Глава 21
16 июня 2020 г., 07:08
Пусть она думает обо мне лучше, чем я на самом деле, и я тогда буду и в самом деле лучше. Э. Хемингуэй
Гарри сидел на низком почти детском стульчике, оглядывая аскетичного вида помещение. Вдоль стен высились стопки пергаментов, некоторые были перевязаны бечевкой и помечены надписями вроде «авг.-93», «пост. прод.» или «инв. 1201-1517», а на одной из них значилось зловещее подавляющее «МЫЛО». Через небольшое идеально чистое окошко у самого потолка была видна лужайка где-то на задворках замковой территории с уже пожухшей травой. Единственная дверь, через которую можно было попасть на кухню Хогвартса, открылась, на секунду усиливая приглушенный гвалт, всегда сопутствующий приготовлению пищи. Вошла Гермиона в сопровождении одетой в традиционную наволочку с гербом Хогвартса домовушки. Эльфийка выглядела совершенно обычно с приклеенной улыбкой на широкой мордочке, смотрящими в землю глазами и большими, как у летучей мыши, ушами. Встретив при других обстоятельствах, Гарри не смог бы отличить ее от любого другого домовика, но сейчас прислушиваясь к собственным ощущениям, улавливал ее интерес, беспокойство и еще какое-то непонятное, но более глубокое чувство. — Позвольте познакомить вас с Гарри Поттером, — вежливо представила его Гермиона. — Гарри, это глава общины домовиков Хогвартса. Гарри поднялся и вежливо кивнул, изучая домовушку. Она, нервно теребя свой наряд, прижала уши к голове и писклявым голосом сказала: — Приятно познакомиться, сэр. Для общины домовиков Хогвартса большая честь приветствовать великого Гарри Поттера, сэра. Что изволите приказать? — Я бы не хотел ничего приказывать, — мягко ответил он. — Может, оставим формальности и просто поговорим? Домовушка коротко кивнула и прошмыгнула за небольшой стол, а Гарри с Гермионой разместились на маленьких стульчиках. — Могу я узнать, как к вам обращаться? — спросил Гарри. — Моя подруга много о вас рассказывала, но не назвала вашего имени. — Большое спасибо, мисс Грейнджер, — эльфийка комично поклонилась Гермионе, чуть не сбив ушами со стола чернильницу и, улыбнувшись шире обычного, показала ряд острых зубов. — Но боюсь, это невозможно сэр, у меня нет имени. Согласно традиции глава общины всего себя отдает своим собратьям и не нуждается в нем. — Или по-другому, имя каждого домовика из вашей общины является вашим. — Как вам будет угодно, сэр. Домовушка еще раз поклонилась, на ее лице была все та же застывшая улыбка, но, как показалось Гарри, она осталась довольна его словами. — Мы с Гермионой хотели бы чем-нибудь помочь вам, — продолжил он, — если это будет в наших силах. В благодарность за вашу службу всему Хогвартсу. — Да, вдвоем мы сможем гораздо больше, — искренне улыбнувшись, вставила Гермиона. — Я говорила вам, что Гарри не откажется облегчить вашу жизнь. — Благодарю, сэр, мисс, — эльфийка поклонилась в третий раз. — Вы уже сильно помогли нам. — Как это? — не понял Гарри. — Вы расчистили большой хозяйственный туннель. Теперь нам гораздо легче доставлять продукты в замок — не обязательно ждать ночи и опасаться, что что-то испортится. Гарри криво улыбнулся. Они с Джорджем закончили расчистку хода в Хогсмид спустя полторы недели упорной работы. К их удивлению он заканчивался в гроте на дальнем берегу озера, недалеко от того места, где первокурсники садятся в лодки первого сентября. Место было крайне удачным — далеко от любопытных взглядов и поблизости от железнодорожной станции. Гарри не был против, чтобы им пользовался еще кто-то, но кое-что нужно было срочно уточнить: — Если этот туннель так полезен, то почему вы не расчистили его раньше? — Руководить общиной очень сложно, сэр, — смущенно потупилась эльфийка. — Мы обязаны выполнять приказы и часто не можем действовать самостоятельно. Потребовалось бы много домовиков для этой работы, и часть наших повседневных обязанностей исполнялись бы медленнее. Мистер Филч всегда говорит, что это абсолютно недопустимо. Гарри хмыкнул, кинув возмущенной подруге предупредительный взгляд, задумался, а затем аккуратно произнес: — Было бы замечательно, если бы этот проход в Хогсмид остался нашей тайной. — Добропорядочный эльф никогда не скажет того, о чем его не спрашивают, — домовушка подняла на него удивительно большие карие глаза. — Мистер Филч не любит говорить о хозяйственном туннеле — так ему не приходится выслушивать наши просьбы. — Мы очень рады, что смогли помочь вам, — натянуто улыбнулась Гермиона, было заметно, что она очень рассержена. — Но тогда, может, вы окажете нам ответную услугу? — аккуратно перевел разговор на интересную ему тему Гарри. — Все что угодно, сэр, — эльфийка снова нацепила на лицо улыбку, но он