Глава 20
15 июня 2020 г., 07:08
Прозреть, что ты смертен — это значит познать начало ужаса; познать же неизбежность смерти — это значит положить конец ужасу. Ф. Герберт
Гарри стоял на небольшой крытой площадке одной из башен Хогвартса, в которой как-то раз удивил Гермиону на день рождения. Перед ним на треноге находился широкий холст, на котором он старательно изображал горы и узенькие речушки, едва видимые в сумерках из окна. Хотя получалось сносно, Гарри был недоволен — краски ложились неровно, мягкие солнечные лучи, падающие сквозь просветы облаков были то недостаточно прозрачными, то слишком яркими и заливающими все вокруг. Он тяжело вздохнул и провел рукой, убирая один из слоев краски. Как ни удивительно, магия предельно точно исполнила необходимое, и Гарри снова взялся за кисть, сверяясь с набросками. Увлеченный, он не услышал шагов на узкой винтовой лестнице. Гермиона поднялась, несколько минут тихонько наблюдала за работающим другом, а затем негромко позвала: — Гарри, ты знаешь, сколько времени? Он вздрогнул от неожиданности, отложил кисть и обернулся к подруге, натянуто улыбнувшись: — Закат был не так уж давно, — махнул рукой в сторону окна. — Так что, думаю, не очень поздно. — Отбой был полчаса назад, — со вздохом произнесла Гермиона. — Да? И ты даже нарушила правила, чтобы прийти за мной, — попытался отшутиться гриффиндорец. — Гарри, что происходит? Ты избегаешь меня? — прямо спросила подруга. — Исчезаешь сразу после занятий, обедаешь один, появляешься в гостиной в лучшем случае перед отбоем и сразу идешь спать. — Что? Конечно нет, — вполне натурально отмахнулся Гарри. — Я просто немного увлекся, вот и все. — Это началось после того, как ты вернулся от Дамблдора, — продолжала настаивать Гермиона. — Что он тебе такого сказал? — Всего лишь, что мне нужно разобраться в себе, — Гарри улыбнулся, на этот раз гораздо искренней, сложил краски и накрыл незаконченную картину старой простыней. — А ты не думаешь, что лучше ее куда-нибудь убрать? — Я ее каждый вечер так оставляю — пока никто не нашел. Гермиона изумленно огляделась — картины нигде не было. — Как… как у тебя это получилось? — Ты уже третий год учишься в Хогвартсе, — усмехнулся Гарри недоумению подруги. — Должна и сама понимать. — И какое же заклинание ты использовал? — Не знаю. Некоторые мои желания просто исполняются. — Почему же ты до сих пор так ужасен на занятиях? — Я же сказал некоторые, но не все. К тому же, на большинстве занятий я и не хочу ничего делать. Если допрос окончен, то, может, пойдем? Гермиона фыркнула на его последнее замечание, но утвердительно кивнула и вложила свою ладошку в измазанную красками руку. Они спустились вниз и, не спеша, побрели по коридорам. — Ты перестала бояться ночного Хогвартса, — заметил Гарри через несколько минут. — Это правильно, ночью замок совсем другой, но не менее завораживающий. — Я никогда и не боялась по-настоящему, — ответила Гермиона. — Скорее опасалась, да и зачем зря нарушать правила. Гарри только кивнул, но ничего не ответил. Гермиона украдкой посмотрела на него. Укрытый глубокими тенями от света редких факелов, он казался потусторонним и таинственным. Она вдруг подумала, что впервые за последнюю неделю почувствовала себя умиротворенно и безмятежно. Гарри легко погладил ее пальцем по тыльной стороне ладони, отчего по всему телу прошлась приятная дрожь. — Спасибо, что пришла за мной, иногда я теряю счет времени. В который раз за вечер ей показалось, что за его словами скрыто нечто большее, но пока неведомое. — Кто-то же должен следить, чтобы ты не пропускал уроки, — пошутила в ответ Гермиона. — А то ты совсем одичаешь и перестанешь с кем-либо общаться. — Это точно! Гарри негромко рассмеялся и остановился около портрета Полной дамы. Она ради приличия отчитала ребят за прогулки после отбоя, но пропустила в гостиную еще полную гриффиндорцев. — Кстати об общении, Люпин еще не звал тебя на дополнительные занятия? — спросил Гарри, усаживаясь в мягкое кресло. — Нет, думаю, профессор Люпин сказал бы и тебе. А что такое? — Он странный человек. Проявляет ко мне повышенное внимание, это нервирует. Опять же эти уроки защиты от дементоров, я спросил Фреда