Неканоничный попаданец

Риск может быть очень велик, но сам факт его наличия предполагает возможность успеха. С. Лем

      Хогвартс-экспресс выглядывал из клубов густого белого пара, встречая всех проходящих через заколдованный барьер волшебников. Ученики Хогвартса наполнили скрытую от глаз простых людей платформу смехом и улыбками давно не встречавшихся друзей, которые, перекрикивая друг друга или наоборот внимательно слушая и переспрашивая подробности, делились накопившимися за лето новостями. Посреди нескончаемого гвалта и жужжания толпы, похожей на рой взволнованных насекомых, Гарри вспомнил, как впервые попал сюда и почувствовал, что находится в своей стихии. Гермиона шла рядом немного грустная из-за расставания с родителями. Она чувствовала, что стала с ними гораздо ближе после глупой ссоры и последующего примирения. Было печально осознавать, что они пробыли вместе не так уж долго, но время неумолимо мчится вперед, и нужно было ехать учиться.       Около одного из вагонов толпились Уизли, заметные издалека благодаря рыжим шевелюрам. Миссис Уизли разглаживала несуществующие складки на новой мантии Перси, который в этом году поступал уже на седьмой курс. Он стоял, гордо выпятив грудь, на которой блестел отполированный значок старосты школы, и с превосходством оглядывал всех вокруг. Рон хмуро косился на старшего брата, иногда недовольно бурча что-то в ответ на восклицания матери. Близнецы уже были в поезде и выглядывали из окна. Заметив Гарри и Гермиону, Джордж усиленно замахал рукой и весело крикнул:       — Ребята, давайте сюда, мы заняли все купе!       Джинни, заметив Гарри, покраснела и, получив последние материнские объятия, убежала к другому вагону. Несмотря на происшествия в прошлом году, она все же смогла сдать экзамены и перейти на следующий курс. Гарри в который раз иронично подумал, что для того, чтобы успешно окончить Хогвартс, не нужно обладать какими-то поразительными знаниями. Можно даже почти не владеть волшебством, что он доказывал на собственном примере, уже дважды сдав экзамены, по сути не владея палочкой.       Поздоровавшись со всеми, Гарри и Гермиона забрались в купе к близнецам. Пока Гарри пытался запихнуть сундук подруги на багажную полку — к счастью, он был облегчен чарами — она поинтересовалась:       — Что творите? Кажется, Перси стал еще более ммм… важный.       — О, ты заметила? — фыркнул Фред. — Скорее уж высокомерным и самовлюбленным.       — Он, видите ли, стал старостой школы, — состроил недовольную гримасу Джордж. — И теперь мы недостойны просто так лицезреть его величество без надменной мины на лице.       — Все настолько плохо? — спросил Гарри, плюхаясь на сиденье.       — Ты даже не представляешь, — закатил глаза Фред. — Он, оказывается, у нас такой честолюбивый, хочет работать в Министерстве.       — А что плохого в том, что у человека есть цель, и он к ней идет, — пожал плечами Гарри.       — Ты не понимаешь, мама только и подпевает ему. Перси такой умный и успешный, берите пример с брата, старайтесь быть, как он, чтобы выбиться в люди. Тьфу.       — А я слышала, что в Министерстве неплохо платят, — вставила Гермиона. — Я, правда, не хотела бы быть чиновником, но тут есть, о чем подумать.       — И ты туда же! — возопил Джордж. — Только не становись Перси в юбке, нам и одного вполне достаточно.       — Еще чего, мне бы хоть вас троих оболтусов воспитать, — тряхнула головой Гермиона. — Но и вам не мешало бы поучиться у брата хотя бы умению достигать поставленных целей.       Близнецы только синхронно простонали в ответ, закатив глаза. Поезд тронулся, и они высунулись в окно почти по пояс, чтобы проститься с матерью. Когда платформа скрылась за поворотом, братья снова расслабленно расселись на сиденье.       — Ладно, нам Перси и так всю плешь проел, пока мы в Египте были, — увидев скептический взгляд Гарри Фред быстро сказал. — Честное слово, это не мы — отец выиграл в лотерею, об этом даже «Пророк» писал.       — Да, пришлось даже нашему старосте заколдовать его ненаглядный значок в качестве профилактики, — ухмыльнулся Джордж, не заметив оговорки брата. — А то он становился совсем невыносимым.       — Кстати, всегда хотела спросить, а как вы колдуете на каникулах? — полюбопытствовала Гермиона. — Это же запрещено.       — Запрет — это по большей части фикция, — махнул рукой Джордж. — Министерство не может отследить каждое конкретное волшебство в местах скопления волшебников.       — Ага, а то как бы еще существовали преступники? — вставил Фред. — Поставили бы Контроль на все палочки и сразу бы знали, кто что колдует. Так что все эти запреты в основном для магглорожденных, ну и для Перси — он у нас слишком правильный.       — Но, но, ведь... — Гермиона во все глаза уставилась на него. — Это же несправедливо! В домах волшебников дети могут колдовать на каникулах, а магглорожденные — нет.       — Ну, Рон не может — он пока не догадался, как скрывать волшебство от мамы, — почесал в затылке Джордж.       — Добро пожаловать в реальный мир, сестричка, — ухмыльнулся Фред.       — Ты лучше подумай, кто поможет твоим маме с папой, если вдруг магия сработает как-то не так, — мягко вставил Гарри. — Что бы ты тогда делала? Сову куда-нибудь послала бы, которой у тебя нет?       — Все равно это неправильно, — твердо заявила Гермиона. — С этим надо что-то делать!       — Стремиться сделать мир справедливым — это правильно, но давай будем действовать постепенно, начнем с чего-нибудь более простого, — улыбнулся Гарри, стараясь остудить пыл подруги. Она благодарно улыбнулась ему и принялась расспрашивать близнецов о том, что они изобретали летом.       После обеда, когда день уже начал клониться к закату, за окном зарядил мелкий дождик. Небо затянуло сероватыми облаками, скрывшими по-летнему теплое солнце. Поля, мимо которых они проезжали, постепенно превращаясь в непроходимые болота, видимая вдалеке речка была похожа на темную бездонную трещину. Гермиона, убаюканная мерным перестуком колес, прикорнула у окна. Близнецы о чем-то шушукались, явно собираясь устроить очередную шалость. У Гарри же были другие планы, он кивнул головой в сторону двери и позвал:       — Фред, пойдем прогуляемся, поможешь мне в одном деле.       Джордж хотел что-то сказать, но Фред положил ему руку на плечо и остановил.       — Конечно, пойдем.       Они вышли и, не спеша, пошли по вагонам по направлению поезда, иногда здороваясь со знакомыми. Немного помолчав, Гарри начал:       — Как бы хорошо вы ни старались скрывать, вы с Джорджем разные. Узнав вас поближе, я хорошо это вижу.       — Иногда нас не может различить даже собственная мать, — усмехнулся Фред. — Может, ты ошибаешься?       — Может и ошибаюсь, — легко согласился Гарри. — Это не имеет значения. Я хочу, чтобы один из вас начал рулить делами на Гриффиндоре, и это будешь ты Фред. Себе будешь оставлять сорок процентов, отчитываться также перед Гермионой.       — Заманчивое предложение, но как же Джордж?       — Как раз сейчас мы устроим для него работенку.       Они прошли в вагон, где не было учеников, вместо купе вдоль стен стояли стеллажи, заставленные ящиками и мешками. Между ними был оставлен проход, по которому мог свободно пройти взрослый человек.       — Знаешь где мы? — спросил Гарри, Фред только пожал плечами. — Мы в одном из товарных вагонов Хогвартс-экспресса. Всего их три, и все расположены сразу после паровоза.       Фред продолжал его слушать, только вопросительно подняв брови.       — Хогвартсу, чтобы нормально функционировать, требуется много всего. В первую очередь это разнообразные свежие продукты. Вспомни, как нас кормят! Потом различные расходуемые вещи: моющие средства, ингредиенты для зелий, лекарства, да те же самые простыни и наволочки. И все это перевозит Хогвартс-экспресс, рейс происходит минимум раз в неделю. Так, видимо, выгоднее: я читал, что грузовые порталы довольно дороги, да и не все ими можно перемещать.       — Гарри, это все очень познавательно, но к чему ты ведешь? — не выдержал Фред.       — Мы расширяемся. Я писал вам, что мы с Тони нашли поставщика из обычного мира. Объемы товара растут, скоро мы уже не сможем сами все перевозить в школу. И не думаю, что кто-то будет сильно против двух-трех лишних коробок в поезде.       — И ты хочешь, чтобы этим занимался Джордж?       — Точно. Осталось только договориться с машинистом, — улыбнулся Гарри, указав на дверь в конце вагона. Фред только поджал губы и покачал головой.       Как оказалось, машинистов на самом деле четверо и работают они сменами по два человека. Договориться о перевозке товара не составило никакого труда. Веселый бородатый дядька, представившийся Грегом, пояснил, что их часто просят отвезти что-нибудь в Хогвартс. Не задавая лишних вопросов, машинисты согласились на вполне умеренную плату, указав место, где обычно загружаются.       — Вот видишь, как все хорошо складывается, — довольно сказал Гарри, пока они шли обратно по вагонам. — Осталось только продумать, как мы будем доставлять все в замок от платформы.       — Может быть обычным путем? — хитро Фред подмигнул. — Сладкое королевство закрывается рано, Амброзиус не будет против.       — Я не доверяю ему, чувствую, тут что-то не так, — покачал головой Гарри. — К тому же там узкий туннель, одно дело таскать сливочное пиво раз в неделю, другое дело — это. К тому же придется идти через всю деревню от платформы у всех на виду. Рано или поздно у кого-нибудь возникнут ненужные вопросы.       — Хорошо, а что ты тогда предлагаешь?       — Нужен альтернативный ход в замок. Помнится, вы как-то раз рассказывали о обвалившемся проходе за большим зеркалом. Куда он ведет?       — Сложно сказать, куда-то в Хогсмид. Начинается на полуподвальном этаже недалеко от входа на кухню.       — Интересно, попробуем расчистить завал. Может быть он выведет в более удобное место.       Уже около купе проход им преградили глупо посмеивающиеся Крэбб с Гойлом, из-за их спин вышел Малфой и, растягивая слова, проговорил:       — О, кого я вижу. Нищий предатель крови и сквиб-полукровка — главный позор Хогвартса.       — Что тебе еще Малфой? — устало спросил Гарри, положив руку на плечо Фреда, который уже хотел накинуться на слизеринцев.       — А ты сам не догадываешься? — мерзко ухмыльнувшись в своей излюбленной манере, спросил Малфой. — Ты испортил мне каникулы, Поттер. Знаешь, чего мне стоило получить прощение у Магии! Пришло время платить по счетам.       — Ох, только не снова, — страдальчески протянул Гарри. — Сколько раз говорить, что мне плевать на тебя и твои чистокровные заморочки.       — Говори, как вы с Грейнджер устроили то представление? — рявкнул слизеринец, Крэбб с Гойлом начали угрожающе разминать кулаки. — Как вам удалось обмануть меня?       — Гарри, о чем он? — недоуменно спросил Фред.       — Без понятия, Малфой постоянно задает какие-то дурацкие вопросы. Мне уже начинает казаться, что он просто боится признаться, что влюбился в меня.       Фред хохотнул, а слизеринец побледнел от злости. Привлеченный шумом в коридоре, из купе высунулся Джордж, за его спиной маячила проснувшаяся Гермиона. Поезд начал замедлять ход и постепенно остановился.       — Мы что уже приехали? — недоумевал Джордж, но ему никто не ответил.       Из купе по всему вагону начали выглядывать ученики, чтобы узнать причину остановки. В конце коридора появился обеспокоенный старшекурсник в форме Рейвенкло и со значком старосты на груди.       — Всем оставаться в своих купе, — громко объявил он. — Никому не выходить, в поезде происходит проверка безопасности.       Головы любопытных тут же попрятались, двери захлопнулись. Увидев столпившихся гриффиндорцев и слизеринцев, староста подошел к ним.       — А вам что особое приглашение надо? Давайте-ка все внутрь.       — Это не мое купе, — запротестовал Малфой.       — Потом разберетесь, а пока сидите тихо и не высовывайтесь, — резко сказал староста, обеспокоенно оглядывая вагон поверх их голов.       — Ты хоть знаешь, кто мой отец? — не унимался Малфой. — Я не буду сидеть в одном купе с…       — Извини нашего друга, он перенервничал, — прервал его Гарри, с силой ударив Малфоя локтем в бок, и улыбнулся старосте. — Мы будем в купе.       