чувствовал, что ступает по тонкому льду. Ни в коем случае нельзя было переходить допустимые границы. — Вы говорили, что волновались, как бы не испортились продукты. У нас есть похожие проблемы. Не могли бы мы хранить кое-что у вас? — Вы имеете в виду в залах стазиса? — Точно, и, естественно, это должно оставаться в секрете, — кивнул Гарри. Домовушка задумалась, а затем с преувеличенной радостью, которую точно не испытывала, закивала, размахивая ушами. — Община домовиков Хогвартса позаботится о ваших вещах, сэр. Гарри вежливо поблагодарил ее, и ребята, распрощавшись, направились к выходу. Проходя по наполненной аппетитными запахами кухне, Гермиона сдерживала себя, деловито кивая суетящимся домовикам, но в коридоре, когда за ними закрылась картина с фруктами, дала волю чувствам. — Как вообще так можно! Домовики работают, как проклятые, а Филч не может и пальцем пошевелить, чтобы им помочь! Тем более от этого явно будет больше толку. Монстр какой-то! — Мистер Филч, — весело поправил ее Гарри. — Не нарывайся, я злая, — рассерженно бросила Гермиона. — Понял, понял, но мы же им все-таки помогли. — И решили при этом свою проблему, — саркастично заметила подруга. — А что? Система взаимозачета, так и работает бизнес. В итоге всем хорошо. Гермиона тяжело вздохнула и только махнула рукой: — Ты безнадежен, Гарри. Но что мы будем делать с Филчем? — А что с ним? — Думаю, это не первый и не последний раз, когда он не дает жизни домовикам. — Это что же такое делается! — ненатурально поразился Гарри. — Сама Гермиона объявляет войну школьной администрации! В запретном лесу точно сдохло что-то огромное и прожорливое. — Кончай придуриваться, — отрезала Гермиона. — Поможешь или нет? — Куда я денусь-то, — закатил глаза Гарри. — Не задавай глупых вопросов — тебе не идет. Гермиона в ответ благодарно улыбнулась, позволила взять себя под руку и увести наверх, тем более приходило время обеда. Весь товар был перемещен в кладовые, находящиеся в подземельях под кухней, вечером того же дня. Как оказалось, продукты в Хогвартсе хранятся в нескольких темных залах, на которые наложены стационарные чары, подобные тем, что Гарри покупал в Косом переулке. Даже Фред с Джорджем, облазившие, кажется, весь замок, не подозревали о них, ведь проникнуть в закрома, минуя кухню, было невозможно, а дружелюбие и энтузиазм домовиков были непреодолимым барьером. Эльфы и сами не знали, как давно и кто построил эти подземелья, главное для них было то, что оно сохраняло даже приготовленную еду свежей и вкусной. Правда, живым существам долго находиться в помещении с чарами было опасно, но это спасало еще от одной известной напасти — вездесущих грызунов. Тем временем товары из обычного мира, попав на рынок около недели назад, постепенно набирали популярность среди студентов Хогвартса. Все больше учеников старались обменять честно заработанные их родителями золотые и серебряные монеты на цветные купюры, чтобы купить шоколадку или газировку в яркой обертке. Оборот рос, а это не могло не привлечь внимания. Получив перед завтраком через старосту официального вида письмо, Гарри совсем не удивился. В нем Макгонагалл сообщала, что хочет его видеть для разговора о «нарушении дисциплины на факультете Гриффиндор». Прочитав послание в руках друга, Гермиона сурово спросила: — Что ты на этот раз натворил? Гарри обвел глазами Большой зал, удостоверившись, что «письма счастья» получили еще Фред с Джорджем, а Колин и Тони спокойно доедают свой завтрак. — Шила в мешке не утаишь, — философски заметил он. — Очевидно, Макгонагалл догадалась о нашем небольшом дополнительном заработке. Гермиона ахнула, уставившись на друга, ее губы предательски задрожали. — И что же теперь будет? — Теперь схожу, поговорю с ней, — заметив состояние подруги, Гарри попытался ее успокоить. — Не переживай ты так. Вряд ли у нее есть на нас что-то серьезное, да и про тебя Макгонагалл скорее всего не знает. Мы своих не бросаем! — Но как же так, а вдруг тебя исключат? — Не исключат, — убежденно сказал гриффиндорец. — Даже если и так — не велика потеря. — Но ведь твою палочку сломают, а тогда… Гарри так выразительно посмотрел на подругу, что она осеклась, и ободряюще улыбнулся. — Если бы Макгонагалл хотела меня исключить, то не вызывала бы к себе, а пошла напрямую к Дамблдору. — Но… — Не накручивай себя понапрасну, все будет путем. Гермиона, конечно же, не послушала и к концу дня извелась настолько, что Гарри пригрозил отправить ее в Больничное крыло. Подходя к кабинету заместителя директора вместе с близнецами, он был уверен, что она дожидается где-то поблизости. Фред и Джордж были необычайно молчаливы и подавлены. Взгляды обоих были обращены в пол, плечи