Глава 36
19 ноября 2020 г., 08:50
Познание необратимо, и нет возврата в сумрак блаженного неведения. С. Лем
Редкие островки грязно-белого снега выделялись на фоне почти черной земли. Свежие ростки еще не успели пробиться, только пучки сухой желтой травы иногда разбавляли унылый пейзаж под затянутыми облаками небом. Гарри поежился от прохладного ветерка, последнего отголоска зимы. Несмотря на приближающееся тепло, отказываться от утепленной зимней мантии было еще рано. Рядом ковылял Грюм, одетый в извечный плотный плащ неопределенного цвета, скрадывающий фигуру, и не испытывал никаких неудобств. Несмотря на то, что дорога до Хогсмида была абсолютно пустынна, его стеклянный глаз не переставал вращаться в глазнице, видимо, сканируя территорию на возможную угрозу. — Профессор, вы ведь участвовали в прошлой войне? — издалека завел разговор Гарри. — Было дело, — хмыкнул Грюм. — Хочешь спросить, каково это было? — Это глупый вопрос, — пожал плечами гриффиндорец. — На него можно ответить или «хреново», или вообще ничего не говорить. — Ты прав, чертовски прав, — Грозный Глаз слегка развеселился. — Действительно, это было очень хреново. — Я хотел спросить о другом, вам не знаком некий Корбан Яксли? — Еще как знаком, пару раз я лично уделывал этого гавнюка. Грюм достал фляжку и хорошенько отхлебнул. Гарри был весь во внимании — Гермиона так и не смогла откопать, что из себя представлял наниматель Скитер. Подшивки старых газет оказались не очень информативны, и только в пыльном толстенном справочнике «Чистокровные Британии» в несколько раз старше ее самой, подруга смогла отыскать упоминание рода Яксли. — Он был Пожирателем смерти? — Мелкая сошка, всю жизнь ходил под Малфоем, только и мог, что издеваться над беззащитными, а как дошло до дела — сразу попался. — Яксли сидел в Азкабане? — удивился Гарри, большинство дел того времени было все же неплохо описано в «Пророке». — Куда там, — рыкнул Грюм. — Эти скользкие гниды всегда были в масках, а «без прямых улик нельзя обвинять достойных членов общества». Малфой тогда многих отмазал, а Дамблдор только ушами хлопал. — А вы бы поступили по-другому? — Я тебе так скажу, пацан, всей этой швали давно пора выдать добрую пеньковую веревку. Одну на всех, большего они и не стоят. Они творили много того, о чем детям знать не положено, и в дерьме по самые уши были все. Нет среди них чистеньких, как, впрочем, и среди нас, но война все списала. Грюм смачно сплюнул, и они пошли дальше молча. Все нужное Гарри уже узнал, но любопытство перевесило здравый смысл, и через пару минут он спросил: — Из-за чего тогда все началось? — Интересуешься историей? Больно ты любопытный, возьму тебя на заметку, — ухмыльнулся Грозный глаз, рассмеявшись глухим смехом. — Тогда так получилось, что выбрали нового Министра, который был всем как кость в горле. И тут оказалось, что все ублюдки наверху друг с другом повязаны, а делиться никто не хочет. И главное так внезапно, будто никто и не знал этого! А отвечать кто будет? Обычные люди, как всегда и бывает. Он остановился, сжал плечо Гарри мертвой хваткой и притянул к себе, уперевшись в него взглядом живого почти полностью черного глаза. Гарри попытался сглотнуть, но в горле пересохло, он мог только следить, как Грюм растягивает тонкие белесые губы в гротескном подобии улыбки, искажая шрамы на лице. — Ты, Поттер, вроде смышленый малый, так что запомни раз и навсегда, — прохрипел бывший аврор ему в лицо. — Люди никогда не меняются, и война, какой бы она ни была, всегда будет единственным способом решать настоящие проблемы, другого не дано. Понял? Гарри заторможено покивал, и Грюм отпустил его. Они снова погрузились в молчание, которое гриффиндорец больше не прерывал глупыми вопросами. День клонился к вечеру, на улицах Хогсмида почти никого не было — деревенские сидели по домам, а приезжие разъехались. Каждого встречного Грюм провожал подозрительным взглядом. Одному мрачному типу в поношенной мантии, свернувшему в грязный проулок с заляпанной вывеской в виде кабаньей головы, он смотрел вслед особенно долго. — Аберфорт, брат Альбуса, — пояснил Грозный глаз. — Он держит здесь один паршивый кабак, где обретается всякая шваль. Но нам ведь нечего скрывать от директора, правда? Они подошли к приземистому дому недалеко от заведения мадам Паддифут. Гарри поморщился от неприятных воспоминаний. Грюм осмотрелся и подтолкнул его к двери. В небольшой комнате около окна, из которого просматривалась большая часть улицы, хмуро стоял Крауч, поприветствовавший их коротким кивком. Грюм бухнулся в свободное кресло и снова присосался к фляге. — Добрый вечер, — вежливо поздоровался Гарри, пытаясь скрыть свою нервозность. Крауч перевел на него тяжелый взгляд, и комната погрузилась в тягостное