Глава 29
12 ноября 2020 г., 09:22
На свете так много женщин, с которыми можно спать, и так мало женщин, с которыми можно разговаривать. Э. Хемингуэй
Хогвартс-экспресс, выпуская клубы густого дыма, продирался сквозь плотную стену ливня, за которым была почти незаметна конечная точка пути. Тяжелые холодные капли оставляли на мутном стекле длинные сырые дорожки, когда их сдувал неутихающий ветер. Уютное теплое купе почти опустело — Фред с Джорджем смотались с одинаково хитрым выражением на лицах, увидев каких-то знакомых, Колин пошел проведать брата, а Тони забежал только поздороваться. Гермиона улыбнулась своим мыслям и пригладила растрепавшиеся волосы прикорнувшего у окна Гарри. Со съехавшими набок очками, иногда ворочаясь из-за неудобной позы, он выглядел спокойным и умиротворенным. Гермиона была рада, что их оставили наедине, и ее друг смог расслабиться и немного отдохнуть. Именно таких моментов ему и не хватало, пока он заставлял все вокруг себя крутиться, как единый механизм, требующий постоянного ухода и внимания. Хотя остальные могли и не замечать, Гермионе было очевидно, сколько сил вкладывает Гарри в их небольшое предприятие. Может ей и хотелось сделать пару внушений относительно приятных и будоражащих, но абсолютно неуместных объятий, но ему нужен был отдых. К тому же именно такие моменты Гермиона ценила больше всего, поскольку чувствовала, что Гарри доверяет ей больше, чем кому-либо. Именно поэтому она так обрадовалась, когда в непростой жизни ее друга появился еще кто-то, на кого он мог положиться. Да, Сириус по-настоящему пугал тлеющими искрами безумия, так и не исчезнувшими из его глаз, и своей непредсказуемой логикой. Он мог быть абсолютно спокоен в один момент, а затем разъяриться по не самому значимому поводу, хоть и быстро остывал. Гермиона также не забыла удушливый страх и парализующее чувство полной беспомощности, когда Блэк возник на ее заднем дворе с огромным тесаком в руках. Навсегда в ее памяти отпечаталась и та бесконечная ночь, когда она ждала в гостиной возвращения пропавшего Гарри. В конце концов, Сириус убил человека прямо у нее на глазах! Конечно же, он защищал их, да и Хвост не вызывал сочувствия, но… Самое главное Сириус был нужен Гарри! Крестный и крестник тянулись друг к другу, как могли только люди, нуждающиеся друг в друге. Гермиона видела искренность Блэка, и сама прониклась к нему симпатией за то недолгое время, что пробыла на площади Гриммо. Тем более Сириус оказался приятным в общении, веселым и никогда не унывающим человеком. Оправдать его перед законом было бы правильным! Она чувствовала это всем своим нутром и рьяно накинулась на задачу, вот только она была куда сложнее, чем показалась сначала. Поезд начал постепенно замедлять ход, сквозь ночь и пелену дождя едва проглядывались огни Хогвартса, но можно было сказать точно — они приехали в Хогсмид. Вагон в последний раз качнуло, Гарри открыл глаза и подслеповато заозирался. — Пора идти, соня, — весело сказала Гермиона. — Или хочешь поехать обратно в Лондон? Гарри сладко потянулся, прикрыв глаза от удовольствия, и ответил: — Я много чего на самом деле хочу, но есть простое слово «надо». Гермиона почувствовала, как от его многозначительного взгляда по всему телу пробежали мурашки. Ей даже показалось, что в его словах был какой-то скрытый намек, но она оставила эти размышления на потом. Они вышли на платформу, и Гермиона сразу достала палочку, чтобы сколдовать Импервиус, радуясь, что может использовать магию. Холодные капли разбивались о непроницаемый барьер в нескольких миллиметрах от их мантий и исчезали водной пылью. Гарри благодарно улыбнулся и притянул Гермиону к себе, чтобы ее не затоптала шумно галдящая толпа третьекурсников. — Первокурсники! Идите сюда! — прозвучал откуда-то из темноты громоподобный голос Хагрида, увидеть которого не было никакой возможности. Взяв друга под руку, Гермиона потащила его к каретам, но застыла как вкопанная, как только они вышли на дорогу. — Ну что такое? — проворчал Гарри. — Откуда здесь они?! — ошарашенно