Неканоничный попаданец

Начало всякого познания — это открытие факта, что ты чего-то не понимаешь. Ф. Герберт

      Первым, что увидел Гарри, когда очнулся, было обеспокоенное лицо Гермионы. Он стоял все в том же зале, прислонившись спиной к каменной стене. Слизеринцы все еще стояли вокруг переставшего быть алым огня и не обращали на них никакого внимания, хотя мантия-невидимка лежала на полу.       — Что это было? — хрипло спросил Гарри.       — Малфой, видимо, что-то кинул в огонь, все вспыхнуло и стало таким странным, — затараторила Гермиона. — У меня закружилась голова, а ты начал дышать, как будто задыхаешься, закатил глаза и привалился к стене. Я так испугалась!       — Теперь все хорошо, я, кажется, просто потерял сознание на несколько секунд, — попытался успокоить ее Гарри и встал, опираясь на подругу. — А они как?       Он кивнул на слизеринцев, покачивающихся в такт затухающему пламени. Гермиона посмотрела на них так, будто впервые обратила внимание, и безразлично пожала плечами, все еще осматривая Гарри.       На ватных ногах он подошел к Малфою, провел рукой перед глазами, проверил пульс и дыхание. Слизеринец ни на что не реагировал, его глаза слегка подрагивали под закрытыми веками, лицо приняло расслабленно одухотворенное выражение, а сердце билось как бешеное. Гарри развернул его к себе и сильно потряс, а когда это не помогло, под удивленный вздох Гермионы дал ему несколько сильных пощечин.       Начав приходить в себя, Малфой безвольно осел, Гарри едва успел его подхватить, сам чуть не упав под навалившимся весом. Проморгавшись, слизеринец осмотрелся, поморщился и, вскочив на ноги, заорал:       — Поттер, Грейнджер! Вы что тут делаете вообще?       — Пытаемся привести тебя в чувства, — спокойно сказал Гарри.       — Да вы хоть понимаете, что наделали?! — схватился за голову Малфой. — Вы же прервали ритуал! Прервали мое общение с Магией!       — Да какое еще общение с магией? Собрались тут и обкурились какой-то дрянью,— пожал плечами Гарри. — Что это вообще должно значить?       — Ты ничего не понимаешь! И вообще валите отсюда, остальные не должны вас увидеть.       Малфой сел прямо на пол и, уронив голову на руки, что-то забормотал себе под нос. Гарри хотел задать еще несколько вопросов, но Гермиона потянула его к выходу.       — Ты разве не видишь, что ему плохо?       — Он сам это устроил, так что сам и виноват, — упрямо сказал гриффиндорец.       — Это же мы прервали ритуал, — потерянно протянула Гермиона, заламывая руки.       — А что нам оставалось? Оставить его в таком состоянии просто так? Вдруг бы ему стало плохо, ведь по мне явно ударило легче, а я еле на ногах стоял.       — Ты прав, прав. Но можно же было как-то помягче?       — Ничего, пусть будет благодарен тому, что мы никому ничего не расскажем.       На пир идти было уже поздно, так что, прогулявшись по замку, они отправились в гостиную, где обнаружили взбудораженный факультет почти в полном составе. Как выяснилось, кто-то написал на стене второго этажа угрожающую надпись и напал на кошку Филча. Фред с Джорджем поведали, что смогли подсмотреть за осматривающим животное Дамблдором. Директор хоть и не смог расколдовать кошку сказал, что она будет жить, несмотря на уверения особо впечатлительных старшекурсниц.       Гриффиндорцы высказывали множество версий и предположений о том, что такое упомянутая в надписи Тайная комната, и кто такой таинственный Наследник. В конце концов ребята разбились на небольшие группы, бурно обсуждающие произошедшее. Среди первых и вторых курсов больше всего внимания привлекал Рон, громко утверждавший, что Наследник — это Малфой, замеченный недалеко от злополучного коридора. Его, по словам младшего брата Уизли, следовало изловить, допросить и как минимум исключить из школы, а еще лучше отправить прямо в Азкабан.       Взбудораженные гриффиндорцы разошлись по спальням глубоко за полночь. Гарри же с Гермионой, вымотанные долгим днем, пошли спать почти сразу, а рано утром отправились осмотреть место происшествия.       Надпись действительно была сделана на стене одного из самых многолюдных коридоров по пути из Большого зала во все четыре башни факультетов. Злоумышленник явно хотел, чтобы ее обнаружило как можно большее число студентов. Гарри внимательно осмотрел надпись и даже поковырял стену рядом с ней, а затем крепко задумался. Этот момент он хорошо помнил из «тех» книг, но сейчас все было по-другому. Надпись была сделана не кровью, а будто выжжена в камне, да и слова, насколько он помнил, были немного другие:

