Глава 34
9 октября 2020 г., 15:58
Подумай, мы назвали все звезды и планеты, а может, у них уже были свои имена? С. Лем
Гарри с сожалением отпустил Гермиону, которая уже засыпала на ходу. Вечер после Святочного бала был куда приятнее самого мероприятия, где он ощущал себя самым популярным экспонатом на выставке. — Пора идти спать, — неуверенно произнесла Гермиона, стоя около лестницы в спальни в пустой гостиной. — Я знаю, — Гарри наклонился и еще раз ее поцеловал. — Гарри, прекрати! Иначе я не высплюсь и весь день буду никакая, а мы хотели погулять! — Ладно, ладно, — он счастливо улыбнулся. — Просто жалко тебя отпускать — До завтра я точно никуда не денусь, — полушутливо сказала Гермиона, сжав его руку. — Спокойной ночи. — Спокойной. Гарри проследил взглядом за тем, как она поднимается по лестнице, и плюхнулся на диван около погасшего камина. Спать совершенно не хотелось — после перепалки с Дамблдором он проснулся только под вечер. — Так значит вы теперь вместе, — прокомментировали из темного угла. — Поздравляю. Гарри оглянулся и уперся взглядом в хмурого Рона, чей вечер, видимо, сложился не так удачно. — Ты что-то хотел? — Я просто поражаюсь наглости некоторых людей. Сначала каким-то колдовством захомутала Крама, а теперь подавай ей Мальчика-который-выжил. Она ведь даже не знает, что значит быть волшебником. Гарри в одно слитное движение оказался некомфортно рядом с ним. Рон отшатнулся и сделал шаг назад. — Если ты думаешь, что я простил тебя за те помои в «Пророке», то ты глубоко заблуждаешься, Уизли. Гарри криво улыбнулся и блеснул глазами, обходя Рона по широкой дуге, пока тот отступал назад. — Или, может, ты думаешь, что братья тебя пожурили и на этом все? Так вот, я никогда ничего не забываю, а это значит, что тебе стоит прикусить свой язык и думать, где, кому и что впредь говорить. Не забывай, я знаю, где твой дом. — Ты ведешь себя как настоящий слизеринец! — обвинительно бросил Рон, упершись спиной в стену и подняв руки в защитном жесте. — Мстишь, гонишься за славой и деньгами, все на факультете об этом знают, но боятся сказать тебе это в лицо! Так не должен себя вести настоящий гриффиндорец! — Что ж тогда не стоит со мной ссориться, не так ли? — ухмыльнулся Гарри, наклонился к нему и прошептал шелковым голосом на ухо. — Если понадобится, я переступлю через тебя и всю твою семью, даже не задумавшись. Думаешь, хоть что-то меня остановит? Глаза Рона расширились, он часто задышал и стал медленно продвигаться вдоль стенки. — А сейчас избавь меня от своего присутствия, пока еще окончательно не испортил мне настроение. Гарри махнул рукой, и рыжий рванул по лестнице в спальню, пропуская ступеньки. Весь добродушный настрой после общения с Гермионой испарился. Гарри раздраженно закутался в мантию-невидимку, которую постоянно таскал с собой, вышел через портрет и стремительно направился в темноту коридоров. Несколько раз резко свернув, он остановился около окна, из которого была видна карета Шармбаттона. Похожая на огромную белую тыкву, украшенную золотыми завитушками, она выглядела неуместным ярким мазком на фоне мрачной природы шотландских гор. Гарри достал сигарету и хотел закурить, но вспомнил данное Гермионе обещание, смял ее, раскрошив табак по полу. Глаз зацепился за какое-то движение, и он присмотрелся пристальнее. Из дверей кареты с явным трудом выбрался Бэгмен, в легко узнаваемом ярком аляповатом наряде. Он что-то крикнул в открытую дверь, сделал несколько неверных шагов и сложился пополам, опершись о борт кареты. Придя в себя, Бэгмен, вяло переставляя заплетающиеся ноги, побрел к кованым воротам, от которых шла дорога в Хогсмид. Гарри усмехнулся и поспешил на улицу. Перехватить министерского работника удалось недалеко от теплиц, где профессор Стебль выращивала редкие виды магических растений. Замок был уже довольно далеко, так что Гарри, не опасаясь, скинул мантию и насмешливо спросил: — Налаживаете международное сотрудничество с французскими коллегами, мистер Бэгмен? Бэгмен икнул и с видимым напряжением сфокусировал взгляд, качаясь из стороны в сторону. — Мистер Поттер! Какое чудесное совпадение! Посмотрите, какая чудесная сегодня ночь! А что вы тут делаете? Я вот решил пройтись, проветриться. Бэгмен похлопал глазами и глупо улыбнулся. Гарри вздохнул, закатив глаза, схватил его за шиворот и ткнул лицом в ближайший сугроб. — Что это такое! Какое право вы имеете! — успел выкрикнуть Бэгмен перед тем, как снова отправиться исследовать снежные завалы. — Это же бесчеловечно! Так нельзя поступать! Отпустите! — Да, да, слышали, знаем. Права человеку, свободу попугаям и так далее, — фыркнул Гарри, легко отбиваясь от слабых попыток Бэгмена освободиться, и в третий раз повторил экзекуцию. — Ну что хватит? Трезвеющий на глазах министерский работник, сидя в сугробе, выкатил глаза и бессмысленно открывал и закрывал рот, словно рыба выброшенная на берег. Гарри удовлетворенно кивнул и, отряхнув руки, сказал: — Что ж, а теперь поговорим о деле. — О чем ты? О каком еще деле? — Как? Вы забыли? — Гарри натурально удивился и толкнул его в грудь, не дав встать на ноги. — Как же те двести галлеонов, что вы мне должны? — Что? Какие еще двести? Не было такого, только сотня, — взревел Бэгмен. — Так, значит, ты вспомнил, — ласково проговорил Гарри. — Но это было месяц назад, проценты набежали. Итак, где деньги, Людо? — Это просто воровство, так нечестно, — маленькие глазки Бэгмена забегали, ища выход из сложившегося положения. — Двести галлеонов! Неслыханно! — Конечно, ты еще пожалуйся. Уверен, мистеру Краучу и всему Министерству будет очень интересно узнать, как ты зарабатываешь на ставках. — Сейчас у меня нет такой суммы, — промямлил он, старательно отводя взгляд от нависшего над ним бледного лица, страшась, как в прошлый раз, увидеть непроглядную тьму в смотрящих на него глазах. — Через пару дней я мог бы… — Нет, так не пойдет, — прервал его причитания Гарри. — Что ты хочешь? — громко сглотнул Бэгмен. — Рассказывай, что будет во втором туре. — Нет, я не могу! Барти и так не спускает с меня глаз! Еще один прокол и мне конец! — Какие ставки были на мою победу на первом испытании, Людо? — искушающе улыбнувшись, проникновенно произнес Гарри. — Пять к одному? Десять к одному? Представьте, сколько вы сможете поднять, если я выиграю во втором. Сколько прекрасных ночей, подобных сегодняшней у вас будет! — Ты не сможешь выиграть, остальные чемпионы старше тебя и… — Достаточно мне просто захотеть, — перебил его Гарри, — и я начну играть серьезно. Тем более с вашей помощью у других не будет и шанса. — Хорошо, — сдался после недолгой внутренней борьбы Бэгмен. — Во втором туре вам надо будет достать что-то со дна Черного озера, и на это у вас будет один час. — И что нужно будет достать? — Я не знаю, — он просительно посмотрел на Гарри. — Это правда! Дамблдор лично занимается подробностями — он умеет говорить с русалками, которые будут охранять сокровища. — Значит, час под водой, хорошо, — Гарри позволил ему подняться на ноги. — Это же стоит того, чтобы простить мой долг, — Бэгмен старательно пытался поправить свой наряд, который съехал на сторону. — Последние проценты вы отработали, но пока этого недостаточно. — Но ведь… Гарри уже ничего не слушал, оставив его наедине с собой, и направился обратно в замок, чтобы хотя бы попытаться уснуть этой ночью. Узнав о подробностях предстоящего испытания, Гермиона снова хотела разгуляться в библиотеке, как перед первым туром, но ее душевный порыв удалось загасить — Гарри уговорил ее сначала проконсультироваться у Сириуса. Тем более походы в Хогсмид на остаток каникул на радостях после удачного бала почти не ограничивали. — Дышать под водой