молчание. — Ты весьма интересный молодой человек, Поттер, — наконец, проговорил Крауч. — Уизли просветил меня на твой счет. — Ваш помощник иногда болтает даже слишком много, — оскалился гриффиндорец. — Не самый лучший ваш выбор. — Почему ты так думаешь? — Народная мудрость говорит, что молчание — золото. Перси никогда не знал, кому и что можно и нельзя говорить. Крауч недовольно скривился, продолжая буравить его взглядом. Гарри попытался сохранить хладнокровие, но его голос немного дрогнул. — Вы же пригласили меня на этот разговор не для того, чтобы обсуждать вашего протеже. В чем дело? — Я хочу знать, что еще говорил тебе Дамблдор. — Он великий волшебник, его слова всегда наполнены мудростью, — Гарри откровенно понесло, просто так остановиться он уже не мог. — Дамблдор о многом знает или догадывается, а его догадки чаще всего оказываются правдой. Он, конечно, не делится всеми ими, но… — Хватит играть с нами в игры, Поттер, — резко отрубил Крауч. — Выкладывай. Гарри умолк, решившись пойти на еще один риск. В конце концов, не зря же он в свое время узнал из «тех» книг о будущем, пусть и не точном. И вот появился реальный шанс что-то изменить, разумеется, не бесплатно. — Есть кое-что, что, как я думаю, будет вам очень интересно, но информация стоит дорого. — Не наглей, Поттер, не тебе ставить здесь условия, — рявкнул Грюм из своего кресла. — Говори. — Сотрудничество всегда взаимовыгодно, — тут же ощерился в ответ Гарри. — Или вы хотите сами объяснять директору, что делали с учеником Хогвартса в Хогсмиде в неустановленное время? — Хватит, — негромко прервал перепалку Крауч. — Чего ты хочешь? — Немного, помогите оправдать Сириуса Блэка. Не обязательно публично, никаких извинений и прочей шумихи. Главное, чтобы он был на легальном положении. — Зачем тебе это? Насколько я знаю, он предал твоих родителей и теперь охотится за тобой. — Это все неправда, — покачал головой Гарри. — Его оклеветали, и теперь он со мной. Грюм застыл, плотно сжав губы, а Крауч задумчиво покивал. — Хорошо, можешь доверять моему слову. А теперь рассказывай, что знаешь. — Большего мне и не надо, — улыбнулся Гарри. — Совсем скоро Волде… Грюм одним прыжком оказался рядом, зажал ему рот рукой, больно сжав подбородок, и просипел, выпучив глаза: — Никогда не произноси это имя. На него наложено специальное заклинание, и его владелец может узнать кто, а главное, что о нем говорит. Понял? Гарри кивнул и получил свободу. Слегка отдышавшись, он начал заново: — Извините, я не знал. Тем не менее, вскоре Темный лорд возродится и попытается похитить меня во время третьего испытания. — Зачем ему ты? — Спросите об этом его, откуда мне знать, — пожал плечами Гарри. — Если вы не заметили, он немного зациклен на моей скромной персоне. Крауч кинул вопросительный взгляд Грюму, тот пожевал губы и проскрипел: — Пацан верит в то, что говорит правду. Он точно не врет. Внутри у Гарри все похолодело — оказывается существует способ узнать, говорит кто-то правду или лжет. От понимания, по какой грани он только что прошел, у него чуть не подкосились ноги. — С этим можно работать, — обдумав, проговорил Крауч. — Аластор, займись парнем, нам ни к чему лишние жертвы. — Что вы хотите этим сказать? — Мы возьмем его тепленьким, а ты нам поможешь, — пояснил Грюм, весело усмехнувшись. — А мое мнение вы спросить просто забыли? — Ты сам сказал, что сотрудничество всегда взаимовыгодно, — холодно уронил Крауч. — Или моя помощь тебе уже не нужна? Грюм положил руку Гарри на плечо и направил к двери. — Пойдем. Парень, нам надо попытаться сделать из тебя подобие человека к третьему испытанию. —Вы правда собираетесь меня тренировать? — спросил Гарри, когда они вышли на улицу. — Разве это не против правил Турнира, которые так отстаивает мистер Крауч? — Иногда Барти кажется неукоснительным ревнителем порядка, — Грюма явно забавляло его недоумение. — На самом деле он просто знает, когда можно нарушить парочку правил. Следующие месяцы превратились для гриффиндорца в один непрерывный кошмар. Грозный глаз взялся за него всерьез, в основном налегая на физические упражнения, повторять опыт со спаррингом ни у одного из них не было никакого желания. У Гарри не было ни одной свободной минуты, к ночи хватало сил только добраться до кровати, вяло сказав Рону отвалить и не лезть с идиотскими расспросами. К счастью, у него были Гермиона и Колин, на которых он мог скинуть учебу и дела, поскольку Грюм, похоже, даже не подозревал, что его подопечному нужно, например, делать домашние задания, и что у него может быть личная жизнь. Гарри никогда не жаловался на свое физическое состояние, по крайней мере после того, как из его жизни ушли ограничения, навязанные Дурслями. Однако, практика показала, что граница его силы не