Тайная комната снова открыта Трепещите враги Наследника Магия покарает каждого

      Не особо надеясь на успех, он убедил Гермиону проверить неработающий женский туалет, находящийся неподалеку.       — Понимаешь, им никто не пользуется, — замялась Гермиона. — В нем живет довольно противное привидение Плакса Миртл.       — Да мы только осмотримся, вдруг кто-то что-то не заметил.        В туалете Гарри сразу принялся осматривать раковины, пока Гермиона пыталась отвлечь привидение. Не найдя ничего подозрительно и никаких выгравированных змеек, он присоединился к подруге.       — Познакомься, Миртл, это Гарри, мой друг, — натянуто улыбаясь, обратилась Гермиона к привидению.       — Зачем ты привела сюда мальчишку? Чтобы поиздеваться надо мной? — истерическим фальцетом взвыла Миртл, за толстенными стеклами серебристых очков ее глаза наполнились слезами. — Всю жизнь надо мной кто-то смеется, и после смерти не хотят оставить в покое!       — Ну что ты, я просто хотел с тобой познакомиться, узнать тебя получше, — приветливо начал Гарри. — Вот расскажи, например, как ты умерла?       —Да как ты смеешь! Ты такой же, как все! — взвилась она и нырнула в унитаз, чуть не обдав ребят застоялой водой.       — И вот так всегда, — расстроено сказала Гермиона. — Хотя ты мог бы быть и потактичнее.       Гарри только рассеянно кивнул, и они отправились на занятия. Он не был удивлен тем, что ничего найти не удалось, хотя отлично помнил, что согласно книгам, вход в Тайную комнату должен находиться именно в этом туалете. Вообще было бы глупо ожидать, что проход в древнее сверхсекретное помещение с запечатанным василиском действительно окажется в женском уборной, явно построенной сильно позже остального замка.       Вечером в гостиной было многолюднее обычного — обсуждение нападения на кошку продолжалось. За прошедший день нашлись люди, которые отыскали старую легенду о Тайной комнате в «Истории Хогвартса». Сейчас они рассказывали о ней друзьям, приятелям и всем, кто готов был их слушать, порождая целую волну новых слухов, на этот раз более панических. Факультет Слизерина в школе не особо любили.       — Ты же не думаешь, что это правда? — закрывая «Историю», спросила Гермиона.       — Что? — Гарри отвлекся от домашнего задания по зельям, которое теперь делал более тщательно, сверяя совместимость всех компонентов. — Конечно же нет. Эта легенда — просто красивая сказка, или Основатели были полными дураками.       — Почему? Бабушка говорила, что Слизерина всегда недолюбливали, он считается одним из сильнейших темных магов в истории, — озадаченно сказал расположившийся поблизости Невилл, пытаясь заглянуть в эссе Гарри.       — Ага, а еще он наверняка по утрам ел младенцев на завтрак, а каждое полнолуние приносил в жертву девственницу, — фыркнул Гарри, пододвигая свою работу, чтобы Невиллу было удобнее списывать. — Сильных всегда недолюбливают. А его сила говорит о том, что он много знал о магии, его бы просто так не отпустили бы. А то вдруг бы он рассказал кому секреты Хогвартса?       — Может они не смогли его одолеть, — парировала Гермиона, свернув эссе Гарри, и наставительно пригрозила Невиллу. — Ты должен сам все делать, иначе ничему не научишься.       — Да пусть бы списывал, что такого, — махнул рукой Гарри, но, увидев как Гермиона сверкнула глазами, не стал развивать тему. — Думаешь, Слизерин мог победить один троих других основателей? Тогда почему он вообще ушел? Мог бы просто захватить замок.       — А может…       — В любом случае все рассуждения об этой легенде — гадания на кофейной гуще. Когда она была записана и когда жили Основатели?       — Ну, впервые Хогвартс упоминается в качестве школы в конце одиннадцатого века, — задумчиво произнесла Гермиона, листая книгу. — А легенда была записана... ммм... в четырнадцатом.       — Запись народного творчества спустя триста лет не самый надежный источник информации, — Гарри вытянулся, прикрыв глаза. — Ты можешь наблюдать правдивость данных сведений хотя бы по тому, как именно по школе ходят различные слухи. Что мы вообще знаем об Основателях и Хогвартсе?       — Скорее всего они пришли в Англию вместе с Вильгельмом и были довольно знатными, раз могли владеть землей.       — Или были очень близки с королем, хотя бы один из них, — подхватил Гарри. — А что известно о личных отношениях между ними? Кроме этого дурацкого конфликта, основанного ни на чем.       Гермиона только развела руками, Невилл тоже не смог ничего сказать.       — Вот так-то, мальчики и девочки, перед тем как что-то говорить, сначала подумайте, — Гарри криво улыбнулся и достал свой блокнот, решив на этот раз зарисовать корпящего над эссе приятеля.       — Ты как будто самый умный, — насупилась подруга и скрылась за очередным толстенным фолиантом, отложив «Историю» в сторону.       — А ты правда пишешь портрет Локхарта? — спросил Невилл.       — На защите все равно делать нечего, а так хотя бы не скучно, — кивнул Гарри, Гермиона фыркнула из-за книги и пробормотала: «Мальчишки».       Гарри огляделся и, сложив блокнот, подскочил.       — Ты куда? — удивилась подруга.       — Есть одно дело, нужно поболтать с Колином, — Гарри кивнул на только что спустившегося первокурсника. — Он славный малый, неплохо выстраивает композицию для своих фотографий. К тому же нужно же мне поддерживать свой авторитет Национального Героя среди молодежи.       — Смотри не возгордись, — осадила его Гермиона, возвращаясь к чтиву.       Гарри только подмигнул и пошел к группе первокурсников, собравшихся возле камина.       — Привет, Колин, как жизнь?       — Привет, — расцвел на глазах парень. — Замечательно, а у тебя?       — Лучше всех. Привыкаешь к школе? — Гарри бросил взгляд на сгрудившихся неподалеку сокурсников Колина, пожирающих его глазами и ловивших каждое его слово. — Мы можем поговорить где-нибудь в тишине?       Колин гордо посмотрел на своих приятелей и, натянуто улыбнувшись, сказал:       — Конечно, Гарри, пойдем.       Они поднялись по лестнице в спальню первокурсников. За пару месяцев она еще не приобрела обжитой вид мальчишечьей квартиры, но то тут, то там уже начинали попадаться разбросанные вещи. Гарри сел на незаправленную кровать и сказал:       — Колин, ты поговорил с отцом над моим предложением?       — Да, мне удалось его уговорить, — порывшись в чемодане, он достал пятьсот фунтов. — Он согласился, но…       — В первый и последний раз, — кивнул Гарри, выудив из кармана кошель с галеонами. — Держи, и спасибо.       — Не за что, — облегченно улыбнулся Колин.       — Скажи, может, выполнишь еще одну мою просьбу?       — Только если она не связана с деньгами, — выпалил первокурсник. — Отец этого не одобрит.       — Ну на нет и суда нет, — улыбнулся Гарри, хлопнув его по плечу. — А то хотел дать тебе возможно немного подзаработать. Может быть в другой раз.       — Извини…       Гарри еще раз тепло улыбнулся, взъерошил Колину волосы и вернулся в гостиную.       Остаток недели прошел спокойно, но в субботу утром возбужденный Невилл принялся уговаривать Гарри с Гермионой выбраться из замка и сходить на квиддич. Ребята отнекивались, ссылаясь на прошлый неудачный опыт посещения спортивного мероприятия, но в конце концов Невилл сказал:       — Вы когда вообще в последний раз на улицу выходили?       — Так лучше уж к Хагриду сходить.       — А он тоже пойдет на игру, он никогда не пропускает игры Гриффиндора.       На это уже ответить было нечего, и ребята нехотя согласились. Пока Гермиона одевалась, Гарри вместе с Невиллом ждал в гостиной и не переставал ворчать:       — И почему волшебникам вообще нравится квиддич? Бессмысленный вид спорта.       — Это же квиддич, он всем нравится, — вопрос явно поставил Невилла в тупик.       — Еще и смотреть скучно, — уныло продолжал Гарри. — Все зависит от того, кто поймает снитч, которого с трибун и не увидеть. Зачем вообще придумали такие странные правила?       — Это традиция, Гарри, и с ней придется жить дальше, — спустившись вниз, наставительно сказала Гермиона, одетая в зимнюю мантию и шарф гриффиндорских цветов. — Ну что, пойдем?       