Неканоничный попаданец

Во всем, знаете ли, виноват мой желудок. Это наименее геройская часть моего организма. А. Азимов

      Воскресное утро накануне первого испытания Турнира Гарри встретил бодро, проснувшись раньше соседей по комнате. Начинать день с утренних стенаний Рона по поводу слишком большого домашнего задания по Трансфигурации, в процессе которых он кидал на него наполненные не очень скрытой надежды взгляды, настроения не было, так что Гарри быстро спустился в гостиную и, прихватив Гермиону, отправился на завтрак.       Когда он уже допивал свой чай, под потолком показались совы, которые принесли кому почту с гостинцами из дома, а кому свежую газету. Коричневая сова с огромными желтыми глазами бросила «Пророк» на стол рядом с ним и приземлилась, протягивая лапку с привязанным к ней кожаным мешочком. Пока Гарри расплачивался, Гермиона бросила взгляд на газету, поменялась в лице и быстро ее спрятала.       — Что там? — удивился Гарри, заметив маневр подруги. — Это Скитер?       Он тщательно следил за выпусками «Пророка» после несостоявшегося интервью с журналисткой, но ее статья так и не вышла. В газете появилась только весьма нейтральный материал о Турнире с фотографиями всех участников и их краткими биографиями.       — Ничего, — тихо пискнула Гермиона.       — Давай сюда, лучше я сразу узнаю, — с тяжелым вздохом протянул руку Гарри, предчувствуя недоброе.       Гермиона нехотя отдала газету. На первой же странице красовалась фотография, с которой Гарри, гордо подняв голову, с некоторым презрительным безразличием поглядывал на читателей. Сразу под ней начиналась статья, написанная в знакомой манере:

Звездная болезнь Гарри Поттера.

      Одно из величайших событий нашего века, возрождение знаменитого Турнира Трех Волшебников, имеющее неоценимое значение для волшебников всего цивилизованного мира, к сожалению, было омрачено омерзительным скандалом. Тяжелейший совместный труд трех стран-участниц был направлен только на одно — обеспечение безопасностей участников и соблюдение заранее согласованных правил Турнира. В частности, к сложнейшим испытаниям могли быть допущены только совершеннолетние ученики трех старейших магических школ Европы: Шармбатона, Дурмстранга и Хогвартса.       Однако, один человек пренебрег достижениями международного сотрудничества, поставив на кон не только с трудом достигнутый компромисс трех держав, стремящихся к миру и сотрудничеству, но и честь всей магической Британии. И его имя Гарри Поттер! Когда для участия в Турнире древний артефакт, Кубок огня, избрал Мальчика-который-выжил, многие посчитали это естественным, несмотря на его слишком юный (четырнадцать лет) возраст. Из надежных источников нашим корреспондентам даже удалось узнать, что мистер Поттер не собирался принимать участия в Турнире, и якобы чья-то злая воля заставила его бросить в Кубок свое имя.       С приближением первого испытания доблестные сотрудники нашего Министерства все упорнее стараются замять неприятную историю, вызывающую оторопь у наших друзей с континента. Но от честных британцев невозможно утаить правду! Весьма вероятно, что сам Гарри Поттер и затеял эту грязную игру, стремясь воскресить свою давно поблекшую известность.       — Он сам признался, что бросил свое имя в Кубок, потому что ему просто захотелось больше славы и популярности, — утверждает Рон Уизли, сосед по комнате Гарри Поттера и в прошлом его лучший друг. — Он уже давно начал игнорировать меня и отдаляться от нашей семьи, хотя мы всегда были ему рады. Видимо, считает нас недостойными своего внимания.       Давать какой-либо комментарий Гарри Поттер отказался, сославшись на трудности подготовки к Турниру. Нам же, дорогие читатели, остается только задаваться вопросом: «Сможет ли пережить Мальчик-который-выжил раскаты медных труб или будет погребен под обломками своей репутации?».       «Я живу в одной комнате с Гарри Поттером много лет», — читайте эксклюзивное интервью с Роном Уизли, страницы 3-5       Подробности о подготовке к первому туру, страница 6       Приобретайте билеты на событие века, Турнир Трех Волшебников, со специальной скидкой от нашего спонсора, подробнее на странице 12       Гарри дочитал статью до конца, чрезмерно аккуратно сложил газету и положил ее на стол так, чтобы не было видно фотографии. Гермиона наигранно оптимистично сказала, подсев ближе к нему:       — Знаешь, не так уж все плохо, вряд ли кто-то поверит в такой бред.       Гарри окинул зал взглядом и скривил губы. Около каждого из столов факультетов собралось как минимум по три кучки учеников, которые читали «Пророк», иногда поглядывая в его сторону. Близнецы Уизли, которые тоже успели узнать новости, уже спешили к нему.       — Гарри, мы ни о чем не знали, — быстро затараторил Фред. — Конечно же мы так не считаем!       — Да, Рон вообще никому ничего не сказал, — подхватил его брат. — Идиот! То есть он, а не ты. Ты, конечно, не идиот, чтобы так поступать.       — Стоп, хватит, — прервал Гарри словоизвержение близнецов.       Он посмотрел на Джорджа, в его глазах был затаенный, может даже неосознанный страх, Фред просто нервничал и держался более естественно. Гарри слишком хорошо знал это чувство, чтобы не узнать его.       — Черный пиар тоже пиар, — пожал плечами гриффиндорец. — Пусть говорят, даже не вздумайте препятствовать этому, а то станет только хуже. Тони и Колину тоже скажите. Не будем ничего ни подтверждать, ни опровергать, и слухи останутся слухами.       — А как же первый тур? — заволновалась Гермиона. — Теперь ты не сможешь…       — Ничего, выкрутим руль в сторону заноса.       — Ты о чем? — не понял Фред.       — Не бери в голову. Скажу только, даже не вздумайте ставить на меня завтра.       — Да мы и не собирались, — надулся Джордж, но сник под ехидным взглядом. — А как же Рон?       — Не хочу его сейчас видеть, разберитесь сами, — рассеянно бросил Гарри и обернулся к Гермионе. — Пойдем к Хагриду? До завтра, надеюсь, ажиотаж хоть немного спадет.       Никогда еще Гарри так сильно не ошибался. Отсутствие на горизонте объекта самых горячих сплетен только подогрело интерес и распалило информационный голод. Положительным было разве то, что Рон так и не пришел ночевать этим вечером — близнецы слишком буквально восприняли его слова. Входя на следующий день в Большой зал, Гарри физически ощущал на себе любопытные взгляды сотен пар глаз.       — Как ты это выдерживаешь? — заняла соседнее место Гермиона. — Меня будто раздевают глазами, а я просто рядом сижу!       — Может дело в том, что я не смущаюсь собственного тела, — пожал плечами Гарри, спокойно делая себе тост с маслом. — Я щуплый, тощий и не особо красивый, это для меня не новость. Если кто-то хочет меня раздеть — это его право.       — Ты просто жилистый вот и все, — попыталась его разубедить Гермиона. — В женских туалетах, кстати, только о тебе и говорят, и далеко не всегда гадости. Ты очень популярен! Рассказать?       — Ни в коем случае, — закатил глаза Гарри. — Хорошо хоть удается отбиваться от этих трещеток в коридорах благодаря тебе.       — Всегда к твоим услугам, — ответила Гермиона, старательно скрывая победную улыбку.       На этих словах перед ними плюхнулась серая сова с желтым конвертом, за ней последовали еще десяток.       — Что, Поттер, письма фанатов? — раздался издевательский голос Малфоя. — Не боишься что тебя разлюбят?       — Драко, в отличии от тебя, я не страдаю заниженной самооценкой и желанием получить одобрения от всех и каждого, особенно от твоего дорогого папаши, — безразлично уронил Гарри, не оборачиваясь, и в два глотка допил стакан сока.       Письма тем временем продолжали прибывать, образовав небольшой завал, среди них были красные конверты, которые подозрительно подпрыгивали и дымились. Читать их Гарри, конечно, не собирался и поспешил смыться подальше во избежание неприятностей.       Он не понимал почему, но уроки в день первого испытания отменили только после обеда. Решение было крайне спорным. Даже на Истории магии никто не думал спать, весь класс жужжал, как пчелиный рой, не обращая внимания на бубнящего об очередном восстании гоблинов Бинсе. К счастью, у четверокурсников в этот день не было тяжелых предметов, реакцию Макгонагалл или Снейпа на такое поведение предсказать было несложно.       За обедом Гарри ничего не ел, только невпопад отвечая на попытки Гермионы его подбодрить. К ним подошла Макгонагалл, провожаемая множеством взглядов.       — Мистер Поттер, идите за мной.       — Уже пора? Хорошо, — безжизненно сказал Гарри, поднимаясь.       Гермиона порывисто его обняла и, порозовев, поцеловала в щеку.       — Удачи, Гарри, я верю в тебя.       — Удача для слабых, сильным сопутствует успех, — ухмыльнулся напоследок Гарри, найдя какое-то успокоение в произнесенной банальности.       Макгонагалл опустила руку ему на плечо, и они пошли к опушке леса, где был расставлен цветастый шатер, скрывающий загон с драконами.       — Войдете сюда, — декан говорила рубленными фразами, не скрывая грубый шотландский акцент. — Там мистер Бэгмен. Он объяснит, что делать.       Гарри кивнул и хотел зайти в шатер, когда профессор продолжила надтреснутым голосом:       — Мистер Поттер… Гарри, я просила Дамблдора, чтобы он… Но…       — Как всегда это было не в его силах, — понимающе сказал он и пошутил: — Только не говорите, что мне теперь придется и вас успокаивать.       — Счастливо тебе, — слабо улыбнулась Макгонагалл.       В шатре обнаружился до отвращения веселый и позитивный Бэгмен, смотрящийся карикатурой на фоне бледных чемпионов.       — Итак, все на месте, — бодро начал он, азартно потирая руки. — Сейчас я расскажу, что вам предстоит. Зрители уже собираются, — Бэгмен потряс небольшим мешочком из красного шелка. — Сейчас вы по очереди достанете копии тех, с кем вам предстоит сражаться. И помните, ваша задача — завладеть золотым яйцом.       Делакур и Крам застыли, словно восковые фигуры, а Гарри внутренне ликовал, сосредоточившись на том, чтобы сохранить каменное лицо. Снаружи послышался топот множества ног, зрители, шутя и смеясь, занимали свои места. Бэгмен развязал мешочек.       — Начнем! Леди, прошу вас.       Делакур аккуратно опустила в него руку, будто боясь, что ее откусят и кончиками длинных белых пальцев достала маленькую фигурку сине-серого дракона с номером один на шее. На лице отразилось не удивление, а отчаяние перед неизбежным — Делакур точно была в курсе, с кем ей предстоит сразиться заранее.       — О! Замечательно! — радостно воскликнул Бэгмен. — Шведский тупорылый дракон. Будьте аккуратны, мисс Делакур, он отличается особенно горячим пламенем, способным оплавить даже камни.       Его голос раздавался и снаружи шатра, зрители взревели в ожидании зрелища. Вторым выбирал Крам, вытащив фигурку алого дракона под номером два.       — А вам, мистер Крам, достался экзотический соперник, — Бэгмен продолжал работать на публику. — Огненный шар из далекого Китая! Он чрезвычайно агрессивен и крайне редко позволяет уйти целыми тем, кто его тревожит. Что ж, посмотрим, как вы с ним справитесь.       Крам позеленел, будто у него скрутило живот, но тоже не был сильно удивлен. Гарри спокойно запустил руку в мешочек и достал дракончика с шипастым хвостом, который был чуть больше остальных.       — А вот и последний участник, но не по значению! — вещал Бэгмен. — Напоследок мы приготовили кое-что особенное — венгерскую хвосторогу. Один из самых опасных видов драконов! Она также опасна сзади своим сильным хвостом, как и спереди огненным дыханием!       