так уж высока. Почти каждый день он чувствовал, как доходит до предела и держится на одной силе воли и магии, напитывавшей его тело, за что получал боль в каждой мышце по ночам. Сложно было сказать, замечает ли это Грюм — на его лице чаще всего сохранялось недовольно выражение с иногда проскальзывающим полубезумным оскалом, он, кажется, получал от процесса извращенное удовольствие. Тренировки было выдержать сложно, но Гарри, сжав зубы, терпел, а когда о себе начала давать знать накопившаяся усталость, Грюм поделился с ним рецептами несложных, но действенных зелий-стимуляторов. О последствиях их применений старый аврор не упоминал, но Гарри подозревал, что пользы организму они не приносят. Грозный глаз вообще редко разговаривал со своим учеником, чаще всего он ограничивался парочкой дежурных фраз и конкретными указаниями в упражнениях. — Пора это заканчивать! Такими темпами Грюм тебя совсем загоняет, и ты не доживешь до третьего тура, — твердо сказала Гермиона после одной из интенсивных тренировок. Гарри, напоминавший растекшийся в кресле кисель, вяло отметил, что она не сказал «профессор», что говорило о крайней степени ее раздражения. — Как будто у меня есть выбор. Так я смогу пройти лабиринт, не забывай: мои соперники старше меня на несколько лет и при этом неплохо владеют палочкой. Мне поможет любое преимущество. Когда Бэгмен показывал чемпионам лабиринт из живой изгороди, которую растил Хагрид, Гарри сразу заподозрил подвох. Просто дойти до центра быстрее всех, избегая ловушки, слишком просто после предыдущих двух заданий, в которых невозможно было избежать опасности для жизни. Крам и Делакур ни о чем не догадывались, а он, поразмыслив, понял, что лабиринт всего лишь своеобразная площадка для битвы чемпионов друг с другом, которую вряд ли удастся избежать. Сообщать о своей догадке соперникам, Гарри, естественно, не стал, сохранив за собой хотя бы право первого удара. —Ты же можешь поговорить с профессором Дамблдором, может он что-нибудь придумает, или просто зайди в лабиринт и подожди около входа, пока кто-нибудь выиграет. Гарри криво ухмыльнулся и легонько потрепал ее по волосам. — Гарри, это очень серьезно! Ты же просто себя убиваешь! — воскликнула Гермиона. — Ты даже не представляешь, насколько это серьезно. Я выдержу, нельзя просто так все бросать, — он как мог бодро улыбнулся и, оставив недовольную подругу, поплелся спать. Время неслось вскачь, Гарри и не заметил, как закончились занятия и началась подготовка к экзаменам, после которых и было назначено последнее испытание Турнира. Гермиона не находила себе места из-за волнения и даже занималась на порядок меньше обычного. У самого гриффиндорца времени на переживания не оставалось, с каждым днем он становился все отстраненнее и раздражительнее, чем еще больше нервировал подругу. Тренировки продолжались с неуменьшающейся интенсивностью, пока Грюм за несколько дней до испытания не заявил, что Гарри необходимо отдохнуть и восстановить силы. Первые сутки гриффиндорец почти полностью проспал, проснувшись бодрым и свежим, но не растеряв мрачного настроя. Гермиона должна была уже сдать последний экзамен, так что можно было со спокойной совестью прогуляться до Хогсмида. На дворе было воскресенье, национальный гриффиндорский праздник — день утреннего сна и в гостиной никого не было. Гарри сел на подоконник, открыл окно и закурил. — Ты что вчера проспал весь день, а теперь опять куришь? — воскликнула вместо приветствия позади него Гермиона. — Думал, ты не заметишь, — с досадой сказал Гарри и выкинул сигарету. — Зато я хотя бы выспался. — От меня не скроешься, — заверила его Гермиона. — Ладно, пойдем завтракать. По молчаливому согласию тема Турнира и предстоящего испытания между ними не поднималась. Гермиона не хотела лишний раз подогревать и так раскаленную обстановку, а Гарри не собирался посвящать подругу в подробности договора с Краучем, чтобы не вызывать еще больших волнений. Войдя в Большой зал, Гарри уперся взглядом в стол Слизерина. Там сидел необычно разговорчивый Крам, быстро болтающий по-болгарски с темноволосыми мужчиной и женщиной, которые не могли быть никем иным, кроме его родителей. За столом Рейвенкло с матерью и отцом сидела Флер, ее маленькая сестра крутилась поблизости, широко улыбаясь каждому проходящему мимо. Француженка со смесью превосходства и жалости посмотрела на Гарри. К нему, естественно, никто не приехал — Дурсли не согласились бы даже под угрозами, а показываться во всей красе посреди Хогвартса было слишком даже для Сириуса. — Давай лучше перекусим в деревне, — наигранно весело предложила Гермиона и взяла его за руку, переплетя пальцы. — Как раз по пути аппетит нагуляем! Гарри отвел взгляд и коротко кивнул, они вышли из замка. — Не обращай