Гарри скривился, что должно было обозначить улыбку, и кивнул. Он помнил, что должно было бы случиться на этом матче, от которого не удалось откреститься, и находился не в лучшем расположении духа. Пусть от Добби удалось отвязаться, да и они будут сидеть на трибунах, а не подставлять свои головы под бешеные бладжеры, но плохое предчувствие не отпускало его.       Ребята разместились на лучших местах на самом верху трибун своего факультета рядом с Хагридом. Великан с легкостью занимал половину скамейки и никто не горел желанием сидеть рядом с ним, хотя его добродушный нрав был широко известен.       Матч начался, чемпионат традиционно открывала игра Гриффиндора и Слизерина. У змеиного факультета по сравнению с прошлым годом произошли серьезные изменения — новым ловцом стал Малфой, и одновременно у всей команды появились самые быстрые на рынке метлы.       — Зато никто в Гриффиндоре не покупал себе места в команде, — гордо тряхнув головой, заявила Гермиона.       — Да, моральная победа останется за нами в любом случае, — саркастично отметил Гарри, прикрыв глаза под последними в этом году теплыми лучами солнца. — Но на счет это вряд ли как-то повлияет.       По истечении часа, несмотря на старания Фреда и Джорджа, которые явно были в хорошей форме, Гриффиндор проигрывал сто очков.       — Все еще может измениться, если ловец поймает снитч, — сказал Хагрид. Напряженно наблюдая за игрой через бинокль.       — Я что-то такое слышал, — лениво протянул Гарри. — Вроде именно на позиции ловца скорость метлы играет решающую роль.       — И ты считаешь, что это нормально? — махнула рукой в сторону поля Гермиона.       — Я считаю, что если в правилах школьного чемпионата нет регламента метел, на которых можно играть, то слизеринцы в чем-то правы.       — Да они же просто жульничают!       — Что не запрещено — то разрешено, — пожал плечами Гарри. — Они играют грязно, но эффективно. Кто мешал и команде Гриффиндора найти себе состоятельного спонсора?       — Но тогда квиддич превратится в игру кошельков!       — От спорта в нем все равно не много, а школа получит новые метлы, и на уроках полетов будет меньше травм из-за некачественного инвентаря.       Гарри выразительно посмотрел на нервно сглотнувшего Невилла. Гермиона не знала, что на это ответить, но в этот момент раздался оглушительный треск. Скамья под ними начала проседать и разваливаться.       Хагрид почти мгновенно вскочил и схватил ближайшего к нему Невилла за шиворот, оттащив от образовавшегося на трибунах провала. Гарри успел только притянуть к себе Гермиону и прижать к себе, понимая, что проваливается в пустоту. Глаза подруги расширились от страха, она что-то закричала, а в следующий миг спину пронзила ужасная боль, и мир погрузился во тьму.       Очнулся он на койке в больничном крыле, к счастью, ничего уже не болело. Гарри хотел приподняться в полусидячее положение и не смог подвинуть ни рукой, ни ногой. В панике он заметался взглядом, стараясь понять, что происходит, резко и быстро задышав, воздуха стало не хватать.       Мадам Помфри подбежала к нему, бросила несколько заклинаний и, видимо удовлетворившись результатом, строго сказала:       — Успокойтесь, мистер Поттер. При падении вы сильно повредили спину и получили множественные ушибы внутренних органов. Сейчас вы частично парализованы, повезло еще, что я была рядом.       Гарри завращал глазами, но спустя несколько секунд взял себя в руки и, четко выговаривая слова, спросил:       — Насколько все плохо?       — О, не волнуйтесь, это лечится, но вам предстоит провести несколько нелегких и болезненных ночей. Собирать позвоночник по кусочкам не просто, а сейчас выпейте.       Мадам Помфри поднесла ему несколько дурно пахнущих зелий ко рту и проследила, чтобы он их полностью выпил.       — А теперь отдыхайте.       — Подождите, а что с…       — Мисс Грейнджер уже который час пытается взять штурмом больничное крыло.       — Я могу с ней увидеться? Пожалуйста.       Мадам Помфри сжала губы, но согласилась и вышла из поля зрения. Через минуту показалась Гермиона с красными заплаканными глазами.       — Ну что ты, все хорошо, — попытался подбодрить ее Гарри. — Меня скоро поставят на ноги, а пока просто удерживают, чтобы я не сбежал раньше времени.       — Дурак, зачем ты схватил меня, я же упала прямо на тебя, — не зная куда деть руки, подруга принялась теребить одеяло.       