Глава 35
18 ноября 2020 г., 11:05
Нет законов, которым подчинялись бы предрассудки. А. Азимов
Утром перед вторым испытанием Гарри проснулся рано. Солнце еще только собиралось явить свой лик над заснеженными вершинами гор. Тьма, прячущаяся среди теней, перерождалась в мрачные предрассветные сумерки. Черное озеро, вокруг которого за ночь выросли трибуны, выглядело огромным провалом в далекую бездну. Взбодрившись от сонной неги, он спустился в гостиную, ожидая встретить Гермиону, которая обычно просыпалась раньше него, но ее не было. Не появилась она и через час, который Гарри провел за ленивым чтением, стараясь успокоить нервы перед предстоящим испытанием. Парвати, спустившаяся еще чуть позже, все еще злилась из-за бала, хотя Гарри не считал себя виноватым — он же не обещал танцевать с ней до самого конца, он вообще ничего ей не обещал. Тем не менее она все же соизволила сквозь зубы сказать, что Гермионы в спальне нет. Это сообщение выбило Гарри из колеи, ему бы сейчас не помешал бы какой-нибудь ободряющий совет от подруги. Он потерянно вывалился в коридор, не забыв прихватить с собой заранее приготовленную сумку, и побрел на первый этаж. Кусок в горло не лез, так что он хотел выйти на улицу и прогуляться, когда его остановил грубоватый окрик: — Поттер, давай за мной, — Грюм подошел к нему, клацая протезом по каменному полу, и положил тяжелую руку на плечо. — Зачем? — насторожился Гарри. — Второе испытание скоро начнется, а мне еще нужно найти Гермиону. — С тобой хотят поговорить, — коротко бросил Грозный глаз и повел его к квиддичному полю. — А твоя подружка уже на дне озера, полезешь за ней позже. — Так вот значит, что за сокровище мы должны будем достать! — Да, только Грейнджер, по-моему, должен спасти Крам. У Дамблдора своеобразное чувство юмора. — Это уж точно, — скривился Гарри, надеясь, что директор не додумался также пошутить и с безопасностью заложников. — Не волнуйся, на них наложили все нужные чары, — угадал его мысли Грюм, хрипло рассмеявшись. — Альбусу меньше всего сейчас нужны детские трупы в Хогвартсе. Гарри не стал ничего отвечать, постаравшись сохранить самообладание. Через несколько минут они подошли к высоким квиддичным трибунам, около них ждал Крауч. Он, как всегда, был безукоризненно аккуратно одет, на строгом суровом, будто вырезанном из камня, лице была написана решительность и твердость. — Все чисто, но я еще осмотрюсь, — проскрипел Грюм и резво пошел обходить поле. — Доброе утро, мистер Крауч, — вежливо улыбнувшись, поздоровался Гарри. — Ты совсем не удивлен, — коротко заметил министерский чиновник. — К кому еще мог вести меня профессор Грюм, — пожал плечами Гарри. — Откуда ты знаешь? — лицо Крауча не изменилось, но было видно, как он напрягся. — Люди говорят, к тому же логично, что вы прислали своего человека следить за Турниром из первого ряда. Разве это было таким секретом? — О Турнире как раз и речь, Поттер, — Крауч явно был сильно раздосадован. — Надеюсь, ты не устроишь сегодня еще одно представление с пренебрежением к мероприятию, с большим трудом устроенному Министерством? Иначе я буду очень сильно разочарован. Его взгляд, очевидно, должен был быть тяжелым и пугающим, но после общения со слегка разозлившимся Дамблдором он не производил должного эффекта. Гарри притворился, что смущенно подыскивает слова, а сам усиленно пытался понять, зачем нужен этот разговор. Вдруг в голове что-то щелкнуло и все встало на свои места, сложившись в единую картину. — Про первое испытание не писали в «Пророке», — медленно проговорил он последнюю мысль вслух, пробуя ее на вкус. — Что ты сказал? — удивленно переспросил Крауч. — Про первое испытание ничего не написали, только результаты и всякую мелочевку. Скитер готова порвать за любой скандал, связанный со мной или вами, но пропустила такую великолепную возможность. — Сейчас это не имеет значения. — Отнюдь нет, — продолжил давить Гарри, развивая свою мысль. — Турнир очень важен для вас, ведь это большие деньги и репутация. Вы концентрируете ресурсы в своих руках, и излишнее внимание вам ни к чему, не так ли? Повисла напряженная тишина, Крауч буравил его взглядом, а Гарри старательно причесывал получившуюся теорию, которая была слишком правдоподобной, чтобы сразу ее отбрасывать. — У тебя хорошее воображение, Поттер. — Или я просто проницательный, — ухмыльнулся Гарри, почувствовав себя в своей стихии. — Если это для вас так важно, я могу и выиграть второй тур. — Думаешь, это так просто? Испытание не из легких, — с явной насмешкой спросил Крауч. — Я не ставил перед собой такой цели, но все равно хорошо подготовился, — Гарри похлопал по сумке. — К тому же я привык держать свое слово и выполнять обещания. — Что ж, посмотрим, как у тебя это выйдет в этот раз. Из-за угла вынырнул Грюм, и Гарри понял, что на этом разговор окончен. Еда его все еще не привлекала, так что, чтобы занять себя, он просто шатался по территории, кутаясь в теплую мантию. День выдался морозным и ясным. К озеру Гарри подошел одним из первых, когда самые нетерпеливые зрители только начали собираться. Дамблдор с судейской трибуны кивнул ему и приветливо улыбнулся, он ответил тем же. Крауч, который в это время разговаривал с директором, не пропустил этот обмен любезностями и о чем-то плотно задумался. Гарри разместился на дощатых мостках, которые выстроили на берегу озера этой же ночью, и принялся разбирать вещи. К тому времени, как