Он взял скривившегося слизеринца за шиворот и затолкал к Джорджу и Гермионе. Крэбб с Гойлом непонимающе переглянулись и вошли следом, а за ними и Фред. Гарри кивнул старосте, еще раз окинул коридор взглядом и, зайдя в купе, захлопнул дверь.       — Ты что себе позволяешь, Поттер! — тут же начал возникать Малфой. — Как ты смеешь со мной так обращаться! Мы уходим!       — Сядь и заткнись, — приказал Гарри, кивнув на одно из сидений. — Мне твое общество тоже не очень приятно, но сейчас происходит что-то серьезное.       — Ты еще поплатишься за это, — прошипел Малфой, но все же сел, по обе стороны от него разместились Крэбб с Гойлом. Гермиона с близнецами разместились напротив. Джордж продолжал сверлить взглядом слизеринцев и демонстративно закатал рукава рубашки.       — Итак, пока у нас есть время, и мы обременены вашей компанией, — Гарри прислонился спиной к двери и сложил руки на груди. — Ну что ж, папенькин сыночек, почему бы тебе не рассказать все, что тебе так хотелось.       — Да пошел ты, Поттер, — Слизеринец обвел гриффиндорцев презрительным взглядом, скривил губы и процедил сквозь зубы, гордо выпрямившись. — Я не буду говорить при них, это только наше дело. Может тебе, Поттер, и неизвестно, как положено вести себя в приличном обществе, но я не опущусь до твоего уровня.       — И это твое-то общество приличное? — хмыкнул Гарри.       — Да из-за чего весь сыр-бор? Объясните уже наконец, — не выдержал Фред.       Гарри закатил глаза и, не глядя в сторону слизеринцев, с издевкой произнес:       — Мы с Гермионой как-то наткнулись на сего уважаемого мага с еще кучкой его не менее достойных товарищей по факультету. Сэры и дамы изволили обкуриться какой-то дурью до потери сознания. Мы привели в чувства Малфоя, потому что подумали, что ему стало плохо. Понимаешь ты или нет? Вот и все.       Малфой сохранял молчание, делая вид, что происходящее его не касается.       — Они проводили какой-то важный ритуал, — мягко добавила Гермиона. — А мы своими действиями, кажется, его нарушили.       — Важный ритуал! Да чтоб ты понимала, гряз… — Малфой проглотил остаток слова, встретившись взглядом с Гарри, и поправился. — Грейнджер. Это был день Почитания предков! Причем первый для меня, как для Жреца Магии!       — Мда, Гарри, думаю, тут ты не прав, — осторожно начал Фред. — Общение Жреца с Магией очень важно, его нельзя просто так прерывать.       — И ты туда же, — закатил глаза Гарри. — Магия, магия, как будто она живая, сколько можно.       Близнецы со слизеринцами одновременно сделали пальцами одинаковый охранный жест и стали озираться.       — Не говори так, мало ли кто может услышать, — Джордж облизал пересохшие губы. — Это тебе совсем не шутки.       — Чувствуете, кажется, стало холодать, — внезапно сказала Гермиона, выдохнув облачко пара. Все кроме нее и Гарри начали напряженно прислушиваться.       Хотя за окном шел дождь и стало смеркаться, темнота казалась кромешной. Липкая вязкая тьма словно окутала весь поезд и стала проникать внутрь ледяной волной. Светильник под потолком замерцал и будто стал давать меньше света. Тени удлинились, складываясь в неясные зловещие фигуры.       Казалось, весь вагон погрузился в абсолютную тишину. Никто не проронил ни звука, и даже не дышал. Гарри почувствовал, как открывается дверь и обернулся. Прямо перед ним в коридоре стояла высокая фигура в потрепанном черном балахоне, почти скрытая тенями.       В голове сразу же возникли неясные неприятные видения, где-то закричала женщина и раздался ледяной пронзительный смех, но все перекрыло абсолютное ничто, затягивая его в бесконечную бездну и лишая рассудка. Гарри затопил первобытный ужас человека, впервые вышедшего в непроглядную темную ночь, оставив позади теплый уютный очаг. Пытаясь выбраться из сжимающихся объятий, он вдруг ясно осознал, что следовало делать. Гарри твердо посмотрел в самое сердце бездны и лишь немного содрогнулся, когда она ответила ему холодным острым, как острие ножа, взглядом сотен глаз. Он глубоко вздохнул, пропуская страх сквозь себя, и, как в тот раз с Дамблдором, признавая его частью себя.       