Глава 30
13 ноября 2020 г., 08:33
Самый верный способ сохранить тайну, это заставить людей поверить, что они сами знают ответ. В этом случае люди не задают вопросов. Ф. Герберт
— Ты хотел мне что-то рассказать, мой мальчик? Гарри попытался скрыть раздражение от неприятного обращения. Сейчас ему была нужна помощь старого мага, поэтому не стоило лишний раз идти на конфликт. Вздохнув, он с тяжелым сердцем начал: — Я чувствую, что не всегда могу себя контролировать. Магия сильнее меня, а иногда даже кажется, что она управляет мной, а не наоборот. Она как будто усиливает мои переживания и эмоции, делает их гораздо ярче, насыщеннее, не знаю, как еще сказать. Директор сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на него своими голубыми глазами поверх очков. — Расскажи мне подробнее, при каких обстоятельствах это произошло, что ты при этом чувствовал. Гарри замялся, но взял себя в руки и сказал: — Вы же знаете, я не сильно хорошо лажу со своими родственниками. Дамблдор сосредоточенно кивнул и ободряюще улыбнулся. — Пожалуйста, продолжай, Гарри. — Этим летом, когда я приехал, Петунья снова устроила скандал, и Вернон тоже… На Дадли я уже давно не обращаю внимания, но… В общем я вспылил. Я угрожал им, и мне нравилось то, как они смотрят на меня, что они боятся меня! Я действительно ненавидел их! Гарри перевел дыхание и отпустил подлокотники кресла, которые сам не заметил как сжал. — Магия просто вырвалась из меня в какой-то момент, но я смог хм… перенаправить ее. И еще я понял, что ненавижу не только свою паршивую семейку. Оказывается, больше всего меня раздирает злость на самого себя, на собственную беспомощность! — Но сейчас же ты не беспомощен, — проницательно заметил Дамблдор. — Ты можешь сам постоять за себя, у тебя есть друзья и учителя, которые не бросят тебя. — Это не отменяет того, что было раньше! Гарри вскочил, тяжело задышав, и спустя мгновение снова рухнул в кресло, беспомощно посмотрев на директора. — И что это все, что вы можете сказать? А как же, нельзя пользоваться Темной стороной силы, только сила любви спасет мир и так далее. — Темной стороной силы? — удивленно поднял брови Дамблдор. — Гарри, злость также естественна для человека, как страх или забота о близких. Очень хорошо, что ты смог перенаправить магию, это большой прогресс. Теперь ты начинаешь понимать, как правильно работать с этой субстанцией, и тебе будет гораздо легче осознать истинную природу магической стихии и научиться направлять ее туда, куда тебе надо. — Мне так не показалось, — проворчал Гарри, не сумев скрыть дрожь в голосе. — Я даже подумал, что на меня наложили ментальное заклятие. Дамблдор ухмыльнулся в бороду и иронично изогнул брови. — Читал в книжке, — неохотно пояснил гриффиндорец. — Которую нашел в доме Сириуса, — закончил за него директор, Гарри только помрачнел и кивнул. — Ментальные заклятия очень сложны и требуют большого упорства, умения, даже таланта и серьезной подготовки, которую сложно скрыть. Боюсь, ты не столь важная фигура, чтобы тратить на тебя столько усилий. Вот тебе простое доказательство. Прислушайся к себе, к своим ощущениям, сейчас ты злишься, ненавидишь меня? Гарри поджал губы, это был сложный вопрос. С одной стороны Дамблдор был во многом ответственен за его судьбу, и в прошлом году он сыграл не самую приятную роль в происшествии с Сириусом. С другой — директор обучал его, отвечал на вопросы и даже по-своему заботился. А самое главное никогда не лез в его дела — Гарри был почти стопроцентно уверен, что при желании Дамблдор мог без проблем узнать все, что творится в Хогвартсе. Мог ли он ему доверять? Конечно же нет! А ненавидел ли? Тоже нет. — Нет, профессор, — покачал головой Гарри. — Что ж вот видишь, если бы на тебе было бы ментальное заклятие, логичнее всего было бы предположить, что оно в первую очередь вызывает ненависть именно ко мне. С этим разобрались, и главное помни то, что я тебе говорил. Чем более глубокие и сложные твои чувства, тем сильнее и могущественнее будет магия, которую тебе придется как-то направлять. Гарри безвольно опустил руки и растянул губы в горькой улыбке. — Я устал, профессор. Почему это должен быть я? Директор покачал головой и бросил быстрый взгляд на шкафчик, в котором хранился Омут памяти. Он так и не смог понять смысл последнего Пророчества и связать его с предыдущим, что отнюдь не упрощало его задачу. — Это твой путь, и ты должен пройти его до конца, — строго сказал он своему ученику. — Если ты остановишься, то принесешь только больше боли и себе, и тем, кто тебя окружает, даже если не хочешь этого. Гарри покивал, не замечая потемневшего лица директора, и с потерянным видом поплелся к выходу из кабинета. Дамблдор не хотел отпускать его в таком состоянии, но этот путь он должен был