Гул снаружи уже не утихал, зрители возбужденно обсуждали, какой дракон более опасен и как с ними собираются справляться чемпионы. Бэгмен взмахнул палочкой, чтобы его не было слышно снаружи, и обратился к ребятам:       — Ну вот! С этими драконами вам и предстоит сразиться, на шее у них номер вашей очереди. Все ясно? Тогда…       — Я правильно понимаю, что задание первого тура — получить золотое яйцо? — перебил его Гарри.       Делакур посмотрела на него, как на деревенского дурачка и вздернула нос, а Крам нахмурился, сдвинув кустистые брови к носу.       — Да, совершенно верно, — несколько обескуражено подтвердил Бэгмен. — Гарри, можно тебя на минутку?       Гарри бросил на соперников ироничный взгляд и вслед за ним вышел из шатра.       — Как ты? Могу я чем-то помочь? — обеспокоенно озираясь, спросил Бэгмен и быстро пояснил: — Ты самый младший из участников, ничего плохого, если ты попросишь совета. Никто не узнает!       — И какие на меня сегодня ставки, Людо? — усмехнулся Гарри, наблюдая как с лица собеседника слезает улыбка. — Не боишься снова остаться без штанов, как на Чемпионате?       Глаза Гарри почернели, он инстинктивно провел кончиком языка по верхней губе, стараясь сдержать магию, созданную ненавистью и презрением к этому смешному человеку. Бэгмен со страхом уставился на него и отступил на шаг.       — Мне очень не нравятся люди, которые должны кому-то деньги и не спешат отдавать, — едва слышно проговорил Гарри. — Особенно, если они должны моим друзьям.       — Я никому не… То есть что ты себе…       — Близнецы Уизли, сотня галлеонов, — напомнил гриффиндорец, приблизившись еще на шаг.       — Не сотня, а только двадцать… — попытался юлить он.       — Это с процентами. Ты же не хочешь расстроить меня?       Бэгмен нервно помотал головой, и Гарри резко кивнул на трибуны.       — Да, да, мне уже пора бежать! — обойдя Гарри по широкой дуге, он поспешил прочь.       Гриффиндорец пару минут постоял, успокаиваясь, и вернулся в шатер. Делакур уже ушла к загону, и они с Крамом остались вдвоем. Болгарин не спешил начинать разговор, Гарри прислушался к тому, что происходит снаружи.       Бэгмен комментировал происходящее, но понять что-либо из его слов было сложно:       — Не уверен, что это было мудро! Близко! Очень близко, еще немного! Почти удалось! Но надо быть внимательнее!       Минут через десять зрители взорвались аплодисментами — Делакур справилась. Пока показывали оценки стояла тишина, а затем снова раздались овации. После свистка Крам поспешил на выход.       На этот раз пришлось ждать около получаса, и настала очередь Гарри. Он спокойно вышел к довольно просторному загону, в дальнем углу которого на кладке яиц сидела прикованная массивной цепью хвосторога. Желтые глаза с узкими зрачками внимательно следили за ним, хвост угрожающе покачивался из стороны в сторону.       Гарри уселся прямо на землю, осматривая расположенные на достаточном удалении трибуны. На них и яблоку негде было упасть — собрался весь Хогвартс и иностранные студенты, которые не участвовали в Турнире. Гарри улыбнулся и помахал им рукой, вызвав ответный рев.       — И во-от и наш третий участник! — возвестил Бэгмен усиленным голосом. — Посмотрим, что нам покажет Гарри Поттер!       Спустя пару минут звенящей тишины, Гарри почувствовал, что морозный холод отступает, и тихонько поблагодарил домовиков. Устроившись с большим комфортом, он искоса поглядывал на дракона, но не двигался с места.       — Что ж, мистер Поттер, можете начинать, — подбодрил его Бэгмен, сидящий на более близкой трибуне с Дамблдором, Максим, Каркаровым и Краучем.       — А я уже начал, — возвестил Гарри так громко, как только мог. Судя по недоуменному лицу Бэгмена его было отлично слышно.       По трибунам прошла волна непонимающего гула. Гарри не мог разглядеть лиц, но знал, что Гермиона определенно выдохнула — план «А» все-таки мог сработать.       — Мистер Поттер, вам нужно сразиться с драконом, — Бэгмен все еще не понимал что происходит, а вот Дамблдор, глядя на своего ученика, уже улыбался в бороду и кажется стал напевать какой-то несложный мотивчик.       — Вовсе нет, задание первого тура — получить золотое яйцо, которое охраняет дракон, так что я лучше подожду.       — И долго вы собираетесь ждать?       — Думаю, не больше недели, — задумчиво прикинул Гарри. — Содержать дракона довольно дорого, так что вон те господа, наверняка, захотят увезти его обратно в питомник.       Гарри кивнул на сгрудившихся около другого входа в загон драконоводов с суровыми лицами. Крауч вскочил места и резко выкрикнул:       — Это неприемлемо! У вас ровно час, чтобы справиться с драконом!       — Боюсь, это не так, — вежливо улыбнулся Гарри. — Согласно пункту тридцать пять, параграф «д» Правил Турнира задание первого тура оглашается представителем судейской бригады перед его началом. Параграф «е» гласит, что оно не может быть изменено в ходе испытаний. Мистер Бэгмен четко сказал, задание — достать яйцо, никаких временных ограничений указано не было. Так что, если позволите, до пятницы я совершенно свободен. Разве что вы хотите изменить Правила…       Крауч бросил испепеляющий взгляд на Бэгмена и хотел сказать что-то резкое. К нему подошел Дамблдор, и они начали что-то вполголоса обсуждать. Максим и Каркаров задумчиво посматривали на Гарри, видимо, решая, как еще вывернуть ситуацию в свою пользу.       — Хорошо! — отрубил Крауч через пару минут и махнул рукой. — Уведите дракона, и закончим этот цирк! Надеюсь, вы понимаете, что вряд ли получите высокие баллы за свою выходку.       — О, не волнуйтесь, меня это полностью устраивает, — Гарри поднялся на ноги и покорно склонил голову.       Минут через десять, когда дракона увели, он с улыбкой подошел и забрал золотое яйцо из кладки в полной тишине, отпустив шутовской поклон зрителям. Все судьи, естественно поставили ноль баллов, Бэгмен выглядел при этом несчастнее остальных. После выставления оценок Дамблдор поднялся и стал хлопать, его неуверенно поддержали некоторые зрители.       Гарри пружинистой походкой вошел в палатку, где уже были Делакур и Крам. На входе его перехватила Гермиона, повиснув на шее:       — Молодец! Так и знала, что у тебя получится!       — Главное — читать правильные книжки, — подмигнул он соперникам, которые выглядели ошеломленными. — То, что кто-то заставил меня участвовать в Турнире, не означает, что я буду это делать. Хотя мне, конечно, повезло, что Правила составлены не очень грамотно, и в них не прописан механизм внесения изменений, думаю, они это скоро поправят.       В шатер вошел осунувшийся Бэгмен и, стараясь не встречаться взглядом с Гарри, вяло возвестил бесцветным голосом:       — Второе задание пройдет двадцать четвертого февраля в девять тридцать утра. Мы не сообщаем вам, в чем оно состоит, но подсказку вы сможете найти внутри ваших золотых яиц.       Гарри с Гермионой, радостно улыбаясь, покинули честную компанию и хотели уже пойти к замку вслед за растянувшейся на сотню метров толпой зрителей, когда рядом с ними материализовалась Рита Скитер.       — Поздравляю, Гарри, с прохождением первого испытания! Всего одно слово! Ты рассчитывал сорвать весь первый тур или только свое выступление? Это твой протест против политики Министерства? Кто твоя прелестная подруга?       Гарри окинул журналистку оценивающим взглядом. Она была похожа на хищную птицу. Вцепившуюся в добычу.       — Вы уже предоставили мне ту славу и популярность, на которую я и не смел рассчитывать, — улыбнувшись, он бросил ей кость. — Естественно это не было никаким политическим заявлением, я просто прошел испытание самым эффективным способом, если угодно, можете считать это эксцентричностью. Остальное, уверен, вы сможете додумать сами.       Скитер начала что-то строчить в блокноте, а ребята продолжили путь. Отойдя на приличное расстояние от журналистки, Гермиона спросила:       — Зачем ты с ней говорил, она же может переврать твои слова?       — Иначе она просто что-нибудь придумает, написав что-то вроде «вполне возможно» или «весьма вероятно», — пояснил Гарри. — Для читателей это все равно будет фактом, а так я смогу хоть как-то оспорить написанное, потребовав точно указать мои слова. К тому же я показал ей, что совсем не в обиде за прошлую статью, уверен, она это оценит.       — А тебе, правда, все равно, что о тебе говорят?       — Нет, конечно, меня же просто искупали в баке с помоями! Но что можно сделать? Остается только держать удар и сохранять лицо.       Следующее испытание поджидало в гостиной. Гриффиндорцы, явно рассчитывающие устроить очередную вечеринку по поводу очевидной победы их чемпиона в первом туре, были немного расстроены произошедшим. Когда Гарри с Гермионой переступили порог, весь факультет, оборвав явно жаркую дискуссию, уставился на них. Гарри скривил губы и сделал шаг вперед, закрыв собой подругу, и отчеканил вопрос:       — У вас есть, что мне сказать?       Ребята начали неуверенно переглядываться, пока кто-то из задних рядов не выкрикнул:       — Зачем ты это сделал?       — То есть вы все считаете, что мне стоило рискнуть своей жизнью ради вашего увеселения? Я был о вас гораздо лучшего мнения.       — Не ради увеселения, а чтобы поддержать честь Хогвартса и Гриффиндора, — упрямо сказал Дин Томас, на которого тут же зашипел Фред.       — Если ты думаешь, что есть честь в том, чтобы быть испепеленным драконом, то можешь подразнить его. Они в лесу, ты еще успеешь. Вперед!       — Мы все видели, на что ты способен на защите, — не отступал Томас. — Ты просто испугался.       Гарри тяжело посмотрел на него, гостиную накрыла давящая атмосфера, всем стало трудно дышать, будто выкачали воздух.       — Можешь считать и так, если тебе будет легче, — обманчиво мягко сказал он. — А может у меня были и другие причины, о которых тебе знать не стоит.       Гарри отвернулся, и гриффиндорцы вздохнули спокойно. Проходя мимо Фреда, он прошептал:       — Пусть сегодня повеселятся за мой счет, пригляди тут за всем.       Близнец кивнул, и Гарри удалился в спальню, услышав напоследок:       — Ну чего вы такие кислые? Мы все вместе на лучшем факультете Хогвартса и у нас куча выпивки! Кстати, сегодня она для всех вас бесплатная от щедрот Гарри Поттера!       Величайшая из сил, известных человечеству, халява, победила благородных гриффиндорцев, положив их на лопатки и заставив забыть все обиды. Почти в полном составе факультет пожинал плоды безнадежного, но все же приятного поражения всю первую половину следующего дня, самые же стойкие бойцы страдали до самого вечера, радуя преподавателей кислыми лицами. Четверокурсникам не повезло больше остальных, поскольку утром у них была Трансфигурация, и Макгонагалл была сильно не в духе. Она сурово поглядывала на помятых жизнью лениво машущих палочками учеников, на фоне которых даже провалявшийся половину ночи без сна Гарри выглядел бодро, но ничего не говорила и щедро снимала балы.       Непростое задание превратить цесарку в морскую свинку, к концу первого урока поддалось только Гермионе. Остальные с завистью смотрели на пушистого грызуна, но ничего не могли поделать со своими птицами. Только у некоторых перья частично превратились в шерсть, и немного округлилась мордочка.       