и Джорджа: им он ничего подобного не предлагал. — Пфф, повышенное внимание, — отмахнулась подруга. — Ты же Гарри Поттер, к тебе все проявляют повышенное внимание. Может он хочет просто познакомиться с тобой поближе. — Это и настораживает На этом разговор увял, остаток вечера они провели, лениво перебрасываясь словами и читая. На следующий день Гарри решил, что пришло время поговорить с Захарией Смитом. Всю последнюю неделю он наблюдал за высоким блондином. В отличие от большинства хаффлпаффцев, он, хоть и был достаточно дружелюбен, общался только с несколькими товарищами по факультету. И то, как показалось Гарри, действительно близкие отношения его связывают только с Джастином Финч-Флетчли, считавшемся пострадавшим в случае со змеей в прошлом году. Гарри выловил Смита в пустом коридоре после занятий, когда тот шел один из библиотеки. Заметив его, хаффлпаффец сразу насторожился и огляделся вокруг. — Привет, Захария, — окликнул его Гарри, сидя на подоконнике. — Хорошо, что увидел тебя. Есть разговор, найдется минутка? — Что тебе нужно, Поттер? — враждебно спросил Смит звенящим от напряжения голосом. — И откуда ты знаешь мое имя? — Кто же не знает Захарию Смита, охотника сборной хаффлпаффа, — Гарри спрыгнул с подоконника и размашистой походкой подошел к нему. — У меня к тебе предложение, не хочешь выслушать? — После того, как ты напал на Джастина? — издевательски спросил Смит. — А после еще и Эрни с девочками запугал. — Да, конечно, как я мог забыть, вы же на Хаффлпаффе все такие хорошие друзья, — протянул в ответ Гарри. — И все ко всем так хорошо относятся, прямо настоящая большая семья, где каждый чувствует себя нужным. Ты, наверное, прав, я зря тебя побеспокоил, извини. Он развернулся, чтобы уйти, но Захария окликнул его уже более спокойным голосом: — Нет, подожди, что ты хотел мне предложить? — О, всего лишь немного подзаработать, продавая сладости. — На хаффлпаффе это все равно не получится, — уверенно сказал Смит. — У нас старшекурсники и так приносят младшим из Хогсмида конфеты, как только те захотят. — А что если я скажу, что это будут сладости из обычного мира? И в Хогвартсе их нигде больше не достать. Гарри скрыл победную улыбку, когда на лице Смита появилось предвкушающее выражение. Немного обговорив с ним условия, гриффиндорец отправился на нижние этажи замка — там его ждал Джордж, чтобы продолжить расчистку заваленного тайного хода. Дело это оказалось трудным и неблагодарным. Завал был гораздо больше, чем казалось на первый взгляд, так что продвигались они медленно. Гарри аккуратно вынимал огромные валуны Левиоссой, единственным палочковым заклинанием, которое у него получалось замечательно. Джордж, как более старший и опытный в трансфигурации, уменьшал камни до размера щебенки и затем раскидывал их где-нибудь поближе к лесу. Заклинание спадало через несколько часов, но никто не стал бы обращать внимания на несколько старых камней. Трансфигурация требовала много сил, так что приходилось часто отдыхать. В один из таких перерывов прислонившись к одной из найденных среди камней балок, которыми по примеру неизвестных строителей они укрепляли стены туннеля, чтобы избежать новых обвалов, Джордж устало спросил: — Сколько нам тут еще? Работе конца и края не видно! — Как всегда, копать от забора и до обеда, — весело ухмыльнулся Гарри, но, заметив кислое выражение на лице Джорджа, поправился. — Туннель не мог обвалиться полностью. Если продолжим в том же темпе, то за пару недель точно управимся. — За пару недель! — взвыл Джордж. — Я и так прихожу вечером вымотанный настолько, что сил хватает только завалиться спать. А скоро, между прочим, начнутся тренировки по квиддичу. Вуд уже несколько раз грозился провести лекцию по стратегии. — Ничего, ничего, дело мастера боится, — подбодрил его Гарри. — Посмотри на это с другой стороны — ты стал гораздо лучше в трансфигурации. — Ага, в бесполезном уменьшении камней. — Любому умению можно найти применение, надо только приложить голову, — наставительно сказал Гарри, опуская на землю особенно большой камень. — А Фред, наверно, уже все свое добро на сегодня распродал и болтает с Анджелиной, — тяжело вздохнул Джордж. — Зато