на нее внимания, эта Делакур та еще стерва, — бодро затараторила Гермиона. — Думает, раз у нее богатые родители, то ей все можно! Посмотрим как она запоет на испытании. Ну и что, что к тебе никто не приехал, не всем так везет. Зато ты уже один раз ее уделал, сможешь и еще раз! Ой, извини. Он сама оборвала себя, поняв, что сморозила глупость. Гарри мрачно улыбнулся и мягко произнес: — У меня есть ты, этого более чем достаточно. Гермиона счастливо улыбнулась и, не зная, что ответить, чуть сжала его руку. Вдалеке виднелся лабиринт, устроенный на школьном поле для квиддича. Он казался зловещим памятником неотвратимого будущего, в которое Гарри предстояло вступить несмотря ни на что. Плотные высокие стены из терновника окружали его, сдавливая узловатыми ветвями, не давали ему вздохнуть полной грудью. Он уже будто шел по узким темным проходам, каждый следующий шаг по избранному пути приближал неизбежный тупик, из которого не было хорошего выхода. Гарри не запомнил, как прошел день, в памяти осталось только ощущение тепла, молчаливой поддержки и уверенности в нем, которую он сам не испытывал. Всего одно мгновение, и вот уже скрытый плотными тенями проход открыл перед ним свою пасть, готовый поглотить несчастных, рискнувших войти в него. Шумела толпа, Бэгмен о чем-то вещал, Гарри уловил только, что по набранным баллам определяется фора соперников. Крам отправился первым, скрывшись за поворотом, Делакур с превосходством улыбнулась и бросила ему: — Что, Поттер, уже не такой крутой? Здесь уже твои грязные уловки не сработают. Гарри перевел на нее пустой взгляд. Флер вздрогнула и заметно поежилась, но тут Бэгмен выкрикнул ее имя, и она рванула вперед изо всех сил. Прозвучало его имя, но в отличие от своих соперников Гарри не спешил. Какой в этом смысл, если им все равно предстоит встретиться? Прикрыв глаза, он прислушался к своим ощущениям, глубоко вдыхая влажный тяжелый воздух. Лабиринт, каким бы чуждым ни казался, вырос из этой земли, он тоже был частью Хогвартса. Зрители на трибунах заулюлюкали и стали посмеиваться, видя его бездействие. — Ну же, мистер Поттер, чего же вы ждете? Вперед! — выкрикнул Бэгмен. Ему было все равно, он был туманом, поднявшимся с поверхности Черного озера, который почти невидимой волной заполнял все проходы. Ничто не могло укрыться от него. Крам аккуратно притаился около поворота, опасаясь еще одной встречи с огромным пауком, акромантулом. Флер была ближе, прощупывая какими-то заклинаниями зависший перед ней пурпурный газ и не решаясь вступить в явную ловушку. Гарри ухмыльнулся, спрятал бесполезную палочку, которую зачем-то нервно сжимал в руке, и неторопливым шагом вошел в проход. Звуки внешнего мира тут же исчезли, высокая живая изгородь отгородила свет заходящего солнца, окружив его полумраком. Соперники, прожив в замке всего год, очень плохо знали Хогвартс, это было его преимуществом. Как и замок, лабиринт не мог быть статичным. Он постоянно плавно менялся, перестраивая рисунок своих широких аллей и узких проулков, открывая одни двери и возможности и навсегда захлопывая другие. Нужно было только следовать невидимым течениям этих изменений, постараться войти в резонанс, а не пытаться перебороть их. Гарри несколько раз свернул, мягко шагая по мокрой от росы почве, навстречу ему выскочил Крам с ошарашенным лицом, который едва ли смог продвинуться к центру, хотя и имел иллюзорное преимущество во времени. — Поттер, как ты здесь оказался? Я должен быть далеко впереди тебя! Гарри только развел руками и растянул губы в легкой улыбке. — Знать, куда направляешься куда полезнее, чем быстро бежать. — Ты о чем? — Крам что-то прошептал, и его палочка указала в сторону одного из проходов. — Центр лабиринта на севере, а он там! — Ты прав, но я лучше пойду в другую сторону. — Эй, подожди! Гарри свернул и голос Крама утонул в толстых стенах безмолвного лабиринта. Оставив незадачливого болгарина блуждать в одиночестве, Гарри пошел дальше. Не спеша, он аккуратно выбирал путь, обходя ловушки и стараясь не встречаться с опасными существами, только издалека заметив неподвижную фигуру сфинкса. Лабиринт вел его вперед к еще одной встрече. — Поттер? — Флер резво отпрыгнула и направила на него свою палочку, когда он легкой тенью выскользнул перед ней. — А кого ты хотела увидеть? — ухмыльнулся Гарри. — Дамблдора в обнимку с Максим? — Этот лабиг’инт не так прост, — она немного наморщила носик. — Он путает, навевает иллюзии и морок. Делакур смогла продвинуться к центру куда больше Крама, полагаясь на свою интуицию. Видя, что Гарри просто стоит, не пытаясь напасть, она ощутимо расслабилась. — Ты молодец, Флер, но, боюсь, тебе не суждено сегодня победить. — Что ты имеешь ввиду? — ощетинилась француженка. — Ты всего лишь