Неканоничный попаданец

Такова особенность человеческого рассудка. Ему свойственно верить, что море создано для корабля. А. де Сент-Экзюпери

      Первый день учебы начался для Гарри с традиционного пробуждения под храп Рона в комнате, которая неведомым образом за один вечер превратилась из вычищенной и вымытой в помещение, о котором можно точно сказать, что в нем живут как минимум пятеро парней. Тем не менее, он хорошо выспался, настроение было на уровне, а все невзгоды вчерашнего дня ушли в прошлое.       Спустившись в гостиную, он встретил клюющую носом Гермиону, которая только и смогла, что вяло с ним поздороваться.       — Может, тебе стоит еще поспать? — предложил Гарри, подмигнув. — Сама же знаешь, в первый день никогда не бывает ничего серьезного.       — А? Что? — Гермиона непонимающе уставилась на него мутным взглядом, пока до нее не дошел смысл его слов. — Ты что предлагаешь мне прогулять?!       — Я предлагаю тебе выспаться. Знаешь народную мудрость? Если делаешь что-то плохое, то делай это хорошо. Ты же все равно уснешь на занятиях, так лучше поспи нормально.       — Я усну? — подруга не на шутку разъярилась. — Да за кого ты меня принимаешь? Я не усну!       — Может, поспорим? На щелбан.       — Я разобью тебе лоб, — воинственно фыркнула полностью проснувшаяся Гермиона.       — Посмотрим, я буду за тобой следить, — удовлетворенно улыбнулся Гарри.       Однако, в Большом зале, получив расписание от старосты, Гарри растерял свой энтузиазм. День обещал быть сложным и нудным. Первым занятием шла сдвоенная трансфигурация, затем новый предмет нумерология, Гарри от души надеялся, что это просто странное название математики, а под конец дня еще и история магии. Он скривился под насмешливым взглядом подруги.       — Смотри сам не усни, а то получишь три щелбана, — бросила она, с независимым видом намазывая тост джемом.       — Это нечестно! Я всегда отсыпаюсь на истории!       — Вот и пора тебя уже отучить от этой вредной привычки, — сладко улыбнулась Гермиона.       — Да, брат, не повезло, за тебя взялись прямо в первый день, — увесисто хлопнул его по спине проходивший мимо Джордж.       — Все против меня, — с несчастным видом вздохнул Гарри, пока Гермиона тащила его за руку на трансфигурацию.       Занятие, как и предполагал Гарри, проходило нудно и бесконечно долго. Разве что в самом начале Макгонагалл сорвала аплодисменты, превратившись в кошку и обратно, но он уже видел подобный трюк в исполнении Блэка и даже не пытался найти ему логического объяснения — ему хватило и прошлого опыта с появившейся из воздуха разумной змеей. Пока гриффиндорец отвлекся, началась очередная десятиминутная лекция с минимумом необходимой информации. Затем до конца урока пришлось бессмысленно махать палочкой над фарфоровым чайником, которому следовало превратиться в котенка.       На нумерологии Гарри уселся за первой партой с Гермионой и, когда вошла профессор Вектор, внимательно выслушал приветственную речь, а затем сподобился пролистать учебник, до которого руки как-то не доходили. К сожалению, ничего сложнее систем линейных уравнений в этом году решать не предлагалось. Основной же объем материала занимали пространные рассказы о значениях того или иного числа. Гарри с чистой совестью обратился к блокноту с набросками — остаточных знаний, каким-то образом полученных из «той» жизни с лихвой хватит.       Даже строгие взгляды, грозное шипение и давящие на совесть увещевания подруги не могли вывести его из созерцательного состояния. В этом году он планировал перейти от акварельных красок и гуаши к масляным, для этого даже купил несколько плотных холстов и научился натягивать их на деревянный каркас. Для первых опытов Гарри выбрал незамысловатый пейзаж, видимый из окна, и, вместо решения очевидных уравнений, делал наброски.       После бесконечной истории магии, на которой ему пришлось сесть рядом с Гермионой и даже делать какие-то записи, подруга не отпустила его, злорадно ухмыльнувшись:       — Ну что, подставляй лоб. Три щелбана!       — Только один, — запротестовал Гарри.       — Не надо мне тут, я видела, как ты уснул под конец истории. А слышала это вся аудитория!       — Эй, я не храплю! К тому же, никто и не слушал — все уснули раньше меня.       — Подставляй лоб!        Гермиона, получив свой выигрыш, куда-то вприпрыжку унеслась. Гарри потер место удара — рука у подруги была на удивление тяжелая. С другой стороны небольшая хитрость удалась, и Гермиона больше не была такой угрюмой и точно не станет всю неделю корить себя за то, что уснула на уроке.       Он улыбнулся собственным мыслям и пошел искать парней. Тони нашелся почти сразу, а близнецы куда-то смылись и обнаружились только через полчаса у входа в гостиную.       — И где же это знаменитое зеркало с тайным ходом? — спросил он у них.       — Пойдем, покажем, — Фред поманил ребят и нырнул в один из скрытых проходов.       В пустом коридоре, украшенном несколькими гобеленами со сценами пиров, он остановился перед большим начищенным до блеска зеркалом в позолоченной раме высотой больше человеческого роста. Оглядевшись вокруг, Джордж встал рядом с братом, провел рукой вдоль рамы и на что-то нажал. Зеркало отошло от стены с одного края и открылось, словно дверь, за ним обнаружился довольно широкий проход, в котором могли спокойно разойтись два взрослых человека. Ребята заскочили в него и зеркало захлопнулись, они оказались в полной темноте.       — Кто-нибудь объяснит мне, зачем мы сюда забрались? — недовольно спросил Тони, освещая Люмосом заросший паутиной потолок.       — Во-первых это достаточно уединенное место, чтобы обсудить наши дела, — сказал Гарри. — А во-вторых, здесь начинается проход в Хогсмид.       — Ага, только он обвалился, — вставил Джордж.       — Пойдем посмотрим.       Метров через сто прямого земляного туннеля, укрепленного толстыми деревянными балками, местами прогнившими, дорогу им преградил завал из больших покрытых мхом камней.       — Нужно попытаться его расчистить, — задумчиво протянул Гарри.       — Но зачем? — удивился Тони. — Вы же уже как-то проносите в замок сливочное пиво из деревни.       Близнецы переглянулись и хотели что-то сказать, но Гарри коротко сказал:       — Тот проход не годится.       — Но ведь…       — Итак, по делу, — прервал всех Гарри не терпящим возражения тоном. — Тони на тебе Рейвенкло, Фред рулит на Гриффиндоре, а мы с Джорджем займемся туннелем, отчитываться как всегда перед Гермионой. Новый товар пока придержите, благо он не быстро портится, пускай все сначала придут в себя после каникул.       Джордж выглядел недовольным, но не стал возмущаться. Как и надеялся Гарри, брат смог найти для него правильные слова.       — И последнее, нам нужен Хаффлпафф. Кто знает, кого от них можно подключить?       — Гарри, не думаю, что это хорошая идея, — аккуратно начал Фред. — Ты же знаешь, хаффлпаффцы держатся друг за друга, с ними нужно осторожнее.       — Не попробуешь — не узнаешь, — философски заметил Гарри. — Поставлю вопрос по-другому. Кого из своих они не любят больше всего?       — Я слышал, Захария Смит не ладит почти ни с кем с факультета.       — Да, он вообще неприятный тип.       — Захария Смит, с нашего курса, — протянул Гарри. — Пару раз видел, поговорю с ним на днях.       — Ты уверен? — это идея никому не понравилась.       — Я только прощупаю почву, — улыбнулся Гарри. — Не волнуйтесь, если что, все беру на себя.       До вечера Гарри успел переговорить с Колином и еще раз отдельно с Тони, выдав обоим золото для обмена на фунты. На этот раз курс был только немного выгоднее официального. Если в Гринготтсе за сто фунтов давали двадцать галлеонов, то Тони будет предлагать двадцать один, а Колин — двадцать один с половиной. Гарри также установил и обратный курс, правда он никого пока не интересовал — фунты большинству учеников Хогвартса пока были ни к чему. Колин и Тони только пожали плечами в ответ на его выдумки — пока они не понимали, зачем нужны такие сложности. В любом случае, каждый из них получал свою комиссию.       Удовлетворенный прошедшим днем, Гарри развалился в кресле у камина в гостиной, подсчитывая в уме будущую прибыль. Гермиона, что удивительно, где-то до сих пор пропадала и появилась только перед самым отбоем.       — Ты где была? — спросил Гарри у явно взбудораженной чем-то подруги.       Она широко улыбнулась, утащила его в дальний угол подальше от любопытных глаз и ушей и горячо зашептала:       — Я разговаривала с главой общины домовиков!       — Интересно, интересно, и как он тебе? — поторопил ее Гарри.       — Вообще-то у них матриархат, так что это она, — вздернула нос подруга. — Она пока даже не назвала своего имени, очень недоверчивая. Но даже то, что она согласилась со мной поговорить — хороший знак.       — Молодец, продолжай в том же духе, — похвалил Гарри. — Так мы сможем понять, что им действительно нужно, и попробуем помочь. Только постарайся ничего не приказывать, а то все будет бессмысленно.       — Я и сама догадалась, — тряхнула головой подруга. — Кто, по-твоему, делал те записи?       Гарри только закатил глаза, посмотрев в окно на безрадостную картину, сменившую пейзаж, радующий глаз ярким солнцем и сочной травой. Начавшийся после обеда дождь и не думал заканчиваться. Вода размыла тропинки к хижине Хагрида и теплицам до такой степени, что пробраться по ним, не утонув, мог только сам великан, так что повидать большого друга не было никакой возможности. Даже завтрашние занятия по уходу и травологии перенесли в аудиторию. Гриффиндорец меланхолично подумал, что и маги неспособны ничего противопоставить пришедшему ненастью.       Следующие дни превратились для него в одну нескончаемую серую массу. Разбавляли ее только Снейп со своими придирками, которые гриффиндорец уже начал воспринимать как вызов, и Флитвик, который, раздав ученикам задания, весь урок расспрашивал его об инциденте с дементором в поезде. Гарри не сомневался, что информация дойдет до Дамблдора, и все подробно рассказал, умолчав только о своем внутреннем состоянии, отделавшись общими фразами. Маленький профессор внимательно его выслушал, покивал и деликатно не стал расспрашивать, но, очевидно, сделал какие-то свои выводы.       Новый предмет под названием древние руны также не впечатлил Гарри. Основным занятием на нем, требующим не знаний, а скорее усердия, был перевод древних рунических текстов в основном скандинавского происхождения. Поскольку все они были высечены на камнях, костях животных или плохо сохранившемся дереве, то использовать приходилось фотографии или зарисовки. Какую эти письмена, кроме археологической, имели ценность, Гарри не понял, но профессор Бабблинг пообещала, что в будущем они будут постигать их «магическую сущность». Судя по тренировочной комнате Дамблдора, какую-то силу символы в себе действительно заключали.       Вырваться из рутины удалось только под конец недели, в пятницу. Уже утром Гарри с Гермионой у выхода из Большого зала встретили опаздывающего на завтрак Малфоя. Он отвел их в сторону и не хуже змеи зашипел:       — Выкладывай, Поттер, что это был за трюк с дементором? Ты заранее договорился с Люпином, чтобы он тебя защитил? Я должен знать!       — А то что? — максимально презрительно бросил Гарри. — Позовешь своего папочку? Кстати, рассказал ему, какой его сын неудачник? Тебе ведь даже в голову не приходит, что это мог быть никакой не трюк.       — Ты почти сквиб, — надменно ответил Малфой. — Все знают, что у тебя даже простейшие заклинания не выходят. Это точно был твой очередной фокус!       — Ага, именно поэтому я встал лицом к лицу с дементором, а ты, скуля и хныкая, забился в угол. Тебя не должна за это покарать твоя всемогущая магия?       Малфой отшатнулся от него, сделав охранный жест, на что Гарри только скривился.       — Гарри, не надо так, — мягко сказала Гермиона, положив руку ему на плечо. — Лучше попробуй понять, что он действительно хочет сказать. Ты сам говорил, что с наскока никакая проблема не решается.       — Больно много чести такому слизняку, как он, — бросил Гарри, отвернувшись от слизеринца, но нехотя кивнул подруге.       Малфой бросил на Гермиону злобный взгляд и проговорил сквозь зубы:       — Мне не нужна помощь от такой как ты, грязнокровка.       Гарри резко развернулся и расквасил ему нос. Малфой от неожиданности отклонился назад, привалившись к стене, и попытался остановить обильно пошедшую кровь рукой.       — Видимо, одного раза тебе не хватило, — прорычал Гарри.       — Нет, пойдем, — вцепившись в него, зашептала Гермиона. — А то могут возникнуть проблемы.       