подошла Делакур, он уже заканчивал плотно обмазывать себя мазью с неприятным резким ароматом, напоминающим запах сгнившего мяса. Флер брезгливо скривилась, наморщила носик и отвернулась. Мазь подействовала почти сразу, кожа начала пылать, будто покрытая огнем, оправдывая название средства. Морозный безветренный воздух немного тушил разгоревшийся жар, так что Гарри остался стоять в плавках, прикрепив на голень нож Хагрида и обвязав вокруг тела крепкую веревку, которую тоже позаимствовал у лесника. Палочку на всякий случай он привязал к руке обрезком бечевки. Хоть она и была бесполезна, было бы странно, если бы он оставил ее на берегу. Делакур тоже разделась до открытого голубого купальника, демонстрирующего плоский живот и выгодно подчеркивающего груди. Тем не менее покрасоваться ей не удалось — холод заставил ее закутаться в плотное махровое полотенце и переступать с ноги на ноги в ожидании начала соревнования. Подошедший Крам в одних плавках, казалось, не испытывал никакого дискомфорта. — Что ж, наши участники готовы к испытанию, — возвестил Бэгмен с судейской трибуны громогласным голосом. — У них есть всего лишь час, чтобы достать со дна озера самое дорогое, что у них отобрали. Флер Делакур предстоит спасти свою сестру Габриель, Виктор Крам поплывет за подругой Гермионой Грейнджер, а Гарри Поттер — за другом Колином Криви. Итак, раз, два, три, начали! Крам оставался все таким же бесстрастным, а вот Флер явно побледнела и с силой сжала кулаки, уже почти не обращая внимания на холод — для нее явно было новостью, что «сокровищем» будет ее сестра. Гарри криво ухмыльнулся и решил воспользоваться этим, чтобы обезвредить соперницу. Повернувшись к судьям он вскинул сжатую в кулак правую руку и выкрикнул: — Идущий на смерть приветствует тебя! Толпа на трибунах, которая никак не могла слышать его слов, взревела, увидев в жесте приветствие. Крам ни на что не обращал внимания, сосредоточенно орудуя палочкой. Делакур же осеклась, произнося заклинание, и выпучила на Гарри глаза, в ее лице не было ни одной кровинки. Гриффиндорец хищно ощерился, посмотрев ей в глаза, запихнул в рот жабросли и нырнул в озеро. Холодная вода сразу остудила горящую кожу так, что стало комфортно и даже приятно. Шею будто резануло бритвой, и Гарри почувствовал, как жабры начали фильтровать живительную влагу. Он постарался не выпускать из легких лишнего воздуха, и заработал перепончатыми руками и отросшими ластами. Движения казались абсолютно естественными, так что вскоре Гарри приноровился и развил приличную скорость. Веревка, накрученая вокруг тела, намокла и потяжелела, позволяя быстро погрузиться, пока соперники еще барахтались на поверхности. На дне была почти кромешная тьма, лишь редкие солнечные лучи пробивались через толщу воды, окрашивая ее в изумрудные и сапфировые цвета. Редкие косяки рыб прятались в плотных бурых водорослях, мягко колеблющихся в слабом течении. Гарри огляделся и, заметив далекий едва видимый свет, поплыл к нему со всей возможной скоростью. От самого дна он старался держаться подальше, помня о гриндилоу, морских чертях, которые любили селиться в крупных расщелинах и могли доставить проблемы. Хотя источник света и казался близким, перспектива в воде была совершенно другой и только минут через двадцать он оказался над выложенной крупными ракушками площадью. Вокруг нее располагалось множество домов, выдолбленных в огромных камнях и обломках скал, которые часто встречались ему по пути. В середине площади возвышалась титаническая статуя грозного тритона, в трезубце которого сверкал магический шар, освещая все вокруг. К хвосту статуи были привязаны Колин, Гермиона и девочка лет восьми с серебристыми волосами. Все трое крепко спали, из их ртов тянулись тонкие струйки пузырьков воздуха. Гарри устремился к пленникам. Множество русалок и тритонов высыпали на площадь или с любопытством выглядывали из окон домов. Около каждого пленника стояло по грозно выглядящему тритону с копьем из акульих зубов, но нападать они не собирались. Гриффиндорец на ходу изогнулся, вынул нож и полоснул по веревкам. Освобожденный Колин стал, слабо покачиваясь, дрейфовать в сторону, Гарри развернулся к Гермионе, но на пути у него стал тритон, угрожающе подняв копье. — Забирай своего друга и плыви, — сказал он. — Она тоже мой друг, — хотел сказать Гарри, но только выпустил несколько пузырей драгоценного воздуха. Раздраженно сжав губы, он ткнул в Гермиону, затем в себя и показал нож. Тритон отрицательно покачал головой, за ним выросли еще несколько собратьев. Их суровые лица, покрытые чешуей, были далеко не веселыми. Чертыхнувшись про себя, Гарри с последней надеждой направил на них палочку и растопырил три пальца. К счастью, тритоны не подозревали, как плохо у него выходит палочковая магия, и поплыли врассыпную, когда он загнул второй палец. Освободив Гермиону, он подхватил ее с Колином за шиворот и по добру по здорову поплыл прочь. Только на некотором отдалении он остановился. Разрезав веревку пополам, Гарри пропустил ее у бывших пленников под мышками и привязал к себе, похвалив себя за предусмотрительность. Плыть стало гораздо удобнее, но два неподвижных тела имели неприятную инерцию и сильно тормозили. Через несколько минут он увидел впереди большую черную тень, и, чтобы не рисковать, нырнув, спрятался в водорослях. Сверху проплыло нечто странное, получеловек-полуакула. В очертаниях с трудом угадывался