Гарри попробовал пожать плечами, но и этого не получилось.       — Ты сама-то как?       — Несколько переломов, но мадам Помфри залечила их почти сразу, — отмахнулась Гермиона.       — Наверняка было больно, я то сразу отключился.       Подруга отвела взгляд, не желая рассказывать подробности, но Гарри и так все понял. Она так и не переодела порванную в нескольких местах и промокшую от крови мантию.       — Ладно, как это вообще случилось?       — Никто не знает, профессор Макгонагалл говорит, что одна из балок трибун не выдержала. Такого раньше не случалось.       — Мне уже легче от своей исключительности, — усмехнулся Гарри, чем все же вызвал робкую улыбку у подруги.       Они проболтали еще полчаса, пока не пришла мадам Помфри с очередной порцией зелий. А ночью для Гарри начался настоящий ад. Он лежал на боку, не способный подвинуться, а в спину будто впивалась сотня раскаленных докрасна гвоздей, которые еще и проворачивали по очереди. Как объяснила целитель, при этой операции нельзя применять снотворные или обезболивающие зелья, так что приходилось сжимать зубы и терпеть.       Весь следующий день Гарри провалялся в лихорадочном полубреду, не способный ни уснуть, ни нормально мыслить. Кто-то приходил, разговаривал с ним, или ему это только казалось. Сознание, погруженное в горячечную дымку, ничего не воспринимало. А ночью все опять повторилось. Третью и последнюю процедуру мадам Помфри согласилась провести вечером, и после нее Гарри, наконец, погрузился в прохладное приятное забытье.       Ночью он проснулся от неприятного ощущения чужого взгляда. Гарри до сих пор был парализован, но на этот раз искусственно, чтобы «не мешать костям правильно срастаться», хотя гриффиндорец был почти уверен, что мадам Помфри просто не хочет его пока отпускать.       — Кто здесь? — позвал он, но никто не ответил.       Гарри уже хотел позвать целителя, но из темноты показалась тщедушное тельце с непропорционально большой головой, длинными ушами и огромными желтыми глазами.       — Добби, это ты? — вздохнул Гарри, выругавшись про себя. — Мне следовало это предвидеть.       — Гарри Поттер, сэр, помнит недостойного Добби, — просветлел лицом домовик.       — Такого забудешь.       — Гарри Поттер плохой, он обманул Добби, — домовик погрозил неестественно длинным пальцем. — Но Добби все равно поможет Гарри Поттеру, пусть ему и пришлось прижечь себе руки утюгом.       Добби продемонстрировал перевязанные какими-то серыми от грязи тряпками руки.       — Как помочь? Ухлопав меня и моих друзей, чтобы точно не мучились? — невесело усмехнулся Гарри.       — Добби не позволил бы Гарри Поттер умереть, он хорошо за этим приглядывал, пока не пришла мадам. Добби хороший эльф.       — Это не может не радовать. Скажи спасибо, что я не могу двигаться, иначе придушил бы тебя.       — Добби это не страшно, хозяева угрожают Добби по несколько раз на дню.       — Кажется, я начинаю их понимать, — кровожадно усмехнулся Гарри.       — Ах, если бы Гарри Поттер только знал! Он бы не ругал бедного Добби! Добби пытался вас спасти, в Хогвартсе в этом году будут происходить страшные вещи. Лучше покалеченным подальше отсюда, чем в замке.       — Да знаю я все, — отмахнулся Гарри. — Тайная комната, ужас Слизерина, дневник, Волдеморт.       Добби весь сжался и задрожал, во все глаза уставившись на Гарри.       — Гарри Поттер не боится произносить имя Темного лорда! — фальцетом воскликнул домовик. В комнате мадам Помфри зажегся свет, и она в халате и тапочках выглянула в палату. Добби только щелкнул пальцами и пропал.       На следующий день Гарри уже чувствовал себя здоровым и полным сил, но мадам Помфри настояла на полном обследовании и отказалась выпускать до следующего утра, но разрешила приходить посетителям. В обед к нему заскочили Гермиона с Невиллом — занести домашние задания и поболтать. А через час после отбоя произошло то, что Гарри подсознательно ожидал все эти дни — принесли Колина.       Первым в больничное крыло зашел необычайно задумчивый Дамблдор, Гарри тут же притворился спящим, но ему показалось, что директор это заметил. За ним в широкие двери вплыли наколдованные носилки, за которыми семенила бледная Макгонагалл. Они сгрузили Колина на одну из коек в дальнем конце палаты и позвали мадам Помфри.       