пройти один, как бы тяжело это ни было. Хоть директор и не смог развеять тревоги, которые маячили где-то на границе осознания, на следующее утро Гарри чувствовал себя так, будто сбросил с плеч огромный груз. Если говорить объективно, Дамблдор не меньше, а может и больше него понимал, какой опасной может быть эмоциональная магия, и гриффиндорец чувствовал, что должен был рассказать ему о своем срыве, чтобы не нести эту ответственность в одиночку. Уже скоро должны были начаться первые выходные, и свободного времени почти не было. Вместе с Колином Гарри старался организовать место для игры, которая была запланирована на вечер субботы, пока Фред, Джордж и Тони прощупывали почву на разных факультетах и набирали людей. Местом проведения мероприятия был выбран давно пустующий класс на шестом этаже, в котором в свое время Гарри с близнецами варили зелья. Казалось, это было уже очень давно, но на самом деле прошло не больше двух лет. — Оставим три стола в центре, — указал Гарри, и Колин отлевитировал ненужные парты к стене. — У окна поставим напитки, не скупитесь на сливочное пиво. Фред с Джорджем уже ходили в Хогсмид? — Да, вчера вечером принесли на пару коробок больше, как ты и просил, — ответил младший гриффиндорец и чуть сковано спросил: — А кто будет на раздаче? — Вы с Фредом на покере, если наберутся люди, Джордж на блэкджеке. На первый раз дайте им уйти со своими или немного выиграть, пусть пока втянутся. Близнецы тебе объяснят. — Подожди, я думал, ты и Тони тоже будете… — Нет, это полностью ваша тема за вычетом моей доли, — твердо сказал Гарри. — Я пока не буду показываться, и прослежу, чтобы все прошло гладко. В коридоре послышались шаги, Гарри насторожился, но в кабинет вошел Тони с объемной коробкой в руках. — Нам нужно какое-нибудь более уединенное место, — хмыкнул он. — Не представляю, как мы будем все объяснять, если нас накроют. — Оставь это мне, — просто ответил Гарри. — Сколько? — С Рейвенкло трое точно, еще двое возможно. — Отлично, два стола забили, остался еще один, надеюсь, Джорджу повезло не меньше. — Три стола? — Тони был неприятно удивлен и не стеснялся это показать, раскладывая принесенные фишки для покера. — А как же я? — Извини, парень, но тебе надо бы еще подучиться, — похлопал его по плечу Гарри. — Сам видишь, пока нет места, может через месяц-другой. Голдштейн недовольно скривился, но Гарри уже отвернулся к Колину. — Ты тут самый ответственный, так что припрячь где-нибудь бутылку огневиски, но наливай только, если кто-то останется после одиннадцати. — А как все будут расходиться по гостиным? — уточнил явно польщенный доверием Колин. — Вас я всегда проведу, а остальные пусть думают сами, уже не маленькие, или могут играть до утра. Гарри еще немного проболтался с ребятами, и спустился вниз к выходу из замка, где договорился встретиться с Гермионой. Скрывать от нее подготовку к игре было совсем не сложно — с поражающим усердием большую часть времени она проводила в библиотеке в поисках материалов по делу Сириуса. Гарри относился к ее начинанию весьма скептически и только иногда присоединялся к ней, в основном чтобы попытаться отвлечь и вытащить погулять, но подруга не унывала. В этот же раз Гермиона проявила невиданную стойкость, утверждая, что нашла что-то очень важное, так что на нее подействовал только аргумент, что Хагрид обязательно обидится, если они не сходят к нему в гости. Гермиона немного опаздывала, и гриффиндорец собрался уже подняться и напомнить ей о себе, когда его окликнул мелодичный девичий голос. — Поттер, подожди минутку, — из-за колонны вынырнула Дэвис и направилась к нему, несколько неумело покачивая бедрами. Приталенная мантия из нестандартного черного атласа выгодно подчеркивала ее начавшую округляться фигуру. Гарри с некоторым удивлением посмотрел на нее и кивнул. Слизеринка подошла к нему чуть ближе, чем следовало, и проговорила бархатистым голосом: — Ты помог мне сохранить лицо в прошлом году, и я отвечу тебе тем же. Малфой что-то запланировал против тебя, будь осторожен в ближайшие дни. Она наклонилась к нему, коснувшись его руки, Гарри почувствовал легкий цветочный аромат ее духов. — Запомни, слизеринцы никогда ничего не забывают. Гарри тонко улыбнулся, став похожим на довольного кота, Трейси была явно довольна произведенным эффектом. Он наклонил голову и прошептал ей на ухо: — Если думаешь, что сможешь меня купить уже известной мне информацией, ты еще глупее, чем я думал. Дэвис попыталась отшатнуться, но Гарри ловко схватил ее за руку, наблюдая, как с ее лица слезает надменное выражение, сменяясь легкой паникой. — Что тебе нужно? — в ее голосе проскакивали истеричные нотки. — Нотт. — Что? О чем ты? — Он же, если не ошибаюсь, имеет довольно много влияния в вашей змеиной яме. Сведи меня с