опущены, а шаркающая походка сама собой говорила, как же им стыдно не только за свои еще неизвестные проступки, но и за все человечество в целом. — Эй, вы чего, как будто Макгонагалл вас первый раз на ковер вызывает. Джордж подмигнул ему и со смешинкой сказал: — Это мы так в образ входим. — Поверь мне, так будет лучше! — Точно, наш декан всегда верит в лучшее в людях и думает, что сможет нас перевоспитать. — Артисты, — усмехнулся Гарри и постучал в дверь. — К чему это все, когда можно просто поговорить. Макгонагалл встретила их строгим взглядом и холодной вежливостью. Перед ней на столе лежала блестящая упаковка из-под чипсов. Поджав губы, она строго спросила: — Проходите, садитесь и объясните мне, что это такое? Она брезгливо подняла двумя пальцами яркий пакет и укоризненно посмотрела на ребят. — Упаковка из-под чипсов, профессор, — бодро ответил Гарри, заняв один из трех стульев с прямой спинкой. — Это такая закуска, которую делают из... — Я знаю, что такое чипсы, Поттер, — прервала его декан, от тяжелого дыханья ее нос раздувался при каждом вдохе. — Я спрашиваю откуда эта гадость взялась в школе? — Может кто-то из учеников попросил родителей прислать пачку с совой, — выдвинул предположение Гарри. — Не морочьте мне голову, Поттер, — рявкнула профессор. — Вы сами все прекрасно знаете. Фред и Джордж, так и не произнесшие ни одного слова, вздрогнули и попытались слиться с окружением и не привлекать внимания. Макгонагалл, не сводя взгляда с вежливо улыбающегося Гарри, сняла очки и начала их тщательно протирать специальным платочком. — Гарри, давайте говорить начистоту, без утаек, — наконец мягко сказала она. — Конечно, профессор, мне совершенно нечего скрывать от вас, — гриффиндорец был само спокойствие. — Для меня далеко не секрет, что всегда существовали студенты, которые помогали своим товарищам достать какие-нибудь вещи за вознаграждение, — она поджала губы, было видно как тяжело даются ей эти слова. — К сожалению, предотвратить этот, гм, обмен очень сложно, администрация просто не в состоянии следить за каждым студентом. Однако, я точно знаю, что на Гриффиндоре этим занимаетесь вы трое. — Предположим, что вы правы, — не стал отпираться Гарри. — И что с того? — Гарри, надеюсь, вы понимаете, что я желаю вам только добра, — проникновенно продолжила Макгонагалл, подбирая слова. — То, что вы помогаете достать детям сладости — внутреннее дело школы. Но вот маггловские товары это другое, если об этом станет известно, то разразится нешуточный скандал. — Профессор Макгонагалл, — он твердо посмотрел ей в глаза, — если вас это успокоит, клянусь магией или чем угодно еще, что не распространяю маггловские товары в Хогвартсе. Близнецы одинаково ошарашено уставились на него, сложив пальцами охранные знаки, Макгонагалл схватилась за сердце. — В следующий раз не будьте столь самонадеянны, мистер Поттер, — проговорила она. — Слова имеют значение, не стоит разбрасываться такими клятвами просто так. Гарри только пожал плечами, слегка удивленный столь бурной реакцией. — Это все, что вы хотели узнать, профессор? — Да, да, можете идти, — Макгонагалл рассеянно махнула рукой в сторону двери, а потом вспомнила о чем-то. — Мистер Поттер, задержитесь на минутку. Близнецы выскользнули в коридор, а Гарри снова вежливо улыбнулся и выжидающе посмотрел на профессора. — Многие были против этого решения, но я считаю, что бесчестно оставлять вас в неизвестности, это уже становится опасным, — Макгонагалл слегка замялась, стараясь не смотреть ему в глаза. — Сириус Блэк охотится за вами, но ситуация под полным нашим контролем. Вам нечего бояться, но ведите себя благоразумно, старайтесь пореже покидать замок и ни в коем случае не гуляйте после отбоя. — Спасибо за ваше беспокойство, профессор, но я уже знаю об этом. — Как? Кто вам сказал? — Хагрид. — А я ведь говорила Дамблдору, что не стоит ему так доверять, — сквозь зубы едва слышно процедила Макгонагалл и продолжила в полный голос. — Тогда, надеюсь, вы не будете совершать безрассудные поступки, и тем более втягивать в них мисс Грейнджер. — Конечно, профессор, — кивнул он. — Хорошо, можете идти, — устало произнесла она, и Гарри вышел за дверь. В коридоре обнаружилась весьма колоритная картина. Гермиона приперла к стенке близнецов, каждый из которых был на две головы выше нее, и выпытывала у них информацию. Фред стоически держал оборону под градом вопросов, а Джордж пытался вставить хоть одно возражение. Увидев Гарри, она схватила его под руку и погнала парней к неиспользуемому классу, где их, как оказалось, дожидались Тони и Колин. Обстановка в помещении была нервная. Рейвенкловец ходил из угла в угол и иногда останавливался, напряженно