Бездна отступила, ничто сделало шаг назад, не переставая наблюдать за ним. Гарри снова увидел купе Хогвартс-экспресса. Крэбб с Гойлом с одинаковым ужасом на лицах не могли отвести взгляд от дементора, инстинктивно отпрянув, пытаясь оказаться как можно дальше от него. Малфой сжался в комок между ними, обхватив себя руками и мотая головой из стороны в сторону. Фред с Джорджем побледнели так, что на их лицах стали видны обычно незаметные веснушки, и до боли сжали кулаки. Гермиона открыла рот в беззвучном крике, вжавшись в стену.       Восприятие Гарри сузилось, он видел только полные ужаса широко открытые глаза подруги. Накопленная его собственным страхом магия вздыбилась неукротимой волной, образуя вокруг него почти осязаемый вихрь, который заставил подрагивать тонкие стены купе. Лампа снова мигнула, по покрывшемуся изморозью стеклу пошла тонкая трещина, разделяя его надвое. Дементор, хрипло втянув воздух, сделал шаг назад, защищаясь покрытой струпьями рукой, показавшейся из балахона. Гарри мрачно усмехнулся и, движимый неумолимой магией, шагнул вперед и протянул руку, чтобы схватить его за балахон.       Из конца вагона прилетел сгусток ослепительного света, ударивший прямо в неподвижного дементора. Темное существо отшатнулось, как от огня, и исчезло из поля зрения, тьма окончательно отступила, но магия все еще бурлила вокруг, насыщая пространство.       — Гарри, Гарри, очнись, — перед ним возник человек с усталым лицом и добрыми глазами, который, кажется, тряс его за плечи.       Гарри сделал шаг назад, снова взглянул на Гермиону, которая со страхом смотрела теперь уже на него, и погрузился в себя. Магия, похожая на обезумевший океан, с огромной силой разбивающий волны о скалистый берег, постепенно начала успокаиваться. Уже скоро она вновь стала гладью воды, лишь изредка тревожимая легким ветерком.       Гарри открыл глаза и понял, что все произошедшее не заняло и минуты. Отдышавшись, он обратил внимание на вошедшего в купе мужчину, рассмотрел его получше. Он был одет в старый латаный-перелатаный костюм, а сам, хоть и был молод, выглядел потрепанным и изможденным. Вокруг глаз у него залегали глубокие морщины, а в густых каштановых волосах проступала явственная седина.       — Меня зовут Ремус Люпин, я ваш новый профессор защиты от темных искусств, — представился мужчина, разламывая большую плитку шоколада и раздавая ее всем ребятам. — Съешьте, это поможет.       Все дружно принялись жевать, даже Малфой ничем не возмущался.       — Что это было, профессор? — первой пришла в себя Гермиона.       — Дементор, один из тех, что ищут Сириуса Блэка, — с тяжелым вздохом ответил Люпин. — Им было запрещено подходить к ученикам, но этот, видимо, не удержался.       Поезд снова тронулся в путь, в окно вновь стали видны раскисшие от дождя поля и тяжелые свинцовые тучи.       — Это мерзкие существа, питающиеся светлыми человеческими чувствами, оставляя только страх и отчаяние, — продолжил мужчина. — А шоколад помогает поднять настроение после их ухода.       Гарри показалось, что новый профессор старательно пытается не встречаться с ним взглядом и вообще не смотреть на него. Он решил подыграть ему, обдумать все можно будет и позже.       — А как вы его прогнали? — любопытство явно родилось раньше Гермионы.       — Это заклинание называется Патронусом, — мягко улыбнувшись, пояснил Люпин. — Оно очень сложное и относится к высшей светлой магии.       Малфой фыркнул, но оставил комментарий при себе. Профессор, проследив, чтобы все съели шоколад, попрощался и вышел, оставив ребят одних.       — Высшая светлая магия, — передразнил его Малфой. — Да любой уважающий себя волшебник может вызвать Патронус!       — Кто бы говорил, — устало осадил его Гарри и как-то ласково продолжил. — Валите уже к себе, сил на вас нет.       