ним. — Ты хоть представляешь, чего просишь? — уставилась на него Дэвис, окончательно разрушив свой образ. — Мы вместе ходим на Руны, — пожал плечами Гарри. — Это не будет так уж необычно, просто пара одноклассников говорят об уроках. Он отпустил ее руку, Дэвис сделала несколько шагов назад, не сводя с него взгляда. — Подумай сама, так будет лучше для всех, — мягко сказал он. — Или ты хочешь, чтобы всплыли ненужные подробности той истории? — Тебе никто не поверит, — фыркнула слизеринка, высоко подняла голову, показав почти идеальный подбородок. Напоследок стрельнув в него глазами, она развернулась и ушла под его насмешливым взглядом. — И о чем вы тут говорили? — послышался из-за спины гневный голос Гермионы, которая сверлила взглядом уходящую Дэвис. — Ищу выходы на Слизерин, — пожал плечами Гарри, ничуть не покривив душой. — Она сама подошла поговорить. — Я в этом не сомневаюсь, — процедила гриффиндорка. — Почему это должна быть именно эта гадина? — Ты хочешь, чтобы я больше с ней не разговаривал, — полуутвердительно протянул Гарри. — Нет, конечно, нет. Ты можешь говорить с кем угодно, не могу же я тебе запрещать. Просто… — Гермиона не могла подобрать слов, которые не были бы неправильными. — Пойдем? Гарри улыбнулся и протянул ей руку, все сомнения гриффиндорки как рукой сняло. Она вложила свою ладонь в его, смотря в его понимающие глаза, в которых затаилась веселая искра, и они пошли к Хагриду. Лесник долго не открывал толстую дверь сторожки, из-за которой не было слышно даже лая Клыка. Обойдя дом, они увидели Хагрида с псом выходящими из леса. Заметив ребят, великан приветливо помахал рукой, а Клык с высунутым из пасти языком бросился к ним. Гарри прикрыл собой подругу, приняв на себя удар необъятной собачьей радости. — Хэй, Гарри, Гермиона, рад вас видеть! — прогрохотал улыбающийся Хагрид. — Хорошо, что зашли! — Привет, а что ты делал в лесу? — поинтересовалась любопытная Гермиона, пока Гарри пытался оттереть обслюнявленные Клыком руки. — Было одно важное дельце, — Хагрид смутился, отвел глаза и поспешно проговорил: — Пойдемте в дом, нечего на улице стоять. — Это какое же дельце? — не позволил сменить тему Гарри, ухватившись за реакцию лесника, когда разместился на слишком большом для себя стуле. Хагрид пробурчал что-то нечленораздельное и принялся хлопотать над чайником, заваривая чай из ароматных трав. — Мы же друзья, и, ты знаешь, мы с Гарри никому не расскажем, — подбодрила его Гермиона, почесывая Клыка за ухом, но не давая ему подойти достаточно близко, чтобы у него появился шанс испортить ее мантию. — Это же, наверняка, что-нибудь интересное! — Ну хорошо, только никому об этом не говорите, — ребята в унисон закивали, и лесник продолжил с сияющими глазами. — В этом году в Хогвартс привезут целых трех драконов для Турнира. И я буду помогать за ними ухаживать! Сегодня выбирал полянку, где им было бы удобно. — Ух ты, поздравляю! — улыбнулся своему большому другу Гарри и сурово спросил: — Ты же не захочешь оставить одного себе? Гермиона, видимо, вспомнив Норберта, вздрогнула, а Хагрид скороговоркой проговорил: — Конечно, нет! Я и в прошлый раз так вас подставил, до сих пор стыдно. — Что было, то прошло, главное — учиться на своих ошибках, — глубокомысленно сказал Гарри, отрезав кусок вяленого окорока, висевшего на стене. — А им не будет холодно в лесу? Они же все-таки рептилии, — спросила Гермиона, благодарно улыбнувшись за налитый чай. — Нет, драконы теплокровные и могут переносить довольно низкие температуры, — пояснил Хагрид и печально добавил: — К тому же их увезут еще до зимы. — Как прошло лето, без неожиданностей? — попытался увести великана от печальных мыслей Гарри, хотя нельзя было сказать, что его самого эта новость сильно расстроила. Хагрид заметно приободрился и принялся рассказывать о том, как он подкармливал гиппогрифов этим летом, а затем спросил: — Помните вашего знакомого, Клювокрыла? — Это тот, который подправил лицо Малфою? — уточнил Гарри. — Конечно, помним. — Этим летом он стал отцом! Гиппогрифы образуют постоянные пары на всю жизнь, поэтому их так сложно разводить. А рождение жеребенка вообще очень редкое событие! — Ты молодец, без правильного ухода этого бы точно не случилось, — похвалила явно гордого собой Хагрида Гермиона. — А можно на него посмотреть? — Не сейчас, — покачал головой лесник. — Пока жеребенок маленький, стадо ушло глубже в лес, чтобы было легче его охранять. Их пока лучше не беспокоить. Просидев с Хагридом до вечера, ребята вернулись в гостиную. Отговорившись усталостью, Гарри поднялся в спальню, накинул на себя мантию-невидимку и, лавируя между гриффиндорцами выскользнул в коридор, когда дверь-портрет была открыта. Не раскрывая себя, он поднялся на шестой этаж, постарался как можно незаметнее