вглядываясь в окно и хмурясь. Колин сидел на одной из пыльных парт, заламывая руки. Как только ребята вошли, он сразу вскочил и обеспокоено спросил: — Ну как все прошло? Сильно наказали? —Да вообще никак не наказали, перестаньте зря психовать, — с улыбкой ответил Гарри, потрепав Колина по голове, Гермиона ощутимо расслабилась. — Я же говорил, ничего серьезного. Ты бы еще Смита позвала. — Я пыталась, но он сказал, что это не его дело! — Вот и хорошо, нечего ему тут делать, — Гарри расслабленно прислонился к стене, все взгляды были обращены на него. — Итак, в сухом остатке мы имеем только то, что все товары из большого мира теперь под запретом. Придется продавать их тайно, но этого стоило ожидать. — Меня больше интересует, почему Макгонагалл не стала вас наказывать, — скрестил руки на груди Тони. — Для меня это тоже загадка, — пожал плечами Гарри. — Наш декан очень правильная. Хоть она и подозревает нас с Фредом и Джорджем, прямых доказательств у нее нет. Поэтому Макгонагалл больше пыталась давить на совесть. — Которой у тебя нет! — вставила Гермиона. — Почему же, есть. Мы же никого не принуждаем к покупке, это свободный выбор каждого. А теперь, кстати, я призываю сообщать каждому покупателю, что это против правил Хогвартса. Все честно. Перекладывайте больше работы на своих помощников, надеюсь, вы их уже нашли, обучайте их, это в ваших же интересах. И чтобы вас никто даже близко с товаром не видел! Фред и Тони кивнули, а Джордж взволнованно прервал разговор: — Гарри, ты забываешь самое главное. Ты ведь поклялся Магией! Заявление не произвело ожидаемого эффекта. Гермиона и Тони только недоуменно переглянулись, Гарри лишь пожал плечами, а Колин растерянно спросил: — А что тут такого? — Вы что не понимаете? — Джордж начал экспрессивно размахивать руками. — Такие клятвы просто так не даются, поэтому Макгонагалл тебе и поверила. — Объясните уже толком, что происходит, — не выдержала Гермиона. — Они правда не понимают, — Джордж беспомощно посмотрел на брата. — Ладно, вы все по сути магглорожденные, поэтому я объясню, — упавшим голосом сказал Фред. — Клятва Магией дается только в исключительных случаях, когда волшебник абсолютно уверен в своей правоте. Если ее нарушить то Магия отвернется от него, его будут преследовать беды и несчастья, и он никогда больше не получит Ее благословения. — Хм, эти разговоры про Магию кажутся мне все более странными, — протянул Гарри. — В любом случае, хорошо, что я не соврал, когда клялся. — Ты же сказал, что не распространяешь маггловские товары! — Правильно, это делаете вы с Тони, а я абсолютно не при делах. Близнецы уставились на него широко открытыми глазами, Фред медленно проговорил: — Так делать очень опасно, Гарри. На этот раз тебе, может, повезло, но на будущее будь осторожен. Гарри скептически хмыкнул, все эти концепции казались ему как минимум спорными. Тони же задумчиво проговорил: — А какие еще есть магические договора и клятвы? Я вроде что-то слышал о контрактах. — Я еще читала о каком-то Непреложном обете, — неуверенно произнесла Гермиона. — Но о нем в той книге только упоминалось без подробностей. — И правильно, Непреложный обет — опасная штука, это не детские игрушки, — серьезно сказал Джордж. — Мы как-то чуть не заставили Рона его произнести. Ух, как отец нас тогда отделал! Ягодицы до сих пор, кажется, побаливают! — При Непреложном обете, — пояснил Фред, — волшебник дает обещание другому волшебнику. Их души связывает Магия, и при нарушении клятвы первый умирает, а второй сразу узнает об этом. — А как же тогда контракты? — Здесь ничего особенного, — махнул рукой Фред. — Обычное отложенное проклятье при нарушении подписанного договора. Неприятно, но зависит исключительно от волшебника, который составляет контракт, не более того. — Так ребятки, — хлопнул в ладоши Гарри. — Тема интересная, но хватит уже языками чесать. — Подожди, что тебе сказала Макгонагалл, когда попросила остаться? — спросил Фред. — Всего лишь, что за мной какое-то время будут дополнительно приглядывать учителя и старосты. — Потому что за тобой охотится Сириус Блэк? — ляпнул Тони. — Ты знал об этом? — Гарри резко развернулся и тяжело посмотрел на него. — Все об этом говорят, — нервно сглотнул рейвенкловец, явно чувствую себя неуютно под подозрительным взглядом. — Слухи ходят с первого сентября, я не думал, что они так близки к правде. — Они и не близки, — Гарри отвел взгляд, и в комнате всем сразу стало как-то легче дышать. — Уверен, это все излишние предосторожности. Но усиленное внимание нам сейчас совсем ни к чему, так что связь со мной будет через Колина. — Через меня? — Ты все равно вечно крутишься рядом. Сделаешь пару лишних