Крам, который попробовал воспользоваться трансфигурацией, отрастив себе рыбью голову с жабрами, плавно переходящую в человеческое тело, местами покрытое жесткой серой кожей. К сожалению, выбор был не самый лучший. Акулы все-таки далеко не приспособлены для жизни в холодной воде, так что Крам двигался медленнее, чем он, даже используя могучий хвост, который заменял ему ноги. Общаться с соперником Гарри не имел никакого желания, так что подождал, пока тот проплывет мимо и хотел продолжить свой путь, но почувствовал, как что-то его держит. Развернувшись, он увидел гриндилоу. Водное чудище с маленькими рожками и зубастой пастью ухватилось длинными пальцами за Колина. Сделав в воде кувырок, Гарри попытался достать морского черта ножом, но движение вышло медленным и неловким. Гриндилоу медленно утягивал их в темную глубокую впадину, куда вовсе не проникал солнечный свет с поверхности. Гарри извернулся и полоснул еще, на этот раз более точно. Гриндилоу, который не хотел отпускать свою добычу, поэтому не мог двигаться быстро, за что и поплатился. Нож отсек ему два тонких длинных пальца, черт взвыл и ретировался во тьму. Гарри, успокаиваясь, вложил нож в ножны и сделал несколько гребков. И в этот момент его накрыла настоящая паника — он не представлял в какую сторону нужно плыть, полностью потеряв ориентацию во время краткой схватки. Правильным было бы выпустить немного воздуха и по пузырькам определить, где верх, а где низ. Однако Гарри опасался, что захлебнется как только окажется на поверхности и жабры перестанут действовать. Перед глазами встали три бледных безжизненных тела, растворяющиеся в холодной тьме Черного озера. Чары вскоре перестанут действовать, и Гермиона с Колином, если он их не вытащит, тоже захлебнутся, разделив с ним братскую могилу в толще воды, которую никто никогда не найдет. Он резко приказал себе перестать паниковать и огляделся вокруг. Глаза зацепились за струйки воздуха, которые шли от недавних пленников. Гарри с огромным облегчением развернулся и поплыл наверх в том направлении, которое совсем недавно считал параллельным дну. С каждым гребком приближалась поверхность, становилось светлее. Гарри старался доплыть под водой до самого берега, чтобы не будить Гермиону и Колина раньше времени. Твердо встав на ноги, он вытолкнул их на воздух, затем вынырнул сам и тут же закашлялся, выплюнув, казалось, нескончаемый поток воды. Пока он отплевывался, его подхватили с заботливой, но твердой решимостью, завернули в теплое и куда-то усадили. Было невыносимо жарко, так что как только почувствовал некоторую свободу он вырвался из удушающего тепла и опустился в первый же попавшийся сугроб, который начал под ним таять, растекаясь тонкими струйками воды. Мазь все еще продолжала действовать. Наконец, почувствовав себя более менее удобно, он улыбнулся сидящим рядом Гермионе и Колину, плотно закутанным в шерстяные одеяла. Мадам Помфри уже высушила их одежду и влила каждому в рот по склянке зелья, от которого они раскраснелись, а из ушей пошел пар. — Теперь понятно, почему этой мазью так редко пользуются, — кисло заметил Гарри. — Еще не понятно, когда действие закончится. — Потому что надо читать мелкий шрифт в описаниях, — Гермиона вытянула ноги и положила их ему на грудь. — А ты теплый! — К твоим услугам, — он накрыл ладонями ее казавшиеся ледяными ступни. — Ты вообще зачем меня вытащил? Мне сказали, что я буду пленницей Виктора. — Во-первых, больно много ему чести тебя спасать, — фыркнул Гарри. — А во-вторых, ему так меньше очков дадут, а он все-таки мой соперник. И я же герой, или как-то так, и не мог оставить деву в беде. — А тебе за это самому баллы не снимут? — обеспокоенно спросил Колин. — Посмотрим, я сделал все, что мог, — пожал плечами Гарри. — Сейчас главное, что с вами все в порядке. В это время на берегу появилась Флер, ее лицо и руки были испещрены мелкими и крупными ранами, но, отбиваясь от мадам Помфри, она принялась осматриваться вокруг. Заметив Гарри, она ринулась к нему. — Подонок! — выкрикнула Делакур, влепив ему пощечину. — Моя сестра из-за тебя может погибнуть! Гарри выскочил из сугроба и перехватил ее руку, занесенную для второй пощечины. — Закончила свою истерику? — вкрадчиво спросил он. — А теперь будь хорошей девочкой, улыбнись и помаши ручкой, как будто все хорошо. — Что? — Делакур от неожиданности вытаращила на него глаза и забыла, что только что хотела его мучительно убить. — Не переживай так, все с твоей сестрой будет нормально, Дамблдор все продумал, — Гарри кивнул на несущуюся к ним на всех порах Скитер и пыхтящего рядом с ней фотографа. — А вот отбиться от стервятников не так просто. Ты же не хочешь, чтобы завтра в «Пророке» напечатали о несчастной любви двух чемпионов? Флер несколько раз переменилась в лице, обернулась к Скитер и натянуто улыбнулась. — И не забывай, что на Турнире мы соревнуемся друг с другом, а не просто так, — негромко сказал ей Гарри, приветственно покивав журналистке. — Это спорт, а значит главное результат. — Я это тебе еще припомню, Поттер, — злобно пообещала она, не переставая улыбаться. — Ты играешь слишком грязно. — Зато выигрываю, — в тон ей ответил Гарри. — А теперь сделаем вид, что мы занимаемся укреплением международного сотрудничества и налаживанием дружественных связей. — С кем угодно только не с тобой, — по интонации Делакур можно было легко понять, что она скорее предпочла задушить его