мальчишка и не сможешь меня… Договорить ей не дал алый луч оглушающего заклинания, ударивший в спину. Делакур осела на землю, на ее месте возник недовольный Грюм. — И долго ты собирался с ней трепаться? — спросил он вместе приветствия. — Я знал, что вы рядом, и решил подождать, — отстраненно сказал Гарри, как о само собой разумеющемся. — Нам сюда. Грюм скривился, исказив изуродованное шрамами лицо, но не стал задавать ненужные вопросы и последовал за ним. Через несколько поворотов они вышли на небольшую поляну, в центре которой возвышался постамент с Кубком огня. — Мы на месте, может, теперь обойдетесь без меня? — Гарри со слабой надеждой посмотрел на Грюма. — Кубок должен взять один из чемпионов, иначе портал не сработает, — Грозный глаз сжал его плечо. — Так что хватай и покончим с этим. Гарри тяжело вздохнул, протянул руку и дотронулся до Кубка. Все внутри сжалось, как при аппарации, и в следующее мгновение он уже падал, потеряв ориентацию в пространстве. Нога, на которую Гарри приземлился, подвернулась, и он грохнулся на землю, почувствовав, как его крепко связывают магические путы. Он оказался на заросшем густым кустарником холме, вдалеке виднелось старое кладбище и покосившийся от старости когда-то богатый двухэтажный дом. Грюма нигде не было, зато человек пять в черных плотных мантиях и белых масках уже грубо обыскивали его. Один из них достал его палочку, заткнул рот тряпкой и резко сказал: — Все, потащили. Маска сильно искажала голос, так что Гарри не смог бы узнать говорившего, даже если бы подозревал, кто это. Его подхватили и понесли по петляющей среди кустов узкой тропинке к небольшой халупе с провалившейся крышей на вершине холма. Там их уже ждали еще десятка два человек в черных мантиях и масках. От них отделилась высокая фигура и властно махнула рукой. — Оставьте его там, — холодно приказал Волдеморт. — Он был один? — Да, мой лорд, — склонился в глубоком поклоне один из его пленителей. — Замечательно. На этот раз Темный лорд предстал перед Гарри в своем собственном теле. Он был бледен и худ, впалые щеки и тонкие губы делали его лицо в наступающих сумерках похожим на череп. Глубоко посаженные темные глаза пристально изучали Гарри. Волдеморт ухмыльнулся и с издевкой проговорил: — Гарри Поттер, не думал, что ты сможешь обойти других чемпионов, но я рад, что именно ты оказался здесь, — он обернулся к сгрудившимся в кучу подчиненным и коротко бросил: — Начинайте, я пока поговорю с нашим дорогим гостем. Пожиратели засуетились, кто-то стал отдавать команды, и вскоре перед почти развалившимся домом вырос внушительного размера костер, а на земле появился асимметричный геометрический узор, дополненный рунами. Волдеморт тем временем подошел к Гарри, освободил его от кляпа и произнес: — Думаю, ты удивлен, что увидел меня живым после нашей прошлой встречи. — Конечно, как же я мог предположить, что дух темного колдуна сможет снова воплотиться в новом теле, — саркастично заметил Гарри, закатив глаза. — Ты лжешь, но это не имеет значения, — Темный лорд усмехнулся и торжественно продолжил: — Сегодня тебе выпала честь присутствовать при величайшем таинстве — возрождении Истинной веры. — Очередной ритуал ради чистокровных выдумок? Можете верить во что угодно, но с ума сходите без меня. — Ты пока еще просто глупый мальчишка, Поттер, — голос Волдеморта упал до угрожающего шипения. — Весьма символично, что именно ты стал избранником Магии, когда стал чемпионом. Раз ты смог победить, Она сделала правильный выбор. Думаешь, случайно, что Третье испытание, завершающее Турнир, олицетворение воли Магии, из века в век проводится именно в этот день и ночь? В глазах Темного лорда вспыхнул фанатичный огонь абсолютной уверенности в собственных словах, на губах заиграла лихорадочная улыбка. — Эта ночь, когда завершается один цикл жизни и начинается другой, ночь, когда можно услышать Магию отчетливее всего. И именно сегодня, в месте, где жили потомки великого Слизерина, ты взглянешь Ей в лицо! Ты познаешь Великую Истину и присоединишься к нам, неся Ее Волю в мир, или сгоришь в лучах Ее величия, позволяя нам услышать Ее голос! Такова твоя судьба, и тебе не сбежать от нее! — Весьма заманчиво, но я, пожалуй, откажусь, — ехидно ответил Гарри. — Я видел настоящую магию и не замечал, чтобы она что-то говорила. — Да, я чувствую в тебе это, гораздо сильнее, чем в тот раз, — Волдеморт прикрыл глаза, как будто принюхиваясь. — Ты веришь в россказни Дамблдора, глупый старик просто боится взглянуть в лицо правде, также как боится собственных желаний. Он не способен постичь необъятности и всесилия Магии, но я покажу тебе, что это значит. Если ты переживешь эту ночь, я позволю тебе стать моим учеником и попробовать понять Истинные знания. Пылающий