можно с помощью заклинания головного пузыря, — тут же выдал Сириус, когда понял, в чем проблема. — На уроках его дают курсе на шестом, но мы в свое время его выучили значительно раньше, чтобы не страдать от собственных навозных бомб. Очень полезное заклинание. — Не пойдет, — Гарри болезненно скривился. — Есть что-то без использования палочки? На этот раз Сириус задумался надолго и потом неуверенно произнес: — Я вроде слышал о каких-то водорослях с похожим эффектом то ли из Южной Америки, то ли из Азии. Но они очень дорогие и редкие, просто так их не купишь. — И это все равно не решает главной проблемы, — вставила Гермиона. — Ты о чем? — Тебе предстоит нырнуть в Черное озеро в конце февраля и провести в воде целый час! Посмотрев на вытянувшиеся лица Гарри и Сириуса, она все же снизошла до более подробных объяснений: — Вода вряд ли будет теплее трех-четырех градусов, а это гарантированная смерть от переохлаждения в течение получаса. Если ты, конечно, тайно не закалялся последние несколько лет, но и тогда шансов не намного больше. — Мда, об этом я даже не подумал, — признал Гарри. — Наверняка есть какое-нибудь средство от переохлаждения? — Извините, не знаю, — развел руками Сириус. — Никогда сильно не интересовался колдомедициной или способами выживания в дикой природе. Обычно магу хватает волшебной палочки. — Так что библиотеку прошерстить все-таки придется, — победоносно сказала Гермиона под горестный стон Гарри. Как ни странно, долгих поисков среди гор бесполезной информации удалось избежать. Уже следующим вечером Гермиона нашла информацию в толстенном запылившемся справочнике «Магические растения мира», который, наверное, не брали с полки с десяток лет. — Жабросли чаще всего встречаются в поймах крупных рек Южной Америки, — прочитала она небольшой параграф. — Иногда используются крупными хищниками для подводной охоты. Магический эффект — у проглотившего появляются жабры, временно перестраивается система дыхания, вырастают перепонки на передних конечностях и ласты на задних. Возможность выведения в тепличных условиях не доказана. Гермиона раздраженно захлопнула книгу, чихнув от поднявшейся пыли, и состроила недовольное лицо: — Это бесполезно, вряд ли нам повезет, и мы сможем их купить в обычной аптеке или магазине ингредиентов. Может, все-таки попробуешь выучить заклинание? — Чтобы оно внезапно перестало действовать посреди заплыва? — скептически поднял брови Гарри. — К тому же жабросли могут быть ближе, чем ты думаешь. Может в теплицах Хогвартса что-нибудь найдется. — Ты не слушал что ли? Выведение в теплицах не доказано, к тому же учителям запрещено помогать чемпионам, так что профессор Спраут вряд ли согласится. — У нее же есть теплицы с экзотическими растениями, спросить-то не помешает, — пожал плечами Гарри. — А со вторым вопросом, думаю, нам поможет Невилл. — Уже хоть что-то, — вздохнула Гермиона, которая была настроена менее оптимистично. — А что насчет холода? — Вот есть рецепт мази горящей кожи, — Гарри открыл справочник по зельям. — И кто только придумывает такие дурацкие названия? Тут написано, что нанеся ее на кожу, можно ходить в самый сильный мороз в летней одежде. Состав не сложный, но ей надо настаиваться почти месяц, так что займусь как можно быстрее. — Мазь? А она не смоется водой? — засомневалась Гермиона. — Лучше бы это было какое-нибудь зелье. — Пишут, что хорошо впитывается в кожу, — внимательнее прочитал описание Гарри. — Действует от двух часов до нескольких суток, почему-то редко используется путешественниками. Вроде подходит. Каникулы постепенно подходили к концу, студенты, недовольно ворча, осознавали конец вольного времени и неизбежность начала занятий, и гриффиндорцы не были исключением. Все пытались взять от последних свободных денечков максимум, засиживаясь допоздна в общей гостиной. Гарри с Гермионой отозвали Невилла от шумной компании, чтобы посекретничать. — Что-то случилось? — неуверенно спросил он. — Надеюсь, ты сможешь решить нашу проблему, — доброжелательно улыбнулся Гарри. — Ты же в хороших отношениях с профессором Спраут, не знаешь, нет ли у нее в теплицах жаброслей? Это довольно редкие водоросли из Южной Америки. — Жабросли? — Невилл глубоко задумался. — Никогда о них не слышал, но в девятой теплице есть пруд для водных растений. Профессор Спраут любит разводить редкие растения, я спрошу у нее. — Попроси, если они есть, немного для меня, пожалуйста. — Это очень важно для второго испытания Турнира, — веско добавила Гермиона. — Конечно, — серьезно кивнул Невилл. — Завтра же спрошу. — Я твой должник, — хлопнул его по плечу Гарри. — Если я могу для тебя что-то сделать — только скажи. — Вообще-то есть кое-что, — Невилл смущенно покраснел и кинул стеснительный взгляд на Гермиону, она поощрительно улыбнулась. — Мы здесь все свои, так что рассказывай, никто не будет смеяться, — подбодрил его Гарри. — Я слышал, как ты помог Колину, — Невилл не знал, куда себя деть и, окончательно засмущавшись, выпалил: — Можешь сделать для меня тоже самое? — Пригласить за тебя девушку на бал? А разве еще что-то планируется? — не понял Гарри. — Не на бал, а в Хогсмид, — косноязычно поправил Невилл. — Уверен, Джинни точно согласиться, если ее позовешь ты. — Джинни Уизли? Подожди, я же видела, как вы танцевали, — удивилась Гермиона. — Я думала, у вас и так все хорошо. — У нее скорее не было выбора, ведь на бал не пускают просто так третьекурсников. Она все ждала приглашения от…— Невилл осекся и промямлил что-то совсем тихо. — В общем я был для нее последним и далеко не самым желанным вариантом. Не думаю, что она согласится, если ее позову я. — Хм, хорошо, я тебя понял, — протянул Гарри, раздумывая, стоит ли игра свеч. — Когда у нас следующий поход в Хогсмид? В начале февраля? До этого времени что-нибудь обязательно придумаем. — Спасибо, — просветлел Невилл. — А ты становишься профессиональной свахой, — весело подмигнула Гермиона, когда Невилл оставил их одних. — Да, я прямо купидон, только без крыльев и с битой вместо стрел, — язвительно отбил Гарри. — Лишь бы это не вошло в привычку, устраивать личную жизнь однокурсников — не то, чем я хотел бы заниматься. Закатив глаза, он уселся на диван, Гермиона, облокотившись на него спиной, открыла фолиант «для легкого чтения». Идиллия продлилась недолго, через пару минут к ним подошел Фред. — Гарри, можно тебя на минуту, небольшие проблемы с последней партией сливочного пива, — сказал он, кинув говорящий взгляд. — Я разберусь, — с тяжелым вздохом сказал Гарри подруге, и они с Фредом поднялись в спальню шестого курса. Там их уже ждали Джордж и Колин. — В гостиной слишком много лишних ушей, — серьезно сказал Фред, закрывая дверь. — Так дальше продолжаться не может, Гарри. — Он узнал, что Тони уже второй месяц не заносил доли, — пояснил Колин. — Напомню, что мы говорим только о белой книге, — веско сказал Гарри. Под этим он подразумевал только почти легальные продажи, на которые Макгонагалл смотрела сквозь пальцы, как на необходимое зло. Их учет вела Гермиона, а вот всем остальным занимался лично Гарри. Спекуляции на раздувшемся за год рынке обмена галлеонов на фунты, продажи маггловского алкоголя и сигарет, а также покер приносили гораздо больше дохода. Курение и вовсе стало сверхпопулярно среди старшекурсников, после того, как Гарри выкурил пару сигарет на людях, тот самый угол во внутреннем дворе постепенно превращался в курилку. Реакция декана на такие новости не вызывала сомнений, так что приходилось вести двойной учет, чтобы в случае чего была возможность прикрыться. — И ты от этого точно не обеднеешь, — солидно сказал Колин, который был гораздо лучше информирован о реальном положении дел, чем