пробраться в оккупированный игроками класс, что было несложно — все были сосредоточены и увлечены игрой. Фред и Джордж, сдавая карты, как обычно, поддерживали легкую атмосферу. Колин, по которому было видно, что ему непривычно общее внимание, тоже неплохо справлялся. Играло всего тринадцать человек — все, кто согласился после аккуратных расспросов. В основном это были старшекурсники, самым младшим был четверокурсник с Хаффлпаффа, который пришел больше за компанию со старшими товарищами и старался в основном только следить за игрой. Ставки были совсем небольшие, так что на большой процент Гарри не рассчитывал, но механизм слухов о новом щекочущем нервы развлечении уж точно запустить получится. Гарри последил за работой своих ребят, пока за окном не стало уже совсем темно. Расходиться еще никто не собирался, азарт делал свое дело, и он, незамеченный, вышел в коридор, прикрыв дверь. Можно было спокойно возвращаться — Колин не даст чрезмерно разгуляться близнецам. Он прошел несколько коридоров и уже хотел нырнуть на скрытую за нишей с доспехами узкую лестницу, когда услышал чьи-то быстрые шаги. Мимо него целеустремленно пронесся Снейп, и самое плохое шел он как раз в направлении игрового класса. Гарри быстро снял мантию, засунул ее за пазуху и свалил доспехи с оглушающим грохотом, который, наверное, можно было услышать и в самой высокой башне замка. Сделав вид, что случайно споткнулся, он скривился и принялся потирать ногу. Зельевар, тут же оказавшийся около него, ядовито улыбнулся и сверкнул глазами. — Поттер, что вы тут делаете? Гарри поднял на него непонимающий взгляд, постаравшись сделать ошарашенное лицо, и развел руками. — Пятьдесят баллов с Гриффиндора за порчу школьного имущества, — мстительно отчеканил Снейп. — И еще пятьдесят за ночную прогулку по школе. Соберите все тут. — Конечно, профессор, — покорно проговорил Гарри и начал подбирать разлетевшиеся по полу части доспеха, надеясь, что ребята в классе слышали тот бедлам, который он учинил. Когда он закончил и доспехи снова стояли в нише, закрывая собой лестницу, Снейп сказал бархатным голосом, не обещающим ничего хорошего: — А теперь идите за мной — обсудим ваше наказание в моем кабинете. Гарри, опустив голову, поплелся за ним, пытаясь не слишком явно победно улыбаться. Как гриффиндорец и надеялся, Снейп не смог отказать себе в удовольствии лично наказать окончательно зарвавшегося Поттера и больше не стремился накрыть их небольшое казино. У ребят появился шанс беспрепятственно разойтись по гостиным, Фред с Джорджем сообразят, что делать. В молчании они спустились по главной лестнице на несколько этажей, когда из темного бокового коридора им навстречу появился Грюм. Он двигался, словно перетекая из одного положения в другое, похожий на ночного хищника и, что удивительно делал это совершенно естественно и абсолютно бесшумно, совершенно не смущаясь своего протеза. — Снейп, — едва разжимая губы, прохрипел он. Зельевар резко остановился, видимо, удивленный неожиданной компанией, но сумел сохранить бесстрастное лицо. Гарри нацепил максимально идиотскую улыбку и постарался прикинуться ветошью. Напряжение, мгновенно разлившееся в воздухе, можно было резать ножом. — Грюм. — Не спится? Куда это ты решил сходить на ночь глядя? — спокойно спросил профессор защиты, оба его глаза были сосредоточены на скрытом тенями лице визави. — Не твое дело, — огрызнулся Снейп, как бы случайно спрятав руку в складках мантии, где, скорее всего, с силой сжал палочку. Его действия не скрылись от Грюма, который улыбнулся уголком губ, показав кончики зубов, и насмешливо сказал: — И, видимо, совершенно случайно ты встретил Поттера в неиспользуемой части замка. У нас сегодня прямо собрание полуночников. — Я получил сообщение о нарушении режима и пошел проверить, — процедил зельевар, продемонстрировав сложенный вдвое пергамент. Грюм требовательно протянул руку, Снейп нехотя подчинился и отдал послание ему. Грозный глаз раскрыл его, быстро пробежал стеклянным глазом, понюхал сломанным в нескольких местах носом и, кажется, даже попробовал на вкус. — И часто тебе приходят такие письма? — Нет, но я не видел основания ему не верить, и, как видишь, оказался прав, — сдержанно ответил Снейп. — Оно же анонимное. — Как наблюдательно, — съязвил зельевар, но прервал сам себя. — А ты все такой же шутник, Снейп, — Грюм одним едва заметным движением оказался рядом и схватил его за предплечье левой руки. — Может и мне стоит пошутить над тобой и твоим старым дружком, слышал, он скоро будет тут. Вот веселуха-то начнется! — Здесь школа, а не паршивый кабак, если ты забыл, Грюм, — холодно проговорил Снейп, с трудом вырвав руку из железной хватки. — Или ты уже окончательно спятил? — Да, да безумный, выживший из ума Грозный