костер, отражаясь неровными всполохами на лице Темного лорда, выплевывал в темное небо снопы горячих искр. Пожиратели окружили его, встав на горящие словно раскаленные добела угли руны, и завели негромкий речитатив, сливающийся в гипнотическую мелодию. Волдеморт лениво повел рукой, Гарри почувствовал, как его тело стало невесомым и поплыло по воздуху. Один из Пожирателей сбился, пораженно уставившись на него и Волдеморта, соседи тут же злобно ткнули его локтями, и туманящий разум ритм восстановился. Магические путы осыпались, но все равно не получалось ни двигаться, ни говорить. — Первый шаг к знанию — понять степень своего незнания, — прошипел голос Волдеморта у самого уха. — Первый шаг к силе — осознать свое полное бессилие. Пожиратели заговорили быстрее, синхронно покачиваясь в такт с языками огня, в которых угадывались едва различимые дикие фигуры. Слова некоторых иногда обрывались потрясенными и ошеломленными вздохами, но никто уже не обращал на это внимания и не прерывал чтения. Волдеморт встал на самую большую руну, Гарри завис перед ним, способный только смотреть на завораживающее, играющее разными цветами пламя, которое начало испускать одурманивающий пряный аромат. От Темного лорда повеяло необузданной мощью, пространство исказилось, будто преломленное в сотне зеркал. Гарри почувствовал, как силы покидают его тело, выжимая его без остатка. Руна под ним из ярко-алой постепенно стала насыщенно-бордовой, а затем пурпурной, из каждой складки пространства послышался грохот разбивающийся о камни неистовых волн. Пожиратели вскрикнули то ли от удовольствия, то ли от боли и повалились на землю. С некоторых сползли маски, на их лицах застыли одинаковые блаженные улыбки экстаза. Гарри развернуло спиной к костру, все что он теперь видел были холодные глаза Волдеморта, налившиеся алым цветом, будто отражением магического пламени. — Эта падаль только и умеет, что кичиться своим богатством и клянчить подачки, — с непередаваемым омерзением произнес Волдеморт. — Они готовы отдать даже свои жизни только за мимолетное ощущение тени той силы, что есть у нас с тобой. Им никогда не достигнуть нашего могущества, я научу тебя им управлять. Волдеморт растянул губы в тонкой улыбке, и Гарри почувствовал, как его шею сжали неестественно длинные холодные пальцы. — Для Магии нет ничего невозможного, Гарри Поттер, и ты сможешь обладать этой силой. Я научу тебя языку Магии, достаточно только принять ее суть, отринуть страх и посмотреть в глаза Истине. Ты же чувствуешь? Знаю, ты уже чувствуешь, что я прав! Гарри громко сглотнул, время как будто застыло и стало осязаемым, ожидая его решения. Он чувствовал, как на нем сконцентрировалась вся окружающая сила, готовая захлестнуть его. Восприятие сузилось до узкой точки, но он все же заметил, как за спиной Волдеморта мелькнула быстрая почти незаметная тень. — Скажи, чего ты боишься? — спросил Гарри охрипшим голосом, глядя в глаза Темному лорду. — Я лорд Волдеморт, и мне неведом страх! Все склоняются перед моим могуществом! — Ты бежишь от себя, и никогда не сможешь победить. Мне нечему у тебя учиться, Том, — с некоторым сожалением и грустью произнес Гарри. Волдеморт удивленно поднял брови, на секунду потерял концентрацию, немного ослабив хватку. Внезапно его глаза расширились, он резко развернулся, отклоняясь в сторону. Гарри кулем упал на землю, и как раз вовремя — через то место, где только что была его голова пронесся луч заклинания. Попав в лежащих у костра Пожирателей, он вызвал взрыв, раскидав тела и оторвав кому-то руку. Молнией из кустов выскочил Грюм и выпустил несколько заклинаний в Волдеморта. Темный лорд, яростно рыкнув, взмахнул рукой, лучи отклонились, снова угодили в неподвижных Пожирателей. Пока Грюм готовился к следующей атаке, Волдеморт выхватил палочку и, сделав несколько пассов, заставил его отступить. Вокруг начали раздаваться характерные хлопки аппарации. Появилось множество темных фигур, которые тут же обрушили на Волдеморта град заклинаний. Быстро осмотревшись, он усмехнулся и исчез в вихре черной мантии. Бой не занял и двух десятков секунд, но Грюм выглядел потрепанным. Со лба у него текла кровь, да и морщился в гримасе боли он куда сильнее обычного — Волдеморт, видимо, успел зацепить его. Грозный глаз отдал несколько резких приказов появившемся аврорам и прохромал к Гарри. — Живой? — грубовато спросил он. — Отчасти, — желчно ответил Гарри, едва способный двигаться на подкашивающихся ногах. — А вы не спешили, решили насладиться видами? — Пришлось пробивать защиту, или, может, ты не рад подкреплению? — проворчал Грюм, оглядывая окрестности. — Тебе пора валить отсюда, а то скоро набегут журналюги, пока мы еще не спеленали этих красавцев. Магическое пламя почти потухло, превратившись