять можешь наделать глупостей.       — Подожди, что значит опять!       Гермиона уже не хотела ничего слушать, так что они пошли к башне Слизерина, сосредоточиваясь на том, чтобы не запутаться в собственных ногах. На месте они укрылись в одной из стенных ниш и принялись ждать.       Проход в гостиную закрывал не портрет, а тяжелая дверь без ручки с изящным изображением шипящей змеи с открытой пастью, из которой торчали четыре острых на вид клыка. Поговаривали, что раньше, чтобы пройти, нужно было поранить руку о ее зубы и напоить своей кровью. Сейчас же было достаточно просто произнести пароль.       Примерно через час в коридор вышел нервно оглядывающийся Малфой в непривычной расшитой изумрудными узорами черной мантии с глубоким капюшоном. Не сговариваясь, Гарри с Гермиона последовали за ним. Идти вдвоем под одной мантией было очень неудобно, и вскоре они почти потеряли его, нагнав только у одного из входов в подземелья, где слизеринец нерешительно топтался, видимо, соображая, куда дальше идти.       Спустя мгновение Малфой медленно пошел по темным коридорам, освещая себе дорогу Люмосом. Он все дальше отдалялся от привычных мест, где был расположен кабинет зельеварения. Гермиона уже начала заметно нервничать, когда слизеринец свернул в последний раз и зашел в просторную комнату без дверей, где его ждали еще десяток фигур в таких же мантиях только без вышивки. Их лица были скрыты капюшонами, но судя по росту все они были не старше третьего курса.       Гарри с Гермионой затаились в углу комнаты. Малфой встал почти напротив них и поднял руки. Остальные остались недалеко от него, образовав идеальный круг, в центре которого в неглубокой нише в полу вспыхнул магический огонь.       Малфой закрыл глаза и с явным усилием завел ритмичный речитатив, становящийся все громче. Он медленно провел руками над огнем, и пламя окрасилось в яркий алый цвет. В воздухе повеяло запахом сушеных трав, голос слизеринца стал почти оглушающим, хотя ни слова было не разобрать. Гарри почувствовал, что ему становится нечем дышать и привалился к стене, судорожно хватая воздух ртом.

***

      Он шел по облицованному грубыми каменными плитами коридору. Частых факелов, излучающих холодный изумрудный свет, едва хватало, чтобы тьма расступалась перед ним. Было жутко понимать, что в Хогвартсе, родном и знакомом Хогвартсе, может быть такое странное, потустороннее место.       Глубоко вдохнув влажный воздух, он ускорил шаг, ведомый долгом и любопытством. Любимый меч, сверкая рубинами в неестественном свете, приятной тяжестью придавал уверенности. Его абсолютно гладкое, отполированное до блеска лезвие, привычное к победам над тьмой, казалось, освещало ему путь. Еще бы! Подарок самого герцога!       — Короля, — едва шевеля губами, в очередной раз поправил он сам себя.       Коридор плавно завернул, и его взгляду открылась циклопическая, почти в три человеческих роста, круглая дверь, опоясанная по краю огромным каменным змеем. В его глазницах сверкали изумруды размером с кулак, раскрытая пасть, словно Мировой Змей, пыталась укусить свой собственный хвост. Дверь была открыта, из темной залы за ней тянуло теплом, были слышны зычные возгласы, отражающиеся эхом от стен.       Он вошел в зал и осмотрелся. В центре был сложен большой очаг, яркое пламя которого испускало сладковатый пьянящий аромат, доставая искрами почти до закопченного потолка. Пляшущие по полу тени иногда скрывали людей, одетых в длинные мантии с глубокими капюшонами. Они стояли вокруг очага почти неподвижно, лишь иногда покачиваясь в такт всполохам пламени.       На небольшом возвышении, украшенном резьбой, серебром и драгоценными камнями, стоял единственный, кто не скрывал своего лица. Мужчина был необычайно высок и худ, многие сказали бы, что в его роду были тролли или великаны, если бы не его лицо. Тонкий нос, острый подбородок, глубоко посаженные глаза, обжигающие холодной яростью, спускающиеся до плеч темные волосы и густая гладкая борода.       Мужчина крепко сжимал двумя руками длинную жердь из орешника с вырезанными магическими рунами. На жердь был надет испачканный кровью череп лошади. Его пустые темные глазницы будто следили за каждым малейшим движением в комнате.       Ничем не показывая, что заметил вошедшего, мужчина продолжил читать Песнь Магии сильным привыкшим отдавать приказы голосом. Подняв посох, он ударил им с оглушительным эхом, всадив в плотный земляной пол на добрых десять сантиметров. Пламя окрасилось в кроваво-красный насыщенный цвет, будто жадно втягивая в себя жизни стоящих вокруг людей. Они все без сил упали на пол в неестественных позах. Некоторые из них остались совершенно неподвижными, другие, негромко постанывая, метались из стороны в сторону. Девушка лет семнадцати с платиновыми волосами, испачканными землей, закатила глаза и пыталась вздохнуть, часто открывая рот.       Мужчина поднял голову, опираясь на посох, и уперся пронизывающим холодным взглядом в вошедшего. На его тонких болезненно бледных губах с красными точками заиграла хищная улыбка.       — Здравствуй, Годрик, — сказал он немного охрипшим голосом. — Ты все-таки решил присоединиться к нам.