Глаз! Конечно! Грюм запрокинул голову, откинув гриву волос, и во весь голос жутко рассмеялся так, что у Гарри пошли мурашки по спине. Смех отдавался в пустых коридорах какофонией звуков, а затем внезапно прекратился, и Грозный глаз без тени улыбки проговорил: — Так бы хотелось тебе и твоей братии? Но я не доставлю вам такого удовольствия и буду давить вас, как клопов, пока вы не намочите свои короткие штанишки и не побежите вытирать сопли в каком-нибудь темном углу. — Я не намерен все это выслушивать, — высокомерно бросил Снейп. — Уже поздно, и Поттера надо отвести в гостиную. — Я замечательно с этим справлюсь, — с нажимом произнес Грюм, буравя его взглядом. Снейп успешно сделал вид, что ему все равно, и удалился вниз по лестнице. Грозный глаз некоторое время молчал, следя за ним волшебным глазом, а затем обратил внимания на Гарри. — Тебе что-нибудь говорит это, Поттер? Гриффиндорец взял протянутый пергамент и с первого взгляда узнал убористый почерк, который часто видел на сдаваемых работах. — Это писал Малфой, — уверенно сказал он. — У нас с ним иногда возникает недопонимание. — Часто портит тебе жизнь? Грюм повел его по коридору, стуча протезом по камню. Гарри подумал, что ему приходится накладывать какое-то заклинание, чтобы оставаться бесшумным. — Скорее себе, — пожал плечами Гарри. — Я к нему претензий не имею, так мелочи жизни. Грюм проворчал что-то одобрительное, и они пошли дальше в тишине. Через пару минут Гарри решился задать вопрос: — Сэр, за что вы так не любите Снейпа? — В свое время он состоял в шайке одного небезызвестного темного мага, — пояснил Грюм, кинув выразительный взгляд на скрытый челкой шрам в виде молнии. — Пожиратели смерти, так они себя называли, но были в основном зарвавшимися юнцами, хотя среди них и были серьезные враги. Поймать Снейпа не составило большого труда, но Альбус прикрыл его задницу на суде и взял к себе в школу. — Дамблдор? — удивился Гарри. — Я думал, он противостоял Пожирателям. — Так все и было, но по какой-то причине наш директор склонен доверять этому отморозку. Они прошли еще немного и профессор защиты с нескрываемой насмешкой спросил: — А что ты сам делал в той части замка, Поттер? Там же ничего нет, только пыльные классы и темные коридоры. — Люблю иногда побыть в одиночестве и разложить мысли по полочкам, — не соврал ни одним словом Гарри, позволив остальное додумать собеседнику. — Ладно, парень, будем считать я тебе поверил, — Грюм явно сделал какие-то свои выводы. — Но ты нарушил одиннадцатую заповедь, а значит будешь неделю драить сортиры под присмотром Филча. — Одиннадцатую заповедь? — «Никогда не попадайся», — отрывисто рассмеялся Грозный глаз. — Ладно, вали давай и подружку свою тоже предупреди на этот счет. Он кивнул на коридор, в котором висел портрет Полной дамы, и Гарри, попрощавшись, вошел в опустевшую к этому времени гостиную. Сердце бешено колотилось из-за прилива адреналина, только через пару минут борьбы с собой он смог убрать с лица будто насмерть прибитую улыбку. Нервное напряжение постепенно отступало, и Гарри почувствовал себя ужасно усталым. Можно было бы подождать ребят, но сил совершенно не осталось, а, как выяснилось утром, они еще пару часов играли, а инцидент со Снейпом только добавил остроты ощущений всем присутствующим. Гарри поплелся спать, надеясь, что Грюм не станет больше проявлять к нему повышенного внимания. К сожалению, его иллюзиям не суждено было прожить достаточно долго — их разрушил следующий урок защиты. Начался он в обычной манере — набившиеся в кабинет ребята, находясь под впечатлением от предыдущего занятия, бурно обсуждали, на что будет похож следующий урок. Гриффиндорцы, перекрикивая друг друга, галдели еще громче обычного, степенные Слизеринцы бросали на них испепеляющие презрительные взгляды, на которые давно никто не обращал внимания, но тоже не отказывали себе в удовольствии обменяться мнениями в более достойной манере. Грюм вошел с первым ударом колокола, который оповещал о начале занятия, мазнул взглядом по притихшему классу и коротко гаркнул: — За мной! Все похватали свои сумки и, сбившись в кучу и перешептываясь, пошли за профессором, который не спешил ничего объяснять. Спустившись по нескольким лестницам, они вышли во внутренний дворик, где на переменах собирались старшекурсники. Грюм одним движением палочки отодвинул стоящие тут и там каменные скамеечки в угол, освободив небольшую свободную площадку, и обратился к ученикам с хищным улыбкой: — Перед тем как вас чему-то научить, мне надо понять, насколько все плохо с вашими навыками. Я слышал, что пару лет назад вы все ходили в дуэльный клуб, что ж, пришло время показать, чему вы научились. Шепот перерос в возбужденный гомон, Грюм повысил голос: — Вашим противником буду я, не думаю, что