воскликнула Гермиона, совершенно некультурно ткнув пальцем в одного из фестралов, который недовольно фыркнул и топнул ногой. — Ну да, инфернальные лошади с крыльями и торчащими зубами, — недовольно буркнул Гарри. — Чего бухтеть-то, на улице дождь, если ты незаметила. — Но раньше ведь их не было! — Были, были, ты их просто не замечала, — Гарри закатил глаза и подтолкнул подругу к карете. — Залезай давай, потом в библиотеке посмотришь. Поскольку никто не хотел зря мокнуть под дождем, в четырехместную повозку набилось шесть учеников, и всю полную кочек и ухабов раскисшую дорогу Гермиона провела прижатой к другу, ища возможность вздохнуть полной грудью. К счастью, поездка была милосердно короткой, карета ехала удивительно быстро, или гриффиндорка просто потеряла счет времени. Зайдя в относительно сухой холл школы, Гермиона вздохнула с облегчением и распустила все же намокшие волосы, чтобы хоть как-то их просушить. Пивз летал под потолком, жонглируя шариками с водой и явно подыскивая себе стоящую жертву. Заметив Гарри, он ругнулся себе под нос и облетел их стороной по широкой дуге и обстрелял шариками группу нелепо застывших на месте хаффлпаффцев. Гермиона не знала почему, но полтергейст предпочитал не связываться с ее другом, Гарри же в его традиционной манере было просто плевать на пакостливого призрака. — Я удивлюсь, если никто из первокурсников не утонет в такую погоду, — саркастично заметил Гарри, занимая место за столом Гриффиндора. — Что ты такое несешь! С ними же Хагрид! — ужаснулась Гермиона. — Думаешь, он умеет плавать? Да и как он за всеми сможет уследить в такой дождь? — вопросительно поднял бровь Гарри. — Это просто естественный отбор. Переживания Гермионы были прерваны вошедшими в зал первокурсниками. Все они дрожали в основательно промокших мантиях и оглядывали Большой зал огромными глазами со смесью страха и облегчения. Только Денис улыбался брату, завернутый в огромную кротовую шубу Хагрида, едва выглядывая из-за воротника. — Однако, а паренек не промах, — усмехнулся Гарри. — Ему, правда, стоило позвать под шубу парочку девчонок посимпатичнее, но все приходит с опытом. — С ним, наверняка, что-то случилось, а тут ты со своими шуточками! И я прослежу за Джорджем, чтобы он не испортил хорошего мальчика. —Да, да, как я тебя в свое время, но ты вроде была и не против. Гермиона обиженно хмыкнула и, гордо вздернув голову, отвернулась, обратив все свое внимание на распределение, которое Макгонагалл старалась провести как можно быстрее. Денис попал на Гриффиндор, и она поприветствовала его громкими аплодисментами. — Смотри-ка, а место преподавателя Защиты до сих пор пустое, — наклонившись к ней, негромко заметил Гарри. — Интересно, кто это будет в этом году? — Может, опаздывает из-за дождя? — оттаяла гриффиндорка, обернувшись к другу. — Все камины что ли затопило? — Ему могло не хватить кареты, — парировала Гермиона. — Помнишь, профессор Люпин добирался на поезде? Гарри болезненно скривился от упоминания имени старого друга родителей, но гриффиндорка не собиралась просто так отпускать эту тему. — Долго ты еще собираешься дуться на него? Он же не хотел ничего плохого. — Хотеть и сделать — две совершенно разные вещи. Долго ты еще будешь это вспоминать? Гермиона глубоко вздохнула и покачала головой. Гарри не мог не понимать, что поступил неправильно, и только гордость не давала ему признать очевидного, но рано или поздно это придется сделать. Распределение закончилось, Дамблдор встал, чтобы произнести приветственную речь, но внезапно замолчал на полуслове, когда с силой, будто от порыва ветра, распахнулись далеко не маленькие двери Большого зала. Все шепотки мгновенно прекратились, в зловещей тишине вошел высокий человек, лицо которого скрывала грива длинных пегих волос. Из-под серой дорожной мантии при каждом шаге раздавалось жуткое клацанье, отражающееся эхом в самых дальних уголках зала. Не обращая ни на кого внимания, он прошел к преподавательскому столу и занял свободное место. Откинув назад волосы, человек показал всем испещренное