В конце занятия Макгонагалл в воспитательных целях дала абсурдно объемное задание и попросила всех задержаться:       — Как вы знаете, неотъемлемой частью Турнира Трех Волшебников является Святочный бал, — начала она, вызвав волну переглядываний в изрядно взбодрившемся классе. — Он пройдет на рождественских каникулах, допущены на него будут ученики с четвертого курса и старше, хотя вы можете найти себе партнера и с младших курсов.       Лаванда что-то усиленно зашептала на ухо своей соседке по парте Парвати, и обе прыснули от смеха, вызвав неодобрительный взгляд профессора.       — До бала осталось чуть больше месяца, и я очень надеюсь, что никто из вас не опозорит Гриффиндор и Хогвартс перед иностранными гостями. В противном случае я буду очень недовольна.       Макгонагалл обвела всех строгим взглядом, задержавшись на Гарри, который и бровью не повел на толстый намек декана. Прозвенел звонок, все начали шумно собираться, обсуждая новость.       — Мистер Поттер, задержитесь немного, — сухо сказала она.       Гриффиндорцы, проходя мимо, сочувственно поглядывали на Гарри, кто-то даже пытался его подбодрить. Он шепнул Гермионе, чтобы она не волновалась, и подошел к преподавательскому столу.       — Мистер Поттер, я, безусловно, рада, что вы выполнили задание первого тура, — начала Макгонагалл, — но я разочарована тем, как вы это сделали.       — Что ж, мир не идеален, — безразлично заметил Гарри. — Я вот тоже разочарован тем, как ведется расследование обстоятельств моего участия в Турнире.       Насколько он знал, главным инициатором расследования был Грюм. Он предлагал несколько довольно радикальных методов, в том числе допрос под сывороткой правды всех совершеннолетних жителей замка. Оппозицию ему составлял Снейп, который небезосновательно опасался, что бывший аврор попытается под шумок выведать его тайны. Дамблдор же просто спустил все на тормоза, и попытался всех успокоить, в том числе и Гарри. Против воли директора сложно было что-то предпринять, так что дело застопорилось.       — Сожалею, но этот вопрос не в моей компетенции. Профессор Дамблдор делает все возможное, — поджав губы сказала она официальным тоном.       — Конечно, — вежливо улыбнулся Гарри.       — Но позвала я вас не за этим. Дело в том, что чемпионы по давней традиции Хогвартса открывают Святочный балл.       — Это обязательно? — тяжело вздохнул Гарри.       — Да, обязательно, — отрезала Макгонагалл. — Это тоже часть Турнира, я рассчитываю, что вы подойдете к ней ответственно.       Гарри кивнул и вышел в коридор, где его уже ждала любопытная подруга.       — Профессор Макгонагалл сильно тебя ругала? — обеспокоенно спросила она.       — Нет, кажется, она и сама недовольна сложившейся ситуацией, но ничего не может сделать, — пожал плечами Гарри. — Сказала, что чемпионы будут открывать бал.       — Это же классно! Уверена, половина девушек Хогвартса готовы будут убить ради возможности стать твоей партнершей.       — Это-то как раз и пугает, — сделал страшные глаза Гарри.       Естественно, Гермиона оказалась права, только немного ошиблась в оценках. Кажется, все девушки Хогвартса начинали старательно строить ему глазки и хихикать, стоило только Гарри показаться в общественном месте. Некоторые, по большей части те, кого он не знал, подходили и приглашали его сами, среди них были даже ученицы из Шармбатона и Дурмстранга. Один раз к нему подошла даже второкурсница с Рейвенкло и, отчаянно краснея и запинаясь, тоже пригласила его. Под насмешливым взглядом подруги, Гарри попытался отказать ей максимально мягко, обернув все в шутку, но в итоге все равно расстроил ее.       К концу следующего дня у него даже образовался фанклуб. Стайка девушек, среди которых то и дело мелькала рыжая голова Джинни Уизли, просто преследовала его, откуда-то достав расписание его занятий. Скрыться от них получалось разве что в туалете, да и то Гарри не был уверен, что этот бастион продержится долго. Гермиона посмеивалась над его проблемой, но все же помогла, оградив от самых настырных почитательниц. Что она им сказала, осталось загадкой, но это подействовало, и Гарри не задавал лишних вопросов.       Тем не менее не стоило пускать дела на самотек, пришло время потребовать ответа у одной считающей себя чрезмерно умной слизеринки. Подловить ее удалось перед уроком защиты, которая стала напоминать физкультуру в начальной школе. Грюм утверждал, что перед изучением каких-то заклинаний, нужно научиться самой эффективной тактике при нападении врагов — умению быстро бегать.       Дэвис сидела одна за партой на стороне, которую занимали слизеринцы. С кривой улыбкой Гарри подошел к ней, присел на стол и холодно спросил:       — Ты, кажется, хотела мне что-то сказать?       — Ты о чем, Поттер? — если бы Гарри не знал точно, то легко бы мог поверить в разыгранное удивление.       — Ладно, если хочешь по-плохому, то будет по-плохому.       — Подожди, я согласна, — чуть громче, чем следовало сказала она и стрельнула взглядом куда-то ему за спину, прошептав одними губами: — Вечер пятницы, подземелья, я найду тебя.       — Замечательно, — наигранно весело сказал Гарри и вернулся на свое место.       Гермиона, похожая на разозленную кошку, с прищуром смотрела на него, будто старалась влезть в его голову.       — Что тебе надо было от этой стервы?       — Забрать один должок, не бери в голову, — рассеянно ответил Гарри, погруженный в размышления.       