Малфой кинул на него презрительный взгляд, но было видно, что встреча с дементором не прошла для него бесследно. Лениво огрызнувшись напоследок, он увел с собой Крэбба с Гойлом. Купе погрузилось в уютную тишину. Разговаривать совершенно не хотелось, даже поезд, медленно продвигающийся через ночь, прекратил стучать колесами. Только Гермиона, усадив Гарри рядом с собой и положив голову ему на плечо, чуть слышно пробормотала:       — Обними меня.       Только ощутив руку друга на своем плече, она почувствовала, как отступает сковавший ее ледяной холод, и смогла погрузиться в беспокойную дрему, наполненную смутными и тревожными видениями и неясными тенями.       Хотя до Хогсмида было совсем недалеко, поезд медленно тащился до платформы почти час. Разбудил Гермиону резкий протяжный гудок. Чувствуя себя совершенно разбитой, она сонно осмотрела купе. Близнецы уже куда-то исчезли, Гарри сидел рядом и держал ее за руку.       — Приехали, пора идти, — мягко сказал он.       Она кивнула, отведя взгляд, и встала. Встреча с дементором все еще не улеглась окончательно в голове, но больше всего ее пугало не темное существо, высасывающее всю радость из мира, а глаза Гарри, когда он оглянулся посмотреть на нее. В этот момент родными зелеными глазами друга на нее смотрела необузданная стихия, пронзая равнодушным безжалостным взглядом до глубины души. Гермиона могла поклясться, что, реши Гарри что-то сказать в тот момент, она бы услышала не дорогой сердцу голос, а завывания бури и грохот обрушившегося вала. Видение длилось всего мгновение, но навсегда отпечаталось в памяти готовой вырваться на волю пугающей до дрожи мощью.       Сейчас же все было в порядке, Гермиона улыбнулась другу и, взяв его за руку, потащила по темной стремительно пустеющей платформе к безлошадным каретам. В один с ними экипаж сели приветливо поздоровавшийся Невилл и Джинни, которая бросила на нее жалящий взгляд. Гермиона, не отпускавшая руку Гарри, про себя удовлетворенно отметила, что он все внимание уделяет ей — видимо, она все еще была слишком бледной.       — Не переживай, мне нужно только хорошенько выспаться. Ты сам-то как? — заботливо спросила она друга.       Ее волнение было вполне оправдано — Гарри выглядел усталым и измученным, под его глазами залегли глубокие тени, а движения стали резкими и дерганными. Он слабо улыбнулся, но улыбка тут же увяла, когда они проезжали через ворота Хогвартса. По обе стороны дороги стояли дементоры, провожая карету темными провалами капюшонов. Гермиона почувствовала волну мертвенного холода и бессознательно прижалась к Гарри. Джинни тоже съежилась на сиденье напротив и выглядела совершенно несчастной.       Праздничный ужин прошел как в тумане. Гарри безразлично ковырялся в тарелке, иногда делая глоток сока и посматривая на преподавательский стол. Там Снейп с отвращением смотрел на сидевшего на другом конце Люпина, который хмурился, не поднимая глаз от своей тарелки. Макгонагалл угрюмо осматривала зал, Флитвик и Спраут о чем-то тихо без улыбок переговаривались. И только Хагрид, получивший должность преподавателя по уходу за магическими существами, сиял как начищенный галлеон.       Дамблдор являл собой образец спокойствия, будто школу не окружали опаснейшие существа, только попросил учеников не приближаться к ним. Закончив приветственную речь, он уселся в свое кресло, больше напоминающее трон, нашел взглядом Гарри и кивнул ему, тот только скривил губы в подобии ответной улыбки. Снейп, заметив этот обмен любезностями, перевел на Гарри сочащийся ядом взгляд. Гриффиндорец сделал вид, что не замечает внимания зельевара, и запрокинул голову, любуясь густыми облаками на зачарованном потолке, казалось, видимые капли дождя вот-вот упадут на лицо.       — Сядь прямо и веди себя прилично, — прошипела Гермиона.       — Да ладно тебе, — отмахнулся Гарри. — Думаешь, кому-то не будет все равно, даже если я разлягусь прямо на столе?       — Мне не будет, — отрезала подруга.       