скоро делать ты почти ничего не будешь, а долю продолжишь получать. Уизли только сокрушенно покивал и снова приступил к уменьшению очередной партии камней. До вечера они продвинулись почти на пять метров, что было хорошим результатом, учитывая, Гарри настаивал, что пропускать занятия нельзя для дополнительной конспирации. Тем временем жизнь древнего замка, взбудораженная приездом студентов, вошла в свою колею. Отличники упорно учились, отвергая соблазны, двоечники всеми силами старались уклониться от знаний, продолжая бесконечную борьбу с профессорами, тщетно, но настойчиво старающимися оставить в ветреных головах хоть что-то. Исключением был разве что Снейп, который внедрял в массы сложную науку о зельях исключительно путем жестоких репрессий и насилием над личностью. Получалось не то, чтобы удачнее, чем у коллег, но Гарри, вопреки явным желаниям профессора, смог все же добиться неожиданного, но от этого не менее приятного «Выше ожидаемого» на последнем занятии. Зельевар только неприязненно кривил губы, но не смог ни к чему серьезно придраться. Как-то буднично прошел день рождения Гермионы. Который на этот раз отпраздновали вместе с Хагридом. Сам новоиспеченный профессор, приободрившись после неудачных лекций, обещал показать на практических занятиях что-нибудь поинтереснее флоббер-червей, которые всем успели надоесть за один урок. Вспомнив любовь своего большого друга к опасным тварям, Гермиона попыталась остудить его пыл, но лесника уже было не остановить. Уже на следующем занятии он отвел третьекурсников на просторную лесную поляну и продемонстрировал гиппогрифов в загоне, сложенном из толстых бревен. Гриффиндорцы пораженно выдохнули и принялись обсуждать величественных зверей, а слизеринцы, с которыми было совместное занятие, только тихонько шептались, бросая заинтересованные, а иногда неприязненные взгляды на Малфоя. — Что, Поттер, испугался этих красавцев? — надменно поинтересовался он, подойдя к Гарри. — Слышал, что гиппогрифы признают над собой власть только магически сильных волшебников. У тебя-то точно силенок не хватит, так что на твоем месте я бы и пробовать не стал. Гарри хотел ответить что-нибудь резкое, но под требовательным взглядом Гермионы с максимальным спокойствием, на которое был способен, ответил, стойко встретив взгляд слизеринца: — Никогда не любил летать, но ты прав, они действительно красивые. Малфой скривился и перевел взгляд на полуконя-полугриффона, которого Хагрид отделил от стада и, накинув ему на шею толстую цепь, вел к ученикам. Изящная орлиная голова зверя, покрытая металлического цвета перьями, плавно переходила в бугрящийся тугими мышцами торс. Передние лапы заканчивались даже на вид острыми когтями, на задних имелись мощные копыта, а за спиной были сложены могучие широкие крылья. Гиппогриф следил за каждым малейшим движением заворожено замерших учеников свирепыми янтарного цвета глазами, иногда клацая тяжелым клювом. — Даже не попробуешь? — издевательски спросил Малфой. — Я думал, Гриффиндор — это факультет храбрецов! Не успел Гарри ответить, его за руку схватила подруга и быстро зашептала на ухо, обдавая шею горячим дыханием: — Не обращай на него внимания, он же просто тебя провоцирует. Тебе не нужно никому ничего доказывать! Гарри мягко улыбнулся ей и чуть слышно ответил: — Не волнуйся, так просто ему меня не достать. Малфой уже собрался выдать еще одно ехидное замечание, но его прервал громогласный бас Хагрида: — Кто хочет первым с ним познакомиться? Гарри, может ты? — Я хочу! — шагнул вперед Малфой и, обернувшись, прошипел. — Смотри и учись, Поттер, так поступают настоящие волшебники. — Малфой? — озадаченно сказал Хагрид, но быстро взял себя в руки. — Замечательно, подойди. Но не очень близко. Сначала тебе надо познакомиться с Клювокрылом. Драко самоуверенно улыбнулся и пошел вперед, остановившись в нескольких шагах от гиппогрифа, покосившись на крепко запертый загон. — Так, хорошо, — продолжил наставлять Хагрид. — Теперь поклонись, но не отводи глаза, не моргай и жди, пока он поклонится в ответ. Малфой сделал еще один шаг вперед и глубоко склонился, смотря прямо в глаза гиппогрифа, и застыл. Клювокрыл не