близнецы. — Дело не в деньгах, — продолжил давить Фред. — Он был с нами, а теперь просто отжал у нас целый факультет! Просто подмял под себя! А ты сидишь ровно, будто так и надо, или этот рейвенкловский недоносок был прав, когда предлагал нам пойти к нему? — Фред хочет сказать, что теперь, когда ты решил свои, хм, проблемы, — попытался смягчить слова брата Джордж, — пора бы навести порядок в наших рядах. — И каковы ваши предложения? Я слушаю, — сложил руки на груди Гарри, холодно смотря на близнецов. — Мы могли бы зажать его где-нибудь, — оскалился Фред, — и поговорить по-мужски, что нехорошо так кидать друзей. Пару раз устроим ему темную, и он придет в чувства. — Ты думаешь, что это поможет? — растянул губы в ядовитой улыбке Гарри. — Если бы все было так просто, но ты плохо знаешь Голдштейна. Здесь надо давить на самое больное — на деньги. В конце концов он все еще человек чести, и мы разберемся с ним, не привлекая лишнего внимания. У меня есть план, а если он не сработает, то поступим по-твоему. Фред с Джорджем приободрились и навострили уши. Колин, перестав буравить их взглядом, тоже прислушался. — Отбой через пару часов, найдите пару крепких парней, которые смогут держать язык за зубами. Встретимся в гостиной в час ночи, когда все уснут. — Ты мог бы взять нас, — предложил Фред. — Тогда не надо будет… — Нет, — не повышая голоса, отрезал Гарри. — Вам не надо светиться лишний раз без повода. Все поняли? Были еще соображения об ограничении информации, но он решил оставить их при себе. Все согласно покивали и разошлись. Ночью, когда гостиная опустела, Гарри спустился вниз и застал Фреда, разговаривающего с двумя рослыми парнями в спортивной форме. — Это Тоулер и Маклагген, — представил их он. — Я им все объяснил. По пятнадцать галлеонов сейчас, еще по пятнадцать, когда вернетесь, и никаких лишних разговоров после. Гарри окинул взглядом гриффиндорцев, кивнул и отозвал Фреда в сторону. — Присмотрите за Роном, не хочу, чтобы он устроил нам проблемы. — Мы уже говорили с ним и лишили большей части дохода — теперь он почти ничего не продает. Мне казалось, он все понял. — Не до конца, просто не спускай с него глаз. Ты же знаешь, ваш братец способен на феерическую глупость. Фред серьезно кивнул. Гарри позвал Тоулера и Маклаггена, они втроем вышли в коридор и, мягко ступая, отправились в путь. — Надеюсь, нас не поймают, — тихо проговорил Тоулер. — Не хотелось бы запись в личное дело на последних годах обучения. — Не волнуйся, — вполголоса ответил Гарри. — Снейп в это время обычно патрулирует другую часть замка, а от Филча я смогу вас отмазать. — Как у тебя это получится? — удивился Маклагген. — Я умею хорошо попросить, и люди мне помогают, — усмехнулся Гарри, и дальше они пошли молча. У дверей гостиной Рейвенкло, Гарри остановился и постучал бронзовым молотком в виде орла по двери в башню. Молоток ожил и задал вопрос утробным голосом: — Бесконечность чего невозможно постичь? — Вселенной и человеческой глупости, но насчет первой я еще не уверен, — произнес в ответ Гарри, и дверь открылась; увидев удивленные лица соратников, он пояснил: — Система безопасности здесь совсем никакущая, я удивлен, как факультет не превратился в проходной двор. — Может, потому что не все такие гении, — пробормотал Маклагген. Они прошли внутрь, и Гарри уверенно направился к лестнице, ведущей в мужские спальни. Четверокурсники, как и на Гриффиндоре занимали четвертый этаж. В небольшой комнате спали трое, Гарри, узнав Тони, кивнул на остальных и прошептал: — Поболтайте пока с ними снаружи и никого не пускайте. Тоулер и Маклагген кивнули и пошли будить рейвенкловцев, а Гарри подошел к своему товарищу и зажал его рот рукой. Он распахнул глаза и уставился на гриффиндорца, Гарри с удовлетворением отметил смятение, близкое к панике, но Тони быстро взял себя в руки. Когда они остались одни, Гарри начал бархатным голосом: — Давно не виделись, Тони, не заходишь, не пишешь, мы соскучились, — его улыбка погасла, а в голосе послышался металл. — Ты же не думал, что все так просто сойдет тебе с рук? — И что ты можешь? — с вызовом спросил Тони. — Это мой дядя поставляет все в Хогвартс от этих чертовых конфет до игральных карт, а вы даже не взяли меня в долю в своем маленьком казино. Так и быть, я разрешу тебе остаться младшим партнером за, скажем, девяносто процентов, думаю, это будет справедливо. — А ты храбрый малый, — усмехнулся Гарри, не спуская с него глаз. — Интересно, как давно ты это спланировал? В этом году или когда пригласил меня в гости, чтобы обыграть в паре видеоигр? Или может сразу, когда пришел и попросился к нам? — Это не имеет значения, — холодно ответил Тони, оправив сбившуюся пижаму. — Ты уже проиграл, смирись. — Может так, а может и нет, — Гарри достал из-за пазухи небольшой пакет, который ему отдал Сириус, и бросил Тони. — Твой дядя поздравляет тебя с праздниками и надеется увидеть тебя на следующее Рождество. Тони вскрыл пакет и во все глаза уставился на пестрый галстук вырвиглазных цветов. — У него немного странный вкус на одежду, но тебе идет, — скривил губы Гарри. — Нет! Я напишу ему… — Он не ответит, теперь ты не имеешь к этому никакого отношения, — Гарри присел на кровать и мягко сказал: — Ты же умный парень, Тони, сейчас все зависит только от тебя, так что постарайся принять правильное решение. — Что ты предлагаешь? — убитым голосом спросил рейвенкловец. — Твой доход уменьшается в два раза, и не забудь про эти твои комиксы, скажешь про них Гермионе. Мы все соберемся, и ты скажешь, что был не прав. — Хорошо, — покорно кивнул Тони. — Долю теперь будешь заносить Колину, насчет курса фунтов — тоже к нему, — закончил Гарри. Тони вскочил на ноги и негодующим взглядом уперся в него. — Он же младше меня на год! — И еще он гриффиндорец, — твердо закончил за него Гарри. — Я пытаюсь найти оптимальное решение, Тони, чтобы каждый получил свое. — Но ты, конечно, самый жирный кусок, — буркнул рейвенкловец. — Если ты не согласен, то в следующий раз с тобой будет говорить Фред, а он не такой сговорчивый. — Хорошо, дай мне тридцать процентов, — забегал глазами Тони. — Ты же знаешь, я приношу денег больше, чем кто-либо другой! — Пятнадцать, — безразлично уронил Гарри. — Если продолжишь говорить глупости, то получишь еще меньше. Гриффиндорец развернулся и вышел за дверь. Соседи Тони все еще имели ошарашенный вид, но их губы расплылись во вполне искренних улыбках, когда в руках звякнуло по паре монет. — Извините за беспокойство, господа, — подмигнул им Гарри, и трое гриффиндорцев отправились вниз по лестнице. — А они нас не сдадут? — обеспокоенно спросил Тоулер. — По крайней мере, пару дней подумают, — пожал плечами Гарри. — А так слухом больше, слухом меньше, не велика беда. И не говорите мне, что ваши соседи не подтвердят, что вы всю ночь спали в своих кроватках, аки ангелы. Гриффиндорцы весело усмехнулись и хотели возвращаться в гостиную, но у выхода Гарри окликнул тонкий девичий голос: — Гарри Поттер. Ты не найдешь здесь того, что потерял. Маклагген и Тоулер подпрыгнули и, развернувшись, направили в темноту палочки, пытаясь разглядеть говорившую. — Спокойно, парни, расслабьтесь, — придержал их Гарри, не чувствуя угрозы, и сказал в темноту: — Не бойся, покажись нам. Ты давно тут сидишь? Из дальнего угла на свет плавно выплыла худенькая девочка в легкой свободной мантии, похожая на ночное видение. Ее светлые волосы оттенка выгоревшего пепла, казалось, парили за ней призрачным шлейфом. Серебристо-серые, слегка навыкате глаза с неподдельным исследовательским интересом без страха разглядывали Гарри. — Это Лавгуд, местная чудачка, — чуть расслабившись, сказал Маклагген, не опуская палочки. — Что