голыми руками. — Что это было, Гарри? Неужели твоя очередная пассия не простила тебе своего поражения? — добралась до них Скитер, сходу закидывая вопросами. — А может здесь что-то большее? Что на это скажет мисс Грейнджер? Мисс Делакур, за что вы накинулись на нашего чемпиона? Флер хотела что-то сказать, но Гарри решительно оттеснил ее, сфокусировав внимание журналистки на себе. — Мы с мисс Делакур стали хорошими друзьями за время Турнира. Вы понимаете, опасность для жизни всегда сближает людей, поэтому я совсем не против, чтобы она немного выпустила пар после сложного испытания. Ведь так, Флер? — Гарри чуть склонился к Скитер и доверительно произнес: — Вы же знаете, как могут быть экспрессивны наши континентальные друзья. — Конечно, Гарри, — мило произнесла француженка, взяв его под руку. — Он часто выручает меня, когда мне надо с кем-то поговорить. — И давно вы так близки с мисс Делакур? Как к этому относятся другие девушки или у них уже нет шансов? — Рита, я ведь могу вас так называть? — Гарри обаятельно улыбнулся Скитер, которая коротко кивнула. — Рита, мы все сейчас очень устали, давайте поговорим об этом в другой раз в более спокойной обстановке. Может быть, в Хогсмиде за чашечкой чая. Обещаю, что отвечу на все ваши вопросы. — Это было бы просто замечательно, — приторным голосом ответила журналистка. Гарри спровадил ее, Флер тут же перестала улыбаться и отпрыгнула от него как от прокаженного. Гриффиндорец устало бухнулся обратно в сугроб и кинул Делакур: — Можешь не благодарить. — Благодарить? Я с тобой еще не закончила! Что с моей сестрой? Из-за тебя я не смогла спасти ее! Из воды как раз показался припозднившийся Крам в сопровождении нескольких тритонов и русалок важного вида. Один из озерных обитателей нес на руках маленькую девочку, около которой сразу стала суетиться мадам Помфри. — Да вон она, принимай, — кивнул на них Гарри. Флер бросила на него презрительный взгляд и убежала к сестре, больше не обращая на него внимания. К самой важной русалке подошел Дамблдор, и они начали обсуждать что-то, используя резкие скрипучие звуки, неприятные для человеческого уха. — И что это было? Как ты смог ее так сильно разозлить? — подозрительно спросила Гермиона. — Делакур просто не умеет проигрывать, — пожал плечами Гарри. — Я только чуть-чуть надавил на нее перед стартом — она и посыпалась. — Это же неспортивно, — пожурила его подруга. — Если хочешь выиграть правильно, то играй честно. — А я согласен с Гарри, — встал на его сторону Колин. — Эмоции часть любого спорта, и каждый, кто с ними не может справиться, уже проиграл. Тем более Турнир — крупное соревнование, глупо было бы думать, что никто не попробует тебя поддеть или выбесить. — Я же вот не жалуюсь, что Скитер выливает на меня ушат помоев аккурат перед каждым туром, — добавил Гарри. — Хорошо, но тогда почему бы было не спасти и ее сестру? — А я что двужильный? И так с вами двумя еле доплыл. Колин — мой заложник, его бросать было нельзя, а выбор между тобой и какой-то француженкой для меня очевиден. — Но ей же только десять лет, это как-то неправильно. — Правильно, неправильно. В этот раз на кону стояло больше, чем просто победные баллы Гермиона удивленно приподняла одну бровь, Гарри примирительно поцеловал ее в висок и прошептал: — Я все расскажу тебе позже. Крам в это время, превратившись обратно в человека, застыл на месте, не сводя с них глаз. Гарри кивнул ему и весело ухмыльнулся, Гермиона, счастливо улыбаясь, обернулась к нему и помахала рукой. — Виктор! Как дела? Гарри успел раньше, но ничего страшного! — Все в порядке, Гермивона, — он натянуто улыбнулся и махнул рукой в сторону активно что-то обсуждающих судей. — Пойду узнаю, когда будут оценки. Она чуть печально улыбнулась, проводив его взглядом, и с улыбкой обернулась к Гарри. Он снова взялся греть ее ноги. Тем временем судьи закончили обсуждение, и слово взял Бэгмен. — Дамы и господа, представители русалок и тритонов рассказали нам, что произошло во время испытания, и наши многоуважаемые судьи приняли решение! Оценки будут выставлены по пятидесятибалльной шкале, по десять баллов от каждого судьи. Итак, мисс Делакур продемонстрировала пузыреголовое заклинание, но на нее напали гриндилоу, и она не смогла добраться до деревни русалок. Двадцать пять баллов! На трибунах поощрительно захлопали, Флер вяло помахала в ответ рукой, обнимая зардевшуюся сестру. — Мистер Крам не смог спасти своего пленника и вернулся позже назначенного времени. Тем не менее, он продемонстрировал неполную трансфигурацию тела, его оценка — тридцать баллов! Снова раздались аплодисменты, Крам только сдвинул брови и никак больше не отреагировал. — И, наконец, чемпион Хогвартса, мистер Поттер! — трибуны заранее взорвались овациями, предвкушая победный результат. — Он подготовился лучше всех, воспользовавшись жаброслями и мазью горящей кожи. К тому же он спас сразу двух пленников и прибыл даже раньше отведенного времени. Почти все судьи посчитали, что это достойно высшего балла, — Бэгмен кинул неприязненный взгляд на стоящего с независимым видом Каркарова. — Сорок восемь баллов! Зрители, большинство из которых были учениками Хогвартса, не помнили себя от восторга, Гарри широко улыбнулся и поднял вверх кулак, вызвав ответный рев толпы. Когда аплодисменты стихли, его улыбка погасла, и он тяжело вздохнул. Зрители стали расходиться, а судей атаковала Скитер, пытаясь взять у них