глубокими шрамами лицо. Один его глаз, казалось, не имел радужки и был абсолютно черным, а второй был стеклянный и вращался в глазнице так, что иногда смотрел куда-то в затылок. — Позвольте представить, профессор Грюм, — весело сказал Дамблдор, указав на вошедшего. — Он в этом году оказал нам честь, согласившись занять должность преподавателя по защите от темных искусств. Грюм растянул тонкие губы, больше похожие на еще один шрам, в подобии улыбки, достал из внутреннего кармана объемную флягу, отсалютовал ей залу, и, запрокинув голову, с наслаждением присосался к ней. Ученики, заворожено наблюдающие за действиями новоявленного профессора, наконец, отмерли и тут же начали обсуждать произошедшее. — Занятный тип, — сузив глаза, проговорив Гарри. — Интересно, он сможет сделать защиту хоть немного интереснее? — Не говори так о профессоре, ты же его даже не знаешь! — осадила его Гермиона и напомнила: — Близнецы говорили, что он очень хорош в своем деле. — Снейп тоже умеет неплохо варить зелья, но это не делает его хорошим преподавателем. — Но тебя-то он смог хоть чему-то научить, — оставила за собой последнее слово гриффиндорка, Гарри осталось только закатить глаза. Остаток вечера прошел без происшествий, только Дамблдор объявил о том, что в этом году состоится Турнир Трех Волшебников, что вызвало всеобщее возбуждение, и после плотного ужина все довольные разошлись по спальням. На утро получив расписания от старосты, четверокурсники обнаружили, что после ленча будет проходить занятие по Защите, что взбудоражило неокрепшие умы. С трудом пересидев ленч и наслушавшись рассказов старших товарищей, у которых уже был урок с Грюмом, гриффиндорцы шумной толпой оккупировали кабинет защиты так, что Гермиона еле успела занять первую парту. Как оказалось, занятие будет проходить со слизеринцами, которые пришли чуть позже и теперь, обиженные на несправедливость мироздания, занимали задние парты. — Ты же знаешь, я этого не люблю, — протянул Гарри, когда Гермиона приглашающее похлопала по соседнему стулу. — Пожалуйста, ты же сам назвал профессора Грюма занятным. Она максимально мило улыбнулась и просительно посмотрела на друга, но, к сожалению, на этот раз тактика не подействовала. — Это не повод выпендриваться, — Гарри кинул свою сумку на парту у стены ближе к концу ряда. — К тому же мы не обязаны все время сидеть вместе. — И пожалуйста! — Гермиона махнула непослушной гривой волос, выпрямила спину, демонстративно не обращая на него внимания. Тем не менее, когда к Гарри подошел Малфой с презрительной миной на лице, она все же краем глаза наблюдала, как бы гриффиндорец не совершил очередной глупости. К счастью, слизеринец только сказал парочку дежурных оскорблений, на которые получил ленивое пожатие плечами, и вернулся на свое место под насмешливыми взглядами софакультетников. Гермионе не повезло — рядом по какой-то причине уселся Рон, который на подавляющем большинстве занятий предпочитал отсиживаться на задних рядах, наблюдая за пролетающими мимо окон птицами или неумело рисуя корявые картинки на пергаментах. Он возбужденно оглядывался и даже соизволил обратиться к ней, что случалось не очень часто, отношения у них были натянутые еще с первого курса. — Грюм классный, мне братья рассказывали, что он лично упрятал за решетку половину Азкабана. — Ага, а в поимке второй не только поучаствовал, но еще и проклял хорошенько, — с усмешкой сказала в ответ Гермиона. — Главный аврор всея Британии. — Точно, — сарказм и Рон были вещами несовместимыми. — А еще говорят, что как-то раз он один вышел против целой банды из десяти человек и победил! Вот как он крут! От продолжения разговора Гермиону спас вошедший в класс Грюм. Сейчас вблизи было хорошо заметно, что одну ногу у него заменяет деревянный протез, выполненный в виде когтистой лапы какой-то огромной птицы. Клацая им по полу, он прошел к преподавательской парте и открыл журнал, взгляды всех учеников сконцентрировались на нем. — Браун, — каркнул Грюм, ткнув пальцем в журнал. Лаванда робко подняла руку, он удовлетворенно