в обычный костер, едва освещающий и половину холма. С мало что понимающих Пожирателей, которые только начали приходить в себя, сняли маски, а руки заковали в массивные кандалы с мерцающими синим рунными письменами. Те, кому не повезло оказаться на линии огня в скоротечном бою, тихо постанывали на земле, их начинали грузить на наколдованные носилки и куда-то уносить. — Портал для тебя работает в обе стороны, так что дерзай, — Грозный глаз кинул ему Кубок. — К чему этим ублюдкам нужны были такие сложности… Гарри машинально схватил его и почувствовал, как подействовал портал. В этот раз ощущения от перемещения были невыносимыми, его будто провернули в мясорубке сначала туда, а потом обратно. Почувствовав землю под ногами, Гарри упал на колени, почти не слыша криков зрителей Турнира. Желудок запротестовал, и его вырвало на траву квиддичного поля. Гарри уже было наплевать, так что он откинулся на спину и уставился в полное ярких звезд небо. Облегчение пришло с попавшей в поле зрения родной растрепанной шевелюрой и прохладными нежными руками Гермионы. Гарри счастливо улыбнулся и прикрыл глаза.***
Хоть Салазар и был хозяином замка, но с Хельгой он предпочитал не ссориться. Она давно и надежно захватила контроль над повседневной жизнью Хогвартса. Никто и не был против возложить на нее эти тяжелые, а порой неприятные обязанности по управлению хозяйством, которые требовали исключительного усердия и собранности, пусть и приходилось терпеть строгий и кипучий, а иногда и просто склочный характер Хельги. Так и сейчас Салазар и Годрик, понимающе переглянувшись, принялись за исправление устроенного во время спарринга бардака. Магия была крайне полезна в подобных бытовых ситуациях, так что Слизерин, орудуя палочкой, с превосходством поглядывал на своего незадачливого друга. Гриффиндору, считавшему изучение новых заклинаний пустой тратой времени и не признающему иного использования магии, кроме как в бою, оставалось только беззлобно подшучивать над товарищем и полагаться на свою недюжинную физическую силу. Впрочем, Годрика это ничуть не тяготило, и он оставался оптимистичным и позитивным, оглашая хохотом двор, в противовес вечно задумчивому Салазару. Убедившись, что работа идет споро, а двое великовозрастных оболтусов, которые ничуть не помогали удерживать Хогвартс от падения в бездну, не отлынивают, Хельга решила проверить свою подопечную. Весь вчерашний вечер Ровена возбужденно что-то строчила, проверяя собственные записи, в которых никто кроме нее не мог разобраться, а затем вбежала в комнату наставницы и завела бессмысленный разговор о чувствах. Хельга попыталась ей объяснить, что пора выкидывать из головы эти глупости, и попробовать подыскать хорошую партию. Пусть Ровена и происходила из крестьян, но статус личного ученика Слизерина, доверенного лица короля, высоко ценился при дворе. И этим нужно было пользоваться, пока не стало слишком поздно. Как показалось Хельге, хоть Ровена и изображала послушную ученицу, но пропустила все ее слова мимо ушей, оставшись витать в облаках, и легко выпорхнула из комнаты. Покончив с насущными делами, женщина собиралась продолжить внушения, дабы не дать девочке испортить себе жизнь пустыми мечтами. К своему огромному удивлению, она не обнаружила Ровену ни в своей, ни в ее комнате, где она чаще всего пропадала, по ее словам, «изучая магию». Хельга не особо этим интересовалась — ее заботили более приземленные и полезные вещи, чем абстрактные эксперименты. Беспокоиться Хаффлпафф начала только через несколько часов, когда Ровена так и не появилась, и никто в замке не знал, где она. Припомнив, что не видела подопечную с последнего занятия со Слизерином, она отправилась на его поиски. Как и ожидалось, Салазар, закончив приводить двор в порядок, спустился в одно из глубочайших подземелий замка, которое он оборудовал для собственных экспериментов подальше от лишних глаз. Хельге безумно льстило, что всезнающий Слизерин больше всего внимания уделял искусству написания рун и составления зелий, как он говорил, древней магии, которой ему пришлось учиться с самых основ с ее помощью. Она прошла в достаточно просторное помещение, больше напоминающее естественную пещеру, чем что-то построенное человеком. Тьму подземелий разгоняли только несколько факелов и сложенный по центру большой очаг, который не испускал дыма, но и почти не давал тепла. Было слышно тихое журчание воды — где-то в глубинах пещеры находился подземный источник, распространяющий приятную свежесть и прохладу в воздухе. Салазар сидел за рабочим столом, разбираясь с переписанными с ее копья рунами. Хельге это казалось бессмысленным, ведь они и так превосходно работали, но отказывать в помощи было не в ее привычках. — О, Хельга, хорошо, что ты