фотографий нас с Гермионой — никто и не заметит. — Конечно, Гарри, я только рад, — расплылся в улыбке Колин. Как и надеялся Гарри, запрет Макгонагалл, который транслировался через старост факультета и подтверждался распространителями, подогрел и без того немалый интерес студентов. Продажи выросли, естественным образом увеличилось количество желающих обменять галлеоны на фунты, так что стало возможно определять рыночные колебания курса. Появились даже первые пока робкие попытки спекуляции, Гарри внимательно отслеживал их и не давал зарабатывать слишком много. Колин и Тони только и успевали радоваться получаемой комиссии. Последний на радостях согласился отпроситься у своего декана и договориться с дядей о дальнейших поставках. Однако, не только декан Гриффиндора, заметила подозрительную деятельность. Через несколько дней после разговора с Макгонагалл, когда все более менее успокоилось, Гарри выловил один из старост Хаффлпаффа, и отвел в пустой класс. — Ты что-то хотел? Седрик, если не ошибаюсь? — вежливо поинтересовался Гарри. — Правильно, меня зовут Седрик Диггори, — староста достал из кармана шоколадный батончик и бросил его Гарри. — Ты продаешь это у нас на факультете? Гриффиндорец, скривив губы, осмотрел шоколадку и покачал головой. — Извини, ничего об этом не знаю. Покупал, конечно, такие на каникулах, а сейчас их что правда продают в Хогвартсе? Седрик нахмурился и холодно процедил: — Хватит придуриваться, я знаю, что это ты. — Да? Кто тебе сказал? — Я говорил с Захарией Смитом, знаешь такого? По глазам вижу, что знаешь. Не думал же ты, что он будет что-то скрывать от своих товарищей по факультету? — Откуда мне знать, какие у вас нравы, — пожал плечами Гарри. — Тем не менее, не думаю, что ты сможешь мне как-то помешать. — Посмотрим, Поттер, — Седрик угрожающе прищурился. — Мне плевать, что происходит на других факультетах, но на Хаффлпаффе ты торговать не будешь. Он резко развернулся и вышел из класса, Гарри же только улыбнулся своим мыслям. Оглядев кабинет, он философски подумал, как же много в Хогвартсе пустых неиспользуемых комнат, в которых даже не висят живые портреты. Видимо, когда-то замок принимал у себя гораздо больше студентов, а сейчас превратился в идеальное место для тайных встреч и заговоров. Вечером того же дня в общей гостиной Гермиона не находила себе места. Они с Гарри договорились сходить проведать Хагрида, но гриффиндорец пропал сразу после занятий. Лесничего временно отстранили от занятий, а в будущем ему грозило дисциплинарное разбирательство. Гермиона была уверена, что Гарри не мог просто так забыть про друга, значит, с ним что-то случилось. Вспомнив предостережение Макгонагалл, к которому гриффиндорец отнесся так беспечно, она занервничала еще сильнее. Пусть Сириус Блэк и не собирался нападать на ее друга, но выглядел он в тот раз абсолютно безумным, неся какую-то околесицу, и предсказать его поведение невозможно. В конце концов она решила пойти поискать Гарри и обнаружила его в той же самой башне, что и в прошлый раз. Он стоял с полной красок палитрой в руках, сосредоточенно разглядывая картину на мольберте перед собой, иногда хмурясь и делая несколько штрихов тонкой кистью. В какой-то момент его лицо разгладилось, он отложил краски и сделал два шага назад. — Гарри, ты что забыл? Мы же собирались к Хагриду. — Извини, — гриффиндорец так улыбнулся, что ей совершенно расхотелось его ругать. — Мне нужно было отвлечься и побыть одному. Обязательно сходим к нему завтра. — Что-то случилось? Ты же помнишь, о чем говорила Макгонагалл, тебе надо быть осторожней. — И ты туда же, — закатил глаза Гарри. — Сама же видела, что Сириус не опасен. — Он не показался мне особо адекватным, когда вломился ко мне домой с огромным ножом, — фыркнула Гермиона. — Мало ли что взбредет ему в голову. — Профессора и так «случайно» провожают меня между кабинетами. И я начал замечать, что Перси иногда следит за мной во внеурочное время. Я долго так не выдержу, ты знаешь, мне нужно личное пространство. Гермиона тяжело вздохнула и обняла его. Не убирая руку с ее талии, Гарри кивнул на картину. — Лучше посмотри, я ее все-таки закончил. Далеко не идеально, но на этот раз я доволен работой. Гермиона обернулась и благоговейно замолчала. Хотя на картине не было ни Хогвартса, ни намека на магию, она казалась окном в волшебную сказочную страну. Опушку леса с маленьким домиком, из трубы которого шел легкий сизый дымок, заливал яркий солнечный свет. В его лучах играли желтым, красным и оранжевым оторванные ветром осенние листья, укрывающие почти невидимую увядающую траву. Лес возвышался непроходимой темной стеной вековых сосен и елей, грозно смотрящих на