В повседневных заботах неделя быстро подошла к концу, и вечером пятницы Гарри спустился в подземелья. Он нередко бывал на нижних уровнях замка, ведь здесь были кабинеты, отданные под занятия по зельеварению, но иногда ему нравилось заходить глубже по темным прохладным проходам, уходящим глубоко во чрево холма, на котором стоял замок. Гарри не знал, кто вырубил в твердом камне эти проходы, соединяющиеся в протяженные галереи, которые заканчивались просторными пещерами, похожими на древние амфитеатры. Эти постройки были древними, возможно, даже древнее самого Хогвартса. На это указывала грубость и эффективность, с которой обрабатывались стены туннелей, никак не похожие на более искусно обработанные камни, из которых был построен замок. Неизвестные строители этого места совсем не заботились о его красоте.       Он не знал, куда идти, поэтому просто стал ждать недалеко от класса Зелий. Минут через двадцать из темноты слабо освещенных коридоров вынырнула закутанная в черную мантию фигура с тусклой свечой в руке, источающей пряный аромат, и поманила его за собой.       — Какие шпионские игры, — усмехнулся Гарри, догнав Дэвис. — Ты действительно боишься, что кто-то может нас увидеть.       — Заткнись и говори тише, — рассерженно прошептала она. — Мне не нужны неприятности.       — Ты же понимаешь, что если бы мы поговорили посреди Большого зала или на уроке, это вызвало бы меньше подозрений, чем этот цирк? — насмешливо спросил Гарри, все-таки понизив голос.       — Если все так просто, то зачем тебе моя помощь, — огрызнулась в ответ слизеринка.       Они остановились около одной из стен, которая на взгляд Гарри ничем не отличалась от остальных, кроме разве что большего количества влажных подтеков. Дэвис оглянулась вокруг и прошептала:       — Чистая кровь.       Стена отъехала в сторону, за ней оказалось просторное когда-то жилое помещение. Оно было теплее и куда суше коридоров, одну из стен украшал огромный выдолбленный прямо в скале камин, инкрустированный каким-то зеленым камнем. В дальнем конце искусственной пещеры были видны еще несколько темных проходов. Комнату наполнял зеленоватый свет, изливающийся из ложных окон, созданных магией.       — Это старая гостиная Слизерина, — пояснила Дэвис, потушив свечу и спрятав в складках мантии, когда стена за их спинами сама встала на место. — Несколько поколений слизеринцев используют это место для тайных встреч.       — Видимо, не таких уж и тайных, раз все об этом знают, — рассудительно заметил Гарри.       Слизеринка хотела ответить что-то резкое, но ее прервал спокойный глубокий голос:       — Поттер, ты хотел поговорить со мной?       Из укрытого тенями коридора, который вероятно вел в бывшие спальни, вышел Нотт. Судя по лицу, для Дэвис его появление тоже стало сюрпризом       — Нотт, у меня к тебе есть одно интересное предложение.       Гриффиндорец выразительно посмотрел на Дэвис, она закатила глаза и вышла в коридор через открывающуюся стену.       — А ты с ней не особо церемонишься, — усмехнулся Нотт.       — Она возвращает мне долг, — пожал плечами Гарри, показывая, что не намерен это обсуждать. — Ты ей тоже не доверяешь.       — У всех должны быть свои маленькие секреты. Так чего ты хотел?       Гарри присмотрелся к собеседнику, пытаясь угадать ход его мыслей. В рассеянном свете его аристократическое лицо казалось выточенным из мрамора, на нем не отражалось ни одной эмоции. Живыми были только темные глаза.       — Я знаю, чего ты хочешь, — закинул удочку Гарри. — Хогвартс великолепное место, тут много чего можно узнать. Но твоя главная проблема — скука, и я знаю, как ее можно решить.       — О тебе ходит много слухов, Поттер, а обо мне ты ничего не знаешь. С чего ты взял, что прав?       — Ты же пришел сюда, несмотря на мою репутацию, — усмехнулся гриффиндорец, твердо смотря ему в глаза.       — И это все? Только для этого ты использовал Дэвис? — на лице Нотта проступило тщательно отмеренная доза разочарования. — Как и любой гриффиндорец, ты не ценишь свое и действуешь напролом.       — Но ведь ты заинтересовался, ведь так? — совсем не обиделся на замечание Гарри. — Но предупреждаю сразу, школьные правила не одобряют то, что я тебе предлагаю.       — Кто бы сомневался, — Нотт подпустил в голос иронии. — Но так ведь даже веселее. Я подумаю.       Гарри кивнул, не ожидая большего.       — Пойдем отсюда?       — Иди, здесь есть тайный проход прямо в нашу башню, — Нотт кинул на него пристальный взгляд. — Только Дэвис это знать не обязательно.       — Естественно.       Гарри прошел в плохо освещенный туннель, стена за ним встала на место, Дэвис нигде не было. Он прислушался к едва заметному потрескиванию редких факелов и звуку падающих капель конденсата, скапливающегося на стенах и потолке. Подземелья казались совершенно безжизненными.       Он прошел к выходу и, когда до него осталось всего несколько поворотов, из темной ниши вынырнул Малфой. По обеим сторонам, перекрыв проход, тут же появились массивные фигуры разминающих кулаки Крэбба и Гойла.       — Что, Поттер, неудачное свидание? — язвительно спросил слизеринец. — Ничего удивительного, для такой пародии на мага, как ты!       — Ты как всегда оригинален, Малфой, — холодно уронил Гарри. — Что тебе нужно?       — Ты оскорбил и опорочил Магию, грязнокровный урод! — его лицо исказила гримаса ненависти. — Ты испугался пройти священное испытание, прикрывшись какой-то маггловской болтовней!       — Ты про первый тур? — Гарри лихорадочно размышлял, стараясь тянуть время, было очевидно, что просто так его не отпустят. Он старательно пытался вызвать в себе страх или злость, но ничего не происходило, в глубине души он просто жалел Малфоя и не мог ничего с этим сделать.       — Турнир Трех Волшебников — это испытания, посланные самой Магией, чтобы определить достойного! — выплюнул блондин. — Ты опорочил Ее волю, хотя тебе выпала величайшая честь, за которую настоящий маг не пожалел бы отдать левую руку!       — Дэвис, — внезапно догадался Гарри, в нем начали просыпаться ростки злости, хотя он и ожидал предательства. — Вот же ядовитая тварь!       — Трэйси снова заняла полагающееся ей место среди истинных детей Магии, — сказал Малфой с твердой уверенностью. — Она не поддалась твоим искушениям и приняла волю Жреца, словами которого вещает сама Магия.       — Это твоими что ли? — иронично спросил Гарри, оставаясь на удивление спокойным. — И что же это за искушения?       — Противные самой сути магов соблазны, которые приносят в наш мир грязнокровки! Они обезличивают и превращают благородных волшебников, каждый из которых способен на бесконечные изменения, в стадо тупых животных, которыми и являются магглы! И хуже всего, что ты, тот, кому открыта дорога к Истинным знаниям, уже совращен ими! Ты мог бы стать Великим, подобно самому Слизерину, но выбрал противный Магии путь. Ты ответишь за это!       — И что вы можете сделать? Я вас по стенке размажу, — надменно проговорил Гарри, бросаясь к последней надежде, что их испугает напоминание о дуэли с Грюмом.       — Не считай нас глупцами, — совсем не впечатлился Малфой. — Тебе не понять, какую силу дают знания, скопленные нашими предками. Пришлось поделиться одной из тайн с Дэвис, пусть она и не способна понять ее суть. И результат того стоил — сейчас ты не можешь услышать голос Магии, как бы ни старался.       Он резко взмахнул палочкой, Гарри почувствовал, как его тело перестает слушаться, а мышцы деревенеют. Перед тем как упасть на каменный пол безвольной куклой он смог только инстинктивно поднять руки, прикрывая голову.       — Навсегда запомни этот момент, Поттер, — самодовольно усмехнулся Малфой и со смаком пнул его в живот. — Твое место у ног настоящих магов. Ты не достоин даже того, чтобы тратить на тебя заклинания.       Удары последовали один за другим, один из них прилетел в лицо, сломав нос, и через какое-то время Гарри отключился. Когда снова пришел в сознание, он обнаружил себя лежащим на тоже каменному полу в одиночестве.       Все тело чертовски болело, превратившись в один сплошной синяк, он с трудом мог вздохнуть, чтобы не причинить себе боль. О том, чтобы двигаться не могло быть и речи. Немного полежав, Гарри сделал глубокий вдох и, застонав, перевернулся на спину. На потрескавшиеся израненные губы с потолка, обжигая, упала капля холодной воды. Рядом раздался легкий хлопок, и тонкий голосок спросил его:       — Чем Милли может помочь вам?       — Больничное крыло, — прохрипел Гарри, стараясь не двигаться, и почувствовал, как его обволокло что-то теплое и заботливое, унося в темную призрачную даль.       Мадам Помфри вновь доказала свою высочайшую квалификацию. Не задавая лишних вопросов, она сняла жар, срастила несколько треснувших костей, убрала отеки и гематомы, а под конец влила в пациента несколько отвратительных на вкус зелий. Спустя несколько часов беспокойного сна, Гарри чувствовал себя уже достаточно здоровым и бодрым, чтобы убраться из Больничного крыла.       Утром сразу после завтрака к нему в палату ворвалась Гермиона, оставив мадам Помфри ворчать снаружи.       — Ты как? Сильно болит? — обеспокоенно спросила она, аккуратно устроившись на краю его кровати.       — Да все нормально, — в подтверждении этого он сел и весело подмигнул подруге. — Уже готов убегать, но ты знаешь мадам Помфри — она не отпустит меня до вечера.       Подруга явно расслабилась и уже спокойнее спросила:       — Что с тобой случилось?       — Поскользнулся в подземельях и грохнулся с лестницы, — как мог беспечно отозвался Гарри. — Неприятно, но не смертельно.       — Будешь чаще под ноги смотреть, — хмыкнула Гермиона и нахмурилась. — Подожди, что ты вообще делал в подземельях вечером?       — Деловая встреча, не более того.       — Ты встречался с Дэвис, так?       Гарри не хотел зря отпираться, но и говорить прямо тоже.       — Может и так, я не обязан перед тобой отчитываться во всех своих действиях.       — Тогда, может, хотя бы скажешь, с кем идешь на бал? — резко спросила подруга.       — С тобой, конечно, — аккуратно ответил гриффиндорец, выбитый из колеи резкой сменой темы.       — А меня ты спросить не забыл?       Гарри уставился на нее, как на восьмое чудо света. Он считал этот вопрос изначально решенным, ведь то, что они пойдут на бал вместе было для него абсолютно естественно. Он и не задумывался над другими вариантами, уверенный, что Гермиона считает также.       — Хорошо, — медленно протянул Гарри, чувствую себя очень глупо. — Гермиона Грейнджер, ты пойдешь со мной на Святочный бал?       — Нет.       — Извини, что?       — Я сказала, нет, Гарри Поттер, — Гермиона вскочила на ноги, ее глаза предательски покраснели, но голос оставался твердым. — Иди на бал с кем угодно, хоть с этой твоей гадюкой! Может, хоть это тебя чему-нибудь научит!       Не успел Гарри что-либо ответить, как она выскочила из палаты, оставив его недоуменно пялиться на дверь. Сразу за ней вошли Фред, Джордж и Колин, которые, видимо, тактично ждали снаружи, пока они закончат разговор.       — Поссорились? — сочувственно спросил Фред.       — Кажется, да, — неуверенно протянул Гарри, еще не осознав произошедшего, и постарался сменить тему. — А где Тони? Зайдет позже?       Парни замялись, близнецы почти жалобно посмотрели на Колина. Старший Криви тоже явно не хотел говорить, но взял себя в руки.       — Понимаешь, Гарри, он подходил к нам по одному, предлагал… Предлагал работать без тебя, сказал, что так будет лучше. Сказал, что ты… Это не важно. И ну ты понимаешь…       — Ясно, — сухо ответил Гарри.       — Мы все, конечно, отказались, — быстро продолжил Колин, видя его мрачное настроение. — Уверен, вам просто надо поговорить, и вы во всем разберетесь.       — Да кто он вообще такой, чтобы говорить про тебя такое, — поддержал его Фред.       — Он даже не гриффиндорец! — вставил Джордж.       Гарри чувствовал, что ему нужно сейчас что-то сказать, что-нибудь правильное, но не находил нужных слов. Время, словно песок, убегало сквозь пальцы.       — Я с этим разберусь, — пообещал Гарри. — Только выберусь из этого плена.       — А что случилось-то? — спросил Фред.       — Я встречался с Ноттом, он будет на следующей игре. На обратном пути неудачно грохнулся с лестницы, и вот я здесь.       — Зачем тебе Нотт? — удивился Фред. — Он на Слизерине один из самых непримечательных, насколько я знаю, он даже почти не участвует в их вечных разборках и интригах.       — Верно, — кивнул Гарри. — Поэтому он нам и нужен, он нейтрален, но не глуп и явно разбирается во внутрислизеринской кухне лучше нас. Я рискнул и смог его заинтересовать, теперь осталось подсекать, но надо действовать аккуратно, он крупная рыба.       — И потом ты просто подскользнулся и упал? — Фред с подозрением осмотрел батарею пустых склянок от зелий, стоявших на тумбочке.       — Если что-то случилось, только скажи, Гриффиндор своих не бросает! — поддержал брата Джордж.       — Я шел со встречи, подскользнулся на лестнице, упал и чуть не сломал шею, — твердо сказал Гарри. — Неприятно, но не смертельно, думайте лучше, как раскрутить Нотта.       — Но...       — Разве я давал повод себе не доверять? Или теперь моего слова вам не достаточно?       Он посмотрел в лицо каждому. Колин твердо кивнул, верный до конца. В глазах Джорджа опять появилась тень страха, и он не собирался возражать. Явно несогласный Фред поджал губы, но пока предпочел не высказывать свое мнение.       Когда после обеда мадам Помфри соизволила выпустить его из своей обители, первым делом Гарри пошел искать Гермиону. Он чувствовал, что им нужно поговорить как можно быстрее, чтобы простое недопонимание не переросло в катастрофу. Ее не было ни у Хагрида, ни в библиотеке, ни в гостиной, он даже попросил проверить в спальне, но ее там тоже не оказалось. До отбоя было еще далеко, и Гарри поплелся бродить по замку. В какой-то момент он подумал, что Гермиона на безлюдной террасе, которую она показала ему когда-то давно, но был жестоко разочарован.       В голове стоял шум непрекращающихся мыслей, которые мешали сосредоточиться на чем-то одном, что раздражало еще больше. Неожиданно для себя он оказался во внутреннем дворике замка. Забившись в дальний угол Гарри достал пачку сигарет, которую таскал с собой, чтобы предложить кому-нибудь по случаю, но не преуспел в этом. Идея вообще не оправдала себя. Зажигалки у него не было, так что он рассеянно щелкнул пальцами и прикурил от возникшего огонька, который тут же потух.       Старшекурсники, занимавшие во множестве расставленные тут и там скамейки с утепляющими чарами, прекратили негромко болтать и во все глаза уставились на него, но никто так и не решился подойти. Гарри было все равно, он неглубоко затянулся, запрокинул голову и выпустил струю дыма. В голове сразу стало пусто, будто и не было никаких переживаний, а небольшой ветерок ледяным дыханием прогнал сонливость, возникшую из-за непривычного недостатка кислорода.       — Поттер, что ты тут делаешь? — раздался знакомый голос.       — Курю. Или сам не видишь, Диггори? — грубо ответил Гарри, выслушивать морализаторские речи сейчас не осталось никаких сил.       Хмурый Седрик постоял, сложив руки на груди, а затем спросил:       — Со мной поделишься?       Гарри протянул ему пачку и с легким интересом стал наблюдать, как тот закуривает от волшебной палочки.       — Ты уже не такой поклонник правил, как было раньше?       — Это уже не имеет значения, — Седрик затянулся, прислонившись к стене. — С таким пятном на репутации после той истории меня уже не возьмут в лучшие отделы Министерства, даже отличные оценки не помогут. Так какая разница.       — У тебя был выбор, — безразлично пожал плечами Гарри. — Я вот лишен такой привилегии.       Они продолжили молча курить, через пару минут Седрик спросил с плохо скрываемым любопытством:       — У тебя-то что случилось?       — Тебе, правда, не хватает национального презрения за то, что меня заставили участвовать в этом чертовом Турнире, рискуя жизнью на потеху толпы?! Тогда ко всему прочему, как оказалось, я разрушаю абсолютно все, к чему прикасаюсь! Этого достаточно?       Гарри и сам не ожидал такой злости, которую вывалил в своей эмоциональной речи. Действительно, он опять все испортил! Бездарный, не способный ни на что урод!       Двор медленно погружался во тьму, в углах уже начал потрескивать воздух от напряжения, где-то пронзительно завыл ветер. Гарри почувствовал покалывание в руках, магия начала клубиться около него, медленно, но уверенно приближаясь к критической точке, когда он будет вынужден куда-то направить ее поток.       — Может, тебе стоит посмотреть на все с другой стороны? — улыбнулся уголками губ Седрик, еще не замечая происходящего. — Когда меня поймали в том году, я знал, что ты в этом виноват и очень сильно злился, но ничего не мог сделать. Но прошло время, я смирился и понял свои ошибки, даже, наверное, научился чему-то. Сейчас я тебе даже благодарен, ведь я, наверняка, попробовал бы участвовать в Турнире. Не знаю, что делал бы с драконом. Наверное, просто в ужасе смотрел, пока он бы меня не сожрал. А поступить как ты я бы не смог, даже если бы и додумался.       Гарри неожиданно для себя успокоился, магия утихла сама собой, как замирает бушующее море, когда заканчивается вихрь.       — Ты хороший парень, Седрик, даже слишком. Вот, держи, — он сунул ему в руку вскрытую пачку, вдавил докуренную сигарету в стену, испещренную выщерблинами, поднял ворот мантии и, ссутулившись, потопал обратно в замок. — Бывай.