зашла, — Салазар поманил ее к себе. — Посмотри, пожалуйста, можешь сказать, что это за символ? Что он означает? Она подошла и, склонившись над записями, присмотрелась. — Он имеет много значений, — начала объяснять Хельга. — В первую очередь это круговорот жизни и неизбежность ее конца, наступление Рагнарека, битвы, в которой погибнут Боги. Также он отображает двойственность всего, что существует, объединяет понятия добра и зла, мудрости и слепой страсти и так далее. — Круговорот жизни и неизбежность конца? — задумчиво потер подбородок Салазар. — Интересно. Этот символ не является руной, но слова записаны вокруг него. Видимо, он как-то связывает их. — Люди знают только двадцать четыре руны, из которых складываются слова и песни, — пояснила Хельга. — На самом деле их больше, но доступны они только Богам. Хоть люди и испили мед поэзии по воле Всеотца, но это не дало им всех знаний мира. — И эти символы являются заменой недостающих рун, — хмыкнул Салазар. — Спасибо, это многое объясняет. Извини, ты что-то хотела? — Ты видел Ровену? Не могу ее найти после последнего занятия. — Мы с ней поговорили, и я пошел к Годрику, — нахмурился Слизерин. — Подожди немного. Он прикрыл глаза, его лицо на мгновение разгладилось, а затем снова нахмурилась. — Ее нет в замке, она вышла через главные ворота пару часов назад и не вернулась. — И где она тогда может быть? — Не переживай, мы найдем ее, пойдем. Они отправились к выходу из подземелий, Хельга грозно спросила: — Что ты ей сказал, Салазар? Слизерин поджал губы, но ничего не ответил. Поиски затягивались, было очевидно, что Ровена по какой-то причине пошла в лес, найти ее там мог только Слизерин. Не находящая себе места Хельга порывалась пойти с ним, но Салазар ответил твердым отказом, и на этом все споры прекратились. Пару часов спустя Салазар вышел на поляну в глубине чащи, где сидела Ровена, уперевшись взглядом в плоский камень, по которому бежал ручей, создавая небольшой водоворот. Он подошел к ней и сел рядом. Уже смеркалось, затянутое облаками небо не позволяло пробиться лунному свету. Несмотря на дневную жару начинало понемногу холодать — сказывалась близость гор. — Мы за тебя переживали, — мягко сказал Слизерин. — Не стоило так убегать, никого не предупредив. Ровена покивала, но не произнесла ни слова и снова застыла, глядя в одну точку. Вздохнув, Салазар твердо продолжил: — Извини меня, я не должен был так с тобой говорить. Но я не отказываюсь от своих слов — кто угодно подтвердит, что я прав. Она подняла голову и впервые, с тех пор, как он пришел, посмотрела на него своими бездонными глазами. Сердце Салазара сжалось от тоски, обливаясь кровью, но он не мог позволить этому отразиться на своем лице. — Мне не нужен кто угодно, мне нужен ты! — всхлипнула Ровена. — Я не понимаю. — Ладно, хочешь узнать тайну? — Конечно, — улыбнулась сквозь появившиеся слезы Ровена. — Парселтанг, язык змей, был придуман не просто так. Это тайный язык, именно на нем написаны книги, которые стоят в моем кабинете и которые я не разрешаю никому трогать. Смотри. Он достал из складок мантии небольшой серебряный медальон, на котором была выгравирована небольшая змейка. Глазами ей служили два загадочно сверкающих изумруда. — Этот медальон поможет тебе понять и выучить язык змей. Так ты сможешь узнать тайны истинной магии. Пришло время отдать его тебе. Ровена с благоговением взяла медальон, наблюдая, как тусклый свет играет на нем. Затем на ее лице возникло упрямое выражение, она выпустила его из рук, позволив упасть украшению на землю, вновь уперлась взглядом в камень и безжизненно произнесла: — Спасибо. — Хорошо, что ты хочешь сейчас? — с тяжелым сердцем спросил Салазар. — Скажи, и я сделаю это. — Ты и так знаешь, чего я хочу, — упрямо сказала Ровена и махнула рукой на хмурое небо. — А сейчас еще я хотела бы увидеть звезды, но ведь это также невозможно. — Для магии нет ничего невозможного. Салазар улыбнулся и встал, прикрыв глаза. От него явственно чувствовалось ощущение неизмеримой силы, которое Ровена раньше и не замечала в своем наставнике. Подул легкий теплый ветерок, шелестя сочными молодыми листьями на ближайших деревьях. Пространство вздыбилось, сопротивляясь изменениям, будто размокшая глина в руках скульптора. Вскоре все успокоилось, по всей поляне расцвели серебристые колокольчики, наполняющие воздух цветочным благоуханием. От них исходил мягкий свет, отражающийся в журчащем ручье сотнями бликов. С абсолютно чистого неба на поляну взирали необычно яркие звезды. Салазар протянул руку и помог подняться удивленно оглядывающейся Ровене. — Я хотел бы подарить тебе целый мир, — печально произнес он. — Но могу дать только это. Ровена мягко обняла его и уткнулась заплаканным лицом в надежное теплое плечо.