ты тут делаешь? Лучше иди к себе и забудь обо всем, что видела! — Нет, подожди, все нормально, — Гарри махнул рукой, чтобы парни убрали палочки, и мягко обратился к полуночнице. — Как тебя зовут? — Кто-то зовет полоумной Полумной, кто кличет лунатичкой, а папа называет Луной или своей звездочкой, — нараспев произнесла она. — Хорошо, Луна, почему ты думаешь, что я что-то потерял? Я пришел повидать своего друга. — Все мы что-то ищем, — потусторонне улыбнулась Луна. — Главное в этом — научиться задавать правильные вопросы, чтобы определить что именно. — Ты сама-то это умеешь? — со скепсисом спросил Гарри. — Не знаю, может да, а может и нет, кто же может такое знать. Но мы же говорили не обо мне, не так ли? Луна потеряла к разговору всякий интерес и, плавно подняв руки, закружилась под одну ей слышимую музыку. Почти невесомо ступая босыми ногами, она провальсировала мимо гриффиндорцев и скрылась на лестнице, ведущей в женские спальни. — И что это вообще сейчас было? — задал риторический вопрос Тоулер. — Ее даже на Рейвенкло не всегда понимают, куда уж нам, — махнул рукой Маклагген, показывая всю безнадежность положения. — Я завтра поговорю с ней, чтобы лишний раз не болтала. — Не стоит, оставьте ее, — покачал головой Гарри, задумчиво глядя на то место, где только что стояла Луна. — Она никому ничего не скажет, а даже, если и так, то ее никто не будет слушать. — Ммм… Как скажешь, — неуверенно протянул Маклагген. — Ладно, пора и нам идти по домам, — вернулся к реальности Гарри. — Возвращаемся в башню. Тони потребовалась еще неделя, чтобы полностью осознать свое положение и прийти к очевидным выводам. На следующих выходных он пришел с покаянным видом и двумя туго набитыми кошелями — долгом за два месяца, который не мог приносить «из-за упавших продаж». Фред и Джордж продолжали смотреть на рейвенкловца волком, но старались сдерживаться. Всю эту и следующую неделю Гарри развлекался тем, что нервировал Нотта, то подмигивая, то бросая короткие ничего не значащие фразочки, подкрепленные многозначительными взглядами каждый раз, когда видел его. Слизеринец уже начал нервно подергиваться при встрече с ним и, не выдержав, задержал его после Рун. — Чего ты от меня хочешь, Поттер? — с выдрессированной с детства выдержкой и холодностью спросил он. — Я вижу, что ты делаешь, и у тебя ничего не выйдет! — Дело ведь не во мне, а в парнях, которым ты должен, я не могу сдерживать их бесконечно, — Гарри откровенно наслаждался ситуацией и не считал нужным это скрывать. — Рано или поздно они придут к тебе сами, близнецы уже поговаривают, будто ты и не собирался платить. Сам же понимаешь, что никто не заставлял тебя играть. — Деньги будут, но не сразу, сумма не маленькая, — Нотт отвел глаза, его маска треснула, сквозь нее начала проступать неуверенность и растерянность. — А разве твой отец не может помочь? — продолжал раскачивать лодку Гарри. — Я думал, Нотты достаточно богаты. — Отец ничего не знает и не узнает, — тихо проговорил слизеринец, чуть дрогнувшим голосом, в котором слышались нотки отчаянной угрозы. — Если я скажу ему, он разозлится и может даже лишить меня наследства, чтобы я не проиграл и его. — Деликатная ситуация, — понимающе кивнул Гарри, прикидывая что-то в уме. — Знаешь, я мог бы тебе помочь, успокоить ребят, отдать часть суммы. Ты понимаешь, чтобы никто не делал резких движений. Мы же этого не хотим? — Конечно, не хотим! — Сразу все я отдать не смогу, но галлеонов двести, скажем, первый платеж вполне сойдет, — протянул Гарри. — Конечно, теперь ты будешь должен уже мне, а мы всегда сможем договориться. — Спасибо, Гарри, — чуть выдохнул Нотт. — Я был бы тебе очень благодарен. — Но я рассчитываю на ответную услугу или мы можем договориться о процентах. — Что ты хочешь? — насторожился слизеринец. — Просто информацию о Малфое и его дружках. Ничего секретного, просто привычки, положение, друзья, может быть враги. Глаза Нотта на секунду расширились, но он быстро взял себя в руки и обреченно кивнул. — Не здесь и не сейчас, — предупредил его Гарри. — Я сам найду тебя, а ты пока думай, как найти оставшуюся сумму. Гарри кивнул на прощание и вышел в коридор, где его ждала Гермиона, изнывающая от любопытства: — Что он хотел от тебя? — Переговоры прошли в теплой дружественной обстановке, — прокомментировал Гарри, — и закончились полной капитуляцией одной из сторон из-за полной несостоятельности позиции. Теперь у нас есть свой человек на Слизерине. — И как это у тебя получилось? — Надо просто знать подход к людям, и они сами к тебе потянутся, — философски заметил Гарри с довольным видом. — Мне все это не нравится, — помрачнела Гермиона. — Ты заигрываешь со слизеринцами, и один раз уже получил за это. — Какими бы снобами и чистоплюями они бы ни были, слизеринцы тоже часть общества, в котором мы живем. К тому же теперь я осторожен, и такого больше не повторится. Гарри обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Гермиона чуть отстранилась, но его руку не убрала. Она не сильно приветствовала публичное проявление чувств и отыгрывалась по вечерам, когда они оставались одни, сбегая погулять. Неспешно, но неумолимо в свои права вступил февраль, все ближе был важный для Невилла поход в Хогсмид. Утро за неделю до знаменательной даты выдалось беспокойным. Зайдя в большой зал, Гарри вызвал волну возбуждения и перешептываний, в основном среди женского населения замка. — Что происходит? — Гарри уселся рядом с Гермионой. — Очередной пасквиль в «Пророке»? — Не совсем, — она покачала головой, закончив листать газету. — Но я кое-что слышала. — Опять какие-то дурацкие слухи? Гермиона не успела ответить, когда ее прервал надменный голос из-за спины: — Поттер, как ты теперь вообще можешь смотреть в глаза своей лохматой подружки? — Понятия не имею, о чем ты, — не оборачиваясь, ответил он Малфою и отпил сока. — О, так ты не знаешь главной новости сегодняшнего утра, — продолжал издеваться слизеринец, размахивая каким-то журналом. — Ты, оказывается, главный сердцеед Хогвартса, смотри какая фотография, прямо герой мечтаний любой безмозглой фанатки. Гарри бросил уничижительный взгляд на издание с кислотно-розовой обложкой со стилизованным под цветы и сердечки названием «Ведьмин досуг». — Такие журналы больше подходят тебе, а у меня другие интересы. Извини, что разочаровал. Кстати о птичках, Крэбб, Гойл, как поживаете? Двое слизеринцев, как всегда сопровождавших Малфоя, промычали что-то невнятное и бестолково уставились друг на друга. Блондин осекся и, покраснев, перешел к тяжелой артиллерии: — Смотри-ка статья о тебе, и название какое подходящее: «Непостоянная любовь Гарри Поттера»! Наверняка твоей личной зубриле будет приятно узнать о скрываемых тобой чувствах, не так ли? Малфой говорил достаточно громко, чтобы на них уже стали оборачиваться. Гарри вскочил на ноги и вырвал у него из рук «Досуг», почти порвав плотный пергамент. Глядя в глаза блондину, он безэмоционально произнес одними губами, так чтобы слышал только Малфой: — Ты уже смог разозлить меня по-настоящему, так что воспользуйся своим же советом и не нарывайся. Рано или поздно я приду за тобой. Малфой отшатнулся, укрывшись за надежными спинами своей свиты. С некоторым трудом он удержал голос твердым, подпустив толику иронии: — Не буду я с тобой связываться, ты этого не достоин, — он отвернулся и сделал легкий жест рукой. — Крэбб, Гойл, мы уходим. — Удачного свидания, Малфой, надеюсь, твои партнеры не передерутся за твое внимание, — бросил ему в след Гарри и опустился на место. — Вы когда-нибудь прекратите? — со вздохом произнесла Гермиона. — Ты же видела, он первый полез, — возмутился Гарри. — Я должен был смолчать? — Я этого не