у вас получится вызвать у меня хотя бы насморк, но вы должны постараться, — он сделал круговое движение палочкой, создав слабо мерцающий барьер вокруг себя. — Выходить по одному, остальным оставаться за барьером, если, конечно, кто-то не хочет получить шальное заклинание и отлеживать бока в больничном крыле. Начали! Малфой первый. Слизеринец, гордо подняв голову, показывая, что его-то навыки уж точно нельзя недооценивать, вышел, встал в идеально выверенную дуэльную стойку и отсалютовал противнику. Грюм сплюнул и прорычал: — Отставить позерство, мы не на светском рауте. Начали! Малфой бросил на него уничижительный взгляд и пошел в атаку. Грозный Глаз удивительно легко уклонился от пущенных им связок заклинаний, только некоторые принимая на щит и даже не пытаясь атаковать в ответ. — Отвратительно, следующий, — вынес он вердикт через пару минут, когда Малфой выдохся. Взбешенный раскрасневшийся слизеринец, как и в прошлый раз, создал змею, когда Грюм отвернулся, но она пропала, даже не долетев до земли. — Подлый приемчик, но сработает разве что на младенце, — едко прокомментировал Грюм и рявкнул: — Я сказал следующий! Или кому-то нужно особое приглашение? Гриффиндорцы и слизеринцы по одному выходили на площадку, но никто так и не смог попасть в преподавателя ни одним заклинанием. Грюм уклонялся так, будто весь состоял из текучей воды и, казалось, даже не запыхался, выдавая язвительные характеристики способностям учеников. Наконец, настала очередь Гарри. — Я сдаюсь, у меня точно не получится вас достать, сэр, — поднял он руки сразу, когда вышел на площадку. — Что, даже не попробуешь? — спросил Грюм, по толпе соучеников прошла волна смешков. — Нет, Поттер, все в одинаковых условиях, у меня любимчиков нет, каждый должен попытаться. Гарри осмотрел площадку. В качестве условно боевого он мог применить разве что заклинание левитации, но вокруг не было ничего достаточно крупного и тяжелого, только галька. Четким взмахом палочки гриффиндорец заставил пять небольших камней подняться в воздух и неспешно поплыть к противнику — это заклинание по какой-то причине не могло ускорять движение левитируемых предметов, как бы Гарри ни старался, а Вадивази было ему недоступно. — И это все? — презрительно спросил Грюм, отмахнувшись от камней. — Где же тот самый Мальчик-который-выжил, знаменитый победитель темных магов? — Мне никогда не нравилось это прозвище, — комично развел руками Гарри. — И что, теперь так и будешь просто, трусливо поджав хвост, смотреть на меня? Давай! Сделай хоть что-нибудь! Если бы это было реальное сражение, ты бы уже сдох! Гарри только скривил губы. На мнение большинства одноклассников ему было плевать, а демонстрировать эмоциональную магию он не хотел. — Если кто-то нападет на твою семью, тоже будешь просто смотреть, спрятавшись в чулане для метел? — зашел с другой стороны Грюм. — Бессильно ничтожество! Он говорил еще что-то, но Гарри его уже не слушал. В ушах стучала кровь, а перед глазами стояла нарисованная на стене картина маленького мальчика, сжавшегося в комок. Магия начала заполнять его, и он направил ее в правую руку, чувствуя как она становится тверже стали. Мышцы во всем теле налились силой, в глазах стояла кровавая пелена, но он видел Грюма и этого было достаточно! Гарри рванул вперед, когда Грозный глаз начал очередную сентенцию, но преподаватель успел уйти за мгновение до удара. Пальцы, на которых выросли небольшие когти, взрыхлили землю и вырвали приличный кусок, который сразу без размаха полетел в Грюма смертельным снарядом. Он смог уклониться и запустил в ответ сразу несколько лучей заклинаний, которые утонули в завихрениях магии вокруг гриффиндорца. Не помня себя, Гарри издал почти нечеловеческий рев, выпуская в пространство волну от усиленного магией коктейля ярости и исступления, и снова рванул в атаку. Барьер вокруг задрожал, издав пронзительный звон, но ему было все равно — всего пары мгновений не хватало каждый раз, чтобы схватить и выпотрошить вертлявую жертву! Каким-то образом Грюм оказался позади него и, ткнув палочку под ребра, сказал: — Пора тебе успокоиться, парень, на сегодня достаточно. Мир вокруг закружился в калейдоскопе нечитаемых образов и постепенно погрузился во тьму. *** — Величайшие философы так и не нашли ответа на вопрос, что же такое магия. Она одновременно и величайшая в мире сила, и отражение глубоко личных переживаний человека и непознаваемая тайна Вселенной. Она бесконечно изменчива и способна на все, на что хватит вашего воображения. Магия может быть как великим созидателем, создавая нечто прекрасное и неповторимое, так и величайшим разрушителем, сметая все на своем пути, словно… Салазар прервался, пытаясь подобрать подходящую к месту аналогию. — Словно человек, который может быть