Гарри посмотрел на с любопытством смотрящих на них ребят с разных факультетов, уже успела собраться небольшая толпа, и позволил себя увести.       — Чего уставились? — крикнул за их спинами Малфой. — Топайте дальше, это не ваше дело!       До кабинета защиты они дошли в полном молчании. Только в пока пустом классе Гермиона резко сказала:       — Ты же обещал, что такого больше не повторится! А в этот раз ты его еще и публично унизил! Сам же знаешь, как в школе распространяются слухи, наверняка уже весь Хогвартс говорит о вас.       — Я не собираюсь просто стоять, когда тебя называют недочеловеком, — твердо сказал Гарри, глядя ей в глаза. — Если не дать отпор сейчас, неизвестно до чего это может дойти.       — Ты же знаешь, что слова Малфоя меня нисколько не трогают, — смягчилась Гермиона и взъерошила ему волосы. — Но потом у нас могут быть с ним большие проблемы.       — Вот пусть и держит свой грязный рот на замке.       — Он искренне верит в то, что говорит, — продолжала увещевания Гермиона. — Одними побоями ты его не перевоспитаешь, не говоря уже о том, что так поступать неправильно.       — Вся эта магия, обряды, чистокровность — полная чушь, — фыркнул Гарри. — Даже Дамблдор так считает.       — Иногда важнее то, во что верят и чувствуют люди, а не истина, — продолжила давить подруга. — Пожалуйста, попытайся понять, что стоит за его словами. Хотя бы ради меня.       Гарри долго смотрел на нее, затем, кивнув, сдался.       — Хорошо, я попробую, но ничего не обещаю.       — Вот и умница, — улыбнулась Гермиона. — И еще, прекращай бить из-за меня людей. Может это и приятно, но я и сама могу постоять за себя.       — А то, моя голова помнит, какие увесистые у тебя удары, — ухмыльнулся Гарри, поглаживая затылок.       — Так я же любя, — смутилась подруга.       — Знаем, знаем, бьет — значит любит. Только в нашем возрасте такие отношения переходят в разряд нездоровых.       — Что значит в нашем возрасте? — вспылила Гермиона. — Ты назвал меня старой?       — Скорее более зрелой, но так тоже можно, — весело рассмеялся Гарри, отходя от наступающей подруги так, чтобы между ними было как минимум два стола.       — А что это вы тут делаете? — спросил вошедший в кабинет Невилл. — Лаванда и Парвати стоят под дверью, никого не пускают и говорят про какие-то брачные игры.       Гермиона бросила страшный взгляд на Гарри, а потом с милой улыбкой обратилась к Невиллу:       — Ничего мы не делаем, просто разговариваем. Проходи.       Она гордо выпрямилась и устроилась за первой партой. Гарри плюхнулся рядом с Невиллом за третью.       — Так что у вас произошло? — с любопытством спросил добродушный гриффиндорец.       — Женщины — страшные коварные существа, никогда не зли их, — философски заметил Гарри, косясь на подругу, и похлопал его по плечу. — Тебе еще только предстоит познать их, мой невинный друг.       Гермиона закашлялась, но ничего не сказала — кабинет уже начал наполняться учениками. С ударом колокола вошел и Люпин, который с ходу объявил практическое занятие и пригласил всех следовать за собой.       Пока они шли, Гарри задумался, стоит ли что-то делать по поводу нового профессора Защиты. Как он знал из «тех» книг, он был оборотнем и близким другом его родителей и Сириуса Блэка. Вся эта история не сулила никакой выгоды, только одни неприятности. В конце концов, Гарри решил, что если администрацию школы не заботит личность Люпина, то и его она волновать не должна. Да и предмет, который он ведет, за последние два года был одним из самых бесполезных для него, как и для всех остальных, впрочем.       Они пришли к учительской, Гарри заметил, что пока он витал в облаках, Люпин уже успел приобрести авторитет у ребят. По крайней мере, смотрели на него совсем не так, как на выскочившего из комнаты Снейпа.       Их противником на этом занятии было привидение-боггарт, способное становиться самым большим страхом человека. Пока Люпин объяснял как с ним бороться, Гарри следил за демонстративно стоящей в отдалении от него Гермионой. Его насторожил чуть дрогнувший голос подруги, когда она отвечала на вопрос учителя. Гермиона становилась все бледнее, с силой сжимая палочку, пока ребята один за другим превращали крыс, пауков и баньши во что-то более веселое, но не менее жуткое. Когда очередь дошла до подруги, Гарри шагнул вперед и с улыбкой сказал:       — Можно теперь я, профессор?       — Гарри, может…       Люпин, видимо, хотел остановить его, но Гарри уже был у шкафа, в котором пряталось привидение. Ему самому было интересно, как поведет себя боггарт. На этот раз изменился весь шкаф целиком. Он вытянулся и сузился, превратившись в старинное зеркало. Его резная оправа, когда-то изысканная и пышная, теперь облупилась, некоторые ее части откололись, одна ножка подломилась, поэтому зеркало клонилось немного в сторону. По верху оправы шла надпись, которую из-за старости нельзя было прочитать. На матовой белесой поверхности зеркала невозможно было ничего разглядеть. По стеклу снизу от скола шла глубокая трещина, разделяющаяся на паутину маленьких трещинок, которые продолжали расходиться по поверхности и углубляться.       Взгляды учеников были сосредоточены на зеркале, кто-то непонимающе поглядывал на Гарри. Люпин откашлялся и спросил:       — Гарри, ты понимаешь, что это значит?       — Конечно, профессор, это же мой страх, — наклонив голову, он с интересом продолжал изучать зеркало Еиналеж, которое никто из присутствующих, кроме него, никогда не видел.       — Тогда победи боггарта, — откашлявшись, продолжил Люпин. — Заклинание Ридикулус!       — Боюсь, здесь лучше действовать по-другому, профессор.       С грустной улыбкой Гарри дотронулся рукой до поверхности зеркала и провел вниз, будто очищая от грязи и пыли. Трещина начала сама собой затягиваться, оправа обновилась и приобрела прежний блеск. Мутность начала постепенно исчезать, уже можно было различить какие-то двигающиеся фигуры. Гарри тяжело вздохнул, еще раз провел рукой и Еиналеж превратилось в обычное зеркало, в котором отражался он сам и недоуменные лица остальных гриффиндорцев.       Гарри развернулся к Люпину, весело улыбаясь:       — Спасибо, профессор, было очень познавательно.       — За что, Гарри?       Люпин все еще задумчиво смотрел на зеркало, которое через мгновение снова стало шкафом.       — Иногда бывает очень полезно увидеть свой самый большой страх.       Пока все возбужденно переговаривались, Гарри взял Гермиону за руку и отвел в сторону:       —Ты не хочешь сражаться с боггартом сейчас?       Она посмотрела на него широко открытыми глазами и помотала головой. Гарри мягко улыбнулся и ласково сказал:       — Ничего страшного, ты просто еще не готова.       Поймав взгляд Люпина, он отрицательно покачал головой. Профессор понимающе улыбнулся и сказал:       — Ну что ж, класс, давайте продолжим урок. Кто следующий? Парвати, кажется, ты.       Гарри успокаивающе погладил подругу по руке. Она благодарно улыбнулась и тихонько спросила:       — А что означает это зеркало?       — О, это давняя история, — ответил Гарри. — Я впервые увидел его на первом курсе, оно показывает самое сокровенное желание человека. Дамблдор считает его злым артефактом, утягивающим человека в мир иллюзий. Я же видел в нем свою цель. Его разрушение, очевидно, означает, что я боюсь ее потерять.       — А что ты видел в этом зеркале?       — Сейчас мне кажется, что это была только глупая мечта одного недалекого одиннадцатилетнего пацана.       Гарри печально улыбнулся Гермиона сжала его руку и не стала настаивать, хотя и очень хотела получить ответ на свой вопрос.       Занятие закончилось, учеников отпустили на волю. Впереди были выходные, а за окном, наконец, весело засияло солнце. Гарри остановил подругу, попытавшуюся улизнуть следом за одноклассниками. Люпин, дождавшись, когда они останутся одни в учительской, подошел к своим ученикам и мягко улыбнулся.       — Ты хорошо показал себя на уроке, Гарри, молодец, — похвалил он. — Но позволь узнать, что значит это зеркало? Может, я могу тебе чем-то помочь?       — Не о чем беспокоиться, профессор, просто одно не самое приятное воспоминание.       Люпин нахмурился, но кивнул, перевел свой взгляд на Гермиону и участливо спросил:       — Тебе не хотелось показывать свой страх перед всеми? Может попробуешь сейчас? Имей ввиду, боггарт будет на итоговом экзамене.       Гриффиндорка на секунду задумалась, но затем отвела взгляд и, отрицательно помотав головой, промямлила:       — Ммм… мне кажется не стоит, профессор, думаю, я и так справлюсь.       — Я понимаю, чего ты боишься, — тяжело вздохнул Люпин и пояснил. — Раз уж выпала такая возможность, я решил провести практическое занятие с боггартом у всех курсов. Боюсь, и для мистера Малфоя и для обоих мистеров Уизли встреча с дементором не прошла бесследно, а вот мистер Крэбб и мистер Гойл справились гораздо лучше.       Гермиона попыталась сглотнуть, но в горле пересохло. Она, конечно, ужасно боялась дементора, но еще ее пугала возможность увидеть Гарри таким же, как тогда в купе Хогвартс-экспресса. Ей не хотелось обманывать преподавателя, но и сказать правду она не могла.       Люпин о чем-то задумался, а затем сказал:       — Может, тебе станет легче, если я научу тебя защищаться от этих существ? Разумеется, я не буду против, если и Гарри к нам присоединится.       Гарри, прищурившись, посмотрел на профессора, он казался ему все подозрительнее, но ничего не сказал. Гермиона бросила на друга быстрый взгляд, а затем скороговоркой проговорила:       — Спасибо за столь щедрое предложение, профессор. Уверена, мне это поможет.       — Хорошо, я сообщу, когда все подготовлю. А пока почему бы вам не пойти в Большой зал и не насладиться обедом.       Ребята поняли, что разговор окончен, вышли из учительской и медленно побрели по коридору. Гарри решил, что важнее будет подбодрить подругу, и пока оставил подозрения при себе.       — У тебя обязательно получится научиться этому заклинанию против дементоров, — взяв ее за руку, сказал он.       — Подожди, а как же ты? Ты ведь пойдешь со мной? — Гермиона и сама не понимала, что хочет. С одной стороны, ей не хотелось показывать Гарри свой истинный страх, с другой — рядом с ним настоящим ей будет гораздо легче справиться с собой.       — Конечно, — заверил ее Гарри и весело подмигнул. — Только вряд ли от этого будет толк. Ты же знаешь, я не очень хорош с палочкой в руках. Так что если что тебе придется защищать меня от нападения темных существ.       — Это, безусловно, то, что хотела бы услышать любая девушка, — едко заметила Гермиона. — Рыцарь отходит в сторону и предоставляет даме поле боя.       — Хорошо, что я не рыцарь, — флегматично пожал плечами Гарри. — Никогда не умел цветисто выражаться и писать стихи. Да и содержать лошадь дорого, а убирать за ней — отдельное удовольствие.       Гермиона, наконец, улыбнулась и слегка рассмеялась. Они гораздо бодрее пошли на первый этаж.       Как Гарри и предполагал, приглашение от Дамблдора не пришлось долго ждать — записка появилась у него на тумбочке уже в субботу утром. Весь день он с подругой провел у Хагрида, радуясь хорошей погоде и успокаивая новоявленного профессора, который не знал куда себя деть после не самых удачных лекций. Вечером гриффиндорец отправился к директору.       Каменная горгулья уже привычно отскочила в сторону, открыв проход, он прошел по вращающейся лестнице и вошел в кабинет. Дамблдор спокойно сидел за столом и тепло улыбался, в ответ на приветствие, кивнув на свободное кресло.       — Добрый вечер, Гарри. Не хочешь ли чая?       — С большим удовольствием, профессор.       Наблюдая, как директор собственноручно, без магии умиротворенно заваривает чай, Гарри подумал, что простые действия могут приносить радость и удовлетворение.       — По-настоящему серьезные дела требуют полной сосредоточенности, — сказал Дамблдор после нескольких минут молчания и поставил перед ним чашку. — Ты согласен со мной?       — Иногда приятно уйти от мира и прислушаться к себе, — улыбнулся в ответ Гарри, сделав глоток горячего напитка.       — Точно! — директор занял свое место, выставив на поспешно очищенный от бумаг стол вазочку с конфетами. — Но, тем не менее, жизнь не стоит на месте, и пришла пора для следующего нашего урока. Я слышал про происшествие с дементором в поезде, расскажи мне о нем.       Гарри скривился от неприятных воспоминаний, сосредоточился и принялся рассказывать, не упуская ни единой детали. Особое внимание он уделил своему эмоциональному состоянию и тому, как ему удалось утихомирить разыгравшуюся бурю магии. Не сказал Гарри только о реакции Гермионы и о том ее испуганном взгляде, потому что и сам до конца не понимал подругу. Да и Дамблдор был не тем человеком, с кем это следовало обсуждать.       — Значит страх, — протянул директор, когда гриффиндорец закончил рассказ. — Что ж, этого следовало ожидать. Ты молодец, что смог обуздать магию внутри себя — запомни это чувство, оно тебе еще не раз пригодится.       — Даже представить себе не могу, что бы случилось, если бы я не справился, — честно сказал Гарри.       — Могло произойти все что угодно. От поезда могло ничего не остаться или у всех исчезли бы все наследственные заболевания и поднялось настроение. Это же магия!       Гарри пораженно уставился на Дамблдора, который, казалось, искренне веселился. Его глаза блестели азартом, а на губах расцвела, как показалось Гарри, безумная улыбка.       — И вы так спокойно об этом говорите…       — Но ведь ты справился, и ничего не произошло, — возбужденно перебил его директор. — В этом суть магии — искусства абсолютно невероятного будущего и вероятного прошлого. Никогда по-настоящему не знаешь, что может произойти и что в действительности случилось. Зато ты теперь понимаешь истинную силу магической стихии. Но не думай, что сможешь так же управлять ей всегда. Страх — одна из самых естественных и древних человеческих эмоций, практически инстинкт, доставшийся нам в наследство от предков. От него невозможно убежать или долго отрицать, поэтому и магическая сила, порожденная им, не так уж велика.       — Поэтому я и смог сдержать ее, — медленно проговорил Гарри. — Остальные эмоции дают гораздо большую силу?       — Многое мне не доступно, поэтому я не могу знать наверняка, но ты прав, — ответил Дамблдор. — Но и управлять магией при этом становится сложнее, а чаще всего — просто невозможно.       — Но зачем мне это? Даже страх дает огромную силу, я чувствовал ее! Может, мне остановиться на нем? Тем более у меня уже начало получаться.       Гарри был очень взволнован, даже вскочил с кресла и заметался по кабинету, заламывая руки. Дамблдор спокойно наблюдал за ним, замечая, что некоторые серебряные приборы на полках сбились с ритма или вообще остановились в невозможных с точки зрения физики положениях. Гриффиндорец широко взмахнул руками, и серебристый дым из одного из них изогнулся вслед за его движением и так и остался неподвижно висеть в воздухе, но Гарри ничего не замечал.       — Боюсь, это тот случай, когда у тебя нет выбора. Ты не можешь приказать себе не чувствовать. Магия найдет себе выход, так или иначе, тебе же следует научиться придавать ей форму.       — Но ведь можно же, например…       — Ты сделал свой выбор, когда ступил на этот путь, — твердо сказал Дамблдор, его слова оглушительно упали, отсекая всякие попытки к бегству. — Теперь прими его последствия или смирись и проиграй.       Гарри раздавлено упал обратно в кресло, чувствуя, как само присутствие директора давит на него, вжимая в кресло и не давая свободно вздохнуть. Пути назад не было, он шел по канату над пропастью, полной острых кольев, а сзади попятам следовала тьма безумия, неизведанная, опасная и древняя, как сам мир. Он кивнул, поднял взгляд на Дамблдора и произнес:       — Магия, как и страх, тоже часть меня, глупо это отрицать.       Директор удовлетворенно кивнул, давление тут же пропало, приборы на полках снова начали синхронно постукивать, трещать, пыхтеть и выпускать струи разноцветного дыма. Гарри впервые думал о Дамблдоре, как о действительно могущественном и опасном маге, стараясь не представлять, чем бы могла окончится сегодняшняя встреча. Ничего же не произошло.       — Ты был со мной не до конца искренен, — холодно уронил Дамблдор, внимательно наблюдая за своим учеником. — Есть что-то, что тревожит тебя, я чувствую это.       Гарри потупился и сжал губы, но ничего не ответил.       — Главное не скрывай свои чувства от себя самого. Реши свое затруднение, будь честен с собой и прими правду такой, какая она есть. Так ты найдешь внутри себя новый источник магии.       — Я не могу просто взять и… — гриффиндорец прервал себя и тяжело задышал.       — Ты должен, я предупреждал, что обучение не будет легким, — отрезал Дамблдор, а затем мягко улыбнулся, вновь превратившись в понимающего учителя. — Это будет твое домашнее задание. Мы продолжим, когда ты справишься с ним.