говорила, но ты обещал его выслушать. — Обещаю, после второго тура мы с ним все раз и навсегда выясним. — У тебя же уже все готово к испытанию, — прищурилась Гермиона. Невилл действительно отдал ему комок серо-зеленых водорослей в банке с водой, сказав так и хранить, чтобы они не высохли. Мазь от холода настаивалась и должна была быть готова в срок. Близнецы, заинтересовавшиеся ее свойствами, помогали следить за процессом. — Ну извини, что в преддверии смертельного испытания я предпочитаю вечер с тобой, а не разговор с этим крысенышем, — Гарри поцеловал ее в щеку. — Тогда ладно, прощаю, — оттаяла Гермиона. — Давай посмотрим, что о тебе пишут, герой-любовник. Гарри состроил рожу и открыл злополучный журнал на странице с огромной фотографией себя в парадной мантии, сверкающего широкой улыбкой и игриво подмигивающего читателям. — Хэй, я так никогда не позировал! — Да, и в жизни ты не такой симпатичный и более лохматый, — хихикнула Гермиона. — А еще тут ты выглядишь старше года на два, кто-то хорошо поработал. — Только не говори, что тебе так больше нравится, — закатил глаза Гарри. — Опрятность еще никому не мешала, — наставительно произнесла она и обратила внимание на статью.Непостоянная любовь Гарри Поттера
Главное светское мероприятие года, Святочный бал в Хогвартсе, обязательная часть турнира Трех Волшебников, подтвердило высочайшие цивилизационные и культурные стандарты, на которых основано британское содружество магов. Великолепно украшенный Большой зал, оставшийся в сердцах британцев с самого детства, благодушно с честью и достоинством, поддерживаемыми вековыми традициями, принял гостей величественного мероприятия, как и сотни лет назад. Прекрасный вечер, наполненный любовью юных сердец, все же не прошел гладко. Скандально известный Гарри Поттер, который вопреки правилам смог стать участником Турнира, опять оказался в центре внимания по весьма неприятному поводу. Как чемпион Хогвартса, он открывал бал и произвел фурор, появившись с прекрасной представительницей бывших восточных колоний из благородного рода Патил. Ходили слухи, что их отношения длятся достаточно долго, что не удивительно, ведь они учатся на одном факультете, но уже после первого формального танца расстроенная девушка оказалась в одиночестве, брошенная на произвол судьбы своим жестоким кавалером. Нашему корреспонденту также удалось узнать, что для мистера Поттера, далеко не обделенного вниманием противоположного пола, это обычное дело, ведь он воспринимает девичий интерес, как само собой разумеющееся. Не раз он был замечен кружащим голову самым блестящим представительницам четырех факультетов, не обходя вниманием и студенток из Шармбаттона, прибывших на Турнир, чтобы поддержать своего чемпиона. К сожалению, Гарри Поттер продолжает играть на нежных чувствах прекрасной половины человечества без зазрения совести. Наши источники сообщают, что, не смущаясь, он меняет поклонниц одну за одной, как перчатки. Еще до бала его заметили в кафе Хогсмида, считающемся традиционным местом встречи влюбленных, с эффектной Джинни Уизли. Уже через пару недель начали ходить слухи о том, что он начал отношений с одноклассницей Гермионой Грейнджер, которую отбил у самого Виктора Крама! — Она настоящее страшилище, может ему просто захотелось посоревноваться с Крамом, — с болью в глазах рассказала нам Пенси Паркинсон, миловидная, привлекательная студентка четвертого курса. — Поттер очень избирателен в своих притязаниях и обычно выбирает только самых популярных девушек. Так что, не думаю, что это продлится долго, и у нас еще появится шанс. Эталонный моральный облик студентов Хогвартса всегда был особой гордостью британских магов. Нам остается только надеяться, что администрация лучшей в мире школы магии не допустит падения высоких стандартов ни чемпионом Турнира, ни национальным героем. — Я ошибся, — дочитав статью, скорбно поведал Гарри. — Оказывается, «Пророк» не самая желтая газетенка в Британии. Очевидно, они не согласились опубликовать этот опус. — А я и не знала, что ты такой Дон Жуан. Мне стоит начинать волноваться насчет поклонниц, которых ты охмуряешь каждый день? — хихикнула Гермиона. — Ага, по десять штук за раз, чтобы точно выполнять план по обольщениям, — в тон ей ответил Гарри. — Тут нет подписи, но я узнаю фирменный стиль Скитер. — Но как она пробралась в Хогвартс? На балу ее точно не было. — Вопрос не в том как, а в том, кто за это платит, — глубокомысленно произнес Гарри. Рядом с ними уселся Невилл, который явно был в курсе последних новостей, и смущенно спросил: — Гарри, может, все отменим насчет Хогсмида? И так много сейчас будут о тебе говорить… — Зачем? Думаешь, еще хоть что-то может испортить мою репутацию? — весело спросил Гарри, помахав журналом. — Пойдем втроем с Джинни, потом как бы случайно встретим Гермиону в «Метлах», и мы оставим вас одних. — Это будет не слишком жестоко по отношению к ней? — засомневалась гриффиндорка. — А тащить меня к мадам Паддифут на первом вроде как свидании и через слово спрашивать, кого я пригласил на бал, нормально? — горячо возразил Гарри, постучав пальцем по журналу. — А потом все это еще и здесь появляется! Ничего страшного, переживет, может, даже поумнеет. — Ладно, ладно, я только не хочу, чтобы ты поступал опрометчиво, — ласково улыбнулась Гермиона и взяла его за руку. Гарри глубоко вздохнул, успокоившись, и обратился к Невиллу: — Джинни, конечно, сильно разозлится, а ты вали все на меня, ругай, говори какой я бесчестный и плохой. Мне все равно, а вам будет, о чем поговорить для начала, а потом все пойдет само собой. — Спасибо, Гарри, но я не хочу на тебя зря наговаривать. — А ты и не будешь, это же мой план, так что все честно. — Так ты же ради меня… Ой! На голову Невилла упало письмо в коричневом конверте, подписанное убористым женским почерком. Сипуха, которая его бросила, сделала изящный пируэт и отправилась под потолок. За ней целенаправленно летел еще десяток сов, направляющихся к Гарри. Скоро на столе образовалась приличная горка писем. — Это что такое? — ошарашенно спросил Невилл. — Очевидно, письма разочарованных читательниц, — пожал плечами Гарри и добавил: — А вот трогать не советую. Невилл отдернул протянутую было к письму руку. — Если хочешь, читай, мне не жалко, — пояснил Гарри. — Только будь осторожен, кто знает, что происходит в голове у этих сумасшедших дамочек. Гермиона оглядела Большой зал, на них вроде и не обращали внимания, но то и дело она ловила колкие взгляды от студенток разных факультетов. К их месту начали дрейфовать Рон и Симус, заинтересованные пришедшими письмами. — Хагрид? — коротко спросил она. Гарри кивнул, и они поспешили ретироваться в гости к леснику. Около хижины Гарри замедлился и на цыпочках подкрался к двери, усиленно прислушиваясь. — Ты чего? — Тихо, там с Хагридом кто-то есть — И ты хочешь подслушать? — Если ты замолчишь, то да. Гарри притянул к себе Гермиону, и они уже оба прислушались к происходящему внутри. Негромкий старческий голос директора с убеждением вещал: — Даже хорошо, что так случилось, и ты не успел ничего лишнего натворить или наговорить, а то последствия могли бы быть гораздо хуже. — Но я же из лучших соображений, — невнятно из-за заплетающегося языка пробасил Хагрид. — Думал, мы с ней похожи, поэтому… Послышался стук стекла и звук наливаемой жидкости. Дамблдор тяжело вздохнул и продолжил убеждать: — Мадам Максим очень гордая женщина. Даже если бы она думала также, как ты, вы бы вряд ли поладили. — Будто я не знаю, — Хагрид, видимо, с силой ударил по столу так, что стекло звякнуло. — Кто она, а кто я! Так, обычный лесник, неотесанная деревенщина. И что ж теперь, коли я тоже хочу счастья. Он прервался