интервью. Крауч и Дамблдор технично ретировались, сразу был виден опыт. Каркаров выглядел так, будто готов был создать темнейшее заклинание одним взглядом, а мадам Максим сделала вид, что плохо понимает английский. Так что на растерзание журналистки остался Бэгмен, который светился от счастья, выиграв круглую сумму на тотализаторе. Мадам Помфри настояла на том, чтобы все чемпионы и бывшие пленники, кроме Гарри, провели ночь в Больничном крыле, чтобы избежать «долговременных последствий переохлаждения». Гриффиндорцу же перепала длинная лекция о применении магических средств с неизвестными свойствами и запрет уходить с улицы, пока не кончится действие мази. Вернуться в замок Гарри смог только под вечер, оставив после себя несколько проталин на снежном полотне. Проведать Гермиону и Колина строгая мадам Помфри его не пустила, сославшись на позднее время, так что он поспешил уйти, пока и его не заперли в Больничном крыле до утра. В факультетскую башню, где полным ходом должна была идти вечеринка по случаю его победы, он тоже не спешил, оставляя близнецам возможность снимать сливки с его победы. Спустившись по нескольким лестницам, Гарри оказался в подземельях, небольшая прогулка по прохладным затхлым коридорам, и он остановился у стены с множеством подтеков. — Чистая кровь. Стена, скрывающая вход в старую гостиную Слизерина, послушно ушла в сторону. Внутри на двух креслах, подряхлевших от старости и влаги, сидели Маклагген и Малфой, сверля друг друга взглядами. — Все в порядке, вот его палочка, — обернулся к вошедшему Маклагген и протянул волшебную палочку из темного дерева. — Спасибо, Майкл, можешь идти, дальше я справлюсь сам. Маклагген зыркнул на слизеринца в последний раз и вышел. Гарри опустился в кресло, рассеянно крутя палочку Малфоя между пальцами. — Так и знал, что это твои дела, Поттер, — злобно выплюнул блондин. — Только такой грязнокровный ублюдок, как ты, мог поступить так низко! — О чем ты? Я хотел с тобой поговорить и просто попросил привести тебя сюда. — Да, конечно! Именно поэтому эти гриффиндорские мордовороты напали на меня! Если бы они не зашли со спины, то я бы еще и вырубил этих болванов. Малфой самодовольно улыбнулся, показывая свое превосходство, а Гарри только пожал плечами. — И что? Мне теперь памятник тебе поставить? Ты сам виноват, что имеешь такую потрясающую репутацию, что перед разговором тебя надо сначала как следует отделать. — Ты что не слышал? Они напали со спины! И их было четверо! — Для начала не четверо, а двое. И ты ведь здесь, значит, они были эффективны, что от них и требовалось, — усмехнулся Гарри. — И никогда не поверю, что ты был без своих высокоинтеллектуальных партнеров. Малфой поджал губы, не став больше развивать тему, и холодно сказал: — Верни мне мою палочку, Поттер, или я не скажу больше ни слова. — Что? Ах да, конечно, — Гарри с удивлением посмотрел на волшебную палочку в своих руках и кинул слизеринцу, который ее ловко поймал. — Ну ты и дурак, Поттер, — ощерился Малфой и направил палочку на него. — Мне казалось, ты пытался проявлять зачатки адекватности, Малфой, — сказал Гарри, совершенно не смущаясь направленной на него палочки. — Ты же и сам должен понимать, что нам как-то придется жить дальше в одном замке. — С чего ты взял, что я буду тебя терпеть? — скривился слизеринец. — С того, что мне тоже не доставляет видеть твою рожу за завтраком. За твои выкрутасы давно уже следовало тебя шлепнуть, и дело с концом, но мы в Хогвартсе, а не в Лютном переулке. Да и Гермиона расстроится — она всегда за тебя заступается. — Мне не нужна защита какой-то выскочки-грязнокровки. — Захлопни пасть, Шлепун, — Гарри весело хохотнул. — А что? Забавно получилось, так и буду тебя звать! Шлепнуть Шлепуна! — Прямо обхохочешься, верх остроумия, Поттер, — язвительно хмыкнул Малфой, но опустил палочку и сел в кресло. — А значки «Потный Поттер» и «Поттер — смердяк», естественно, лучше. — Не понимаю о чем ты, — слизеринец гордо выпрямился, делая вид, что не представляет, о чем речь. — Знаешь, чем мы отличаемся друг от друга? — проникновенно сказал Гарри. — Я всегда признаю свои ошибки и учусь на них. А ты, как и вся твоя чистокровная братия, не видишь дальше собственного носа, считая свое мнение единственно правильным. Как же, вы ведь Настоящие Маги, каждый ваш плевок нам, простым смертным, надо считать за благословение. — Это ты пришел в наш мир, — устремил на него горящий взгляд Малфой. — Это тебе следует научиться нашим традициям! — Я хотя бы пытаюсь понять ту чушь, которую ты несешь. А с вашим подходом вы вряд ли протянете еще пару десятков лет. Будущее за такими, как я. — Если мы придавим таких предателей и любителей магглов, то еще как переживем, — выплюнул Малфой с улыбкой превосходства. — Мы не проиграем каким-то грязным магглам, которые едва умеют поднимать палочку! Магия вечна, она не оставит тех, кто слышит ее! — Вы уже проиграли, — с жалостью глянул на него Гарри. — Стараясь отсрочить неизбежное, вы раскалываете свой игрушечный мирок, понижая его и так невеликую стоимость. Вы протухший товар. — Магия всегда приходит, если ее дети взывают к ней! Традиции существуют веками! Лучшие из нас смогут защитить и возродить их, восстановив естественный порядок вещей! — Традиции значит? То есть это маги придумали железную дорогу и печатный станок, с помощью которого выпускается «Пророк»? Или, может, маги сами выплавляют металл для котлов или