хмыкнул и продолжил. Опросив всех студентов, Грюм взял учебник и пошел по классу, начав занятие чуть хрипловатым негромким голосом: — В прошлом году вам рассказали, как защититься от многих опасных существ, и это хорошо, если вы заблудитесь где-нибудь в лесу или будете тонуть в реке. В этом году вы тоже можете прочитать эту книгу и выучить парочку заклинаний. Этого вполне хватит, чтобы сдать экзамен… — ТОЛЬКО ЭТО НЕ ЗАЩИТИТ ВАС! — неожиданно рявкнул он так, что все подпрыгнули на своих местах. — В этом году мы будем изучать, — продолжил Грюм, будто не заметив, как Невилл чуть не свалился со стула, — самое опасное, кровожадное и непредсказуемое существо на планете. Вы ни за что не сможете защититься от него без должной подготовки или упросить пощадить вас, если вы вдруг встали у него на пути. И это существо — ЧЕЛОВЕК! Он опять проревел, заставив всех вздрогнуть, растянул губы в скупой улыбке и резко спросил: — Кто может назвать мне Непростительные заклятия? Неуверенно поднялось несколько рук, Грюм кивнул Рону, который, волнуясь, сказал: — Империо. Мне отец рассказывал. — Да, твой отец должен его знать. Одно из самых страшных, заклятие подвластия, полностью лишающее человека собственной воли. Безусловное подчинение любому приказу, будь то убийство собственной семьи, предательство друзей или бесконечного множества мерзостей, на которое способно человеческое воображение. Хорошо, пять баллов Гриффиндору. Еще? — Круцио, — едва слышно проговорил Невилл, сидящий за Гермионой. — Заклятие боли, — прорычал Грюм, оказавшись рядом с ним. — Правильно, оно причиняет ни с чем не сравнимую боль, которая способна сломать даже самого стойкого человека, превратив его в хныкающее бесформенное нечто, или свести его с ума. Еще пять баллов. Невилл плотно сжал побледневшие губы, уставившись в одну точку на парте. Малфой встал с места и, кинув на гриффиндорцев высокомерный взгляд, четко произнес: — Авада Кедавра. Грюм грузно обернулся к нему и посмотрел в упор, его стеклянный глаз перестал вращаться в глазнице и тоже уставился на слизеринца. Малфой громко сглотнул и опустился на стул. — Правильно, Авада Кедавра, — еще чуть тише продолжил профессор. — Лишь два слова отделяют вас от мгновенной необратимой смерти, от которой нет спасения. Ни сантиментов, ни красоты, ни чести — одно заклинание и вы уже безжизненный кусок мяса. Пять баллов Слизерину. Грюм посмотрел на удовлетворенное лицо Малфоя, резко отвернулся и продолжил: — Применение любого из этих заклинаний к человеку не зависимо от обстоятельств карается пожизненным заключением на нижних уровнях Азкабана. Если вам повезет, вы никогда больше не увидите и не услышите, как их применяют. Но вы должны знать, что они существуют и каковы последствия их применения. ВЫ ДОЛЖНЫ СЛУШАТЬ МЕНЯ, А НЕ ЧИТАТЬ ЭТО! Грюм с силой стукнул кулаком по парте перед Лавандой. Она подскочила, как ужаленная, и уронила на пол цветастый журнал, который рассматривала вместе с подружкой. — Не самое подходящее чтиво на моем уроке, — хмыкнул он, подобрав журнал, и оскалился, вращая стеклянным глазом. — От меня не так легко что-либо спрятать. Его глаз провернулся на триста шестьдесят градусов, и Грюм проковылял обратно к кафедре. Гермиона, услышав его слова, сложила руки на груди и собралась возмущаться. — Конечно, мой глаз видит сквозь стол, но ваши руки для него абсолютно непроницаемы, Грейнджер, — ощерился Грюм, обернувшись к ней. — Или, может, вы думаете, я могу увидеть что-то принципиально новое для себя? Теперь уже вся женская половина класса негодующе воззрилась на него стараясь, прикрыться. — Ха, не волнуйтесь, меня интересуют гораздо более опытные женщины. Хех, вам еще расти и расти… — Хватит уже! Так нельзя! Как так вообще можно?! — возмутилась Гермиона, пораженная бесцеремонностью профессора. — Вот так просто. У вас еще есть вопросы, Грейнджер? — Грюм навис над ней всем своим немалым ростом, демонстративно смотря обоими глазами ей в лицо. Гермиона смутилась, но все равно гневно ответила на его взгляд и процедила сквозь зубы: — Нет, сэр. На его лице на мгновение расцвел безумный оскал, который Гермиона видела только у Блэка, и почти сразу пропал. Грюм отвернулся от нее и продолжил занятие: — Вы можете думать, что вас кто-то сможет защитить, и вы будете правы, в какой-то мере. Умники из Министерства действительно неплохо отслеживают Непростительные заклятия, их не так просто применить и остаться незамеченным. Однако люди всю свою историю с самых древних времен любое новое знание или умение подчиняли только одной главной цели — убийству себе подобного. Так что у вас есть только одно спасение. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Грюм снова продемонстрировал свою луженую глотку и удовлетворенно кивнул. На этот раз вздрогнуло только половина класса, остальные уже были настороже. — Жизнь показывает, — едва слышно продолжил он так, что всем пришлось прислушиваться, — что чем более гнусные планы у человека, тем лучше работает его фантазия на самые отвратительные пакости, и с тем большей выдумкой он постарается вас прикончить. И вот от этого вас уже ничто не спасет, если вас застанут врасплох. Грюм проковылял вдоль рядов к слизеринцам, проникновенно продолжив: — В любом случае то, что такие типы все еще ходят на свободе, а не обживают свои камеры, далеко не их заслуга, а наша недоработка. Не так ли, парень? — Грюм кивнул насупившемуся Малфою. — Всегда есть щель, в которую готов пролезть какой-нибудь скользкий ублюдок, но рано или поздно на каждую хитрую задницу найдется болт с левой нарезкой. Именно от таких случаев вы и должны уметь себя защитить. И даже не надейтесь, что будет легко или вы сможете отсидеться в задних рядах! Каждый из вас покажет максимум того, на что способен. Запишите все, что я сказал! Занятие закончилось, гриффиндорцы и слизеринцы столпились у двери. Гермиона, протиснувшись в коридор, подождала, пока к ней присоединится Гарри. — Как тебе урок? — иронично спросил он. — Понравилось? — Шовинист и женоненавистник, — пробурчала себе под нос Гермиона. — Кто? Неужели профессор Грюм? Да ладно, теперь защита, может, станет хоть немного полезней. Сзади послышался явственное клацанье протеза по каменному полу. — Грейнджер, иди за мной, — проскрипел Грюм, и, не оборачиваясь, пошагал по коридору. Гермиона состроила Гарри недовольную рожицу, но последовала за ним. Они повернули за угол и зашли в небольшую комнату, которая, очевидно, была кабинетом профессора защиты. Обставлена она была крайне аскетично — несколько книжных шкафов, стол, несколько стульев и искусно вырезанный из разных сортов дерева сундук в углу. Около стены стоял старый диван грязно-зеленого цвета, на который с кряхтением уселся Грюм и кивнул гриффиндорке на неудобный с виду стул. Гермиона поджала губы, гордо вскинула голову и села на краешек, держа спину идеально прямо. — Я тебе неприятен, — заговорил Грюм в грубоватой манере, пристально разглядывая ее лицо. — Что вы, профессор, конечно, это не так… Гермиона попыталась скрыться за маской вежливости, но Грюм одним махом разрушил ее. — Не старайся, меня этим не проведешь, и не таких раскалывали. Я здесь и не для того, чтобы тебе нравится, я же не картина и не красивый пацан. Моя задача — хоть немного научить всех вас жить. Грюм прочистил горло, достал небольшую флягу, из которой несильно потянуло алкоголем, и глотнул из нее. Гриффиндорка только кинула на него неприязненный взгляд. — Ты молодец, девочка, у тебя есть характер, в отличие от большинства этих чистокровных выродков. К тому же, как я слышал, ты смогла уже обзавестись парой полезных знакомств… — Что? Да как вы могли такое подумать! Я бы никогда бы так не поступила! Это низко! Гермиона пылала праведным гневом, воззрившись на него яростным взглядом, ей казалось, что ее никогда так раньше не оскорбляли. Грюм усмехнулся, что, учитывая покрытое шрамами лицо, выглядело довольно устрашающе, и подался вперед, оказавшись неприятно близко к ней. — Скоро ты поймешь, что у таких как ты не так уж много шансов. Но никогда ничего и ни у кого не проси, в этой жизни тебе все придется