шевелился, продолжая высокомерно смотреть на него. — Малфой, аккуратно двигайся назад, — напряженно проговорил Хагрид, натянув цепь на шее у зверя. — Ступай быстро, но не резко и не отводи взгляд. Ему что-то не нравится. Драко не сдвинулся с места, продолжая настойчиво смотреть на гиппогрифа. Зверь стал заметно нервничать, клацая клювом и перебирая передними лапами с острыми когтями. Все произошло мгновенно, никто даже не успел ничего заметить. У Драко, видимо, заслезились глаза, и он случайно моргнул. Клювокрыл издал устрашающий боевой клекот, расправил крылья и встал на дыбы на задних конских ногах. Хагрид тут же дернул цепь и попытался оттащить его, но когти гиппогрифа все же дотянулись до Малфоя. Драко вскрикнул и, скорчившись, упал на землю. Кто-то в ужасе закричал, но никто не сдвинулся с места, пока Хагрид не загнал зверя в загон к остальным. Склонившись над Малфоем, лесничий несколькими ловкими движениями разорвал его мантию и перетянул обрывками одежды руку, из которой обильно шла кровь, оставаясь на земле темными пятнами. Драко громко вскрикнул от боли и потерял сознание. Еще немного повозившись, он подхватил бесчувственного слизеринца словно пушинку и отрывисто сказал: — Все за мной, не отставать. Нам надо выйти из леса. Выведя учеников на опушку, откуда уже был виден замок, Хагрид приказал всем возвращаться, а сам со всех ног побежал к главному входу. Гарри успел заметить бледное лицо Малфоя, на котором были видны две открытые раны от виска до подбородка. Потрясенные ученики поплелись к Хогвартсу, медленно приходя в себя и начиная обсуждать случившееся. Гриффиндорцы в основном спорили, что именно Малфой сделал неправильно при общении с гиппогрифом, девочки делились переживаниями о его состоянии — хоть он и был с другого факультета, но никогда не был обделен вниманием женской половины Гриффиндора. Слизеринцы же ругали Хагрида за халатность, а вот к своему товарищу не проявляли и капли сочувствия. Разве что Паркинсон пробовала сказать что-то в его пользу, но на ее слова раздавались только презрительные ответы. — Могли бы хоть немного поддержать Драко, он все же ваш товарищ, — не выдержала Гермиона, когда кто-то из слизеринцев, кажется, Забини сказал, что Малфой получил то, что заслужил. — Драко? И когда это он с тобой успел сдружиться? — оскалился в ответ Забини. — Малфой давно уже нарывался, надо было поставить его на место, но он и сам смог себя опозорить. — Какая разница, дружу я с ним или нет? — встала в воинственную позу Гермиона. — Малфой не самый приятный человек на свете, это правда, но ему сейчас плохо. Надеюсь, он скоро поправится без тяжелых последствий. — Тебе этого не понять, — надменно уронил слизеринец, даже не смотря в ее сторону, и вместо со своим факультетом обогнал гриффиндорцев. — Что это сегодня со всеми? — удивился Гарри. Гермиона только раздраженно пожала плечами, отбросив волосы назад, а ответил ему Невилл: — А что тут непонятного. Малфой показал себя слабаком, теперь змейки перегрызутся за его место под солнцем. — Разве это так важно? — Конечно, — Невилл недоуменно посмотрел на Гарри. — Ты уже показал, что сильнее него, когда побил рядом с Большим залом. Теперь Малфой хотел отыграться, но ничего не вышло. — Да, не стоило этого делать перед всеми, — почесал в затылке Гарри, Гермиона только саркастически хмыкнула. — Дело не только в этом, — продолжил Невилл. — Драко Малфой всегда считался самым сильным на нашем курсе, поэтому он был лидером, по крайней мере, у слизеринцев, но и все остальные его уважали. А ты, извини, никогда не показывал успехов в магии. — Да, и что с того? — пожал плечами Гарри. — Я никогда этого не стыдился, это же просто уроки. — В этом году все иначе. Слышал, что о тебе говорят? Будто ты победил нескольких дементоров в поезде, а еще боггарт, которого ты одолел беспалочковой магией! — Так вот почему Малфой постоянно лез к нам со своими дурацкими претензиями! — хлопнул себя по лбу Гарри. — Я все понять не мог, а он просто завидовал. — Подожди, Гарри, тут все сложнее, — осадила его Гермиона. — Правда, Невилл? Это же не просто зависть? — Скорее всего, он чувствует, что на самом деле слабее Гарри, вот и хочет доказать