выдувают флаконы для зелий? — Ты не понимаешь! Это другое… — Конечно, другое, куда уж мне понять, — язвительно улыбнулся Гарри. — Это ведь так удобно! Что вообще вы сделали полезного за последнюю сотню-другую лет? Да даже чертовы шоколадные лягушки не ваша заслуга! — Настоящий маг способен сам себя обеспечить, как это было в старые времена, — выкрикнул Малфой. — Ему не нужны все эти маггловские безделушки, магазины, банки и прочие выверты, если у него в руках есть волшебная палочка! Именно это истинная сила! Тебе просто не понять величия Искусства! — Так мы ни к чему не придем, — Гарри с силой помассировал начавшие болезненно пульсировать виски. — Знаешь, в чем моя настоящая проблема? Ты мне мешаешь. — Да что ты говоришь, — язвительно хмыкнул слизеринец. — Я от тебя тоже не в восторге. Из голоса Гарри пропали философски-расслабленные нотки, а во взгляде появилось ледяное спокойствие. Он подался вперед, посмотрев прямо в глаза Малфою, и негромко проговорил: — Мне плевать и на тебя, и на твоих благородных родственников, и на твои высокие идеалы. Запомни раз и навсегда, теперь я знаю о тебе все — что делаешь, о чем думаешь, и какие мерзкие фантазии о подружках приходят к тебе ночью. Даже не пытайся обыграть меня, ведь я всегда на шаг впереди, чтобы ты не затевал. Очень не хотелось бы еще больше подпортить твое холеное личико, но если ты еще раз перейдешь мне дорогу, то пожалеешь об этом. Малфой инстинктивно прикоснулся к шраму, оставшемуся после прошлогоднего общения с разъяренным гиппогрифом, и громко сглотнул. — Надеюсь, мы поняли друг друга, — холодно бросил на прощание гриффиндорец и ушел, не дожидаясь ответа. Утром вместо завтрака Гарри с боем пробился в Больничное крыло. Койки Гермионы и Флер мадам Помфри отделила от общей палаты плотной ширмой, а сестре француженки досталась единственная отдельная комната. Перекинувшись несколькими словами с зевающим Колином, Гарри прошел к подруге. Делакур мирно спала, а Гермиона сидела в кровати, не зная куда себя деть — ей явно хотелось побыстрее отправиться на занятия. Гарри поцеловал ее вместо приветствия и выложил на тумбочку несколько книг. — Принес, чтобы ты не скучала. — Я думала, что успею на первый урок, — бодро улыбнулась Гермиона. — Но все равно спасибо. — После случая массового купания в ледяной воде? Даже не надейся. Мадам Помфри выглядела очень решительно, курсом бодроперцового зелья вы не отделаетесь. — Но нам же надо учиться, — запротестовала подруга. — Похоже, хоть как-то утеплиться догадался только я, так что вы все в одной лодке, — пожал плечами Гарри. — Хорошо хоть, что Дамблдор об этом подумал, когда усыплял вас, а то могло бы быть гораздо хуже. — Ты прав, — смиренно вздохнула Гермиона. — А теперь давай выкладывай, зачем ты провернул этот спектакль со спасением пленников? Гарри скосил взгляд на Делакур и коротко сказал: — Позже. Все в целом получилось очень удачно, только эта Скитер привязалась. — Зачем ты ей вообще пообещал интервью? — А ты хотела очередную сенсацию в духе ее прошлых статей? — иронично спросил Гарри. — Так у нас хоть будет шанс поговорить с ней наедине, может что толковое и выйдет. — У меня, кстати, есть кое-какие идеи на этот счет, — многообещающе улыбнулась Гермиона. — Домовики Хогвартса много чего замечают, может и получится направить ее на путь исправления. — Поделишься? — Пока рано, — хитро улыбнулась она. — Мне еще надо кое-что проверить. — Ты тоже желаешь поучаствовать в будущем интервью, Делакур? — громко спросил Гарри, заметив, что Флер только притворяется спящей. — Скитер будет в восторге. — Что ты вообще здесь делаешь, Поттер? — мгновенно ощерилась француженка, натянув одеяло до подбородка. — Тебя не учили, что неприлично заходить к девушкам в такое время? — Он пришел ко мне, и я совсем не против, — ответила ей Гермиона, взяв Гарри за руку. — Если у тебя ко мне какие-то вопросы, то я слушаю, — безэмоционально бросил он, разглядывая Флер холодным оценивающим взглядом, от которого у нее пошли неприятные мурашки по спине. — Ой, сколько времени! — забеспокоилась Гермиона и с нажимом произнесла: — Тебе уже пора, а то пропустишь еще первое занятие. — Да на Трансфигурации все равно ничего полезного не будет, — на автомате ответил Гарри, но когда повернулся к подруге, искренне улыбнулся. — Хотя ты права, злить лишний раз Макгонагалл не стоит. — У кого еще я возьму конспекты? У Рона или Лаванды? Так что смотри у меня, чтобы все записал! — Естественно. Гарри на прощание обнял ее и поцеловал в лоб, и, бросив на Флер ироничный взгляд, вышел из-за ширмы. Он уже хотел действительно пойти на Трансфигурацию, но его окликнул Крам. — Да, ты что-то хотел? — Гарри подошел к его кровати и уселся на край. — Это серьезный разговор, — Крам скосил взгляд, заметив, что Криви навострил уши. — Можешь говорить, Колин мой друг и не будет болтать лишнего, — увидев его замешательство, сказал Гарри. — И давай быстрее, у меня не очень много времени. — Гермивона часто о тебе говорила, когда мы готовились к балу, — нехотя начал он и замялся, разговор явно пошел не по его сценарию. — А теперь ты не дал мне ее спасти, я хотел узнать… — Я очень рад, что у Гермионы есть такой хороший друг, как ты, — прервал его Гарри, дружески похлопав по плечу. — Хорошо, я тебя понял, — сник Крам, став мрачнее тучи. — Вот и славно, хорошо, что мы так поладили. Гарри улыбнулся ему и подмигнул на прощание Колину, который