Гарри хотел ответить, но, заметив подавленно опущенные плечи и мрачный взгляд Гермионы, промолчал и сел ровно. Его унылое настроение уже успело растечься вязкой патокой на весь стол Гриффиндора, который оставался удивительно тихим весь вечер в противовес обычному шумному веселью. Единственным очагом хотя бы относительной радости оставались близнецы, подшучивающие над соседями, но как-то без задора и огонька. Гарри и сам не смог бы объяснить, откуда у него взялось такое паршивое настроение. Ему уже просто хотелось поскорее лечь в кровать, чтобы этот день уже закончился, хотя сна не было ни в одном глазу.       Оказавшись в башне, Гермиона командным голосом отправила друга спать, только покачав головой, когда он, не сказав ничего в ответ, отправился в спальню. Сама же она, какой бы усталой и вымотанной себя ни чувствовала, опустилась в кресло и достала свои записи о домовиках, чтобы еще раз их перечитать.       Гостиная постепенно пустела, даже старшекурсники уже наговорились после долгих каникул и пошли спать. За окном уже начало светать, серые лоскуты ночи постепенно исчезали, вдалеке за лесом небо стало приобретать более светлые оттенки, хотя облака и не думали развеиваться.       Устроившись в кресле у камина, Гермиона дремала, сморенная долгим ожиданием. Однако, только раздался глухой негромкий хлопок, она открыла глаза и приветливо сказала:       — Привет, Милли, рада тебя видеть. Как прошло лето?       Молодая домовушка, появившаяся посреди гостиной, казалось, смутилась, опустив глаза, но ее навострившиеся уши, большие и широкие как у летучей мыши, выдавали заинтересованность. Гермиона могла различить лишь некоторые самые яркие эмоции домовиков. Их мимика сильно отличалась от человеческой, хотя они успешно ей подражали, выставляя напоказ то, что хотел бы видеть хозяин. Это тоже было частью служения.       — Мисс Грейнджер очень добра, — Милли присела в реверансе, приподняв наволочку с гербом Хогвартса, в которую была одета. — Все лето домовики Хогвартса готовили замок к прибытию новых учеников. Милли было поручено следить за уборкой четвертого этажа.       Домовушка вздернула кончики ушей, все также почтительно не поднимая глаз. Как знала Гермиона, Милли давно хотела продвинуться в своеобразной иерархии домовиков, и вот, кажется, это случилось.       — Поздравляю, — искренне улыбнулась гриффиндорка. — Я уверена, ты отлично справилась, не зря же ты присматриваешь за башней целого факультета.       Милли снова сделала реверанс, польщено сложив уши, но на губах у нее застыла та же широкая счастливая улыбка.       — А сегодня Милли следила, чтобы на столах были правильно расставлены блюда, — похвалилась домовушка.       — Молодец, хочешь яблоко? — Гермиона вытащила два из сумки, и протянула одно Милли. В прошлом году она с удивлением узнала, что домовики очень любят их, считая изысканным лакомством. Милли быстро схватила фрукт, откусила едва ли не половину и принялась потешно пережевывать ее.       Многие действия домовиков были донельзя комичными для несведущего человека, или, быть может, только казались таковыми. Гермионе далеко не всегда удавалось угадать, что на самом деле думает Милли, но вот яблоки она любила вполне искренне.       — У меня к тебе есть просьба, — аккуратно подбирая слова, чтобы их нельзя было счесть приказом, произнесла Гермиона. — Мы же друзья, Милли?       — Домовые эльфы не могут дружить с хозяевами, мисс Грейнджер. Милли уже говорила вам об этом, — сказала домовушка со странной потусторонней интонацией, которую Гермиона не смогла расшифровать.       — Тем не менее, ты не могла бы познакомить меня с главой вашей общины?       Милли даже перестала жевать яблоко, по ее лицу прошла едва уловимая тень, но кажущаяся искренней улыбка никуда не делась. Она впервые пристально посмотрела на Гермиону оценивающим взглядом.       — Хорошо, мисс Грейнджер, я попробую это устроить, — сказала Милли и исчезла, оставив после себя только огрызок, который тоже вскоре пропал.       Гермиона долго еще смотрела на то место, где только что стояла Милли. Впервые она услышала, чтобы домовик говорил о себе в первом лице, и теперь гадала, что бы это могло значить.