выгрызать зубами. А вот если у тебя получится, тогда ты и станешь по-настоящему сильной. Гермиона почувствовала, как у нее пересохло горло, и попыталась сглотнуть, но у нее не получилось. Грюм снова откинулся на спинку дивана и кивнул на дверь. — Можешь идти. Тяжело дыша, Гермиона выскочила в коридор, где ее ждал Гарри. — Ты как будто дементора встретила, — забеспокоился он. — Что он тебе наговорил? — Ничего особенного, просто извинился, — Гермиона тряхнула головой, постепенно приходя в себя. — Ладно пойдем, а то опоздаем на трансфигурацию, — судя по взгляду друга, он ей ни капельки не поверил. — Да, конечно, трансфигурация, — слабо улыбнулась она. На любимом уроке Гермиона, конечно, тоже села на первой парте, и, что удивительно, Гарри без всяких пререканий уселся рядом, иногда бросая на нее взволнованные взгляды. Правда, заставить его делать что-либо полезное на этом занятии не мог, кажется, и конец света. Не помогали ни тихие увещевания, ни чувствительные тычки локтем, ни недовольно поджавшая губы Макгонагалл. — Может, хотя бы будешь делать вид, что стараешься? — упрекнула она друга, пока они шли в башню факультета. — Смотря на тебя, половина класса тоже страдают не пойми чем. — Это их проблемы, — пожал плечами Гарри. — К тому же мы это обсуждали уже сотню раз. — Но ведь на зельях-то у тебя получается! — Палочка также меня не слушается, а теорию я и так знаю. Так какой смысл? Мне на уроках даже не интересно. Гермиона тяжело вздохнула, это было правдой. Как-то раз Гарри почти без усилий смог разобрать выводы нескольких довольно мудреных формул из учебника за седьмой курс. С тех пор Гермиона часто просила у него помощи, если не понимала чего-то в трансфигурации. — Но завтра на рунах хоть будешь стараться? — Конечно, — успокоил ее Гарри. — Вот это уже интересно. Занятия по древним рунам проходили в небольшой аудитории, в которой свободно умещались представители всех факультетов, и походили скорее на общее обсуждение, где каждый мог свободно задать интересующий его вопрос. Этот курс считался сложным, поэтому выбирало его довольно мало учеников, в основном, рейвенкловцы, подтверждая репутацию своего факультета. Единственными представителями Гриффиндора были Гарри с Гермионой, а со Слизерина и вовсе был только один человек — Нотт. Тем не менее по сравнению с прошлым годом количество студентов стало еще меньше — многие посчитали предмет слишком сложным и перевелись на курсы, не требующие большого усердия. Зайдя в кабинет, профессор Бабблинг с горькой улыбкой осмотрела поредевшие ряды учеников, но не казалась сильно удивленной. — Доброе утро, — улыбнулась профессор. — Рада видеть, что вы решили продолжить изучение моего предмета. В прошлом году мы изучали рунический алфавит и значения отдельных символов и их связок. Сейчас же мы будем рассматривать, как эти символы взаимодействуют друг с другом, складываясь в так называемые рунные письмена, на одном из простейших, и одновременно очень полезном примере — портале. То есть предмете, способном перемещаться в пространстве вместе с грузом или человеком. Гермиона заметила, как напрягся Гарри, весь обратившись в слух. Она вопросительно подняла брови, но он только неопределенно повел плечом. — Создание портала с помощью рунной письменности может показаться довольно простым, — Бабблинг написала на доске несколько строк. — И это действительно так, уже в таком тривиальном виде руны могут сработать, если напитать их магией. — А почему тогда порталами так редко пользуются? — сразу спросил один из рейвенкловцев. — К сожалению, порталы очень опасны, а их создание очень трудоемкий процесс, где одна ошибка может стоить жизни. В реальности кроме основной цепочки рун необходимы также гораздо более сложные стабилизирующие, усиливающие и уточняющие цепочки. Только тогда можно будет надеяться, что портал будет стабилен, перенося пользователя из одного конкретного места в другое, чтобы избежать расщепа. Существует, правда, еще и заклинание, создающее порталы, но применять его могут только очень сильные и умелые