обратное, — Невилл огляделся и шепотом добавил, суеверно сделав охранный жест. — Кто сильнее, тот истинно благословлен Магией. Это все знают. Гарри задумался, но ничего больше спрашивать не стал, Гермиона тоже шла молча. Только когда гриффиндорцы разбрелись кто куда в ожидании ленча, и они остались наедине, он спросил у подруги: — Что ты обо всем этом думаешь? Благословленные магией, жрецы, ритуалы, культ магической силы. Может это быть как-то связано с эмоциональной магией? — Люди склонны списывать необъяснимые явления на мистику, — Гермиона была необычайно задумчива. — Но что мы вообще знаем о законах магического мира? Может здесь это норма. — Магия — такое же явление природы, как электричество и гравитация, а не разумная божественная сущность. Описывать ее так просто не логично. — Где логика, а где магия? — саркастично спросила подруга. — Ты сам себя слышишь? Еще в прошлом году ты уверял меня, что весь мир чья-то выдумка, потому что он недостаточно логичен. — И не напоминай. Но ты не можешь утверждать, что, если мы не знаем какого-то объяснения, то его не существует. — Старая присказка про чайник на орбите? — улыбнулась Гермиона вслед за другом. — Но многие люди верят в разумную Магию. Это та часть мира, которую нельзя игнорировать. — Например, Малфой. — Да, например, Малфой. Его вера, какой бы абсурдной она тебе ни казалась, сформировала реальность сегодняшнего дня. — Это правда, — вздохнув, согласно кивнул Гарри. — Без веры вряд ли он бы полез к гиппогрифу. Ладно, пойдем, ленч уже скоро. Взяв подругу под руку, он повел ее к Большому залу. По пути Гарри, нахмурившись, заметил, что их провожают назойливые взгляды учеников. — Знаешь, нужно сходить к Хагриду. Будет правильно проведать его — ему наверняка сильно досталось за Малфоя. — Ты права, второй раз за день, — Гарри закатил глаза. — Прекращай, а то случится апокалипсис, и мир точно исчезнет. — Я всегда права, — вздернула нос Гермиона. — Звучало так, будто ты сказала: «Всегда права только я». — Ах ты, дурак! Гарри перехватил руку подруги, готовую дать ему подзатыльник. — Мы же говорили — никакого насилия. А насчет Хагрида, сходим к нему сразу как подкрепимся. — У нас же трансфигурация! — Да ладно тебе, это бесполезная трата времени. Ты и так все знаешь, а для меня эти занятия все равно бессмысленны по определению. В конце концов Макгонагалл натянет мне мое «удовлетворительно», и все останутся довольны. — Тебе надо просто больше стараться, — убежденно сказала Гермиона. — И как ты вообще планируешь сдавать экзамены СОВ? — Так же как всегда, — хохотнул Гарри. — Знаменитая схема «выучил — сдал — забыл» никогда меня не подводила. Следующие несколько часов Гарри старательно осознавал важнейший жизненный урок — как важно порой промолчать. Мало того, что ему пришлось посетить трансфигурацию, изображая на ней бурную, но бессмысленную деятельность, но еще и выслушать длинную лекцию от подруги. Гермиона, разозленная пренебрежительным отношением к учебе, быстро вошла в раж, весь ленч возмущенно махая руками и шипя, как рассерженная кошка. Близнецы даже начали делать ставки, сколько это еще продлится, резонно опасаясь подходить, чтобы не попасть под горячую руку. Гарри, хотя никогда бы в этом не признался, в глубине души был доволен — подруге требовалось спустить пар. Проведать Хагрида они выбрались, когда на улице уже начало вечереть. Войдя в хижину, Гарри с одного взгляда понял — все плохо. Лесничий сидел за столом в простой длинной рубахе с заплывшими глазами и спутавшейся больше обычного бородой, держа в руке огромную выточенную из дерева кружку. Перед ним стоял кувшин не меньше добрых пары литров, от которого на всю комнату распространялся запах паленого алкоголя. Клык, лежавший у ног лесничего, забил по полу мясистым хвостом, когда узнал ребят. — Такая вот жизнь, — заплетающимся языком проговорил Хагрид, заметив вошедших. — Чик и все, еще бы чуть-чуть и конец. Гермиона ахнула, прижав ладонь ко рту, и тихо спросила: — С Малфоем совсем не хорошо? — Жить будет, мадам Помфри сказала, что он мог потерять руку, хорошо, что я его успел подлатать чутка. А если бы удар пришлось чуть правее — остался бы без глаза. Хагрид