и сделал несколько могучих громких глотков. — Но зачем же так прямо-то, будто я вовсе кусок мяса без чувств. Как узнала, что со вторым заданием не смогу помочь — фьють, только ее и видел, ни ответа, ни привета. Смотрит, будто я теперь пустое место. Точно также как и тогда… Послышался стук отодвигаемого стула, голос Дамблдора чуть приблизился. — Олимпия сложный человек, ее иногда бывает трудно понять, но она не так плоха, как ты себе представляешь, — он на секунду замолчал, а затем с легким удивлением сказал: — Кажется, к тебе пришли, Хагрид. Ребята еле успели отскочить, когда дверь открылась. На пороге стоял Дамблдор, загадочно сверкая очками, Хагрид сидел за столом, на котором стояла огромная бутылка мутной жидкости и пустой стакан, и смотрел на них осоловевшими глазами. — А мы к Хагриду, — немного невпопад сказал Гарри, Гермиона, не привыкшая общаться с директором, промычала что-то утвердительное. — Я так и понял, — Дамблдор по-доброму улыбнулся и посторонился, пропуская из в дом. Зайдя, Гермиона, внимательно посмотрела на лесника, принюхалась и негодующе воскликнула: — Хагрид, ты что опять?! Ты же обещал! — Ну я, это самое… тут такое… — Немедленно убрал эту гадость со стола, пока я ее не вылила! И проветри комнату, а то дышать невозможно! Ой, извините. Гермиона покраснела до корней волос, поняв, что отчитывает великана при директоре. Дамблдор только посмеивался в бороду, наблюдая, как Хагрид ошалело кинулся исполнять указания. — Ничего страшного, дорогая, здесь явно не помешает женская рука. Распахнув окна, Хагрид выбежал через заднюю дверь, со двора послышался плеск воды — он окунался головой в бочку с дождевой водой. — Что ж, к сожалению, мне пора откланяться, — сказал Дамблдор. — Уверен, вы присмотрите за нашим большим другом. Гарри, думаю, настало время для нашего разговора, жду тебя вечером в своем кабинете. Пароль «сливочные помадки». — Конечно, директор. Дамблдор улыбнулся, попрощался с вернувшимся Хагридом и откланялся. Лесник посмотрел ему вслед и грустно сказал — Хороший он человек. Хоть и занят, а нашел время прийти, проведать меня. — Хагрид, так кто же пьет с самого утра, — осуждающе покачал головой Гарри, пока Гермиона занималась пузатым чайником. — Дык я еще вечером начал, — развел руками Хагрид. — Только Дамблдор пришел, раз, и будто не пил, только больно опять. — Голова? — сочувственно спросила Гермиона, заботливо потрогав его лоб. — У тебя, кажется, жар. — Пустяки все это, — махнул рукой Хагрид, отрезал себе огромный ломоть мяса с хлебом и, смачно откусив, проглотил. — Да вы, наверное, слышали. Мы еще до бала хорошо поладили, а пока все танцевали, чтобы никому не мешать, много говорили и гуляли по саду, который я собственными руками вырастил. Ей так понравились розы, а вчера она меня бросила. Хагрид прервался, озираясь в поисках бутылки, а затем стих, уперевшись взглядом в стол. Клык, необычно тихо сидевший до этого в углу, заскулил, подошел и положил голову хозяину на колени. Великан вяло улыбнулся и потрепал его по холке. — Знаешь, Хагрид, ты один из лучших людей, кого я знаю, — уверенно сказала Гермиона, погладив его по руке. — И если кто-то этого не понимает, то это его проблемы. — Точно! Нечего киснуть из-за всяких снобов, — поддержал ее Гарри. — Просто очередной урок, выучи его и иди себе дальше, а они пусть жалеют потом, что остались позади. — Спасибо, ребята, — умилился Хагрид, глаза которого предательски заблестели. Гарри огляделся в поисках возможности сменить смущающую всех тему. Его взгляд уперся в большой охотничий нож, которым Хагрид резал мясо. На светлом металле широкого лезвия был вытравлен красивый темный рисунок, который, если присмотреться, складывался в рунические символы, которые тускло мерцали под определенным углом. — Интересный у тебя нож, красивый. — Я его сам сделал, сейчас таких и не сыщешь, наверное, — оживился Хагрид, разливая чай. — Дамблдор помог с рунами, мало сейчас кто так умеет, это древнее искусство. Зато теперь он с одного маха режет что угодно и не ржавеет! — Круто! А можно я его у тебя одолжу до второго тура? — спросил Гарри, примериваясь к рукояти, в его руках нож был похож на небольшое мачете. — Только аккуратно, он очень острый, а если поранишься, магией будет очень сложно залечить, — предупредил лесник. — Дай-ка я тебе ножны найду. Просидев у Хагрида до вечера, пока он окончательно не повеселел, ребята пошли в замок. Гарри отправил Гермиону в башню, а сам пошел к директору. Каменная горгулья послушно отпрыгнула, услышав пароль. Он поднялся по винтовой лестнице и, постучав, открыл дверь. В кабинете Дамблдор был не один. Над его столом нависал Снейп, директор, откинувшись в кресле, бесстрастно взирал на него. —Я предупреждаю вас в последний раз, это очень опасная игра, Дамблдор, — процедил зельевар и повернувшись, уставился на Гарри. — Что вы тут делаете, Поттер? Вас не учили не входить, пока люди разговаривают? Это элементарная вежливость! — Я пришел по приглашению директора, профессор, — спокойно ответил Гарри. Наградив обоих собеседников ядовитым взглядом, Снейп развернулся, эффектно взмахнув полами мантии, и, не прощаясь, покинул кабинет. Гарри слегка пожал плечами и уселся в удобное кресло. — Извините, что отвлек, вы, кажется, были заняты. — Ничего страшного, — беспечно ответил Дамблдор. — Северус зашел обсудить кое-какие учебные планы, но не будем об этом. Ты сам не хотел бы мне ничего рассказать? — С чего бы начать. Еще в начале года все узнали, что я владею эмоциональной магией из-за этой дурацкой дуэли. — Не думаю, что вообще большинство поняло происходящее, — спокойно поправил его Дамблдор. — Тонкости известны только немногим специалистам. — Ага, а теперь мне приходится рисковать жизнью, — раздраженно продолжил Гарри, — плясать под дудку Министерства и участвовать в Турнире. Без всего этого я бы с удовольствием обошелся бы. — У тебя неплохо получается, твое прохождение первого испытания было гениальным, — с нескрываемым весельем сказал Дамблдор. — Никогда еще раньше не видел Барти настолько обескураженным. Это теперь одно из моих самых любимых воспоминаний в коллекции. — Расхлебывать всю кашу все равно придется мне, — закатил глаза Гарри. — Почему вы вообще позволили Грюму провести тот урок? Это и могло спровоцировать кого-то бросить в кубок мое имя. Дамблдор тяжело вздохнул морщины на его лице углубились, а в глазах появилась усталость. — Это была инициатива Аластора. Он решил проверить тебя, а я не смог его остановить. — Забавно, но все и правда восприняли это, как должное, — Гарри сложил руки на груди и внимательно посмотрел на директора. — Дуэль была даже полезна, я научился направлять магию более, хм, тонко и точно, наверно, не знаю, как сказать правильно. — Более искусно, — подсказал Дамблдор и улыбнулся. — И результат поражает, твоя картина великолепна. Что ты чувствовал, когда писал ее? — Злость, разочарование, одиночество, — задумавшись, проговорил Гарри. — И одновременно нежность, ласку, восхищение. Сложно описать словами. — Очень важно понимать, какие ощущения рождают в тебе чувства, — понимающе покивал директор. — Какой была магия? — Словно бурная река, от которой я отделяю отдельные ручейки, — вспомнил свои ощущения Гарри. — Это горная река, сильная, буйная, коварная с множеством водоворотов и заводей, она может снести человека, даже не заметив, а может завлечь и обмануть его. Ручейки спокойнее, они расходятся, пересекаются и образуют цельный узор. Его я и хотел изобразить, но он не стоит на месте и постоянно меняется. Что смешного? — Нет, ничего, извини, — Дамблдор продолжал улыбаться. — Я, как и некоторые мои знакомые, знакомые с концепцией эмоциональной