и воином, и философом, — подсказала Ровена. — Именно! Он с улыбкой кивнул своей лучшей ученице. За три года обучения она легко и непринужденно обогнала в понимании Искусства упорную Хельгу, которая даже сейчас старательно конспектировала его слова. Салазар с грустью вздохнул про себя, посмотрев на вторую ученицу, компенсирующую почти полное отсутствие природного таланта трудолюбием и усидчивостью. Она могла бы послужить лучшим примером для учеников в любые времена, но, к сожалению, ей не достичь высот, которые когда-то могут покориться Ровене. Говорить это вслух Салазар, конечно, не стал и просто продолжил: — Каждый человек способен ощутить и почувствовать магию, ведь она суть жизни. Но лишь один из ста сможет провести простейшие манипуляции с помощью палочки. Он взмахнул рукой, заставив фрукты из стоящей на столе вазы летать по замысловатым пересекающимся траектория — простенькое упражнение для улучшения контроля и развития пространственного мышления. Еще один взмах, и фрукты снова заняли положено им место. — И лишь одному из сотни или даже из тысячи последних позволено приблизиться к пониманию истинной мощи магии, приступить к изучению ее сути. Когда-нибудь вы тоже ступите на этот путь познания, у каждого из вас есть дар. — А когда мы сможем сделать себе волшебные палочки? — с горящими взглядом спросила Ровена, Хельга отвлеклась от своих записей и шикнула на нее. Салазар попытался быть строгим учителем, но, посмотрев в ее глаза, не смог не сказать: — Понимаю, пользоваться палочками, которые сделал для вас я не так удобно. Вы обе уже можете изготовить их, но помните, что это тонкий и точный инструмент, при его создании необходима огромная точность, чтобы он мог служить как должно. Что же касается Годрика… Он со вздохом посмотрел на пустующее место, предназначенное для третьего ученика. Через открытое окно послышался особенно сильный лязг металла, а затем долгий выкрик Гриффиндора, наполненный отборной бранью на нормандском. Ровена, которая по-хорошему не должна была знать таких слов на неродном языке, смущенно покраснела, а Хельга яростно подскочила, ударив кулаком по столу, отчего он жалобно скрипнул и заходил ходуном. — Все! Похоже, пришло время проучить этого рыжего негодяя! — У Годрика свой путь, — веско произнес Слизерин. — Я поговорю с ним сам. — Ну уж нет! Сто раз просила не тренироваться под окнами! На его лице точно не хватает парочки отпечатков от моей латной рукавицы, по-другому точно не поумнеет! — Каким бы он ни был, Годрик мой ученик, — голос Салазара слегка завибрировал от сдерживаемой силы. — Не тебе его учить, Хельга. Хаффлпафф непокорно посмотрела ему в глаза, но затем осеклась, опустила взгляд и села на место. — Хорошо, раз с этим разобрались, на сегодня урок закончен. Завтра начнем работать над палочками, так что принесите материалы. Не посмотрев на Хельгу, Салазар вышел в коридор и, пройдя немного, встал у окна, выходящего во внутренний двор замка. Годрик сражался сразу с четырьмя бывалыми воинами, резво уворачиваясь от их ударов и размахивая мечом так, что за ним было почти невозможно уследить. — Салазар, — позвал его мягкий приятный голос. Он обернулся к Ровене, на губы сама собой наползла улыбка, которую Слизерин попытался безуспешно скрыть. — Хочу тебе кое-что подарить, посмотри. Мило порозовев, она протянула несколько листков с записями. Слизерин взял их и не поверил своим глазам, разглядывая окончательную формулу. — Как? Это же невозможно! — Ты всегда говорил, что со змеями очень сложно разговаривать, — Ровена подошла и взяла его под руку. — Теперь с моим новым заклинанием у тебя всегда будет собеседник. — Создать разумную жизнь немыслимо! Это просто гениально, но как тебе пришло такое в голову? — Ты же сам говорил, — с улыбкой произнесла она. — Магия способна на все, на что хватит воображения. — Да, ты права. Слизерин взял ее за руку и, немного подержав, отпустил. — Я понимаю, чего ты хочешь добиться, — он с грустью и тоской посмотрел на нее и скрепя сердце продолжил. — Когда-нибудь ты станешь сильнейшей и умнейшей волшебницей. — Прямо как ты? — с надеждой спросила Ровена. — Нет, что ты, у меня нет и сотой доли твоего таланта, ты во много раз превзойдешь меня. Но я не подхожу тебе, ты и сама это отлично понимаешь. Я слишком стар для тебя, и Хельга… — Мне все равно, — порывисто произнесла Ровена. — И ты же говорил, что для по-настоящему сильного мага время не является серьезной проблемой. — Ты очень много еще не знаешь обо мне, — печально сказал Слизерин. — Так расскажи мне. — Я… Извини, я не могу… Мне надо идти. Он оставил расстроенную Ровену одну, спустившись во двор. Годрик, закончив бой, в одной рубахе протирал ветошью идеально заточенный клинок, его противники, прихрамывая, отправились в казармы. — Хельга