легкомысленный листопад. С другой стороны сурово смотрели непреклонные горы, сверкающие снежными вершинами. Между ними, словно драгоценная жемчужина в раковине, пряталось Черное озеро, таинственно мерцающее сотнями отсветов на зеркальной глади воды. Гермиона, уже давно привыкшая к Хогвартсу, поймала себя на мысли, что перестала воспринимать замок по-особенному. Картина Гарри напомнила ей, что и в жизни может быть место сказке, надо только уметь ее разглядеть. — Восхитительно, — произнесла она и поцеловала друга в щеку. — Молодец, получилось просто замечательно. Гарри смущенно покраснел, но почти сразу взял себя в руки и скептически произнес: — Я мог бы гораздо лучше, очень сложно передать игру падающего света и его отражение от разных поверхностей. — А мне очень нравится. Можно, я возьму ее себе? — Конечно, — пожал плечами Гарри. — Мне ее все равно негде хранить, да и не хочется. — Спасибо, — Гермиона изящно взмахнула палочкой и немного уменьшила картину, чтобы ее было легче нести. — И вообще, ты же обещал нарисовать меня! — Если обещал, значит, сделаю, теперь я готов, — улыбнулся Гарри, спускаясь с подругой по винтовой лестнице. — Только тебе придется долго позировать и не подглядывать, пока я не закончу! — Ради такого можно и потерпеть, — весело подмигнула Гермиона. Следующий день, субботу, решено было посвятить Хагриду. Как и предсказывал Гарри, хоть и было заметно, что великан нервничает перед разбирательством, он был собран и решителен отстаивать свои права. Лесничий уже пережил потрясение и почти перестал извиняться, преимущественно перед Гермионой, за то, что не сдержался и напился. Ей оставалось в такие моменты только гладить его по огромной руке и уверять, что ничего страшного не произошло. Хотя на самом деле в глубине души Гермиона была в смятении. Она не могла для себя до конца решить, как относиться к ситуации с Малфоем. С одной стороны Хагрид и сам признавал себя виновным, с другой — она не могла согласиться с тем, что ее друга посадят в Азкабан, когда по сути никто не пострадал. Вообще ни один человек не заслуживает постоянно находиться рядом с дементорами! Это же настоящая пытка! В этом Гермиона была уверена. Воскресенье выпало на Хэллоуин, поэтому на вечер был назначен праздничный пир, а днем объявлен первый поход в Хогсмид в этом году. Гарри, всю последнюю неделю становящийся все угрюмее, утром был совсем мрачный. Гермиона, которой нетерпелось посмотреть на магическую деревню, наоборот пылала энтузиазмом. Бодро поприветствовав друга, она подхватила его на буксир и отконвоировала на завтрак. Гарри покорно последовал за ней, хмуро поглядывая на солнечный день за окном. От Хэллоуина он не надеялся получить ничего хорошего. Его ожидания полностью оправдались, когда ребята присоединились к очереди однокурсников на проход в Хогсмид. Макгонагалл, проверяющая разрешения от родителей, долго крутила в руках подписанную дядей Верноном бумажку, а затем, отведя взгляд, скованно произнесла: — Мне очень жаль, мистер Поттер, но вы не можете пойти. — Это еще почему? — спросила Гермиона, Гарри же даже не удивился, все шишки на сегодня были его личной собственностью. — Мисс Грейнджер, вы, наверняка, знаете о проблемах с безопасностью, — декан оглянулась на уже прошедших ребят, убедившись, что их никто не подслушивает. — Мистеру Поттеру не стоит покидать стен замка. — Вы что думаете, что Сириус Блэк нападет на него средь бела дня прямо на улице? — продолжила настаивать гриффиндорка. — Вы просто не понимаете, о чем говорите, — поджав губы, начала выходить из себя Макгонагалл, явно раздосадованная поведением студентки. — Ладно тебе, Гермиона, ничего страшного, — попытался успокоить подругу Гарри. — Сходи в этот раз одна, а я пока займусь чем-нибудь полезным. — Ну уж нет. А если его так и не поймают, то тебе всю жизнь так и сидеть в четырех стенах под усиленной охраной? В конце концов это просто несправедливо! Ты же ни в чем не виноват! — Еще одно слово, мисс Грейнджер, и вы тоже сегодня никуда не пойдете! — Я уже и не хочу, как-то настроение пропало гулять по этой вашей деревушке. Мое разрешение можете оставить себе. Гермиона развернулась на каблуках и гордо удалилась, даже не посмотрев на расстроенную ее поведением Макгонагалл. В раздражении, кипя от праведного гнева, она шла по коридорам и не замечала, куда сворачивает, пока не почувствовала, как кто-то схватил ее и закружил. Гермиона вскрикнула от неожиданности, но уже через мгновение увидела весело смеющегося Гарри. — Ты чего? — Ты замечательная, — он поставил ее на пол. — Пойдем! — Подожди куда? — Гермиона была совершенно сбита с толку. — Куда? — Гарри будто всерьез задумался над вопросом. — Конечно