Медик сделала несколько пассов палочкой и принялась что-то говорить профессорам, понизив голос почти до шепота. Гарри не мог отчетливо что-либо расслышать, но, приоткрыв один глаз, видел как рука Колина свешивается с края кровати, а над подушкой торчит его шевелюра.       Взрослые, наконец, наговорились и стали расходиться. Остался только Дамблдор. Он сел на соседнюю с Гарри кровать и мягко сказал:       — Мне кажется у тебя есть вопросы, мой мальчик.       Поняв, что дальше притворяться бессмысленно, гриффиндорец сел, оперевшись спиной на подушку. Только сейчас он заметил, что директор накинул привычную серебристую мантию поверх пижамы, а его вечные башмаки с длинными узкими носами заменили домашние тапочки.       — Что с Колином? — выпалил Гарри и пояснил. — Я узнал его по волосам.       Дамблдор грустно улыбнулся и с болью в голосе ответил:       — Боюсь, он подвергся тому же проклятию, что и миссис Норрис недавно.       — Но кто мог это сделать?       — У меня есть предположения, но без фактов они ничего не стоят.       Гарри нахмурился, поняв, что тут ему ничего не скажут.       — Он шел проведать меня, — полуутвердительно сказал он.       — Это так, Гарри, — кивнул Дамблдор, сверкнув очками-половинками. — Но тебе не стоит винить себя. Тем более через три-четыре месяца в наших теплицах созреют нужные ингредиенты, и Колин сможет присоединиться к своим однокурсникам.       — Сколько? — излишне резко спросил Гарри, смотря в стену прямо напротив.       — Извини, что ты сказал?       — Сколько будет стоить купить зелье, чтобы можно было вылечить Колина до Рождества?       — Ты не понимаешь, мой мальчик, это зелье сложно в приготовлении. Мастер запросит большие деньги, да и ингредиенты не простые. Лучше будет подождать.       — И все же сколько? Сто? Двести? Тысяча галлеонов?       Хотя Гарри и говорил вполголоса, но Дамблдор даже немного растерялся под его напором и скрепя сердце сказал:       — Приготовление и ингредиенты будут стоить около полутора тысяч галлеонов.       — То есть какие-то восемь тысяч фунтов, — быстро перевел Гарри. — Хорошо, я его оплачу.       — Но, Гарри, это слишком дорого, ты не можешь так распоряжаться деньгами, которые тебе оставили родители. Ведь тогда…       — Колин — мой друг, а деньги я смогу еще заработать, — твердо сказал Гарри. — Если не для этого они нужны, то я уж не знаю для чего.       — Это очень благородно с твоей стороны, — спустя несколько секунд взял себя в руки растроганный такой преданностью директор. — Я завтра утром сделаю соответствующие распоряжения.       — Спасибо, профессор.       — А теперь, Гарри, перед тем как я оставлю тебя, скажи. Ты ничего не хочешь мне рассказать?       Дамблдор посмотрел на него поверх очков своими яркими голубыми глазами, в голове у Гарри всплыл дневник и Джинни Уизли, но было еще рано. Он скривил губы и покачал головой.       — Нет, ничего.       — Моя дверь всегда открыта для тебя, мой мальчик, — сказал на прощание директор.       — Спасибо, сэр.       Утром, присоединившись к гриффиндорцам в Большом зале, Гарри понял, что, хотя нападение на Колина было тайной, все об этом уже знают. Официально первокурсник получил серьезную травму при работе с зельями, но слухи было уже не остановить. Уже к концу завтрака Гарри услышал минимум десять совершенно нелепых и противоречащих самим себе версий и предположений о том, кто же такой таинственный Наследник, и зачем он напал на гриффиндорца. Причем женскую часть населения больше заботил первый вопрос. В коридоре перед занятием он даже услышал, как Лаванда и Парвати обсуждают, как ловчее пригласить Наследника на свидание. Гермиона только презрительно фыркнула на это.       К обеду уже вся школа говорила о нападении, кто-то с ужасом и опасением, кто-то с интересом, а кто-то с плохо скрываемым одобрением. И тут Гарри понял, что пришло время ковать железо, пока горячо. Отговорившись обследованием у мадам Помфри, он сбежал с травологии и, выловив близнецов, повел их к гриффиндорской башне.       — Господа, перед нами открывается замечательная возможность. Упустить ее было бы преступлением!       — У нашего друга появилась еще одна идея, интересно, — потер руки Джордж.       — Надеюсь, мы снова порадуем чем-нибудь веселым старину Снейпа, — подмигнул Фред, все еще довольный тем, что история с совами сошла им с рук.       — Ну как так можно! Мы же Гриффиндорцы, мы должны нести в массы доброе и вечное! — пафосно провозгласил Гарри. — Например, в наше неспокойное время студентам требуется уверенность в будущем и убежденность в собственной безопасности. И мы готовы это им предоставить!       Ребята поднялись в спальню второкурсников, и Гарри продемонстрировал связку веревочек с нанизанными на них разноцветными камешками, колечками, бронзовыми фигурками и разнокалиберными флакончиками с мутными жидкостями, были даже парочка меховых лапок из искусственного меха.       — И что это такое? — хором спросили близнецы.       — Это амулеты, талисманы и обереги, друзья мои, — провозгласил Гарри. — Они защищают каждого, кто их наденет, от злых сил, темных волшебников и проклятий. Конечно, они имеют срок действия, пока магия не исчерпается, но уже хоть что-то.       — Что правда? — округлил глаза Джордж.       — Конечно нет, я купил это добро на барахолке в Лондоне, но это и не важно. Продаем каждый не меньше, чем за пятнадцать сиклей!       Близнецы синхронно расплылись в одинаковых улыбках.       — Только Гермионе пока не говорите, ее нужно сначала подготовить. Если что, всю ответственность беру на себя.       Забрав связку амулетов, пышущие энтузиазмом Фред с Джорджем скрылись за дверью. Гарри немного кольнуло, что приходится опять что-то скрывать от подруги, но он пообещал себе, что расскажет ей, когда сможет показать реально заработанные деньги. Все же лекарство для Колина действительно влетело в копеечку, и его нужно было как-то отбивать.       Уже к концу дня Джордж возбужденным шепотом сообщил ему, что обереги расходятся, как горячие пирожки, и они даже подняли цену до галлеона. До конца недели еще несколько предприимчивых деятелей, услышав о защитных амулетах против темных сил, сообразили, что делать, но рынок к тому времени уже был надежно оккупирован близнецами.       Слухи между тем принимали все более мрачный оборот с небольшой помощью Гарри, которого всеобщими уговорами вынудили рассказать о том, что он видел Колина в больничном крыле. Несколько намеренно скупых фраз о состоянии первокурсника только подстегнули воображение сплетников. На следующий день появилось даже пара человек, которые утверждали, будто своими глазами видели еще одно нападение, другие же в красках расписывали ужасное состояние Колина. Продажи тем временем шли вверх.       На фоне нервной и тревожной обстановки студенты старались ходить группами минимум по два-три человека, участились нервные срывы. Все чаще кто-нибудь кидал проклятье в выходящего из-за угла приятеля, что добавляло работы мадам Помфри и порождало новые слухи о состоянии Колина, чью койку временно отгородили ширмой. Гарри не забывал следить и за Джинни, которая в последнее время стала бледнее обычного, все чаще писала в дневнике и почти не общалась с подружками. Очевидно, слухи о Наследнике сильно влияли и на нее.       Исправлять ситуацию администрация начала только еще через неделю, объявив об открытии дуэльного клуба. Первое собрание, назначенное на субботу, вызвало огромный ажиотаж среди гриффиндорцев. Высказывались различные предположения о том, кто будет возглавлять клуб. Лидерами мнений были Флитвик, Макгонагалл и сам Дамблдор. Так же многие стали во всеуслышание рассказывать о собственных непревзойденных талантах в дуэльных искусствах под восторженные охи женской половины факультета.       Гарри в обсуждениях участия не принимал, и, помня, что эта затея закончится массовым побоищем между студентами, постарался уклониться от мероприятия. Однако явка была строго обязательная, и Гермиона потащила его в Большой зал занимать хорошие места за полчаса до начала. Когда на выстроенный посреди помещения помост вышли Локхарт и Снейп, она все же закатила глаза и позволила увести себя подальше от центра событий. К этому времени гриффиндорка уже сильно разочаровалась в уроках золотоволосого профессора, найдя список вопросов для экзамена за второй курс. Правда, она все также восхищалась его книгами, уже как художественными, настаивала на посещении его занятий и продолжала пилить на них Гарри.       