опять бесится, что ты пропускаешь занятия и бранишься как сапожник на всю округу, — заметил Салазар. — Ты специально, ведь так? Гриффиндор задорно рассмеялся и увесисто хлопнул его по плечу. — Рано или поздно она будет моей! Люблю женщин с характером. — Считаешь себя настолько неотразимым и сильным? — саркастично спросил Салазар. — Бери меч, я покажу тебе, что такое настоящий бой. Эти недотепы явно не твой уровень. — Так бы сразу! Только имей в виду, я уже разогрелся, — ухмыльнулся Гордрик. — Так и быть, пожалею тебя и буду использовать только палочку. Слизерин скинул мантию и рубаху, оставшись только в свободных штанах, напоминавших восточные шаровары. Пройдя босыми ногами по нагретому солнцем песку, он вытянулся, разминая жилистое тело. Во дворе стало многолюдно — весть о том, что Слизерин и Гриффиндор устраивают спарринг разлетелась быстро. Это событие, хоть и не очень редкое, всегда вызывало интерес у воинов. Салазар бросил быстрый взгляд на донжон, из которого недавно вышел, в окне был виден хрупкий силуэт Ровены. — Не боишься? Я стал гораздо сильнее с прошлого раза! — Гриффиндор встал напротив него в боевую стойку и поднял меч. — В тот день, когда ты сможешь хотя бы дотронуться до меня, я съем эту твою жуткую шляпу, с которой ты так носишься, — фыркнул Салазар. — Или у маленького львенка уже прорезались молочные зубки, и он пробует кусаться? Гордрик взревел, его глаза наполнились кровью, а мышцы вздулись, рубины на мече вспыхнули, словно объятые пламенем. В отличие от Хельги и Ровены, Гриффиндор не признавал обучения «дурацким правилам в душных комнатках». Магию он использовал почти инстинктивно, насыщая ей собственное тело и оружие. Его даже почти не требовалось учить, все происходило само собой, но он никак не мог забыть старого поражения от своего учителя и пытался доказать себе, что может его победить, пока безуспешно. Палочку Гриффиндор тоже использовал крайне редко, предпочитая старый добрый меч. Бой начался одним почти неуловимым движением обоих соперников. Годрик присел, изготовившись к атаке, словно дикий зверь, а спустя мгновение оказался за спиной Слизерина с занесенным мечом. Салазар был готов к этому и, уклонившись, вывел палочкой причудливый жест, в Гриффиндора полетела кроваво-красная молния, но того уже не было. Слизерин тонко улыбнулся, в его глазах появился неподдельный азарт. Взмах палочкой, еще три молнии, на этот раз почти черные полетели в Гриффиндора. Годрик с трудом уклонился от двух, а третью принял на меч. Светлый металл ярко засиял, поглотил заклинание и удовлетворенно вспыхнул, будто насытившись. Смертельный танец продолжался. Мечник атаковал раз за разом на предельной для себя скорости, но никак не мог подловить правильный момент. Улюлюкающие зрители скрылись за поднятой боем взвесью пыли и песка, мешающей что-либо разглядеть. Для Годрика это не было проблемой — закрыв глаза, он замечательно чувствовал источник магии, которым являлся Слизерин. Еще удар, за ним следующий, Гриффиндор по крупицам составлял свой рисунок боя, загоняя противника в ловушку повторяющихся действий перед внезапной атакой. Салазар принял ее на магический щит и развернулся в ту сторону откуда, как он думал должна была последовать следующая. Гриффиндор оскалился, в глазах его противника на секунду мелькнуло непонимание и удивление. Слишком медленно и предсказуемо! Еще один рывок и… Конец! Пыль медленно осела, Слизерин спокойно стоял в полутора метрах от отплевывающегося от вездесущего песка Гриффиндора, накрепко связанного магическими путами, которые едва давали ему дышать. Меч, украшенный рубинами, остановившись в каких-то миллиметрах, так и не дотронулся до оливковой кожи мага. — Не ты один здесь самый хитрый, львенок, — усмехнулся Салазар и ленивым взмахом палочки освободил Годрика. — Всегда помни об этом и постарайся не пропускать мои занятия, тебе еще многому нужно научиться. — В этот раз я почти достал тебя! — задорно осклабился рыжеволосый, совсем не расстроившись поражением. — Еще бы чуть-чуть… — Всегда есть это чуть-чуть, — философски заметил Салазар. — Главное в чью оно пользу. — Это что вы тут устроили! — разнесся по двору громогласный крик Хельги. — Кто сотворил это безобразие? Салазар и Годрик с одинаковым затравленным выражением на лицах осмотрели двор после устроенного побоища. Мало того что все вокруг было в пыли и песке, так они еще умудрились ненароком разрушить навес над колодцем и уничтожить лелеемые Хельгой грядки с магическими травами, расположенные у одной из стен. Сочувственно поглядывая на провинившихся, зрители поспешно расползались кто куда — все были не понаслышке знакомы со скорым на расправу характером Хаффлпафф и ее тяжелой рукой. Поговаривали, что именно в этом и состоит ее истинная магия.