одним мощным глотком осушил наполовину полную кружку и уставился невидящим взглядом куда-то в стену в полной прострации. — Что тебе за это грозит? — напряженно спросил Гарри. — Почти сразу появился Люциус, отец Малфоя, и давай кричать. Что, мол, я совсем из ума выжил — третьекурсникам гиппогрифов показывать, что меня не то что к детям пускать нельзя, а надо вообще из школы выгнать. А еще лучше прямо в Азкабан. Хагрид содрогнулся, кружка в его руке ощутимо задрожала. Он поставил ее на стол и сжал могучие кулаки. — Не выношу дементоров. И я ведь хотел как лучше, думал заинтересовать, а получилось… Он посмотрел на ребят жалобным щенячьим взглядом. Гермиона подсела к нему, аккуратно взяла великана за руку и веско сказала: — Уверена, Дамблдор за тебя вступится и не допустит, чтобы тебя выгнали. — И вообще хватит киснуть, все же в итоге обошлось, — с наигранным весельем сказал Гарри. — Да и что за бурду ты тут пьешь? У тебя же наверняка есть что-то нормальное. Он брезгливо принюхался к браге в кувшине. Хагрид недоуменно уставился на него, будто в первый раз увидел и махнул рукой куда-то в сторону: — Вон там около камина, только… — Думаю, Хагриду больше пить нельзя, — с нажимом сказала Гермиона. — Можно, можно, и даже нужно, только не эту дрянь. Гарри покопался в ящике в указанном направлении, выставил на стол циклопическую бутылку с какой-то настойкой, а кувшин выплеснул на улицу. — Тебе сейчас надо очиститься, — доверительно сказал Гарри лесничему, нацедив в его кружку. — Избавься от лишних мыслей, что было — того уже не изменить, а то что будет — точно не избежать, об этом думать еще не время. Пей. — Но… Гарри цыкнул на надувшуюся Гермиону, пока Хагрид послушно выпил и слегка поморщился. — Это ничего, что горькая, так надо. Сам же знаешь. Хагрид посмотрел на Гарри внезапно просветлевшими глазами. — Это ты правильно сказал, Гарри, очень правильно, — вдруг в его голове будто щелкнул переключатель, он вскочил и воскликнул. — Гарри! Ты что тут делаешь? Тебе же нельзя из замка ночью выходить! — Это еще почему? — ребята недоуменно переглянулись. — Так на тебя же охотится Сириус Блэк, чтоб ему неладно было, а ты тут ходишь один, — сокрушенно ответил Хагрид, упав обратно на жалобно скрипнувшую скамью. — С чего это ты взял, что за мной кто-то охотится? — Так все говорят, — пожал плечами великан. — Да и Дамблдор предупреждал всех учителей, чтобы за тобой приглядывали, а то мало ли что. Гарри кинул многозначительный взгляд закусившей губу Гермионе и твердо сказал: — Сириус Блэк охотится не за мной, можешь мне поверить. А теперь лучше еще выпей. Гарри налил еще настойки, Хагрид кивнул и выпил снова, на этот раз откусив от куска вяленого мяса, которое ему подсунул гриффиндорец. — Вот и молодец, — улыбнулся Гарри. — А теперь расскажи, что у тебя еще на душе. Ребята просидели у Хагрида до глубокой ночи, пока он, постоянно порываясь проводить их до замка, нетвердой походкой не дошел до кровати и не уснул с богатырским храпом. Укрыв лесничего пледом из какой-то грубой шерсти, Гарри достал припасенную мантию-невидимку и кивнул на дверь. Пока они шли под мантией к замку, Гарри блаженно вдыхал свежий воздух, осматривая укрытые ночной тьмой окрестности. Ему все казалось, что из темноты за ними наблюдают чьи-то горящие безумным пламенем глаза, несмотря на то, что они были невидимы. Гермиона, не проронившая почти ни слова последние несколько часов, наконец, взорвалась: — Зачем ты это сделал? Зачем надо было спаивать Хагрида? — Ему это было нужно, — просто ответил Гарри. — Пить вредно и плохо. — Курить противно, а умирать здоровым — жалко, — весело подхватил гриффиндорец. — Подумай сама. Хагрид завтра проснется, максимум у него поболит голова, но все будет хорошо, и он быстро придет в норму. А иначе он бы себя еще пару недель накручивал, и в итоге сделал бы какую-нибудь глупость. — Поговорить можно было бы и без выпивки, — упрямо сказала Гермиона. — Это неправильно. — Неправильно, — легко согласился Гарри, остановился и посмотрел ей в глаза. — Хагрид один из немногих моих друзей. И если ради него нужно сделать что-то неправильное, я это сделаю. Гермиона вздрогнула от проницательного