Гриффиндорец почти не обращал внимания на происходящее на помосте, точно зная, что экспеллиармус с первого раза у него не получится, как ни старайся. Когда была объявлена общая тренировка, они прижались спиной к стене, и Гермиона наколдовала простенький щит, чтобы не попасть под шальные заклинания.       Пока профессора кое-как устраняли последствия побоища, Гарри, подталкивая подругу, начал пробираться к двери, намериваясь побыстрее смыться. Его остановил громкий голос Снейпа, произнесшего с мерзкой ухмылкой:       — Думаю, для более точной демонстрации, нам подойдет мистер Малфой и мистер Поттер.       Взгляды собравшихся устремились на второкурсников. Негромко, но с чувством выругавшись, Гарри нацепил дежурную улыбку и стал пробираться к помосту, где его уже ждал нагло ухмыляющийся Малфой.       — Ты мне сейчас за все ответишь, — прошипел слизеринец, когда он проходил мимо. Снейп наклонился и принялся что-то активно объяснять своему подопечному. Гриффиндорец, отмахнувшись от Локхарта, встал на другом конце помоста.       В арсенале Гарри был только небогатый список заклинаний за первый курс, которые он выполнял быстрее и сильнее большинства, и как только объявили начало поединка, он пошел в атаку. Заставить Малфоя танцевать не удалось, зато получилось поднять его левиоссой за мантию и наслать чесотку. Слизеринец, повисший между небом и землей, не отставал, но его заклинания пролетели мимо — из неудобного положения было сложно целиться. Тогда он выкрикнул:       — Серпенсортия.       На помост перед Гарри плюхнулась толстая кобра с черной блестящей чешуей. Она раскрыла свой капюшон и зашипела, недвусмысленно направляясь к нему.       — Спокойно, Поттер, я сейчас ее уберу, — сказал явно наслаждающийся ситуацией Снейп.       Гарри опустил палочку и спокойно прошипел:       — Замолкни и лежи.       Кобра прекратила шипеть, свилась кольцами и опустила голову. А дальше произошло то, что Гарри никак не ожидал — змея ответила:       — Конечно, говорящий.       — Что? Что ты сказала? Повтори! — он во все глаза пораженно уставился на рептилию перед собой.       — Конечно, говорящий, — опять сказала змея.       — Почему ты говоришь?       — Я не…       Снейп взмахнул палочкой, и змея растворилась в темном облачке дыма. Гарри все так же пораженно смотрел на то место, где только что произошло невозможное. Не обращая внимания на повисшую в зале тишину, устремленные на него опасливые взгляды и перешептывания, он спустился с помоста и пошел к выходу. Толпа расступилась перед ним, как по команде.       Ноги сами отнесли его в башню, где он сразу же открыл забытый кем-то на столе учебник по Трансфигурации, но тут же захлопнул его. Поднявшись в спальню он нашел более продвинутую книгу и принялся ее листать, неразборчиво бормоча себе под нос. В таком положении его и нашла Гермиона.       — Что за представление ты устроил? Ты умеешь говорить со змеями?       Он не обращал на нее внимания, тогда подруга окликнула его, прикоснувшись к плечу:       — Гарри?       — А? Да, умею, но это не новость, — отмахнулся он.       — Гарри, быть змееустом плохо, я читала, что только темные волшебники…       — Прекрати нести чушь, — раздраженно бросил он, не отрываясь от книги. — Я разговаривал со змеями и раньше. Как это может повлиять на мои намерения и заставить заниматься, как ты говоришь, «темной магией» не знаю. Но все остальные змеи понимали меня, но не говорили.       — А эта?       — А эта мне ответила!       — И что с того?       — Язык — признак разумности, — Гарри поднял на нее лихорадочно блестящие глаза. — Тринадцатилетний мальчик не способен создать разумное существо, произнеся одно слово! Это невозможно!       — Нет, Гарри, это магия, — попыталась успокоить друга Гермиона.       — Ты не понимаешь! У всего есть законы, и у магии тоже. Невозможно создать что-то из ничего, мы просто как-то воздействуем на пространство и перераспределяем энергию, меняем их свойства. Но это! Создать разумное существо невероятно сложная задача, это просто нельзя сделать одним заклинанием!       Гермиона видя состояние друга, присела рядом и приобняла его, поглаживая по руке. Он только жутко улыбнулся и, посмотрев ей в глаза, слишком спокойно сказал:       — У этого может быть только одно объяснение — этот мир ненастоящий, он кем-то выдуман.