волшебники, например, профессор Дамблдор. Итак, давайте подумаем, как связаны между собой эти руны. Хотя письмена состояли из повторяющихся символов, профессор исписала всю доску малопонятными формулами. Гермиона старательно переписала их на пергамент, хотя и не понимала, что они значат и, похоже, была не одинока в этом. Даже Нотт, старающийся обычно держаться особняком, подглядывал в записи соседа, который смотрел на доску с потерянным видом. Только Гарри не казался обескураженным и, нахмурившись и задумчиво покусывая писчее перо, осмысленно изучал формулы. — Понимаю, что вам пока сложно, — улыбнулась профессор своим ученикам. — Не переживайте, разобраться в этих формулах и будет нашей задачей на ближайшее полугодие. Гермионе показалось, что весь класс выдохнул, и она тоже испытала немалое облегчение. Гарри же, задумчиво поводив пером по девственно чистому куску пергамента, спросил: — Профессор Бабблинг, я правильно понял, что исходя из этих формул получается, что порталы перемещаются почти мгновенно? — Правильно, — несколько удивленно кивнула профессор. — Но если говорить о перемещении людей, то всегда возникает чувство потери ориентации в пространстве, которое может длиться несколько секунд. — А что вообще значит «расщеп»? Перемещается только часть человека что ли? Бабблинг пожевала губы и неодобрительно на него посмотрела — девушки в аудитории, представив себе подобную картину, побледнели. — Это очень опасное состояние, когда портал изготовлен неправильно, тогда действительно человек может перенестись не полностью, чаще всего не переносится клок волос или бровь. Специалисты довольно неплохо умеют справляться с этим, главное — не сходить с места перемещения. — И человек при этом находится в сознании, — Гарри подпер подбородок рукой. — А портал в это время остается активен? — Да, активен, — уже раздраженно ответила Бабблинг. — Мистер Поттер, хватит задавать такие вопросы. О практике пространственных перемещений вам расскажут, когда будут учить аппарации. Гарри вынырнул из размышлений, оглядел все еще бледных сокурсников и смущенно улыбнулся: — Извините. Гермионе оставалось только тяжело вздохнуть, в этом был весь ее друг. После окончания занятия загруженные знаниями ученики поплелись на ленч. Гермиона, не торопясь, собирала сумку, стараясь уложить в голове разбор одной из формул, который следовало повторить в качестве домашнего задания. — Я понял! Это так элегантно и красиво! Просто изумительно! — воскликнул Гарри, широко улыбаясь, несколько рейвенкловцев понимающе покивали головой перед тем как покинуть кабинет. — Ты разобрался, как работают порталы? — удивилась Гермиона, когда они остались одни. — Да это и так понятно, — взлохматив волосы, отмахнулся Гарри. — Тут все просто, а я понял как работает дом на Гриммо! — Подожди, разве это как-то связано? — Конечно связано, ты же сама сказала, что это пространственная магия. — Может, все-таки объяснишь? — раздраженно спросила Гермиона. — Вот смотри, все написано здесь, — Гарри ткнул в одну из формул, оставшихся на доске. — Оказывается, магия способна сделать пространственное положение макрообъекта квантово неопределенным на бесконечно малый промежуток времени. Тогда мы можем предположить, что… — Притормози немного, — Гермиона присмотрелась к записям, смысл которых ускользал от нее. — Что вообще значит то, что ты сказал? — Хорошо, тебе знаком мысленный эксперимент с котом Шредингера? Его довольно часто описывают в популярной литературе. — Ммм… Кота сажают в закрытую коробку, к которой подключено устройство, основано на распаде атомов урана, способное его отравить. Получается, что пока коробка закрыта кот и жив и мертв одновременно, — отчеканила Гермиона параграф из какой-то энциклопедии и неуверенно спросила: — А причем здесь это? — Этот эксперимент хорошо иллюстрирует понятие квантовой неопределенности. Пока кот не замяукает или кто-нибудь не откроет коробку, никто достоверно не знает, жив он или мертв. Это можно интерпретировать, что кот может быть и в состоянии «жив» и в состоянии «мертв» одновременно, и это нельзя определить точно. Такое явление и называют неопределенностью. Ну, а квантовая она потому, что распад атома урана — вероятностный квантовый процесс, который нельзя контролировать. — Кот может быть и жив и мертв, но мы этого не знаем, — попыталась уловить основную суть Гермиона. — Правильно, а теперь представь, что неопределенным является его местоположение, то есть он одновременно может быть в двух коробках, и ты не знаешь точно в какой именно. На практике, это относится в основном к микромиру, например, к элементарным частицам, но, как видишь, магия может многое. — Положим, что ты прав, — неуверенно произнесла Гермиона, выходя в опустевший коридор за другом. — Но какое отношение это имеет к дому? — Это еще интереснее! — возбужденно ответил Гарри, размахивая руками. — Как убрать неопределенность в задачке с котом? — Открыть коробку? — полувопросительно сказала Гермиона. — Верно, мы сразу же увидим, что кот жив, здоров и хочет кушать. А теперь представь, что в соседней комнате сидят еще студенты, которые тоже знают о проводимом тобой эксперименте, но не знают, что ты открыла коробку. Для них кот все еще в неопределенном состоянии. Получается, что неопределенность никуда не делась? — Для нас ее уже нет, мы ведь знаем, что кот жив, — подумав, ответила Гермиона, — а для кого-то все еще есть. — А в чем тогда между нами разница? Гарри дал подруге подумать пару минут, и, не получив ответа, продолжил: — Открыв коробку, ты стала наблюдателем. Дело в том, что любое неопределенное событие перестает быть таковым для внешнего наблюдателя, то есть процесс наблюдения какого-либо неопределенного явления разрушает систему. И как раз расширенный эксперимент, который иногда называют экспериментом о друзьях кота Шредингера, как раз это и демонстрирует. Для тех, кто узнал, что коробка открыта, и стал внешним по отношению к коту и коробке наблюдателем, неопределенности уже нет, а для всех остальных — эксперимент продолжается и неопределенность все еще остается. Через несколько минут Гермиона уложила в голове простые на первый взгляд выводы, которые с трудом влезали в привычную логику. Они, проигнорировав шумный Большой зал, как раз вышли на улицу — следующим занятием был Уход. Теплый сентябрьский ветерок приятно обдувал лицо, а залитая солнечным светом еще зеленая сочная трава радовала глаз, пока не чувствуя дыхания приближающейся шотландской зимы. — Так что там с домом? — А это самое интересное! С ним будет тоже самое, что и с котом. Пока его никто не наблюдает, он, вероятно, находится в каком-то неопределенном состоянии, скорее всего «существует» и «не существует». Но как только мы его пронаблюдали, для нас он уже есть, а для остальных его состояние все еще не определено. — Но зачем вообще нужны такие сложности? — Подумай, какие слабые стороны есть у Фиделиуса, если ты хочешь защитить свой дом? — Хм, никто посторонний не сможет о нем ни узнать, ни заметить его, — начала думать вслух Гермиона. — Но Хранитель тайны не сможет находиться в доме и, как мы знаем, может предать. — На самом деле я имел в виду, что дом все еще будет там, где он построен. Значит, при желании его можно уничтожить. — Но как? Ты же не знаешь, где он! — Достаточно только примерного местоположения, — пожал плечами Гарри. — Наверняка, есть довольно разрушительные заклинания, которые могут покрыть довольно большую площадь. — Но это же уничтожит все вокруг! — ужаснулась Гермиона, уставившись на друга. — Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что кого-то это действительно сможет остановить, — криво улыбнулся Гарри. — Но если существование дома не определено для того, кто не может его наблюдать, таких проблем уже не будет. Я бы сказал, что принцип неопределенности и Фиделиус идеально дополняют друг друга в этом плане. Гермиона хотела поспорить с Гарри, но не находила подходящих аргументов и тогда мстительно спросила: — Откуда ты все это знаешь-то? Может ты и совсем не прав. — Может и не прав, просто остаточные знания, — пробурчал Гарри, пожав плечами.