взгляда друга, но ничего не ответила, только слабо улыбнулась. Они продолжили путь по тропинке в замок, и ничто больше не тревожило тишину ночи. К счастью, первым занятием на следующий день была история магии. Гарри хотел с чистой совестью проспать ее, но Гермиона бесцеремонно растолкала его и усадила рядом с собой в аудитории, так что пришлось досматривать сны прямо на первой парте, согнувшись в неудобном положении. Подруга сначала пыталась снова его разбудить, но затем сдалась и сама задремала под монотонную речь Бинса. На следующем занятии, защите от темных искусств, Гарри с легким интересом выслушал лекцию о красных колпаках, свирепых карликах, которые появляются везде, где когда-либо проливалась кровь. В конце урока Люпин попросил его с Гермионой остаться и с обычной теплой улыбкой сообщил, что готов обучать методам борьбы с дементорами и ждет их завтра, в субботу. Гарри был немало озадачен: он думал, что профессору понадобится больше времени, или он вовсе забудет о своем обещании. Тем не менее, они пришли точно к назначенному сроку, Люпин уже ждал их около большого сундука. — Еще один боггарт, — пояснил он. — Увидев Гермиону, он несомненно превратится в дементора и послужит достойным противником. Гермиона содрогнулась от его слов и отвела взгляд, Гарри взял ее за руку. Люпин, заметив это, улыбнулся: — Не волнуйся, привидение не будет таким сильным, как настоящий дементор. К тому же ты всегда сможешь использовать обычный Ридикулус. Гермиона кивнула и тихонько произнесла: — Конечно, профессор, я справлюсь. — Хорошо, тогда для начала заклинание. Я научу вас вызывать Патронуса, защитника или покровителя, который сможет отгонять дементоров. Люпин показал правильное движение палочкой и продолжил: — Однако, одного заклинания не достаточно. Помимо этого вы должны сосредоточиться на самом счастливом воспоминании и заново ощутить то, что вы тогда чувствовали. Можете попробовать, только помните, что Патронус очень сложное заклинание и бывает не по силам даже опытным волшебникам. А теперь слова. Экспекто патронум. Гермиона ненадолго задумалась, видимо, выбирая воспоминание, а затем идеально взмахнула палочкой и произнесла: — Экспекто патронум. Ничего не произошло, и она стала пробовать еще и еще. Гарри тем временем уселся на ближайшую парту, размахивая ногами и с интересом наблюдая за подругой. — Гарри, а ты не хочешь попробовать? — подошел к нему Люпин. — Боюсь, это заклинание не для меня, — улыбнулся гриффиндорец. — Я здесь, скорее, в качестве моральной поддержки. Вы, может, не знаете, но с палочкой я не очень в ладах. — Если даже не попробуешь — точно ничего не выйдет, — попробовал подбодрить его профессор. — Дело не только в этом. Патронус в своей сути очень похож на Ридикулус, но не думаю, что когда-нибудь захочу выполнить хотя бы одно из этих заклинаний. — Почему ты так думаешь? — Они оба основаны на выдуманных эмоциях. Только Ридикулус требует забыть страх, а Патронус — вспомнить что-то хорошее. Но по сути они оба просто обман. — Обман? — недоуменно переспросил Люпин. — Да, конечно, причем самый страшный — обман себя, — Гарри внимательно посмотрел на него, наклонив голову вбок. — Разве можно забыть свой страх, как бы смешно он ни выглядел? Или усилием воли возродить старые, может, давно ушедшие чувства? Они навсегда останутся только воспоминаниями, может быть тоже счастливыми и приятными, но другими. Это сложно объяснить, словно разница между натянутой и искренней улыбкой, настоящим и притворным смехом. На первый взгляд кажется, что различий нет, но на самом деле в них вся суть. Люпин нахмурился, внимательно смотря на Гарри. Гермиона прекратила пытаться вызвать Патронуса и тоже прислушалась к разговору. — Но ты ведь как-то справился с боггартом, хотя говоришь, что никогда бы не стал бы пользоваться Ридикулусом, — Люпин задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Мне казалось, что у тебя просто получилось применить заклинание невербально. Как тогда у тебя это вышло? — Мой страх часть меня, профессор, — широко улыбнулся Гарри. — Я знаю о нем и не собираюсь забывать. Может, далеко не всегда получается его перебороть, но без него я уже не буду