недобро поглядывал на болгарина, и отправился на занятия. Ребята действительно смогли выбраться из больничного крыла только к вечеру, когда мадам Помфри удовлетворилась их состоянием. На ее попечении осталась только маленькая француженка, которая провела в палате еще неделю. Колдомедик мужественно держала оборону, не пропуская к своей пациентке лишних посетителей, но то у Дамблдора, то у Максим получалось прорваться мимо нее и устроить девочке допрос о ее самочувствии. Вообще ситуация была не из приятных и грозила перерасти в международный скандал — родители сестер Делакур были какими-то высокопоставленными шишками во Франции. Дамблдор всячески старался замять историю и всех успокоить, но подробности все-таки просочились в прессу. Гарри был уверен в способностях директора на этом фронте и только радовался, что «Пророк» пока перестал обращать внимание на его скромную персону. Гермиона же сильно переживала за девочку. — Я больше, чем уверен, что с ней уже давно все в порядке, — успокоил ее Гарри по дороге в Хогсмид. — Это уже чистая политика. Французы пытаются раздуть скандал и что-то поиметь с этого. Дамблдор просто выждет, когда они зайдут достаточно далеко, в нужный момент покажет всем здорового ребенка и посадит их в лужу. — Почему ты в этом так уверен? Ее отец не допустил бы такого, по его последнему интервью видно, как сильно он переживает. — Мадам Помфри знает свое дело, Дамблдор не проявляет никакого беспокойства, а Крауч даже не появился в Хогвартсе — значит все путем. Что же касается господина Делакур, он тоже политик, а журналистов, способных правильно подать рассказ, хоть пруд пруди и помимо Скитер. — А причем здесь мистер Крауч? — не поняла Гермиона. — Испытание же придумывал Дамблдор. — Во-первых, он же у нас глава Отдела международного сотрудничества. А во-вторых… — Гарри оглянулся, за ними на приличном расстоянии шла группа хаффлпаффцев, больше никого не было. — Во-вторых, ему сейчас нужен большой успех, а не хорошая мина при плохой игре. При малейшем подозрении, что что-то может пойти не так, примчится сюда быстрее, чем кинет дымолетный порошок в камин. То же, кстати, касается и Турнира в целом, он говорил со мной перед испытанием. — Да? О чем? — Гермиона была немало удивлена. — Попросил не срывать больше испытания. — А ты? — А я пообещал победить во втором туре и сделал для этого все возможное, — пожал плечами Гарри. — Надеюсь, это его заинтересует достаточно сильно. — Подожди, ты меня совсем запутал, объясни еще раз, — встряхнула головой Гермиона. — Турнир важен для мистера Крауча, потому что он его организатор. Ты пообещал больше не выпендриваться, это хорошо, но что дальше? — Не все так просто. Помнишь рассказ Перси о стандартах? — Гермиона кивнула и Гарри продолжил: — Чемпионат по квиддичу, Турнир, котлы — это все звенья одной цепи. Крауч набирает вес, не удивлюсь, если у него уже есть подвязки в аврорате, Грюм точно в теме, так что наверняка. — Всем министерским чиновникам важен Турнир. Я пока не понимаю, к чему ты клонишь. — Министерство, хоть и пытается показать обратное, далеко не едино. Уверен, у Крауча достаточно врагов, которые не будут против, если он опростоволосится, как на Чемпионате мира. А теперь вспомни его карьеру. Он Министр военного времени, который так и не смог занять свой пост тринадцать лет назад. Сейчас он очень сильно хочет реванша, а я могу ему немного подсобить. — Даже если ты прав, в чем я сильно сомневаюсь. К чему тебе все это? — Как проходит оправдание Сириуса? — ответил вопросом на вопрос Гарри. — На несколько последних писем даже ответ не пришел, мне кажется, они складируются у кого-то в столе, — расстроенно сказала Гермиона, а затем широко распахнула глаза. — Ты хочешь попросить помощи мистера Крауча. — Да, это рискованно, и все мои размышления могут оказаться пшиком, но это хоть какой-то шанс. Иначе мы просто продолжим стараться пробить стену головой, когда рядом имеется удобная дверь. — Почему бы тогда не попросить Дамблдора? Он хорошо к тебе относится и тоже может помочь. — Он уже в курсе ситуации, с самого начала был в курсе, и даже частично ее спровоцировал, а теперь либо не может, либо не хочет помогать. В любом случае наш директор далеко не всесилен, кто бы что ни говорил. — Это может ему не понравиться, — обеспокоенно сказала Гермиона. — Я не клялся в верности Дамблдору, — холодно сказал Гарри. — Если он не учитывает мои интересы, то почему я должен учитывать его. Или ты не согласна? — Конечно, согласна, — она успокаивающе погладила его большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Я просто беспокоюсь, как бы у тебя не возникло неприятностей. — Это тот риск, на который я готов пойти ради тебя или Сириуса. Они добрались до «Трех метел», где их поджидала Скитер. Ухватив Гарри под руку, она сразу потащила его к неприметной дверце около стойки, за которой оказалась небольшая комнатка с небольшим столом и несколькими мягкими стульями, около стены стоял окованный железом сундук, закрытый на монструозного вида амбарный замок. Гермиона прошмыгнула за ними, пока дверь не закрылась, отсекая звуки общего зала. — Здесь нам будет уютнее, — растянула губы в сладкой улыбке Скитер. — А я и не знала, что здесь есть второй зал, — удивилась Гермиона. — Розмерта обычно никого сюда не пускает, но для нас сделала исключение, — отмахнулась от нее Рита, пожирая Гарри глазами. — Ты ведь не против Прытко Пишущего