магии, представляют ее ураганом, надвигающейся грозой или смерчем, иногда приятным ветерком. Твои же аналогии всегда связаны с водой. — Это важно? — Не знаю, но мне показалось занятным. У каждого человека свое ощущение магии, а у тебя оно должно быть совершенно особенным. Гарри только пожал плечами и как бы невзначай сказал: — Кажется, некоторым чистокровным много известно об эмоциональной магии. — Когда-то она была сильно распространена, почти каждый владел ей в той или иной степени. Те времена давно прошли, но ничего удивительного, что какие-то знания могли остаться в домашних библиотеках крупных и богатых родов, но точно это мы, наверное, никогда не узнаем. — Почему? — Знание — это оружие нашего мира, Гарри, чем их больше, тем сильнее маг. Вряд ли кто-то пожелает добровольно отказаться от такого преимущества и просто поделится ими. — Такие ограничения замедляют развитие, — заметил гриффиндорец. — Боюсь, все еще хуже, — тяжко произнес Дамблдор. — Вера в Магию запрещает какие-либо серьезные систематические исследования, как насилие над Ней. Многие знания отрывочны и иногда несут больше вреда, чем пользы. Имеют возможность развиваться только алхимия, зельеварение и рунистика — дисциплины так называемой древней магии, в которых не используется палочка или ее влияние легко заменить. Именно в них сделано большинство научных открытий за последние несколько веков, хотя рунистика сейчас не так популярна и скорее деградирует, чем развивается. — А как же тогда придумывают новые заклинания? — Чаще всего это получается случайно и несистемно, поэтому, например, есть бессмысленные заклинания вроде завязывания шнурков или подстригания волос в носу. Иногда же появляются такие люди, как ты, кому позволено прикоснуться к Истинным знаниям, которые скрыты от остальных. К сожалению, они не всегда бывают талантливы настолько, чтобы сделать хоть что-то в одиночку. — Вы рисуете очень печальную картину, будто у магов вовсе нет будущего. — Ты очень проницательный молодой человек и задаешь правильные вопросы, — печально улыбнулся Дамблдор. — Но простых ответов на них не существует. Следующие выходные, недвусмысленно предупреждающие о все более близком втором испытании, настали неожиданно быстро. С самого утра хмурый день не задался, хотя накануне, несмотря на все еще активно курсирующие по всем факультетам сплетни, Джинни с радостью согласилась пойти в Хогсмид. Она поджидала его в гостиной перевозбужденная перспективами якобы второго свидания. К счастью, за завтраком к ним присоединился Невилл, который спас Гарри от непрекращающейся болтовни, куда стоит сходить в деревне, которая только навевала головную боль и скорбные мысли. — Идете в Хогсмид сегодня? — почти прошептал Невилл заранее условленный вопрос. — Да, почему бы и не прогуляться. Хочешь с нами? — Гарри специально сосредоточенно отпил чая, чтобы не заметить изменившегося лица Джинни. — С радостью, — просветлел Невилл и вежливо спросил: — Ты же не против? — Конечно нет, будет весело, — вымученно улыбнулась Джинни, буравя его недобрым взглядом. К чести Невилла, он выдержал и даже принял на себя словесную атаку по дороге в деревню, пока Гарри испытывал стойкое чувство дежавю. Каким-то фантастическим способом застенчивый гриффиндорец не только мог уследить за мыслью Джинни, но даже умудрялся вставлять не совсем бессмысленные комментарии. Гарри же только иногда утвердительно мычал или качал головой, чувствуя себя неимоверно глупо. В «Трех метлах» они заняли свободный столик. Джинни продолжала весело болтать, видимо, наслаждаясь вниманием, иногда бросая говорящие взгляды на Гарри, который старательно растягивал кружку кофе, чтобы дать Гермионе больше времени. Наконец, дверь открылась, впуская вместе с ней отголоски начинающейся вьюги. Отряхнувшись, Гермиона помахала им рукой и стала пробираться через переполненный зал. Джинни состроила недовольно лицо, но встретила ее почти естественной улыбкой. — Гуляете? На улице такая вьюга, решила зайти погреться, — сняв вязанные варежки, пропыхтела Гермиона. — Да, мы с Гарри хотели сходить в одно место, — приторно сладким голосом ответила Джинни. — Там просто замечательный вид на замок. — Вряд ли вы там что-то увидите, — Гермиона кивнула на окно, из-за кружащегося в воздухе снега было видно едва ли на несколько десятков метров. — Нам это не помешает, — злобно отрезала Джинни. — А куда ты собиралась, Гермиона? — попытался смягчить ее грубость Невилл. — Хотела зайти в книжный, взять что-нибудь легкое почитать. Джинни фыркнула, закатив глаза, а Гарри ухватился за предложение: — Кстати, я тоже хотел посмотреть пару справочников. Пойдем? — Конечно, почему нет, — пожала плечами Гермиона. — Увидимся позже, ребята, — бросил на прощание Гарри, одним глотком допив остывший кофе, и подмигнул Невиллу. Они быстро выскочили за дверь, пока Джинни не успела опомниться. Надеясь, что Невилл сможет ее отвлекать достаточно долго, Гарри взял Гермиону за руку и повел вперед сквозь вьюгу. — Все-таки это было некрасиво, — с горечью произнесла она. — Джинни наверняка на тебя обозлится. Она хорошая, когда держит себя в руках. — Ага, только у нее это не получается, когда я рядом, — весело откликнулся Гарри. — Мы еще можем вернуться, и я пойду с Джинни осматривать окрестности, где нам «ничто не помешает». — Ну уж нет, что сделано, то сделано, к тому же с ней остался Невилл, — успокоила свою совесть Гермиона и, когда они вышли из деревни, удивленно спросила: — А куда мы идем? — У меня появилась одна идея, доверься мне. Есть одно место, которое я давно хотел тебе показать. Они вошли на территорию Хогвартса, и Гарри уверенно свернул в сторону от замка к возвышающимся темной стеной деревьям. — Подожди, мы идем в Лес что ли? — с расширившимися глазами спросила Гермиона, ее прошлый поход закончился не очень хорошо. — Не думай сейчас ни о чем, я обо всем уже подумал за нас обоих. — Но там же может быть опасно… — Я знаю, что делаю, — улыбнулся Гарри в подтверждении своих слов, поцеловал ее и ускорил шаг. Они вошли под кроны деревьев, которые закрывали от них белесое небо и стали углубляться в чащу. Вой беснующегося ветра стихал с каждой минутой, лес принимал их под свое покровительство защищая от разыгравшейся метели. Минут через двадцать Гермиона потеряла чувство направления, но Гарри продолжал уверенно идти вперед, обходя особо большие буреломы, следуя одному ему известному направлению. — Это место показал мне Хагрид, — взволнованно сказал он, чуть обернувшись. — Не волнуйся, мы не заблудимся. Лес тоже часть Хогвартса, чувствуешь, как он дышит? Он покажет нам дорогу. Гермиона покачала головой — она ничего не чувствовала. Одно дерево для нее мало чем отличалось от сотен других, а каким-то чудесным образом выбираемая Гарри твердая тропинка сливалась с соседними сугробами, в которых можно было утонуть по пояс. По опыту она знала, что разубеждать Гарри в таком состоянии бессмысленно. Лучше всего будет проследить, чтобы он не наделал совсем уж больших глупостей. Она попыталась поймать его волну эмоций, но нервное напряжение сводило усилия на нет. Когда по ее внутренним часам прошло еще около получаса, хотя время в волшебном лесу, казалось, замерло, они вышли на поляну, и Гермиона не смогла сдержать пораженный вдох. Между заснеженных деревьев целая цветущая поляна купалась в теплых солнечных лучах, которые каким-то чудесным образом пробились сквозь метель. Она неверяще подняла взгляд на совершенно чистое насыщенно голубое небо, присела и покрутила в руках сочную зеленую траву, вдыхая насыщенный аромат полевых цветов. Легкий теплый ветерок чуть тронул серебристые колокольчики, которые издали мелодичную едва слышимую трель. Откуда-то сверху начали весело перекликаться встревоженные их появлением птицы. — В этом месте навсегда застыл кусочек весны. Улыбнувшись, Гарри скинул на землю теплую зимнюю мантию, подошел к ней и протянул руку. — У нас не получилось потанцевать на балу, пора это исправить, — чуть хрипло сказал он. Гермиона тоже скинула теплую одежду, в которой уже становилось жарко, и подала ему руку. Они начали неспешно вальсировать под аккомпанемент негромкого журчания серебристого ручья. — Это восхитительно, Гарри, — Гермиона подняла на него искрящиеся счастьем глаза. Их губы встретились, и он утонул в теплой ласковой неге тихого блаженства***