самим собой, не так ли? Ну, а боггарт лишь формирует образ, построенный на основе моих сознания и восприятия. Зная, что он хочет мне показать, я могу изменить этот образ. — Любопытные умозаключения, — продолжил рассуждать профессор. — Наверняка, этой же причиной вызвана и твоя аномально спокойная реакция на дементоров. Ты либо прав, либо тебе хватает веры в свою правоту. — Профессор, вы слишком много думаете, — усмехнулся Гарри. — Гермиона уже успела заскучать. — Да, извините, — Люпин вернулся к реальности. — Давай посмотрим, что у тебя получилось — Экспекто патронум. На этот раз перед Гермионой возник слабо мерцающий серебристый туман. Люпин улыбнулся ей и похвалил: — Просто замечательно. Полный Патронус обычно имеет вид какого-нибудь животного, уникального для каждого мага. Но даже такой результат для первого занятия — просто удивительно. Ну что, готова, попробовать сразиться с дементором? Мило порозовев от похвалы, Гермиона кивнула и решительно встала перед сундуком с боггартом, с силой сжав кулаки. Люпин взмахнул палочкой, крышка сундука открылась, по всей комнате начал распространяться могильный холод, яркие свечи потускнели и почти перестали давать свет. На дощатый пол ступила фигура в развевающемся на несуществующем ветре рваном балахоне с глубоким капюшоном. — Экспекто патронум, — пролепетала Гермиона, сделав шаг назад. Ничего не произошло, она попыталась сглотнуть, но горло пересохло. В голову лезли жуткие мысли, не давая сосредоточиться. Гермиона почувствовала, как по спине течет неприятный липкий пот, но взяла себя в руки. — Экспекто патронум! Между ней и темным существом возникло неплотное серебристое облачко. Дементор остановился, будто уперся в стену и попытался безрезультатно развеять Патронус покрытой струпьями рукой, отдернув ее будто обжегшись. Гермиона чувствовала, что начинает слабеть, но сжав зубы, продолжала поддерживать заклинание. Дементор отпрянул назад, поднял руки и медленно снял капюшон. Под ним оказалась безэмоциональная, словно фарфоровая маска, голова Гарри, смотрящая на гриффиндорку ледяным безжалостным взглядом. Гермиона пораженно уставилась на лицо друга, до мельчайших подробностей похожее на то, которое видела в поезде. Она, вздрогнув, опустила палочку и сделала шаг назад. Серебристый туман тут же пропал, воздух вокруг затрещал от напряжения, появилась почти невыносимое давление — лишь слабый отголосок той мощи, которую получилось когда-то уловить краем сознания. Ноги вдруг ослабли и стали ватными, Гермиона, беззвучно закричав, осела на пол. На мгновение потеряв ориентацию, она почувствовала, что ее прижимают к чему-то мягкому, теплому и родному. Открыв глаза, Гермиона увидела глаза держащего ее Гарри и отвела взгляд. Люпин стоял между ними и боггартом и как-то особенно грустно рассматривал серебристую сферу, в которую превратилось привидение. Взмахнув палочкой, он заставил ее лопнуть, словно мыльный пузырь, захлопнул сундук и с нечитаемым выражением на лице деликатно отошел. Гермиона не могла заставить себя посмотреть на друга, крепко прижимая к себе его руку и иногда вздрагивая. Вдруг она почувствовала, как ее гладят по голове и встретилась взглядом с Гарри. Он выглядел серьезным и сосредоточенным. — Вот значит какой твой самый большой страх. Ты действительно боишься меня. Гермиона яростно помотала головой и затараторила: — Я боюсь не тебя! Извини, не знаю, почему я сразу все не рассказала. Тогда в поезде это было всего одно мгновение, но эта сила была просто подавляюще ужасна. Остальные будто ничего и не заметили, а я так и не смогла забыть. Ведь получается ты мог… Гарри приложил палец к ее губам, прекратив словоизвержение, и мягко проговорил: — Я бы никогда не причинил бы тебе вред ни при каких обстоятельствах. Она радостно улыбнулась и крепко обняла его. Гарри прижал ее к себе и прошептал на ухо: — Я тоже боюсь этой силы, как можно не бояться? Но этот страх такая же часть тебя, как и меня. Посмотри на него и пропусти через себя. Когда волна схлынет ты увидишь, что осталась только ты сама. Гермиона отстранилась от друга, кивнула ему и снова встала перед сундуком с боггартом. — Теперь я действительно готова, профессор!