Пера? Так мы сможем общаться более естественно. Журналистка уселась за стол, достала из сумочки кислотно-зеленого цвета перо и свиток пергамента. Расправив его, Скитер установила перо вертикально, оно чуть-чуть подрагивало, но не думало падать. — Проба. «Три метлы» — центральный паб Хогсмида. Перо быстро застрочило само собой, Гарри прочитал вверх ногами: «Три метлы» — уютное теплое местечко в самом центре сказочного Хогсмида, где радушная хозяйка готова угостить каждого усталого путника кружечкой свежайшего сливочного пива или горячего грога». — Замечательно. Итак, Гарри, расскажи для начала про свою очаровательную спутницу. Перо уже начало снова летать по пергаменту, но Гарри ловко схватил его и внимательно осмотрел, склонив голову набок. Оно пробовало трепыхаться в его руках, а затем застыло. — Хэй, что ты делаешь? — возмутилась Скитер. — Забавная вещица, теперь понятно как у вас выходят такие статьи, — он покрутил перо в руках и продолжил: — Пусть побудет у меня, пока мы обговариваем условия. — Какие еще условия? — оскалилась журналистка. — Ни о каких условиях мы не договаривались. — Для начала, Рита, вы ответите на несколько вопросов. Откуда у вас такой интерес к моей персоне? — Дорогой, читатели имеют право знать, кто представляет нашу страну на Турнире. — И кто тогда платит вам за поливание меня грязью? — резко спросил Гарри. — И главное зачем? — Я независимая журналистка, — гордо хмыкнула Скитер. — И очень не советую тебе сомневаться в этом. — Да, да, а Волдеморт в свое время хотел мира и процветания для всего человечества, и только забота о собственных сторонниках помешала ему достичь высоких целей. Гарри слегка усмехнулся, заметив, что Скитер вздрогнула при произнесении имени самого известного темного колдуна. Он как бы случайно провел рукой около кармана, звякнув монетами в кошеле, и искушающее улыбнулся. — Рита, давайте не будем зря притворяться. Я знаю, как работает этот мир. — У тебя не получится меня купить, — с превосходством улыбнулась журналистка. — Ты не первый, кто делает мне такое предложение, и ответ всегда был один и тот же. — У меня тоже есть вопрос, мисс Скитер, — шелковым голосом вступила в разговор Гермиона. — Как вы проникали на закрытую территорию? — Настоящий профессионал не раскрывает свои методы, девочка. — Да? А у меня есть доказательства, что вы незарегистрированный анимаг, который превращается в насекомое, за такое полагается несколько лет Азкабана. Или вы думали, что в Хогвартс можно попасть незамеченной? Гермиона победно улыбнулась, но Скитер это не проняло: — И что у тебя есть? Свидетелей можно легко подкупить, а доказательства подделать. У меня много врагов. Правда во все времена никому не нравилась! — Это же очень легко проверить, — продолжила давить Гермиона с мягкой улыбкой. — Я читала, что есть специальное заклинание, которое заставляет анимага принимать свою вторую форму, а на обычного человека не действует. Может, проверим здесь и сейчас? — Не смей даже думать, чтобы направить на меня свою палочку, наглая девчонка! — Скитер недобро смотрела на нее, позабыв о Гарри. — Может это и правда, а может и нет, — флегматично заметил он. — Но ваш покровитель все равно вас защитит. Ведь так вы думаете? Гарри холодно ухмыльнулся, Скитер заворожено смотрела ему в глаза, похожая на готовую рвануть мышь перед огромной змеей. — И это правда, но ваша полезность ограничена. На вас стоит срок годности, Рита, и это вы тоже знаете. Дамблдор слишком щепетилен, чтобы воспользоваться этой информацией, это тоже правда. А вот Барти Крауч может и заинтересоваться методами работы некой журналистки, которая выливает на него ушаты помоев и мешает сбыться некоторым его планам. Он же всегда выступал за свободу слова? Напомните мне. — Хорошо, какое твое предложение, — Рита не изменилась в лице, сохранив приторное благожелательное выражение. — Вы продолжите делать то, что делаете, но скажете имя заказчика и будете сообщать мне о всех ваших статьях до их выхода, — Гарри кинул на стол звякнувший галеонами кошель. — Гонорар на первое время. Рита хищно схватила деньги и так быстро спрятала в сумочку, будто их и не было. — Вот и славно, а теперь задавайте ваши вопросы, — Гарри кинул ей Прытко Пишущее Перо. Пытка, которая по недоразумению называлась интервью, продолжалась почти час. Перо писало по одной ему известной логике, строча малосвязный текст о Гарри и его моральном облике, о почти не разговаривающей Гермионе, об их отношениях, описание которых колебалось от возвышенно-романтического до ханжески-осуждающего. — Не представляю, как она из этого соберет вразумительный текст, — содрогнулась Гермиона, когда они покинули паб. — Мало того, что в этих записях сам черт ногу сломит, так еще и ни слова хоть немного похожего на правду. — Не велика наука. Пишешь любую белиберду и прибавляешь «из надежных источников известно» или «не можем утверждать точно, но». Это тебе не эссе по Зельям, тут никто тебя проверять не будет. — И тебя это устраивает? Почему бы было просто не запретить ей писать? — Какой смысл, она имеет ценность, пока дает информацию, а если запретить ей писать, то и толку не будет. К тому же она могла и не согласиться и пришлось бы уже показывать зубы, а у нас с тобой они пока коротки. Второсортные статейки не такая большая цена, зато теперь мы знаем, что ей платит некий Корбан Яксли. Осталось только узнать, кто он такой и в какую игру играет.