же вперед! Куда еще можно идти? — Но ведь там же тупик… Он широко улыбнулся и сказал, как самую очевидную в мире вещь: — Тогда мы просто повернем и снова пойдем вперед! Просто доверься мне. Он протянул руку, и Гермиона нерешительно взялась за нее и почувствовала, как могучая волна подхватила ее и унесла в водоворот переживаний. Она чувствовала переполняющую рвущуюся изнутри радость, которой ей захотелось поделиться со всем миром, и вприпрыжку побежала за тянущим ее Гарри. Ничего не имело значения, только теплая рука друга и возможность нестись к неизвестности рядом с ним. Внезапно она почувствовала непреодолимую мощь, дарующую неограниченные силы, но не холодную и пугающую, как тогда в поезде, а настойчивую и плавную, будто течение небольшой, но полноводной реки. На мгновение Гермиона испугалась и воспротивилась, но тут же отбросила ненужные мысли и отдалась на волю друга и магии. Ей уже казалось, что они не бегут по коридорам древнего замка, а, кружась, порхают над землей, подхваченные вихрем эмоций. Инстинктивно она потянулась к Гарри, он с улыбкой подхватил ее и негромко сказал: — Мы на месте. Безумная гонка закончилась, и Гермиона обнаружила, что едва способна стоять от головокружения, и друг, поддерживая, прижимает ее к себе. Покраснев, она отпрыгнула от него и чуть не упала. — С тобой все в порядке? — обеспокоено спросил Гарри. — Кажется да, — голова перестала кружиться, силы вернулись, и Гермиона осмотрела незнакомый коридор, украшенный выцветшими от старости гобеленами. — Где это мы? — Мы на месте, — повторил Гарри, указывая на мощные двустворчатые двери, обитые железом. Массивная кованая ручка была выполнена в виде ветви какого-то растения. — А что там? — осторожно спросила Гермиона, на всякий случай спрятавшись за его спиной. — Не знаю, давай посмотрим. Пока подруга не подумала его останавливать, Гарри толкнул двери, которые легко без скрипа открылись. За ними была комната с несколькими окнами, забранными слюдяными полупрозрачными пластинами. Тяжелые парчовые занавески были раздвинуты и пропускали достаточно света. Большой камин, украшенный резьбой по камню, казалось, только-только остыл, а среди золы еще даже мелькали искры. Широкая кровать была скрыта плотным бархатным пологом. Каменный пол покрывал мягкий шерстяной ковер, а ближе к камину стоял резной столик и пара кресел из темного дерева. Все было идеально чисто и дышало свежестью, будто хозяин только что вышел и скоро вернется. Гермиона заинтересованно стала рассматривать сложный орнамент на изголовье кровати, а Гарри прошел по комнате и заметил в углу боевое копье. Не раз полированное крепкое древко было все исписано рунами, часть из которых он узнавал. Острый наконечник опасно сверкал в солнечном свете. Он аккуратно взял копье и сразу все понял. — Это комната Хельги. — Какой Хельги? — подняла на него взгляд Гермиона. — И откуда здесь копье? — Хельги Хаффлпафф. — Подожди, ты хочешь сказать мы нашли комнату одной из Основателей Хогвартса? — от неожиданности Гермиона села на кровать. — Они же тоже люди, и им надо было где-то спать, — убежденно сказал Гарри. — Вон смотри, под кроватью и ночная ваза есть. Нагнувшись, Гермиона действительно обнаружила керамический горшок характерной формы с растительным золотистый узором. Она взяла его в руки и растерянно покрутила. — Но как мы сюда попали? Я нигде не слышала и не читала, чтобы кто-то описывал личные покои Основателей. — Хогвартс — странное место, — заметил гриффиндорец. — Иногда он просто открывает свои тайны. — Тогда откуда ты знаешь, что это именно спальня Хельги Хаффлпафф? Я не вижу здесь ни гербов, ни инициалов. — Это ее копье, — пожал плечами Гарри. — И не думаю, что у нее действительно был личный герб, в Европе они стали популярны гораздо позже. Он почувствовал, что с силой сжимает древко копья и не может отпустить. Комната расплывалась перед глазами, а сознание уносилось прочь.***
Обратный путь из ставки короля в сверхмощный, по словам Годрика, замок пролегал через густые почти непроходимые леса у самого подножья шотландских гор, и занял несколько дней. Не доверять рыжеволосому воину не было никаких оснований — когда хотел, он мог быть серьезным и наблюдательным. Правда то, что описывал Гриффиндор было почти фантастично. Четыре высоких неприступных башни из обработанного камня, двойные ворота с загнутым под углом туннелем, невероятно обширные погреба, из которых хозяин смог легко накормить целую дружину. Штурмовать замок, больше напоминающий старые римские постройки, по большей части превратившиеся сейчас в руины, было бы чистым самоубийством. Даже с небольшим войском лучников он мог стать эффективным форпостом, отражая