Стоя у окна Ровена с печалью смотрела, как под руководством Хельги Салазар и Годрик восстанавливали небольшой огород с магическими травами для зелий. Жадная до знаний девушка пока так и не смогла уговорить старшую женщину открыть ей секрет отваров и эликсиров. Как говорила Хельга, это древнее и опасное знание, которое способно как излечить от любой хвори крестьянскую девочку из соседней деревни, так и незаметно для человека затуманить разум, подчинить или подвергнуть ужасным мучениям. Салазар также заинтересовался этим искусством, подолгу расспрашивая Хельгу о свойствах того или иного растения, будто и не слышал о них раньше, что было удивительно — в восточных странах, откуда он был родом, науки составления ядов и лекарств были сильно распространены. Ровена всегда равнялась на своего учителя, Слизерина, стараясь быть как можно ближе к нему, что неимоверно раздражало Хаффлпафф, которая стала для нее и заботливой матерью, и строгой, но мудрой наставницей, и веселой старшей сестрой в одном лице. Ровена грустно улыбнулась и сжала в руке листок с заклинанием, который Салазар так и не забрал у нее. Смяв, она бросила на пол результат своих трудов и бессонных ночей. К чему это теперь? Ничего уже не имело смысла, раз Салазар отверг ее чувства. Она развернулась и бесцельно побрела по пустым коридорам. Хогвартс всегда завораживал ее своим непостоянством, которое сложно было заметить с первого взгляда. Он был словно сама жизнь, постоянно менялся, предлагая когда-нибудь раскрыть все новые и новые тайны. Ровена радовалась, как маленькая девочка, когда обнаруживала еще один скрытый проход, открывающий путь на неисследованный уровень подземелий, или появившуюся из ниоткуда дверь, ведущую в длинную галерею со странными картинами неизвестных мастеров. В ответ на ее рассказы Салазар только загадочно улыбался и говорил, что духи Хогвартса любят ее. Но на этот раз замок казался пустым холодным обломком скалы посреди диких гор. Стены тяготили ее, и Ровена, выйдя из главных ворот, прошла по сложенному из крепких бревен подъемному мосту и побрела к лесу. Она вспомнила, как в прошлой крестьянской жизни ходила за ягодами вместе с другими деревенскими девочками. Все они до ужаса боялись диких зверей. В один из дней они встретили огромного медведя, только что вылезшего из берлоги после зимы. Пока остальные девочки кто в страхе застыл, кто в панике заметался, она, повинуясь внутреннему голосу, вышла вперед и успокаивающе заговорила со зверем. Она помнила, какой ужас тогда испытывала, стараясь не смотреть на острые когти и клыки, но внутри была твердо уверена, что опасности нет. Медведь послушал ее и ушел! Обернувшись к подругам, Ровена ожидала услышать слова благодарности, но получила лишь настороженные и испуганные взгляды. Тем же вечером староста деревни впервые назвал ее ведьмой. А потом… Потом в жизни Ровены появилась добрая и внимательная Хельга, надежный и веселый Годрик и мудрый всезнающий Салазар, без которых она уже не представляла себя. Веточки деревьев и кустов цеплялись за ее длинное платье из синей парчи, украшеное искусной вышивкой, но она не обращала на это внимания. Лесная тень укрывала от полуденного зноя поздней весны, вот-вот обещающей стать летом, и дарила приятную прохладу. Мысли Ровены витали в облаках, и она шла, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от Хогвартса. Ее совершенно не волновала возможность заблудиться в лесу — в любой момент Ровена могла точно указать, в какой стороне находится замок. Откуда пришли эти знания, она не знала, впрочем, о таких мелочах задумываться было не время. Легкие домашние туфли, совершенно не приспособленные для похода в лесную чащу, быстро пришли в негодность. Стянув их, Ровена продолжила путь босиком, привычно наступая на выступающие корни деревьев. Через некоторое время она вышла на небольшую поляну, на которой, задорно журча, бежал чистый ручей. Мягкая трава щекотала уставшие ноги, так и прося прилечь отдохнуть в лучах солнца, которое то и дело пряталось за пушистыми облаками. Ровена бросила порванные туфли и, обессиленно сев на землю, обняла колени и дала волю чувствам, горько заплакав. Она никак не могла перестать, слезы текли сами собой, но Ровена чувствовала, как с каждым мгновением ей становится легче, будто из сердца один за одним вынимают острые кинжалы. — О чем ты горюешь, дитя? — спросил ее добрый мягкий голос, певуче растягивая слова. Ровена, не представляющая сколько уже просидела на поляне, вскинула голову. Около нее стоял кентавр. Над крепким гнедым телом возвышался сухой жилистый торс, который частично прикрывала длинная борода. Белые длинные волосы были завязаны сзади в хвост, просветленные глаза смотрели на нее понимающим взглядом. — Не бойся, дитя, я не причиню тебе вреда, — улыбнулся ей старый кентавр, увидев, что Ровена отпрянула от него. — Мы редко выходим к людям, но не несем зла. Меня зовут Хирон. — Как кентавр, обучавший Геракла? — Почти, — мягко сказал он. — Ты знаешь старые мифы, это похвально, но как зовут тебя? — Ой, извините, Ровена, — она залилась краской смущения. — Итак, Ровена, зачем ты пришла в лес так далеко от человеческого жилья? Ты знаешь, что здесь может быть опасно? — Я не боюсь, — упрямо и с вызовом сказала девушка. — Если возникнет необходимость, я смогу постоять за себя. Я владею магией! — Сила еще далеко не все, она не способна решить большинство проблем этого мира, — кентавр подогнул ноги и лег на траву рядом с ней. — Порой слова ранят гораздо сильнее меча, не так ли? Ровене снова захотелось плакать, она сильно зажмурилась и часто задышала, пытаясь отогнать непрошенные слезы. — Но и это еще не все, — продолжил Хирон, будто не замечая ее состояния. — Высшая сила состоит в умении понимать, особенно тех, кто тебе дорог. Попробуй поставить себя на место того человека, подумай, почему он так поступил. — Откуда вы знаете? — удивленно спросила Ровена, постепенно успокаиваясь. — Если бы ты прожила столько же, сколько и я, ты бы тоже знала. Что еще могло расстроить молодую красивую девушку? — Много чего еще, — гордо заявила она. Хирон легко рассмеялся и сказал: — Весь мир — это история любви мужчины и женщины, разве может быть что-то проще и прекраснее. Ровена улыбнулась и задала первый пришедший ей в голову вопрос: — А что вы здесь делаете? — Это место совершенно особенное, — с некоторой печалью ответил старик. — Давным давно наши жеребята рождались только здесь. Первым, что я увидел в жизни были воды этого ручья и лицо моей матери. — А сейчас? — Сейчас? Племя разрослось, мы ушли в другие места, более удобные для жизни. Я прихожу сюда иногда, чтобы вспомнить былое и посмотреть на звезды, — он скептически посмотрел на небо, затянутое плотными облаками. — Однако сегодня вряд ли это получится. — Звезды? Зачем они вам? — Иногда они мне отвечают и удовлетворяют мое любопытство. — Правда? — Конечно, правда, они же тоже часть нашего мира и видят с небес гораздо больше, чем мы. Хирон беззлобно рассмеялся и погладил Ровену по голове своей большой твердой рукой.