нападения горцев. Хельга в очередной раз посмотрела в спину высокого человека с длинными черными, как смоль, волосами, который назвался хозяином замка. Впервые увидев его, она приняла Слизерина за учтивого красавца и щеголя, возможно слишком учтивого, даже для аристократа. Такие должны покорять женские сердца одним взглядом, а он почти не обращал ни на кого внимания и по большей части отмалчивался, лишь попросив короля о разговоре с глазу на глаз. К удивлению Хельги, его просьба была удовлетворена, и, похоже, даже Гильом не мог сопротивляться взгляду глубоко посаженных темных глаз. Все в Слизерине было странно — он явно был не из Англии, но при этом имел идеальное произношение, как на нормандском, так и на местном наречии. В нем чувствовалась какая-то скрытая сила, которой было сложно противостоять, и Хельге это очень сильно не нравилось. — Ну что, дорогая, наша романтичная поездка по прекрасному лесу уже почти завершена, а ты все так же холодна со мной, — прервал ее мысли Годрик, подъехав на своей норовистой кобыле, которая никого, кроме него, не слушалась. — Может, подаришь мне хоть один пылкий взгляд? — Я уже высказала вам все свои мысли перед началом путешествия, лорд Гриффиндор, — обронила она, надеясь, что это успокоит его. — Я же серьезный человек, король пожаловал мне большие земли за великолепную службу, — не отставал Гриффиндор, кривляясь и неумело подражая ее манере говорить. — Теперь я богат и не менее знатен, чем ты! Когда же, леди Хаффлпафф, ты согласишься стать моей женой? — Когда ты перестанешь увиваться за каждой шлюхой в богатом платье, — ухмыльнулась Хельга и увесисто шлепнула кобылу Гриффиндора по крупу древком копья. Лошадь взбрыкнула от неожиданности и унеслась вперед, что вызвало понимающие усмешки окружающих воинов. — Мы еще не закончили! — крикнул напоследок Годрик, лихо обернувшись на скаку и широко улыбаясь. Хельга поморщилась, хоть она и симпатизировала Гриффиндору, его манеры всегда оставляли желать лучшего. Их путешествие проходило спокойно - всего несколько стычек со слабо организованными бандами разбойников - но все могло поменяться в любой момент. Лес вокруг, постепенно становящийся все плотнее и темнее, и узкая тропа, отошедшая от главной дороги ей совершенно не нравились. Вновь подъехавший к ней Годрик внезапно перестал улыбаться и прислушался к чему-то, насторожившись, будто почуявший опасность пес. Хельга без слов поняла его, удобнее перехватив верное копье с длинным древком, и бросила взгляд на Слизерина. Он ехал как ни в чем не бывало. Еще через минуту она тоже уловила запах разведенного костра, а чуть позже и услышала невнятные разговоры. Она кивнула Годрику, и они с еще несколькими воинами выскочили на поляну, где были десяток мужчин в грубых домотканых одеждах и худенькая девочка лет пятнадцати, запертая в явно самодельной клетке из толстых прутов. Все закончилось очень быстро — сразу набросившиеся на них разбойники не стали достойными противниками профессиональным воинам. Пока их трупы обыскивали на предмет чего-нибудь ценного и складывали для сожжения, Годрик подошел к клетке и с молодецкого размаха разрубил мечом хлипкую дверь. — Моя леди, надеюсь вам не доставили неприятности эти недостойные, — рисуясь обратился он к девочке, которая в страхе уставилась на него и забилась в самый дальний угол. — Она боится и не понимает тебя, оболтус, — грубо оттеснила его Хельга. — Отойди, я поговорю с ней. Обратив внимание, что девочка одета в крестьянские одежды, она добродушно улыбнулась и мягко продолжила на корявом английском: — Не бойся, мы не причиним тебе вреда. Как тебя зовут? Девочка настороженно на нее посмотрела удивительно умными глазами и тихо произнесла: — Ровена. — Пойдем со мной, Ровена, я не дам тебя в обиду. Хельга с теплотой в глазах наблюдала как девочка доверчиво протянула ей руку и вышла из клетки. — Кто были эти люди, и почему они заперли тебя? — Староста нашей деревни и его друзья отдали меня разбойникам, — Ровена старательно отводила взгляд от трупов своих пленителей, из ее глаз потекли слезы. — Они называли меня ведьмой. — Ничего, теперь все будет хорошо. Хельга прижала девочку к себе и никому не дала больше к ней подойти, усадив на лошадь перед собой. Когда они продолжили путь, она вновь стала буравить взглядом затылок Слизерина. Все время их вынужденной стоянки он казался совершенно спокойным, хотя сам никак не отреагировал на возможную опасность, и кидал на Ровену странные нечитаемые взгляды. Теперь Слизерин ехал все также впереди всех в одиночестве, не оборачиваясь и ни с кем не разговаривая. Это очень не нравилось Хельге. Что же он в действительности хочет? И кто он на самом деле такой?
